Современная электронная библиотека ModernLib.Net

На оранжевой планете

ModernLib.Net / Социально-философская фантастика / Оношко Леонид Михайлович / На оранжевой планете - Чтение (стр. 9)
Автор: Оношко Леонид Михайлович
Жанр: Социально-философская фантастика

 

 


— Как вы узнали все это? — спросил Сергей, не скрывая своего удивления. — Неужели изобрели машину времени?

— Машину времени?! — Ноэлла с недоумением смотрела на астронавтов. Им с трудом удалось объяснить ей смысл этих двух слов.

— Нет, — сказала Ноэлла, — такой машины у нас нет. Мы еще не научились путешествовать во времени.

— Но каким же образом вы смогли показать нам далекое прошлое вашей страны, все эти катаклизмы? — спросил Олег. — Ведь не могли же свидетели опустошительных землетрясений или катастрофических наводнений сфотографировать то, что происходило вокруг них.

— Извержения вулканов и оледенение Эрии в самом деле фотографировались, — ответила Ноэлла. Она говорила медленно, с трудом подбирая слова. — Но сделали это не аэры, не жители материка…

— А кто же, кто?! — воскликнул Сергей. Нетерпение его возрастало.

— Ямуры.

— Ямуры?!

— Да. Обитатели Итии систематически фотографировали поверхность Венеры. Из года в год, из века в век следили они за тем, что происходило на ее материках. У них еще тысячи лет назад были чувствительные оптические приборы, позволяющие. делать снимки сквозь туман и облака. К тому же перед оледенением атмосфера Венеры была прозрачнее…

— Ития… ямуры… аэрофотосъемка… — шептал Сергей. — Ничего не понимаю… Голова идет кругом.

— Сейчас вам все станет ясно, — улыбнулась Ноэлла. Повозившись около приборов, она нажала кнопку.

На экране возникла карта Венеры. Материки и острова на ней были окрашены в светло-коричневые, оранжевые и бледно-алые тона, моря и океаны имели зеленовато-синий оттенок, реки извивались голубыми червячками.

— Вот наша прародина — Эрия, — сказала Ноэлла, указывая на причудливо изрезанный материк в полярной зоне северного полушария. — Теперь она покрыта толстыми слоями снега и льда. Этот грушевидный материк, расположенный ближе к экватору, — нынешнее место проживания нашего народа, Аэрия. Вот эти вулканические острова экваториального пояса Венеры издавна были населены полудикими народами, поклоняющимися каменным идолам. Вот остров Тета, на который опустился “Сириус”. Некогда, до нашествия ямуров, на нем было крупное рабовладельческое государство. Им управляли жрецы. На острове процветал культ синего ящера… За экватором расположен огромный Южный материк. Раньше на нем жили народы с кожей темно-коричневого и черного цвета. Теперь он принадлежит ямурам.

— А откуда пришли ямуры? — спросил Сергей. — Где они жили раньше?

— На Итии — спутнике Венеры, — ответила Ноэлла. — Это сравнительно небольшое небесное тело издавна привлекало к себе внимание наших астрономов. В ясные ночи ученые замечали на поверхности Итии яркие, часто повторяющиеся вспышки. Астрономы связывали их с вулканическими явлениями. Ученые были убеждены, что на Итии много действующих вулканов.

Однако никто не подозревал, что Ития обитаемая и что ее жители — ямуры — давно вынашивают агрессивные планы.

Поэтому массовое переселение ямуров на Венеру явилось для аэров полнейшей неожиданностью.

А началось оно так.

Однажды из гряды облаков, нависших над островом Тета, появились диковинные сигарообразные корабли.

Островитяне, оставив свои занятия, собрались в долине Голубой реки, на берегу которой опустился один воздушный корабль.

Из корабля вышли желтые карлики. Глаза у них были маленькие, узкие, крючковатые носы напоминали клювы.

Жители острова с любопытством смотрели на корабль и желтолицых, одетых в странные костюмы со шлемами.

Один ученый, выйдя вперед, обратился к карликам с речью и знаками дал им понять, что его соотечественники приглашают их посетить город.

Карлики молчали.

О том, что произошло в дальнейшем, смогли рассказать немногие.

Случилось нечто чудовищное.

Один карлик, по-видимому, предводитель, взмахнул рукой. На бортах кораблей мгновенно открылись люки и какие-то машины, спрятанные в трюмах, стали извергать струи горящей жидкости.

Островитян охватила паника. Сбивая друг друга с ног, топча упавших, они бросились врассыпную.

Над головами бегущих рвались фиолетовые шары, осколки которых мгновенно поджигали одежду. Потом над долиной поплыли облака зеленоватого ядовитого дыма — когеля. Он проникал в дыхательные пути, обжигал слизистую оболочку, вызывая слезотечение, рвоту, паралич конечностей, глухоту.

Оправившись от растерянности, островитяне попытались было оказать сопротивление пришельцам. Но на острове не было арсенала, а оружие, применяемое для защиты от хищных насекомых и ящеров, не в состоянии было остановить натиск наглых, хорошо вооруженных карликов.

Островитяне, уцелевшие после побоища на берегу Голубой реки, забаррикадировались в городе, укрылись в пещерах, однако сопротивление разрозненных групп было вскоре подавлено.

Не прошло и недели, как ямуры оказались полновластными хозяевами острова.

Всего только пять-шесть суток потребовалось для того, чтобы превратить в дымящееся пожарище один из цветущих уголков Венеры, природа которого могла прокормить, укрыть и одеть сотни тысяч разумных существ.

Взрывчатые вещества разрушили толстые стены дворцов, заводов, храмов, огонь сожрал. их содержимое.

— Вы помните тех несчастных, которые живут в пещерах острова Тета? — опросила Ноэлла, прерывая рассказ. — Обратили внимание на их вид?

Сергей кивнул. Образ слабоумного старика-рыболова прочно запечатлелся в памяти. Прошло много дней, а его бессмысленное, тупое лицо не забывается. Оно — живой укор всем тем, кто, сея раздор между народами, толкает их на путь войны…

— Эти кретины, — продолжала Ноэлла, — далекие потомки тех веселых, жизнерадостных островитян, которые подверглись некогда нападению ямуров. Переселенцы с Итии чинили с ними жестокие расправы. Уцелевшие островитяне, лишенные всего необходимого и попавшие в непривычные условия жизни, хирели и вырождались. Дети наследовали дурные качества родителей и передавали их своему потомству, культурные навыки забывались, машины ржавели, инженерные сооружения подвергались разрушительному действию ветра, воды, резких колебаний температуры, вулканического радиоактивного пепла… К острову ямуры долго никого не подпускали. Да и теперь они еще контролируют его южную часть. Ямуры превратили ее в базу для своих преступных биологических экспериментов, они скрещивают троглодитов с обезьянами, прививают им болезни…

Ноэлла говорила быстро, глотая окончания слов, задыхаясь от волнения. Зеленоватые глаза ее гневно сверкали.

— Много зла причинили ямуры островитянам, — говорила она возмущенным тоном. — Жестокость их поистине была беспредельной… Трудно без содрогания читать хроники тех времен.

Сергей с возмущением слушал Ноэллу.

Он проникался сочувствием к невзгодам аэров, восхищался их мужеством и непоколебимой верой в торжество свободы, в победу справедливости над произволом.

Дерзкой была попытка ямуров прибрать к рукам всю планету. Они смотрели на венерян свысока, так же, как последние на обезьян, резвящихся в пальмовых рощах, или на травоядных ящеров, лениво лежащих на лугу.

Ямуры истребляли венерян безжалостно, как мошку, они вели себя подобно саранче, пожирающей все на своем пути.

Надменная “высшая” раса хотела покорить “низшую”, превратить свободные разумные существа в рабов.

Сергей понимал, что у ямуров были шансы на успех.

В истории человеческого общества были случаи, когда подобные авантюры заканчивались успешно.

Горсточка испанских конквистадоров, искателей легкой наживы, под предводительством жестокого Кортеса завоевала многолюдное и богатое государство ацтеков.

Еще более малочисленный отряд авантюриста Писарро захватил и разграбил Перу. Государство инков, возглавляемое Сыном Солнца, рухнуло, как карточный домик.

Разве нечто подобное не могло произойти и на Венере? Одновременно с захватом острова Тета, ямуры, как это выяснилось впоследствии, напали на Южный материк.

Сперва карлики подвергли города южан облучению лучами, вызывающими непреодолимую сонливость, потом стали распылять над ними ядовитые вещества.

Южане, обескровленные и ослабленные распрями, оказались еще менее подготовленными для отражения нападения, чем жители острова Тета.

Когда после безуспешных попыток договориться с ямурами они взялись за оружие, ключевые позиции оказались в руках захватчиков.

Южане были вынуждены скрыться в джунглях. Здесь одни стали добычей хищных венерозавров, другие погибли от укусов змей и ядовитых насекомых, третьих свалили заразные болезни…

Сведения о трагических событиях, происшедших на юге, дошли до Аэрии уже тогда, когда остров Тета был целиком захвачен ямурами, а сопротивление южан подавлено.

Несмотря на устрашающую военную технику ямуров, аэры решили вступить в борьбу с ними. Была создана армия освобождения. Берега Аэрии спешно укреплялись, население проходило военную подготовку. Заводы, изготовляющие орудия труда, стали производить военное снаряжение.

Во время одного сражения был подбит корабль, только что прилетевший с Итии. На корабле оказалось много ямурских рукописей и микрофотолент. Аэры, изучив их, смонтировали исторический фильм, состоящий из фотоснимков поверхности Венеры, сделанных ямурами на протяжении веков. Этот фильм охватывал большой исторический период и давал наглядное представление об изменении климата обоих полушарий планеты и конфигурации ее материков.

Отрывки из этой историко-географической картины и показывала астронавтам Ноэлла.

Военные действия продолжались несколько лет.

Однако ни аэры, ни ямуры не смогли одержать решающей победы. Кровопролитные, затяжные бои на суше, море и в воздухе привели к истощению обеих сторон.

Начались переговоры о мире. После длительных споров, прерываемых военными действиями на отдельных участках фронта, была установлена разграничительная линия между владениями аэров и ямуров. Часть территории Венеры, и в том числе остров Тета, обе стороны согласились считать нейтральной зоной.

Что происходило на Итии до переселения ямуров на Венеру и почему карлики покинули свою родину — аэры так и не узнали.

Вскоре после того, как последний корабль ямуров опустился на Южном материке, Ития исчезла.

Мнения ученых о ее судьбе разошлись.

Одни считали, что Ития погибла в результате космической катастрофы, превратившей ее в клубок светящихся газов. Другие высказывали предположение, что оставшиеся на спутнике ямуры передрались между собой и, применив взрывчатые вещества особой силы, вызвали цепную реакцию, превратившую в прах не только побежденных, но и победителей.

Так или иначе, Венера лишилась своего спутника, а выходцы с него поселились на Южном материке и примыкающих к нему островах.

На тесноту своей территории и скудность ее природных богатств ямуры жаловаться не могли, однако их правители не отказались от намерения подчинить себе всю Венеру.

Когда на престол Ямурии взошел Силициус, он стал нагло претендовать на нейтральную зону и острова, расположенные вблизи Северного материка. Ямуры, говорил он, настоятельно нуждаются в расширении жизненного пространства, поскольку численность населения на юге увеличивается быстрее, чем на севере.

Аэры предложили переселить на остров Тета и другие участки суши, опустошенные во время продолжительной и кровопролитной войны, метисов, матерями которых были пленные южанки, а отцами — ямуры. В Ямурии эти хилые и слабосильные метисы и их дети назывались презрительно “помми” и были лишены почти всех гражданских прав.

Силициус это разумное предложение отклонил. Он хотел по собственному усмотрению распоряжаться нейтральной зоной.

Переговоры зашли в тупик и были прерваны несколько лет назад.

После этого ямуры, тщательно маскируя свои подлинные намерения, стали усиленно готовиться к нападению на Аэрию. Они строили десантные суда большой вместимости, подводные лодки, боевые воздушные корабли, накапливали запасы ядовитых газов, болезнетворных бактерий, взрывчатых веществ.

На остров Тета Ноэлла прилетела с группой ученых за дикорастущими тропическими растениями, которые намеревались акклиматизировать в Аэрии, в окрестностях Аоона.

Воздушный корабль, доставивший ученых, получил повреждения при посадке. Ремонт его затянулся.

Воспользовавшись этой непредвиденной задержкой, Ноэлла решила посетить район Голубой реки — место высадки ямуров и ожесточенного боя с ними.

Пролетая на обратном пути над пущей, Ноэлла заметила “Сириус” и приняла его за корабль ямурских лазутчиков, тайком опустившийся на острове.

Ноэлле захотелось выяснить численность ямуров и разгадать их намерения. Она спрятала свой синго в зарослях, а сама стала пробираться к “Сириусу”.

На берегу озера девушка подпала под гипнотизирующее действие желтых глаз водяного удава и, очевидно, стала бы его жертвой, если б этому не помешал Сергей.

Вот какие события предшествовали первой встрече советских астронавтов с аэрами — коренными жителями северного полушария Венеры.


Глава VI. ЧУДЕСА ТЕХНИКИ

Дальнейшее ознакомление с Аооном. — Чудеса химии. — Приятные особенности всех видов транспорта. — Новое увлечение Сергея. — Вот это машина! — Воздушная акробатика. — “Несовместимые” чувства.

Прошло еще несколько дней.

Сергей и Олег терпеливо изучали язык соплеменников Ноэллы, прерывая уроки лишь для дальнейшего ознакомления с Аооном и его окрестностями.

Причудлив был облик общественных и жилых зданий столицы Аэрии. Зодчие Венеры почему-то тяготели к округлым, обтекаемым очертаниям. Некоторые здания имели форму полуцилиндров, другие — представляли собою огромные подковы, третьи были схожи с гигантскими бочками.

Встречались также постройки в виде усеченных шаров, конусов, ступенчатых пирамид, шести— и семиугольных призм.

Лепных украшений венерянские строители не признавали, карнизы и выступы отсутствовали. Однако это не делало фасады домов однообразными и унылыми. Строгие геометрические формы, плавные сопряжения, облицовка различных тонов, цветные орнаменты прямоугольных панелей, светящиеся краски — все это придавало строениям аэров изящество и стройность.

Они поражали астронавтов своей воздушностью и миниатюрностью опорных частей. Казалось странным, что несколько прозрачных голубых колонн диаметром пятнадцать-двадцать сантиметров каждая выдерживают тяжесть дома в три-четыре этажа, а мост через широкий канал висит на тросах толщиной с палец.

Недоумение Олега и Сергея разрешила Ноэлла.

Оказывается, венерянские металлурги умели выплавлять химически чистые металлы необычайной прочности, а химики обеспечивали строителей легкими синтетическими материалами, ковким стеклом, стойкими антикоррозийными лаками и невыцветающими красками.

Это позволило при возведении жилых и общественных зданий, корпусов заводов и фабрик, мостов, дамб, различных видов транспорта значительно уменьшить размеры опорных частей.

Вот почему изумительно изящным был орнитоптер Ноэллы, похожий на махаона, такими легкими казались те воздушные корабли, на которых прилетели аэры на остров Тета, невесомыми — ажурные мосты, переброшенные через реки, заливы, пропасти. И еще одна особенность Аоона приятно удивила астронавтов — в столице было мало шума.

Без рева проносились над городом вместительные аэролайнеры дальнего следования, беззвучно взмахивая голубыми и алыми, кремовыми и зелеными крыльями, пролетали одноместные орнитоптеры, бесшумно, без рокочущего гула неслись транспортные дирижабли, эластичные оболочки которых были наполнены легкими негорючими газами.

Не издавали скрежета и громыхания электромобили, катившиеся по шоссе, как тени, мелькали среди пригородных рощ поезда однорельсовых и канатных дорог.

Глубокая тишина царила в светлых и просторных мастерских, где циклопические машины прокатывали металлические листы такой ничтожной толщины, что алюминий и медь, титан и ванадий, рутений и платина становились прозрачными, как стекло, и гибкими, как каучук.

Не издавали визга и жужжания быстро движущиеся части других машин, ткавших из искусственного волокна прозрачные газовые ткани, свивавших паутинные кварцевое нити для изготовления ковров, ворсистых полотнищ, огнестойких занавесей.

Производственные шумы, так разрушительно действующие на нервную систему, были почти полностью устранены при помощи различных глушителей, антивибрационных устройств и упругих звукоизоляционных прокладок.

Электрические фильтры, установленные на улицах и в домах, поглощали пыль, озонаторы и увлажнители освежали воздух; цветы и травы обогащали его кислородом и насыщали приятными запахами.

Точечных источников света в городе не было. Производственные и жилые помещения освещались белыми матовыми панелями, излучающими мягкий, напоминавший лунный, холодный свет различной яркости. Главными источниками света на улицах и площадях были. стены зданий, покрытые тонкими светящимися пленками, флуоресцирующими при прохождении по ним слабого электрического тока. Электролюминесцентными красками были нарисованы картины на стенах зданий, причудливые узорчатые арабески.

Благодаря этому ночной свет в Аооне был почти такой же мягкий, равномерный, приятный для глаз, как и рассеянный дневной, яркость которого смягчалась и ослаблялась облачным покровом планеты.

Сперва Олег и Сергей скучали без солнца, лишь изредка и ненадолго выглядывавшего из-за туч, потом привыкли к его холодным заменителям, испускающим свет примерно такого же спектрального состава, и без вредных для себя последствий “загорали”, принимая утренние и вечерние ванны.

Несмотря на угрозу войны, нависшую над планетой, в Аооне часто устраивались празднества и банкеты. На них неизменно приглашали и астронавтов, которым снова и снова приходилось рассказывать о приключениях, выпавших на их долю.

Роль посредников при общении людей с венерянами взяли на себя Ноэлла и ее отец Ин Сен, статный, чернобородый мужчина. Они охотно переводили соотечественникам речи астронавтов, а последним — высказывания и вопросы венерян.

Сперва встречи эти доставляли Сергею удовольствие, и он без возражений принимал приглашения знакомых и родственников Им Сена. Потом банкеты, в которых участвовали только избранные, ему наскучили, и он стал от них уклоняться.

В конце концов это привело к тому, что на вечерах и званых обедах астронавтов представлял только Олег, а Сергей в это время бродил по окрестностям Аоона вдвоем с Ноэллой, катался с нею по морю или улетал на авиэле к лесистым предгорьям.

Венерянский орнитоптер был вскоре им досконально изучен, устройство механизма, приводившего в движение эластичные крылья, освоено. После ряда пробных полетов, проводившихся на небольшой высоте над морем. Сергей научился не хуже Ноэллы выполнять различные эволюции — взлетать и садиться, производить крутые виражи, использовать для вертикального подъема восходящие токи воздуха, плавно снижаться, лавировать среди деревьев и скал, парить и планировать.

Сергею приходилось летать на машинах различных размеров и систем, от легких одноместных — самолетов устарелых конструкций, обслуживавших местные линии, до быстроходных реактивных монопланов новейших марок, стремительно, со сверхзвуковой скоростью рассекающих верхние, разреженные слои атмосферы. Но ни один летательный аппарат не доставлял ему такого упоительного ощущения свободного парения, как этот венерянский орнитоптер.

Он был вынослив, надежен, легок. Плавные очертания его корпуса радовали глаз, безотказное подчинение воле водителя рождало иллюзию слитности летчика и машины.

Авиэль порхал над морем, над зарослями папоротников и горными ущельями, как огромная розовая бабочка.

Незначительный поворот рукояток рулевого механизма, еле приметное изменение позиций ножных педалей, нажатие кнопок коробки скоростей — и авиэль совершал один головокружительный вираж за другим: поднимался, падал, парил, круто поворачивался, опускался на остроконечные скалы. Шасси-амортизаторы, снабженные присосками, позволяли машине удерживаться на крутых склонах.

Один раз Сергей ухитрился посадить авиэль на каменную глыбу над морской бухтой, придав машине положение более присущее стрекозам или жукам, чем летательным аппаратам.

Сергей был убежден, что орнитоптер мог бы даже присосаться к вогнутому своду пещеры, уподобившись в этом отношении мухе, бегающей по стенам и потолку: его шасси были не менее надежными, чем особые присасывательные подушечки на лапках некоторых насекомых.

Отсутствие в окрестностях Аоона подходящей “потолочной” посадочной площадки помешало Сергею попытаться осуществить этот рискованный маневр.

Боязнь уронить человеческое достоинство в глазах венерян принуждала Сергея заниматься воздушной акробатикой вдали от непрощенных наблюдателей — где-нибудь над тропическими зарослями, болотистыми низинами или океанскими просторами.

Когда от фигур высшего пилотажа начинала побаливать голова или возникал неприятный звон в ушах, Сергей давал себе передышку и вместо выполнения мертвых петель развлекался погоней за мотыльками.

В душе Сергея мирно уживались два, казалось бы несовместимых, чуждых друг другу чувства — любовь к стремительному полету и преклонение перед красотой, рождающей в его сердце восторг и благоговение.

Все истинно прекрасное волновало его, влекло к себе. Он подолгу простаивал перед полотнами Айвазовского, Куинджи, Левитана, силясь понять, что же сообщает неповторимое очарование картинам этих мастеров кисти, какие переходы тонов наделяют их неизъяснимой прелестью.

Его восхищали декоративные сосуды филигранной работы — вазы, кубки, чаши, украшенные вьющимися спиральными нитями, кружевным плетением, арабесками.

Если в антикварном магазине ему попадались старинные вещички — статуэтки, камеи, геммы, искусно сделанные из топаза, сердолика, аквамарина, горного хрусталя, или миниатюрная скульптура, лицу которой движением резца придано выражение гнева или печали, надменности или презрения, Сергей, отказывая себе в другом, спешил купить предмет, поразивший его воображение, чтобы, придя домой, поставить его на Письменный стол рядом с раковиной, поднятой рыбаками со дна моря, причудливыми друзами, подаренными знакомым геологом, или цветной фотографией грозовой тучи.

Вот и на Венере, наслаждаясь свободным полетом на орнитоптере, взмывая и падая, описывая завитки спиралей, он успевал полюбоваться радужной окраской диковинных бабочек, причудливыми очертаниями горного хребта, густой синевой озера, окруженного пунцовыми зарослями или чистой зеленью залива, отражающей базальтовые скалы.

Осваивая авиэль и занимаясь с увлечением воздушным спортом, Сергей не подозревал, что новые навыки вскоре ему пригодятся.


Глава VII. ТУЮАН

Венерянская электричка. — По лесной тропе. Хрустальный дворец. — Маг гравитационных полей. — Вспышка ревности. — Запоздалые сожаления. — Планы Туюана — Ноэлла защищает своего друга.

Поезд однорельсовой электрической дороги бесшумно пронесся над горным ущельем, обогнул черную базальтовую скалу и нырнул в горловину туннеля.

Вспыхнули плафоны, мягким, молочным светом заливая кремовое двухместное купе.

— Еще долго ехать? — спросил Сергей.

Прильнув к окну, он пытался рассмотреть облицовку стен туннеля.

— Последний перегон, — ответила Ноэлла. — На следующей остановке выходим.

— И тогда?

— Пойдем пешком. От конечной остановки до вершины недалеко.

Плафоны погасли. В окно ворвался свежий воздух. Поезд, оставив позади себя каменные толщи, вздрагивая и слегка покачиваясь, летел на головокружительной высоте над долиной.

Далеко внизу извивалась серая ниточка шоссе, жучками представлялись скользившие по ней электромобили, узкой щепочкой казался мостик через глубокий каньон.

Местность была густо населена. Мелькали колоннады, башенки, причудливые беседки, увитые пунцовыми побегами. Всюду были видны результаты упорного труда аэров. Поблескивали стекла теплиц, гнулись под тяжестью зреющих плодов ветви фруктовых деревьев, били фонтаны, украшенные арабесками и изваяниями.

Предгорья радовали взор причудливостью очертаний, мягкостью линий, богатством красок.

Когда поезд, приближаясь к конечному пункту приморской ветки, замедлил ход, Ноэлла и Сергей покинули купе.

Равновесие узкого и длинного вагона, из которого они вышли, обеспечивали пластмассовые диски, приводимые в быстрое вращение электрическими моторами. Гироскопический эффект этих дисков — волчков с вертикальной осью вращения — не позволял вагону наклониться. Ни ветер, ни передвижение пассажиров внутри вагона не могли нарушить его равновесия. Для того, чтобы опрокинуть диск-стабилизатор, надо было приложить усилие в сотни килограммов.

Конечная остановка была со всех сторон окружена лесом. От станционного навеса к вершине горы вела пешеходная тропа. Огибая деревья, она круто поднималась по каменистому склону. Море, исчезнувшее было из вида, вскоре выпуклым бирюзовым щитом возникло слева от тропы.

Океанский ветер, сдувая влажные испарения, умерял зной. Здесь, в горах, Сергею дышалось легче, чем внизу, вблизи моря, где температура воздуха была выше, а влажность больше.

Не испытывая сердцебиения и одышки, он не отставал от Ноэллы, с легкостью козочки взбирающейся на вершину. Он даже успевал полюбоваться очертаниями, живописных скал, бросить беглый взгляд на подобие земных лиан, обвивавшее стволы лесных великанов.

Минут через двадцать Ноэлла и Сергей добрались до большой поляны. Со стороны главного хребта волнами спускались к ней горные кряжи, заросшие кустарником и усеянные серыми каменными глыбами.

На юге, над каньонами, повисла арка моста. Ажурный переплет ее отчетливо выделялся на фоне моря. К мосту со стороны тупика приближался гироскопический состав. Он про несся зеленой суставчатой змеей над пропастью, повернул куда-то влево и исчез.

За поляной характер леса изменился. Лиственные породы сменились хвойными. Исчезли пунцовые лианы, реже попадались кремовые папоротники и оранжевые хвощи.

Стала иной и фауна. Вместо разноцветных бабочек в воздухе летали сизые мохнатые насекомые с головами кузнечиков и туловищами шмелей. Иногда с резким писком, широко распластав перепончатые крылья, проносились узки — уродливые четвероногие с острыми когтями и длинным хвостом. Между камнями бегали шипоносные ящерицы и, раздувая шею, громко шипели.

— Не бойтесь их, — сказала Ноэлла, когда Сергей инстинктивно отпрянул от одной из них. — Они не кусаются. Некоторые держат их в домах. Где есть эти шустрые существа, там нет гу, ядовитых пауков.

Перед вершиной лес поредел.

Дойдя до опушки, молодые люди оказались у границы открытого горного плато, изборожденного выходами пластов известняка и изрытого воронкообразными углублениями.

На вершине горы белело здание энергостанции, питающей энергией Аоон и примыкающие к нему прибрежные селения.

В полукилометре от станции, среди хвойных деревьев с зонтичными кронами и пунцовых лоз, виднелась причудливая многоэтажная, постройка, похожая на сказочный дворец.

Стены ее переливались всеми цветами радуги. На широких террасах, поддерживаемых зеленоватыми и мелочно-белыми колоннами, в лоджиях, на плоской крыше сидели и полулежали в креслах-качалках аэры в розовых, кремовых, голубых одеждах. Побеги вьющихся растений обвивались вокруг баллюстрад, -фигурных стоек, водосточных труб.

Здание представлялось издали необычайно легким. Казалось, оно висит в воздухе.

— Что это? — спросил Сергей, любуясь изящными очертаниями постройки.

— Санаторий, — ответила Ноэлла.

— А почему он такой прозрачный и как будто светится изнутри?

— Дворец построен из прозрачной пластмассы, отлитой в виде блоков и плит. Они подвергаются специальной обработке и располагаются так, чтобы сквозь внешние стены нельзя было рассмотреть содержимое комнат… В нем все из этого прекрасного материала. Пол и стены, лестницы, крыша, мебель, статуи, трубы, по которым подаются вода и газ. Все.

— А как же здание дышит?

— Некоторые плиты сделаны пористыми… Подобных дворцов в окрестностях Аоона несколько. Вам он понравился?

— Очень. Больше многих других. В нем удачно сочетаются пластмассы различных оттенков. Широкие окна придают ему воздушность, башенки и шпиль центрального купола делают его стройным, Если оно к тому же удобно для отдыха и лечения, то вашего зодчего можно поздравить. Он обессмертил свое имя.

— Хотите подойти ближе? — спросила Ноэлла, довольная тем, что творение ее соотечественника пришлось по вкусу Сергею.

— С удовольствием.

И они, оставив энергостанцию слева от себя, направились к дворцу, переливавшемуся и сверкавшему, как исполинский самоцвет.

До здания оставалось метров триста, когда из кустов вышел высокий, нарядно одетый венерянин и, зло сверкнув на Сергея продолговатыми темными глазами, взял Ноэллу за руку и отвел в сторону.

Минут пять они о чем-то говорили. Ноэлла как будто оправдывалась и пыталась успокоить незнакомца, тот, возражая, казалось, упрекал ее. Голос его был резкий, неприятный. Незнакомец усмехался, кривил рот, качал недоверчиво головой.

Сергей не смог понять, о чем они спорят.

Наконец выражение замкнутого, высокомерного лица незнакомца смягчилось, жесты перестали быть угрожающими, в тоне голоса появились добродушные нотки.

И тогда Ноэлла улыбнулась. Она напоминала в этот момент человека, только что одержавшего трудную победу и радующегося результатам своих усилий.

— Кто это? — спросил Сергей, когда незнакомец так же неожиданно исчез в кустах, как и появился.

— Туюан, — ответила Ноэлла и, помолчав, добавила: — мой… друг.

— Он отдыхает в этом санатории?

— Нет.

— Он строитель? — допытывался Сергей, которому смуглый венерянин не понравился.

— Туюан заведует гравитационной лабораторией аэрофлота. Он пытается разгадать тайну всемирного тяготения.

— Хочет стать магом гравитационных нолей? — Сергей усмехнулся. — Чего он добивается?

— Власти над силой тяжести.

— Он тщеславен?

— Немного.

— И, вероятно, мечтает произвести переворот в науке.

— Недавно Туюан, — задумчиво проговорила Ноэлла, — сказал мне, что ученый, подчинивший себе силу тяжести, получит неограниченную власть над миром. Но это была, конечно, шутка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15