Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотник

ModernLib.Net / Современная проза / Олдридж Джеймс / Охотник - Чтение (стр. 3)
Автор: Олдридж Джеймс
Жанр: Современная проза

 

 


— Я и сам думаю поохотиться поближе к рождеству. В верховьях реки Уип-о-Уилл, — сказал Дюкэн. — Поеду на собаках. — Как и каждый обитатель Сент-Эллена, Дюкэн при первой возможности отправлялся на охоту, но Рою всегда казалось, что он немного хвастается своей упряжкой лаек, раскормленных псов, которые грызлись и выли где-то за лавкой. Собаки — это хорошо. Рой сам на них ездил, но хорошо для серьезной охоты, а не для прогулки вдвоем на какие-нибудь две недели. Пит просто отдыхал в лесу от своей жизни наследственного лавочника, лавочника в третьем поколении.

— Налить еще? — Дюкэн взялся за бутылку.

Рой мотнул головой и одним рывком оторвал свое крепко сбитое тело от стола.

— Пойду потолкую с инспектором, — сказал он, и, прежде чем Дюкэн успел возразить, его уже и след простыл.

Инспектор жил в казенном доме, построенном в казенном стиле, квадратном двухэтажном деревянном доме без всякого намека на архитектурные украшения. Единственной уступкой эстетике было маленькое крылечко, которое вместе с доской для объявлений и определяло лицо дома. Рой, проходя, поглядел на плакаты, мотавшиеся на доске. «Охраняйте природные богатству и красоты ваших лесов», — прочитал он вслух, смакуя поэтичность официального языка. «Сто лет надо растить его, а погубить можно в минуту. УХОДЯ, ТУШИТЕ КОСТРЫ». И это ему понравилось.

— Хэлло, Мак-Нэйр, — приветствовал его инспектор, едва он открыл сетчатую дверь. — Я только что собирался уходить.

— В обход, инспектор? — спросил Рой.

— Обход я делал вчера, — ответил инспектор.

— Как же это вы меня не встретили? — сказал Рой.

— Придет время, встречу, — утешил его инспектор.

Рой засмеялся:

— Если вы уходите, я зайду в другой раз.

— Нет. Входите. Позднее вы будете слишком пьяны, чтобы добраться до меня. — Инспектор ударил по самому больному месту, и Рой подумал, что инспектор нечестно играет.

Они вошли в маленькую квадратную комнату, стены которой были увешаны объявлениями, плакатами, календарями, пачками наколотых бумаг и картами. На сосновом столе были навалены еще карты, несколько шкурок норки и одна бобровая, капканы, коробка патронов, компас, бинокль, а под столом стояло два лисьих чучела. Инспектор уселся по-официальному, за конторку, повернув свой плетеный стул так, чтобы можно было наблюдать за Роем. Рой уже притих. Это были владения инспектора, его подавляла масса бумаг, конторка с откидной крышкой, четыре или пять толстых квитанционных книг, кипы бланков охотничьих свидетельств, ящички стола, полные писем, циркуляров, извещений, постановлений, бюллетеней, приказов, выговоров, отчетов. Только здесь, в конторе, Рой по-настоящему ощущал огромную административную машину, которую представлял инспектор своей объемистой персоной.

Рой внес инспектору пять долларов за охотничье разрешение на год.

— Ну, как охотились в этот сезон? — спросил инспектор, подписав квитанцию и протягивая ее Рою вместе с жетоном и маленькой зеленой книжечкой, экземпляром «Добавлений к закону об Охоте и Рыбной Ловле 1946 года».

— Норму выловил.

— А кому продали?

— Питу Дюкэну.

— Меха первосортные?

Рой кивнул.

— Есть что-нибудь исключительное?

— Нет.

Инспектор задал еще несколько вопросов о звере: много ли его, или мало, беспокоен он или доверчив, нет ли следов волка, рыси, медведя и других хищников, мышей, лемминга, а также зайца и другой дичи. У Роя на все был готовый ответ. Инспектор слушал его внимательно и вслушивался не только в сведения, но и в оценки самого Роя. Рой видел в лесу то, чего не замечали другие звероловы, и умел рассказать о виденном с увлечением подлинного охотника. Сам того не ведая, Рой стал лучшим источником информации о всех сезонных изменениях в жизни фауны Муск-о-ги. А так как инспектор по-настоящему интересовался естественной историей своего района, то всю информацию Роя он передавал в Торонто тщательно и точно.

— Похоже, что зверей в лесу убывает, Рой, — сказал он. — Я все жду, что департамент предпримет по отношению к вашему брату — охотникам какие-нибудь решительные действия — наложит запрет на бобра или ондатру, а то и на всякого пушного зверя. Что-то нужно делать.

— Вы стараетесь прогнать нас на север, инспектор, — сказал Рой, издеваясь над собственной бедой. — А что там делается, на тех территориях?

— Это ведь не мой район, — ответил инспектор, — но из департамента с месяц назад был циркуляр о том, что все желающие получить новые участки севернее Серебряной реки должны подать заявки не позднее мая. Хотите, я включу и вас?

Инспектор откинулся в кресле. Его большое брюхо заставляло усомниться в том, что он когда-нибудь покидает это кресло. Лицо у него было румяное, затылок жирный, руки пухлые, но, когда он вставал и двигался, видно было, что это человек неукротимой энергии, человек, выполняющий свои обязанности с безжалостным упорством. Роя не обманывал его внешний облик толстяка; он знал о пристрастии инспектора к жирной свинине и хорошему пиву. Нет, Рой понимал, что недооценить этого человека — значит совершить большую ошибку. Инспектор был так подвижен, что Рой, забравшись в самую гущу леса, часто оглядывался через плечо, нет ли его где-нибудь поблизости.

— Я мог бы вам подобрать хороший участок, — предложил ему инспектор.

— А можно отложить это до моего возвращения весной?

— В любое время до мая месяца, — повторил инспектор, — но чем раньше вы решите, тем больше выбор.

— Я скажу вам, когда вернусь в марте, — сказал Рой.

Инспектор пожал плечами. Он был доволен, что Рой останется здесь еще на один сезон. Он так и сказал ему:

— Рой, я не хочу, чтобы вы уходили на север, прежде чем я вас поймаю с незаконной добычей. Тогда вам все равно придется уйти, потому что я отберу у вас здешний участок.

— Поймать меня? — сказал Рой. — А зачем вам меня ловить?

— Да уж не знаю, — сказал инспектор, — но из всех охотников моего района именно вас я решил изловить с поличным. Вы водите меня за нос уже двадцать лет, но я до вас добираюсь. Предупреждаю вас, добираюсь. Теперь уж недолго.

Рой откинулся от конторки:

— Но если вы хотите поймать меня, почему вы не прогуляетесь за мной в лес? Там-то вы вернее словили бы меня.

Инспектор бывал в лесу не раз — и в охотничьих хижинах Роя и по всей цепи его ловушек, исходил его участок вдоль и поперек и не нашел ничего. Когда-то давно он убедительно доказал Рою по числу его капканов, распялок для меха, использованных патронов и по десятку других признаков, что Рой отстреливает и ловит зверя больше нормы. Это обвинение было им брошено Рою в лицо в его хижине, когда оба они были значительно моложе. Рой весь вспыхнул от гнева, но сдержался и промолчал: молчал он и дальше в ответ на все обвинения инспектора. Взвесив эту тактику Роя, инспектор скоро пришел к выводу, что словами от него ничего не добьешься. Рой спокойно отмалчивался и предоставлял инспектору обнаружить мех или поймать его на месте преступления.

— В этом году, может быть, и соберусь, — сказал инспектор.

— Что ж, гостем будете.

— Вы и не узнаете, когда я явлюсь и откуда.

— А не опасно ли путешествовать по лесу тайком? Может приключиться несчастный случай.

— Опасно для тех, кто окажется с незаконным мехом.

— А куда его девать, незаконный мех?

— Я прекрасно знаю, что вам не прожить на вашу норму, Рой, — сказал инспектор. — И не хочется мне ловить вас. Рой, а все равно придется. Так что в этом году глядите в оба.

— Я всегда гляжу в оба. Гляжу на каждую ловушку.

— А я буду не там, — сказал инспектор. — Я буду у вас за спиной.

Рой рассмеялся, будто только и ждал случая, а инспектор улыбнулся:

— Знаете, на ваш участок многие зарятся.

Рой кивнул:

— Ну и пусть берут. Он выловлен дочиста.

— А как же вы ухитряетесь брать с него добычу?

Рой потер руки и с довольным видом стал покачиваться в своем кресле:

— Пойдемте, выпьем со мной, инспектор. Может быть, вам удастся напоить меня и выведать все мои секреты.

— А они мне и так известны. Опасные секреты. Они втянут вас в беду. Вы когда-нибудь платили подоходный налог, Рой?

Рою показалось, что страннее вопроса он от инспектора никогда не слышал.

— А я не припомню, чтобы мне кто-нибудь предлагал платить его, — сказал он.

— Это не отговорка, — заметил инспектор.

Рой чувствовал, что тут какая-то ловушка, вырваться из которой ему не под силу.

— Мне кажется, что я зарабатываю недостаточно, чтобы меня обложили подоходным налогом, — осторожно сказал он.

— Вполне достаточно! — настаивал инспектор. Он плотнее уселся в кресло. Вот как легко припереть Роя к стене, чего ему хотелось уже двадцать лет! Он прекрасно понимал, что Рой чувствует себя выслеженным, пойманным и приговоренным. Но не этого он добивался. Инспектор захохотал при мысли о козырях, которые были у него в руках, но которыми он не хотел пользоваться. — Не беспокойтесь, Мак-Нэйр, — сказал он официальным тоном. — Мне дела нет до подоходного и прочих налогов. Мне другое надо: поймать вас врасплох с незаконными мехами. Подумаешь, подоходный налог! — он захохотал, хлопнул Роя по коленке и снова захохотал, наблюдая, как тот приходит в себя.

А Рой был сыт по горло. Он встал, собираясь идти.

— Только не попадайтесь мне вместе с Мэрреем или с Зелом Сен-Клэром, — добавил инспектор. — Я знаю, они пользовались вашей хижиной, и если я захвачу их там, так и вас в придачу.

Рой еще не простил инспектору его странной шутки с подоходным налогом.

— Только если соберетесь в эту зиму, — сказал он, — остерегайтесь. У меня вокруг хижины расставлено несколько медвежьих капканов. Ко мне туда повадился какой-то черный медведь. Так что будьте осторожны, инспектор.

— Медвежьи капканы и нечаянная пуля! Ладно, буду осторожен, Рой. Вот, возьмите. Сберег специально для вас. — Он протянул Рою пачку противопожарных плакатов, зная, как ему нравится их броский драматизм. — Когда собираетесь обратно в лес?

— Еще не знаю.

— Я думаю, это зависит от того, насколько вы напьетесь.

Это зависело от Сэма, но Рой не собирался докладывать об этом инспектору. При мысли о Сэме Рою действительно захотелось еще выпить, но он знал, что сначала надо уладить дело с Сэмом. Не поддаваясь искушению, он прямо из конторы инспектора пересек улицу и железнодорожное полотно, прошел мимо церкви и, перевалив несколько гранитных гряд, добрался до фермы Джека Бэртона.

— Миссис Бэртон! — позвал он с порога. Внутрь он не входил. Ему трудно было вот просто так войти в дом, даже в дом Джека. Он только просунул голову в дверь. — Где Джек, миссис Бэртон?

Вышла миссис Бэртон, робкая, неряшливо одетая женщина с незначительным лицом; маленькое, доброе существо.

— Здравствуйте, Рой, — сказала она. — Джек где-то возле сарая. Как поживаете?

— Прекрасно. А как ваша семья?

Она вспыхнула, видимо потому, что было ясно предстоящее вскоре увеличение ее семьи.

— Джек чинит сарай, — снова перевела она разговор на своего мужа.

Рой сдвинул на затылок свою суконную кепку и отправился искать Джека.

Тот, взгромоздившись на лестницу, выравнивал и закреплял дранку на крыше сарая. Сарай был ветхий, дощатый, на сосновых столбах. На месте некоторых истлевших столбов зияли дыры, оставшиеся столбы едва поддерживали крышу. Дом был тоже крыт дранкой, а стены слеплены из гладкой и твердой глины. Дом, высокий сарай с коровником, приземистый свинарник — все теснилось на голом, открытом ветрам клочке земли. Единственное дерево, молодая сосна, одиноко росло у проволочной изгороди, уходившей по склону к дороге. Хозяйство выглядело дряхлым и запущенным, но вблизи его оживлял гомон жилья — детский плач, лай собаки, визг поросенка, мычанье коровы — все эти звуки и запахи фермы.

— Смотри, не свались и не развали эту кривулю, — закричал Рой Джеку. — Слезай, пока не подул ветер и не унес тебя вместе с твоим сараем.

Джек Бэртон не двинулся с крыши, он закреплял гвоздем дранку и выругался, когда она расщепилась. Тогда он слез на землю, засунул молоток в задний карман, а плоскогубцы — за пояс, придав этим объемность своей гибкой, тощей фигуре.

— Ну, этот сарай не сдует, — сказал Бэртон. — Я нарочно оставляю наверху прорехи, чтобы ветер свободно проходил, только поэтому он и держится.

Рой поглядел на прорехи.

— А ловкий ты фермер, Джек, — сказал он в раздумье. — Жаль, что мой Сэм никак не справится с фермой.

— Он просил тебя остаться на зиму?

Рой кивнул.

— Он уже недели две назад говорил, что собирается просить тебя. Но я думал, что он не решится. Так ты останешься?

Они зашли в сарай, чтобы укрыться от ветра. Там было темно и пусто и стоял едкий запах перепревшего навоза. В стойле слышалось только мычанье годовалой телки, гулко отдававшееся от высокой крыши. Несколько свиней копались в загоне возле двери, но больше в сарае ничего не было. Позднее, ближе к снегу, сарай заполнится скотиной — свидетельством фермерских успехов Джека Бэртона: пять коров, шесть свиней, две лошади, две козы и пять клеток ангорских кроликов. Все это втиснется в сарай и будет отогреваться собственным теплом и дыханием.

— Ума не приложу, что будет с фермой, если я не останусь, — медленно проговорил Рой. Чтобы на что-то решиться, он ждал помощи от Джека, но знал, что Джек не может ему ничего присоветовать: ни да, ни нет. — Беда еще вот в чем, — продолжал Рой. — Сэму взбрело в голову, что на всей Гуронской полосе надо поставить крест и что для мелкого фермера здесь все кончено. — Он подождал, надеясь, что Джек будет отрицать это, отрицать, что вся их округа умерла.

— А он прав, Рой, — сказал Джек, и оба они посмотрели через узкую полоску пашни на лес, который простирался на север к полярным снеговым пустыням. — Мелкие фермы отжили свой век, ими теперь не проживешь.

— А как же ты?

— Перебиваюсь, потому что сейчас есть спрос на все даже на кроличий пух и свиную щетину. Но разве это настоящее фермерство, Рой? У фермеров здесь одна надежда — большая ферма, много разных посевов, много скота, инвентаря и машин. Но на мелкой ферме для нас все это недостижимо, да, может быть, и на большой тоже. Никто не в силах приобрести все оборудование, какого требует эта земля. Единственный способ — это организовать общий фонд, где можно было бы нанять трактор, конные грабли, жатку, а то и просто работать на них сообща, переезжая с фермы на ферму. Только так и можно поддержать наши фермы. Но правительство пальцем для этого не пошевельнет, так что, может быть, эти фермы и действительно отжили свой век. Вот разве только если наладить взаимопомощь и общий сбыт…

Роя удивило, что у Джека тоже свои заботы и тревожные мысли.

— Тебя послушать, так ты тоже не прочь прикрыть лавочку и сдаться, — сказал он Бэртону.

— И не подумаю! Я ни за что не сдамся!

Тонкие губы его сжались, на обтянутых скулах проступили два белых желвака. Рой засмеялся.

— Тебе бы следовало заняться политикой, — сказал он. — Например, в Фермерском объединении.

— Что объединения? Там только и знают, что подсиживать друг друга и рвать чужой кусок изо рта. Нам надо восстановить прогрессивную партию. Протереть все с песочком. Никаких посредников и ростовщиков, ни спекулянтов, ни процентной кабалы, никаких особых привилегий для церкви, железных дорог и лесных компаний. Снизить взносы по закладным, снять проценты, никаких подачек дельцам из общественной казны.

— И среднее образование!

— Да, и среднее образование!

— Эх ты, фермер Джек! — выразительно промолвил Рой.

— Так что ж, останешься здесь на зиму? — помолчав, спросил Джек.

— Ну как же я могу? — Рой глубоко засунул руки в карманы своей брезентовой куртки. — Вот что, Джек, не найдешь ты кого-нибудь, кто согласился бы поработать с Сэмом эту зиму? Денег Сэму давать не стоит. Все равно потратит их зря. Я хотел оставить их тебе и просить, чтобы ты платил работнику каждую неделю. Может быть, с помощником Сэм как-нибудь справится. Ты как думаешь?

— Теперь трудно нанять работника.

— Я знаю.

— А много ты можешь оставить?

— Около трех сотен. Выйдет по сотне в месяц.

— Это хорошая плата, но только теперь никто не хочет работать на ферме.

Рой прислонился к свиной загородке, большим и указательным пальцем он приподнял кепку за козырек, а остальными почесал темя, потом снова нахлобучил кепку:

— Вот все, что я могу придумать. Или оставаться самому.

— Нет, тебе оставаться не к чему, Рой, — сказал Джек Бэртон. — Я кого-нибудь найду. Когда, ты считаешь, он ему понадобится?

— Да с того месяца.

— А ты уверен, что Сэм захочет кого-нибудь, кроме тебя?

Рой покачал головой. Этого он не знает. К тому же он не уверен, что скажет Руфь Мак-Нэйр.

Джек знал, о чем он думает.

— Надеюсь, ты застанешь Сэма, когда вернешься с зимней охоты. Конечно, работник — это помощь, но я все-таки не стал бы на это рассчитывать.

— Кто купил упряжку? — вдруг спросил Рой.

— Билли Эдварде, с того берега.

— А откуда у него деньги?

— Занял под урожай. Хорошие были кони. Рой. Он их откормил как следует и, я думаю, уже оправдал свои деньги, сдавая их в наем.

— Бедняга Сэм, — сказал Рой, и они оба вышли из сарая.

Джек повел Роя показывать ему остальное хозяйство: свинарник и курятник, а затем и самый дом, где куча светлоголовых ребятишек копошилась на полу вокруг задерганной матери.

Они спустились в погреб, где Джек показал свое воздушное отопление: вокруг старой железной печи он выложил кирпичную нагревательную камеру, и, когда печь топилась, горячий воздух поступал в дом через систему отдушин в полу. Теперь печь еще не топилась и в погребе было холодно, но сухо. Джек оштукатурил стены и замазал щели. На полу, на полках и на скамьях были разложены овощи летнего и осеннего сбора: тыквы, свекла, кукуруза, картофель, даже зеленые помидоры, яблоки, огурцы и несколько банок сушеного горошка. Запасено было на всю зиму. Поднявшись наверх, они уселись в кухне, уставленной бутылками и банками с заготовками миссис Бэртон. Рой наслаждался теплом и уютом этой кухни. Даже обшарпанные стены — и те выглядели надежно. На одной из них красовалась недовязанная салфетка, на которой вышито было: «Маме». Над ней висела скрипка без струн.

— Вот кончил погреб, теперь зимой примусь за верх, — сказал Джек, видя, что Рой осматривается по сторонам.

«Вот она, постоянная очередь ремонта, — подумал Рой, — сначала сарай, свинарник и курятник, потом погреб, кухня, а там уж и все остальное».

— Мэй, — сказал Джек жене, — у тебя ничего не найдется дать Рою в дорогу?

Миссис Бэртон уже выставила перед Роем две банки: одну — красной смородины, другую — красной капусты. Неизвестно, кто смущался больше — гость или хозяйка, но Рой сгладил неловкость, он засунул в каждый карман по банке, а ребятишкам достал свои леденцы. Он купил их для себя, но у него был еще пакет в мешке у Дюкэна.

— Пойду навещу Сен-Клэра, — сказал он Джеку и быстро поднялся.

— Смотри только, чтобы при тебе не было денег, — предостерег Джек, провожая Роя. — Если собираешься с ним выпить, считай, что денег не будет.

— И откуда в тебе этот закон и порядок, Джек? — сказал Рой. Они постояли молча. — Так я тебе пришлю три сотни. А увидимся, должно быть, еще до рождества — на озере.

— Должно быть, Рой.

— Так, значит, месяца через полтора.

— Да. До скорого, Рой. До скорого.

Рой уже катился вниз по склону к дороге, ноги его поднимали клубы пыли, и ветер уносил ее. Пыли было не очень много, но, по мере того как Рой удалялся, маленькое подвижное облачко все сгущалось, и скоро Джек видел только пыль, а потом и облачко скрылось среди деревьев.

3

Зел Сен-Клэр был небольшой человечек, ростом меньше Роя, и тощий. Французы Сент-Эллена утверждали, что он похож на маленького высохшего французского кюре своими впалыми щеками, пронзительным взглядом, синевой на подбородке и хилым, таким хилым телом. Но Рою дела не было до этой клерикальной видимости, он видел в Зеле нечто более понятное, скажем — носильщика, ненавидящего свою работу.

Рой отыскал его по звонким ударам топора, в дальнем конце лесной расчистки Джека Бэртона. Зел подрубал большую березу, и все его тело следовало за круговыми взмахами топора.

— Нелегкая работа для лесного бродяги! — окликнул его Рой.

Зел оперся на березу и перевел дух.

— Это все чертов инспектор, — сказал он.

Рой засмеялся:

— Чем плох инспектор? Блюдет закон и порядок.

— Дай срок и угомонится. Уж я об этом позабочусь.

— Ты лучше о себе заботься. Если он увидит тебя в лесу, тут тебе и крышка.

— И ему будет крышка! — сказал Зел, проводя Роя через заросли, которые он расчищал.

Четырехугольная вырубка, сдавленная скалами и лесом, уже частично заросла липой, можжевельником и густой порослью берез. Ей было всего четыре или пять лет, но через год-два она станет настоящим лесом, который придется вырубать как следует, топором. Сейчас Зел Сен-Клэр еще мог свести большую часть березы палом или большим садовым ножом, и к топору ему приходилось прибегать, только встречая сосну или подросшую березу. Джек Бэртон вовремя объявил войну наступающему лесу, купив эту вырубку летом и расчищая ее к зиме. Рой отдавал должное Джеку, он был уверен, что со временем Джек будет видным человеком в Сент-Эллене, если только Сент-Эллен и мелкие фермы вообще уцелеют. Теперь, после разговора с Джеком, Роя это особенно беспокоило.

— Выпей! — Зел Сен-Клэр протянул ему бутылку с каким-то пойлом, подозрительно прозрачным и бесцветным. Зел достал ее из дупла, где у него лежали куртка и нож. — Раздобыл у Оле Андерсона. Живая вода!

Рой выпил и почувствовал на небе слабый привкус аниса, но когда это пойло обожгло гортань, он понял, что пьет почти голый спирт. Они снова выпили.

— Эта штука доконает тебя, Зел, — сказал Рой.

— Не одно, так другое, — с горечью отозвался Зел, и его скрюченное тощее тело не обнаруживало первого условия жизни — желания жить.

Это угнетало Роя. В Зеле он увидел судьбу всех звероловов, лишенных права охоты. Он предложил французу еще выпить и сам выпил глоток.

— Может быть, инспектор еще вернет тебе твой участок? — сказал ему Рой.

— Отнимет его у Брэка Гарта и вернет мне? Как бы не так!

— А почему ты не уйдешь на север, на новые территории? Здесь нам все равно делать нечего, ты же знаешь. Почему ты не подашься на север, Зел?

— А жену и ребят бросить здесь?

— Проживут, пока ты там не укрепишься.

Зел покачал головой, и Рой понял, что все это он не раз обдумывал и отверг все варианты как безнадежные, еще ничего не предпринимая.

— Инспектор прикончил меня здесь, — сказал Сен-Клэр, — и он натравит на меня всех инспекторов к северу от Муск-о-ги. Но все равно инспектору не выжить меня из Сент-Эллена. Я пойду в лес и все равно буду охотиться, хочет этого инспектор или не хочет, а если повстречаемся — тем хуже для него.

Трапперы обычно расточали по адресу инспектора самые страшные угрозы, и слушатели привыкли не принимать их всерьез или принимать с большой скидкой. Но в двух случаях Рой склонен был верить в серьезность угрозы: со стороны Зела Сен-Клэра — из-за его озлобленности и Мэррея — из-за его безразличия; тот не питал к инспектору ни расположения, ни ненависти, но, встретившись лицом к лицу, знал бы, что исход один — убить или быть убитым. До сих пор Рой всегда считал, что Мэррей для инспектора опаснее, но озлобление Зела было так яростно, что это начинало беспокоить Роя, и он снова предложил выпить.

— Я на озере буду следом за тобой, — сказал ему Зел. — Вот кончу эту расчистку, и у меня хватит тогда на провиант.

— Разве Джек Бэртон платит тебе за эту расчистку?

— А как же.

Так, значит, Джек постыдился признаться в своем великодушии! Рой засмеялся.

— По моим расчетам, я буду там в половине ноября, — сказал Зел.

— Ну, горячий будет сезон, — сказал Рой. — Похоже, что полгорода собирается в лес, в том числе и сам инспектор. Слишком там становится людно, Зел, слишком людно. — Рой так и не мог решить, что ему нравится больше: общение с людьми, когда их много набиралось в лесу, или изумительное одиночество охоты вдали от людей. Сейчас, разогретый водкой, он был за компанию. — Разумеется, — сказал он Зелу. — Приходи в любое время. Пользуйся любой из моих хижин — и к черту инспектора. А что слышно о Мэррее? Где он? Я не видел его с весны.

Сен-Клэр пристально посмотрел на Роя, а потом понизил свой слабый голос так, что его было еле слышно.

— Рой, — сказал он. — Мэррей этой осенью не возвращался. Он отправился в заповедник Серебряных Долларов, чтобы выбрать и устроить там зимовку.

— В пушной заповедник?

— Да. В заповедник. Раз его там уже изловили, но другой раз не поймают. Заповедник площадью в тысячу квадратных миль, и он знает там озера, и реки и болота, о которых сами обходчики понятия не имеют. Он и сейчас там, разведывает зверя. А зверя там за двадцать лет, должно быть, развелось без счета, кишмя кишит. Особенно бобра, Рой. Там, должно быть, этого бобра столько, что шкурок на тракторе не вывезешь. Вот мы за ними и двинемся. Хочешь с нами? В декабре.

Дважды, когда выдавалась плохая охота, Рой ставил капканы в заповеднике Болд-Ривер, примыкавшем с запада к Муск-о-ги. Он не чувствовал тогда угрызений совести, но позднее, поразмыслив, он дважды решал никогда больше этого не делать: из-за нескольких шкурок не стоило попадать в тюрьму и терять право на охоту. И теперь, если бы он не выпил столько этой отравы, он начисто отказал бы Зелу решительным «нет». Но сейчас в нем заговорила водка.

— Да, это было бы дело! — воскликнул он. — Брать бобров в заповеднике! Вот всполошился бы наш инспектор! — он захохотал.

— Что ж тут мудреного, Рой, особенно если нас будет трое.

— А я-то вам зачем? — резко спросил Рой.

Зел знал, что Роя не проведешь.

— Слушай, Рой, — сказал он. — Ты лучший зверолов во всем Муск-о-ги. Ты один можешь наловить больше бобров, чем половина трапперов всей территории, было бы только что ловить. Ну, а в заповеднике — там бобров видимо-невидимо. Там на болотах так много хаток, что бобрам не хватает пропитания. Что тебе еще надо? И весь этот мех в одном месте: не надо мерять десятки миль на обходах капканов, разыскивать следы. Весь зверь в одном месте, только ждет хорошего зверолова. Тебя, Рой! Право же, все это очень просто. За один раз ты с нами наловишь столько, что хватит снарядиться на север, да еще останется. Бобер всегда в цене, ты сам это знаешь. Дело верное.

— Не слишком ли, Зел?

— Вот подожди, повидаешься с Мэрреем, поговоришь с ним. Втроем мы можем договориться. Ну, как?

Картина была такая заманчивая, что Рой поколебался, прежде чем отказать.

— Так пойдешь?

Рой вздохнул. В нем заговорили остатки осторожности.

— Нет. Орудуйте вы вдвоем с Мэрреем. Вы вольные бродяги, Зел. А я работяга-траппер.

— Недолго тебе работать. Зверя-то нет.

Они допили водку, и это сделало их закадычными друзьями и неразлучными компаньонами. Сен-Клэр сложил в дупло инструмент, надел куртку, и они пошли в единственный бар Сент-Эллена. Это было двухэтажное дощатое строение в шесть комнат; когда-то здесь помещался процветавший магазин. Там, где раньше был мясной прилавок, теперь устроена стойка, а на полках вместо всяких товаров — стаканы и бутылки с различными напитками. Рой и Зел Сен-Клэр ввалились в бар словно два загнанных мула, что вот-вот ткнутся носом в землю под тяжестью непосильной ноши.

— Клем, — закричал Рой бармену-янки, — я собрался в ад, так выставь мне какое-нибудь медвежье пойло, чтобы мне туда скорее добраться. Давай мне этого Блэк-энд-Блю. Тащи бутылку!

Рой еще помнил, как он налил себе, Зелу; помнил, что Клем налил по стакану для себя и для Джекки Пратта, единственного сент-элленского дурачка. А потом все поплыло, смешалось — и что он чувствовал и особенно что делал. Смутно помнились все новые порции выпивки, то, как он валился с ног, и снова подымался, и как его кто-то бил; мальчишки, которые дразнили его на улице: «Ты пьян, Рой, ты буянишь, Рой». Но он уже не помнил, как убеждал их: «Ну что вы, ребята. Да разве я пьян?» — и как швырял в них камнями, когда они не унимались.

А после мальчишек был в памяти полный провал до того самого мгновения, как он проснулся в совершенной темноте, весь разбитый и больной. Голова у него разламывалась, ему было плохо. Он лежал без движения, стараясь сообразить, где он. Долго это ему не удавалось, он слегка пошевелился и вдруг сразу понял.

— Джинни, — сказал он тихо.

Лежавшая рядом с ним не пошевелилась.

Рой, не двигаясь, долго прислушивался, как она дышит в глубоком сне. Потом он осторожно слез с кровати и едва удержался, так его шатнуло назад. Он знал, где должно быть его платье, но долго нащупывал его. Сидя на полу, он натянул носки и сапоги и тут заметил, что в окне чуть брезжит рассвет:

Одевшись, он прошептал еще раз: «Джинни!»

Она не ответила, и он не подошел к ней.

Рой больше не стал дожидаться, он как можно скорее выбрался из комнаты. В кухне он тяжело перевел дух и стал искать свою брезентовую куртку и пакет. Они лежали под окном на ларе. Натянув куртку, он стал искать кепку и нащупал ее в кармане вместе с четырьмя кусками мыла «Люкс». В пакете были две банки — подарок миссис Бэртон и две другие, еще теплые, положенные туда Джин Эндрюс. Он не стал смотреть, что она еще туда положила, но ему пришлось зажечь лампу, чтобы написать Джинни записку с просьбой передать триста долларов Джеку Бэртону.

Ему опять стало так плохо, что он сел на ларь и схватился за голову. Его уже одолевал стыд, и он постарался поскорее вывести себя из этого оцепенения, чтобы уйти, не встретив Джинни. Собственно, он знал, что хотел уйти не только от Джинни, но от себя. Всего страшнее и позорней для него были часы пьяного забытья. Раньше Джинни Эндрюс рассказывала ему, какие гадости он вытворял в пьяном виде, неповторимые гадости. Это его всегда угнетало, он всегда боялся поступить нехорошо, даже просто невежливо. Со временем она перестала стыдить его, поняв, что ему самому невыносимо стыдно. Наоборот, она старалась утешить его, говоря, каким он может быть нежным и жалким. Но Рой не знал, чему же верить, и чем больше она его ободряла, тем больше он сомневался. Раскаянье было неизбежно, и он предпочитал покинуть ее вот так, среди ночи, — только бы не оказаться днем лицом к лицу с ней и с самим собой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14