Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Модести Блейз (№5) - Недоступная девственница

ModernLib.Net / Шпионские детективы / О`Доннел Питер / Недоступная девственница - Чтение (стр. 13)
Автор: О`Доннел Питер
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Модести Блейз

 

 


В эти два дня система укрощения, где учтивость сменялась жестокостью, сохранялась, но Модести не страдала от этого. Сегодня она оказалась избавлена и от сеанса промывки мозгов, поскольку Брунель уехал с Джако, и Модести подозревала, что он не доверяет Шансу процесс перевоспитания.

После завтрака ее заперли у себя и не принесли ленча, но это ее вполне устраивало. После того как Джайлз рассказал ей про наркотики, она много времени проводила в трансе, и с окружающей реальностью ее связывала лишь тоненькая ниточка. Она погружалась в темные прохладные глубины своего "я", чтобы очистить душу и тело от зловредного влияния наркотиков, окончательно изгнать коварного врага, проникшего ей в плоть и кровь. По ночам она тратила несколько часов на то, чтобы привести в порядок все мускулы тела.

На третью ночь Модести решилась провести разведку. С помощью куска проволоки, отломанного от пружины кровати, си удалось без труда открыть замок. Надев черные брюки и рубашку — единственные предметы одежды, которые были ее собственными, — Модести два часа гуляла по безмолвному темному дому.

В кухне она обнаружила лампу-вспышку. С помощью оказавшихся там же ножниц она изготовила «абажур»: отрезала кусок материи от полы рубашки, проделала дырочку посередке, чтобы лампа испускала лишь тоненький лучик. В буфете она нашла ножи и взяла один с лезвием в шесть дюймов, спрятав его за голенищем своего сапога. Полчаса у нее ушло на проверку окон и дверей. Сигнализации там не было. Что ж, и на том спасибо. Когда завтра она будет покидать дом, одной помехой окажется меньше.

Во время прогулки Модести решила запастись предметами, пропажа которых вряд ли будет сразу замечена. Помимо ножа и лампы, ей приглянулась деревянная солонка. Когда она взяла ее в руку, то поняла: концы выступают так, что этот мирный столовый предмет может выполнять роль ее любимого Конго. Модести сунула солонку в карман, погасила лампу и какое-то время постояла в темной кухне, чтобы убедиться, что нервы не шалят, что она полна сил и веры в себя. Именно так она держалась всегда в минуты опасности, и ощущение, что все снова стало на свои места, окрыляло.

Десять минут спустя она оказалась в северном крыле, где находились спальни Брунеля, Лизы, Джако и Шанса. К этой части дома можно было пройти по длинному коридору, но на середине он был перегорожен, и большая деревянная дверь оказалась запертой. Модести присела на корточки у замочной скважины, размышляя, не стоит ли попробовать открыть замок. Искушение было велико. Если застать врасплох спящих Брунеля и компанию, то… Нет, стоп! Это может привести к катастрофе.

Модести была по натуре авантюристкой и отлично умела превращать слабости в преимущества, но инстинкт шептал ей, что в данном случае риск не оправдан. Брунель не из тех, кто проявляет легкомыслие. Его оборонительные редуты, конечно же, преодолеть непросто. Модести не обнаружила и здесь проводов сигнализации, но скорее всего, она проведена там, с той стороны двери. Если она попытается проникнуть в запретную зону, ее тотчас же обнаружат. Похоже, окна и двери спален также надежно защищены. Как-никак это была святая святых крепости Брунеля, и он явно сделал все, чтобы обезопасить себя от неприятных сюрпризов.

Модести убрала в карман проволоку и двинулась назад по коридору. Двери по обе стороны вели в спальни надсмотрщиков. Ей раньше приходилось видеть, как они входят и выходят из этих комнат.

За дверью Камачо слышался храп. Модести прислушалась и после короткого раздумья легко отодвинула задвижку и скользнула в комнату. Она увидела, что он лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку и свесив вниз руку. Она включила свою лампу и медленно обвела лучиком стены комнаты, готовая в любой момент выключить фонарь, если ритм дыхания изменится. На одной стене она обнаружила охотничье ружье, а на спинке стула кобуру, в которой находился револьвер «уэббли».

Снова она испытала соблазн воспользоваться оружием, но и тут решила, что момент еще не настал. Она заберет оружие завтра, когда отправится вызволять Джайлза.

Она бесшумно удалилась, притворив за собой дверь. После чего вернулась в южное крыло, в свою маленькую спальню. Заперев за собой дверь с помощью все той же проволоки, она спрятала трофеи за цистерной душа и потом уже разделась. Она была бы в отличном настроении, если бы не глухая боль утраты. Она понимала, что будет теперь жить с этой тупой болью всю оставшуюся жизнь.

Все идет как надо, Вилли, говорила она про себя, лежа в кровати с открытыми глазами и глядя на полоски лунного света, пробивавшегося через жалюзи. У них тут три легковых машины и «лендровер». Я видела, как они на них приезжают и уезжают и вряд ли что-то с ними делают на ночь. Я воспользуюсь «лендровером». Завести его пара пустяков. На легковой машине по пересеченной местности далеко не уедешь. Насколько я помню карту, которую нам принес Таррант, дорога или подобие дороги ведет через горный перевал. Поскольку эта дорога нанесена на карту, «лендровер» должен справиться. Ну а остальные машины придется вывести из строя. Конечно, у них есть еще какие-то транспортные средства на ферме, но пока они до них доберутся, уйдет время. Сегодня все прошло удачно. Я устроила проверку, дому и себе. Похоже, мне удалось вывести из организма ту дрянь, которой они меня угощали. Стало быть, завтра я приступаю к решительным действиям. Вилли-солнышко, пожелай мне удачи.

Ответом ей было ночное безмолвие.


Лиза не спала. В правом боку словно горел костер, но не это лишило ее сна. Ей даже казалось, что костер еле-еле тлеет в каком-то отдаленном уголке ее "я".

Она лежала, напрягшись, чутко прислушивалась к Голосам, и ее раздирали страх и сомнения. Прошлой ночью Голоса звенели целый час, повторяя бесстрастно одно и то же, наподобие греческого хора, который она слышала в античном театре в Евридавре.

То, что на сей раз внушали ей Голоса — тихо, вкрадчиво, неустанно, — перепугало ее так, как она еще ни разу не пугалась. Голоса на сей раз звучали по-новому. Выбор слов, манера, тональность, казалось бы, совпадали с тем, что она слышала раньше, и в то же время в них появилась новая настоятельность, неумолимая жесткость. Впрочем, это как раз было легко понять. Как-никак то, что они нараспев повторяли, потрясало основы, которые она считала неколебимыми.

…Брунель должен умереть… Лиза, ты избрана орудием возмездия. Он стал Врагом. Ты наше дитя и наша ученица. Брунель должен умереть от твоей руки. Тебе оказана великая честь. Это твоя дорога к покою. Все грехи прошлого забыты и прощены, ты чиста перед нами. Брунель стал Врагом, и он должен умереть. Его обуяли злые силы, и он задумал тебя уничтожить. Но ты наше дитя, и мы не дадим тебя в обиду. Он должен умереть от стали, и ты — орудие возмездия. Ты выполнишь наш приказ, и мы даруем тебе покой. Только мы принесем его тебе. Брунель должен умереть от ножа. Нож лежит у тебя под подушкой. Настала пора нанести удар. Мы приняли решение; и тебе выпала честь покарать элодея. Смерть постигнет его не под открытым небом, но в четырех стенах этого дома. Он должен умереть, когда возляжет на тебя. Изгони из головы и сердца все страхи и сомнения. Брунель стал Врагом, и он должен умереть, Лиза…

Лиза расхаживала по комнате, прижимала к ушам ладони, но Голоса неумолимо продолжали свое. Прошлой ночью они говорили с ней целый час, и вот теперь заговорили снова. Она подняла подушку и действительно обнаружила под ней стилет с длинным, заостренным на конце лезвием.

Лиза боялась, что Брунель придет к ней днем или этим вечером, но когда он не явился, ее терзания только усилились. Она понимала, что это лишь кратковременная отсрочка, что ужасный миг ей еще предстоит, что он неумолимо приближается. Лиза снова спрятала стилет под подушку, ожидая, когда появится бывший верховный жрец Голосов, а ныне их заклятый враг. Но время шло, а Брунель не приходил, и Голоса продолжали нашептывать.


Минут за десять до завтрака в комнату Джако зашел Шанс. Окно, что вело на балкон, было распахнуто. У окна стоял маленький столик, который Джако использовал как верстак. Над ним, на стене, висели четыре пистолета Мухтара. Под ними находилась полочка с инструментами. К краю столика были прикреплены тиски.

Когда вошел Шанс, Мухтар сосредоточенно изучал карту, расстеленную на столике. Шанс кинул ему пачку сигарет, а сам плюхнулся в кресло, вытянув ноги. Мухтар пробормотал «привет».

— Сегодняшнее развлечение для мисс Блейз состоит… — начал Шанс. — Ты меня слышишь, Джако?

— Слышу. Я бы устроил ей развлечение — всадил пулю в живот.

— У меня есть идея позанятнее, — улыбнулся Шанс, — но всему свое время. — Он был в отменном настроении. — Сегодня мы будем играть по правилам Брунеля.

— Мы каждый день так играем.

— Кто знает, что сулит нам судьба? Но сосредоточимся на настоящем. Итак, ее приводят в столовую завтракать. Со всеми почестями. Мы обращаемся с ней как с леди. Она входит — мы встаем. Она берет сигарету — мы наперебой даем прикурить. Потом Брунель устраивает ей экскурсию по Бонаккорду. Это ее нервирует. Она пытается угадать, что будет дальше.

— А что будет дальше?

— Ничего особенного. Вежливое обращение продолжается до ленча. Она расслабляется. Потом Брунель уходит, и она перестает для нас существовать. Усек?

— Да, как тогда, когда ее пороли?

— Совершенно верно. Приходят Селби и Лобб, связывают ее. Мы разговариваем как ни в чем не бывало.

— Доктор Брунель прописал ей еще одну порку?

— Он прописал ей кое-что похлеще. Мы остаемся в доме. Они же доставляют ее на ферму, раздевают донага, привязывают к большой канистре. С тем, чтобы местные по очереди могли ею насладиться.

— Правда? — Джако с удивлением, надеждой и недоверием посмотрел на Шанса. — Брунель действительно хочет, чтобы они ею позабавились?

— Не совсем, — Шанс снова улыбнулся. — В последний момент появляется наш герой и…

— Кто?

— Брунель! Какой же ты непонятливый! Он прекращает спектакль. Без лишних слов. Просто распоряжается, чтобы нашу темную красавицу отвязали, одели и доставили назад в ее безопасную спаленку. Только, пожалуйста, не спрашивай, кто наша темная красавица.

— Это Блейз, — сказал Мухтар и кивнул большой головой. — Но зачем это Брунелю?

Шанс тяжело вздохнул.

— Если бы ты был женщиной, Джако, и если бы полсотни негритосов из племени банту выстроились бы в очередь, чтобы оттрахать тебя, и если бы в этот момент появился бы некто и распорядился прекратить безобразие, неужели бы ты не обрадовался — самую малость. Неужели ты не испытал бы маленькую, но признательность — даже если ты ненавидишь этого человека.

Джако подумал, потом сказал:

— Но она же знает, чего он добивается. Она знает, что он хочет внушить ей благодарность и все такое прочее. Она сразу смекнет, что он все это подстроил.

— Она толком не понимает, что сейчас, утро или вечер. Она накачана наркотиками, и в башке у нее полная неразбериха. — Он затушил сигарету. — Брунель велел увеличить дозу в последние два дня. Ладно, тебе не обязательно все это понимать. Лучше усвой то, что ты должен сделать.

— Я все понял. Зажигать ей сигареты. А когда Брунель уйдет, перестать обращать на нее внимание. А потом придут ребята и заберут ее. — Он почесал грудь и спросил: — А мы будем смотреть, как они ее раздевают?

— Да, нам это позволено. Ее единственный заступник и спаситель — Брунель. Только я советую тебе сперва принять холодный душ, а то ты очень воспалился, дружище.

Шанс ухмыльнулся и встал. Его взгляд упал на два метательных ножа на столе.

— Это гарвиновское наследство? — спросил он.

— Ну да… Он носил их в ножнах под пиджаком. Мы их сняли, когда напяливали на него смирительную рубашку.

Шанс подошел к столу, взял один из ножей, проверил остроту лезвия. Это был лучший нож, какой ему случалось держать в руках. И рукоятка была на редкость удобной.

— Мечта, а не ножи, — сказал он. — Они тебе нужны, Джако?

— Нет, — равнодушно отозвался тот и, посмотрев на пистолеты, добавил: — Я люблю огнестрельное оружие. Бери, если охота.

— Спасибо. Поупражняюсь в метании.

— Пуля летит быстрее.

Шанс чуть согнул ноги в коленях, и нож засверкал в его руке, когда он начал бой с тенью.

Да, отличный нож, размышлял Шанс. Говорят, Гарвин их сделал сам. Значит, ничего подобного больше нигде не появится. А эти ножи станут раритетами. Шанс не смог сдержать улыбки. Он подошел к Джако и спросил:

— А это что?

— Карта.

Шанс рассмеялся. Настроение у него было отличное.

— Вижу, что карта, остолоп ты этакий! Но чего карта?

— Местности, — Мухтар обвел рукой пространство. — Хорошая карта…

— Откуда она у тебя?

— Нашел в пиджаке Гарвина.

Шанс глянул через плечо Мухтара, не проявляя особого любопытства. Странно, что у Гарвина оказалась карта этого района. Причем такая подробная. На ней помещалась вся усадьба Бонаккорд и прилегающие территории. Неужели этот болван Джако показал ее Брунелю?

Внезапно он увидел маленький красный крестик. Ему показалось, что в глаз ему вонзилась алая пуля. Боже мой! Это же увеличенный фрагмент карты Новикова! Без координат, но все же…

Крестик. Маленький красный крестик. Шанс вдруг понял, что нашел ответ на вопрос, не дававший покоя Брунелю. Он ни секунды в этом не сомневался. Ну конечно, месторождение золота находится вот тут, между двух гор. Не просто в Руанде, а на земле, принадлежащей Брунелю. Значит, Пеннифезер знал, но не говорил. Даже когда он, Шанс, сдирал с него ноготь за ногтем. Крепкий парень. Кто бы мог подумать! Выходит, и лекаришка, и Блейз все это время знали о координатах.

Ну а теперь об этом узнал он. Адриан Шанс.

Джако провел пальцем по карте и сказал:

— Я всегда знал, что тут должна быть дорога на Кигали. Так гораздо ближе, чем объезжать озеро. В следующий раз возьму «лендровер» и попробую.

Шанс с трудом оторвал взгляд от красного крестика. Нет, пока он не скажет Мухтару о своей догадке. Рано. Он посмотрел, куда показывал Джако, и коротко сказал:

— Ты завязнешь в болоте, дурила!

— В болоте? — повторил Джако и ухмыльнулся. Он никогда не обижался на подначки Шанса. — В болоте приятного мало. — Он оттолкнул карту и встал. — Ну что, пошли завтракать и зажигать сигареты мисс Блейз!

— Пошли. Только предоставь право вести беседу нам с Брунелем. Ты у нас не шибко красноречив, приятель. А можно я возьму карту?

— Бери. Я-то думал, тут есть дорога!

— Ладно, глядишь, я найду на ней что-нибудь занятное.

Шанс сложил карту, сунул в карман. Его прямо-таки распирало от ликования. Так бывает всегда. Одна удача притягивает другую. Ему казалось, что все его желания сбываются, словно по волшебству.


В три часа дня Брунель удалился в свой кабинет, чтобы обдумать сегодняшние события. Получалось, что его план не принес никаких впечатляющих результатов. Как только Селби и Лобб подготовили Модести Блейз к групповому изнасилованию, она потеряла сознание. Брунель сомневался, что это было чем-то непроизвольным, от страха или шока. Брунель подозревал, что она умышленно ввела себя в такое состояние. Любопытно, хотя и настораживает. Неужели она способна на такое даже когда ее пичкают наркотиками?

Это, конечно, сильно подпортило его эффектный выход. Когда он прибыл на место и распорядился отменить спектакль, ока находилась без сознания, и стало быть, запланированный ход не принес того, на что рассчитывал Брунель.

Селби и Лобб перерезали веревки, которыми Блейз была привязана к канистре, набросили одеяло на ее безжизненное голое тело и перетащили ее в машину к Брунелю. Она открыла глаза, только когда они подъехали к дому. Он, Брунель, лишь уверил ее, что никому из туземцев так и не довелось насладиться ее телом, что шоу закончилось, так и не начавшись. Блейз выслушала его речь с тупым выражением, словно ей было наплевать, что с ней будет.

Нет, это не просто неудача. Блейз бросила ему, Брунелю, вызов. Он-то думал, что отыскал правильный тон в отношениях с ней. Корректность, но без чрезмерной опеки. Да, придется еще поработать. Сейчас она находилась у себя, он позволил ей передохнуть несколько часов, обещал прислать поесть. И еще он дал ей понять, что ей больше не грозит опасность стать объектом подобной шутки. Если он, конечно, не передумает.

Да, перевоспитание Блейз затягивалось. Он и не предполагал, какой это тяжкий труд. Значит, следует уделить этому еще больше внимания.

Перед его мысленным взором снова возникла ее обнаженная фигура, привязанная к канистре. Он понял, что в нем пробудилось желание. Он отложил папки и прочие бумаги, лежавшие перед ним на столе, вышел из кабинета. Шанс и Джако находились в бильярдной.

— Где Лиза? — спросил он.

Адриан Шанс, меливший кий, уставился на его кончик так, словно там увидел что-то крайне интересное. Не поворачиваясь к боссу, он сказал:

— Она у себя.

— Пожалуй, я проведу у нее полчаса, — сказал Брунель. — Мне не хотелось бы, чтобы нам мешали.

— Ясно, — кивнул Шанс.

Брунель вышел, а Шанс, чуть пригнувшись, стал выискивать оптимальный вариант для удара. Затем он обогнул стол, подходя к шару-битку. Тут его вдруг снова посетила уверенность в себе.

— Да, — присвистнул Джако. — Лихо ударил, ничего не скажешь!

Шанс выпрямился и, устремив взор в потолок, удовлетворенно пробормотал:

— То ли еще будет.

Когда Брунель вошел, Лиза лежала на кровати ничком. На мгновение она затаила дыхание и услышала голос Брунеля.

— Ты вся красная. Что-нибудь случилось?

— Нет, наверное, погода, — голос ее звучал как-то странно. — Со мной все нормально.

— Ладно. Тогда, пожалуйста, разденься, — и с этими словами он стал расстегивать свою светло-голубую рубашку.

Лиза послушно встала, сбросила с плеч лямки платья, и оно упало к ее ногам. Закрыв глаза, она стала расстегивать лифчик. Она прислушивалась, не зазвучат ли Голоса. Сейчас они безмолвствовали, но то, что они внушали ей эти дни, впечаталось в ее сознание. Она слышала эти слова, как слышишь шум моря, когда прижимаешь к уху морскую раковину.

Брунель совокуплялся с ней всегда одинаково. Она ложилась на спину, он карабкался на нее, неловко проникал внутрь и начиналось медленное механическое движение. Лиза закрыла глаза. Ее правая рука скользнула под подушку, нащупала рукоятку стилета. Она не стала мешкать, ей уже хотелось разделаться с этим страшным заданием как можно скорее. Она высвободила руку из-под подушки, потом высоко занесла ее над спиной Брунеля и резко опустила.

Она не прилагала каких-то невероятных усилий, но тем не менее сталь клинка вошла в тело ее хозяина с удивительной легкостью. Брунель резко дернулся, охнул, произнес: «Но как…» В этих двух словах были удивление и испуг.

Больше он ничего не успел сказать. Лиза перевернулась на бок, резко толкнув то, что было уже трупом, и тщедушное тело Брунеля упало на пол рядом с кроватью.

Лиза почувствовала, как ее сотрясают спазмы, и кое-как добралась до ванной. Когда ее наконец перестало рвать, она заставила себя вернуться в спальню, но, увидев труп, была вынуждена схватиться за стул, чтобы не упасть. Ноги отказались ей повиноваться. Казалось, кто-то прижигает ей правый бок раскаленным железом, словно смерть Брунеля смела преграду на пути этой боли.

Брунель лежал на боку, и из спины между лопаток торчал кинжал. Крови вытекло совсем немного. Лиза не понимала, что теперь делать. Трижды Голоса обращались к ней, требуя, чтобы она убила Брунеля. До этого ею всецело распоряжался сам Брунель. Теперь Брунель оказался Врагом и погиб, а голоса безмолвствовали.

Лиза провела тыльной стороной руки по лбу и согнулась от резкой боли. Она не могла больше оставаться ни минуты в обществе покойника. На спинке стула висело ее платье. Ей кое-как удалось взять его и надеть, потом она заковыляла к двери распахнула ее настежь, вывалилась в коридор и рухнула на четвереньки.

Прошло еще секунд пятнадцать, прежде чем она нашла в себе силы позвать на помощь.


Крик Лизы не достиг слуха Модести в противоположном крыле. Модести спала, накапливая силы для работы, которая предстояла ей ночью. То, чему подверг ее сегодня Брунель, разумеется, не привело ее в восторг, но с другой стороны, она перенесла это достаточно спокойно.

Большую часть времени она убеждала себя, что это лишь угроза, которая так и не будет исполнена. Когда же ей показалось, что она ошиблась в расчетах, когда ее привязали голую к канистре, а с полсотни туземцев были выстроены в очередь, она пустилась на старую уловку — с помощью глубинного дыхания и мускульного напряжения заставила кровь отхлынуть от головы и вызвала обморок. По крайней мере, если массовому изнасилованию суждено состояться, она не будет знать о том, как это произошло, и воспоминания не станут впоследствии отравлять ей жизнь.

Брунель появился буквально через несколько секунд, после того как Модести потеряла сознание. Что ж, по крайней мере она испытала облегчение, когда открыла глаза и поняла, что расправа и в самом деле не состоялась и нет необходимости очередным напряжением воли погружать себя в забвение.

Когда ее снова заперли в комнате, прежде чем лечь спать, Модести взяла кувшин и отлила из него очередную порцию в унитаз.

Проспала она около часа, а потом что-то заставило ее проснуться. Она села в кровати, открыла глаза и, прищурившись, стала вслушиваться в крики и топот, доносившиеся из главного коридора. Кто-то кричал снизу, со двора. Модести подошла к окну и в щель между ставнями увидела Камачо с винтовкой, который дежурил, когда Брунель привез ее назад. Сейчас Камачо громко кого-то расспрашивал в верхнем этаже северного крыла.

Модести затаила дыхание и, приложив к уху ладонь, стала вслушиваться. Случилось что-то непредвиденное. Дом был явно взбудоражен чем-то из ряда вон выходящим. Она услышала, как крикнул Джако Мухтар:

— …рехнулась. Она убила его. Убила Брунеля. А сама корчится от боли. Не иначе как отравилась! Шанс велел быстро доставить сюда этого доктора.

— Ты пьян? — крикнул Камачо. — Что ты несешь? Как она могла убить Брунеля?

— Говорят тебе, она его убила. Зарезала кинжалом. В спину. Живо тащи сюда этого хренова Пеннифезера!

Модести словно окаменела, пытаясь выстроить картину случившегося. Лиза убила Брунеля. Зарезала. В это трудно было поверить, но в голосе Джако звучали непритворные тревога и испуг. Пока не важно, почему Лиза это сделала. Главное, Брунеля больше нет, и это резко меняло положение дел. Модести подошла к шкафу, стала надевать черные брюки и рубашку.

Камачо побежал за Пеннифезером. Если бы сейчас представился шанс… Да, лучше действовать, не дожидаясь вечера. Модести не сомневалась: скоропостижная смерь Брунеля только усугубила ее положение. Похоже, на какое-то время всем будет заправлять тут Шанс. Он, конечно, и в подметки не годится Брунелю, но уж больно он рвется к власти.

А если он дорвется до власти, то ей не на что рассчитывать. За дни, проведенные Модести в Бонаккорде, она убедилась, что Шанс возненавидел ее еще больше. Она видела это по тем взглядам, которые Шанс на нее кидал. Да и Джайлза ожидает лютая смерть. Шанс не захочет продолжать неторопливое движение, избранное Брунелем. Он вообще сомневается, что Джайлз знает координаты, и во всяком случае постарается вырвать признание поскорее. Или поставить точку.

Модести вытащила из своего тайника нож, солонку и проволоку и спрятала под матрас. Хотелось бы, конечно, спрятать это на себе, но лучше все же не рисковать понапрасну, тем более что ситуация совершенно непредсказуема.

Ее вдруг осенило, что, коль скоро Камачо покинул свой пост, она может попробовать спуститься вниз. Если бы ей удалось проделать этот трюк незаметно, а затем выследить Камачо и освободить Джайлза, то все пошло бы по ее сценарию.

Модести быстро обулась и снова подошла к окну, чтобы убедиться, что двор пуст. Но в этот момент из-за угла дома выехал грузовичок и остановился у входа. За рулем был Селби, рядом сидел ван Пинаар, а в кузове Модести заметила двух негров кикуйу с винтовками. Она видела с десяток кикуйу сегодня в поселке, где они вовсю командовали туземцами. Судя по всему, они представляли собой нечто вроде местной полиции, находившейся под контролем белых надсмотрщиков. Похоже, раньше они жили в городе и с винтовками обращались довольно уверенно.

Ван Пинаар что-то сообщил им, показал рукой на окно комнаты Модести, после чего он и Селби вошли в дом. Да, пока о спуске нечего и думать. Возможно, в общей неразберихе ей удастся что-то предпринять чуть позже. Кто знает, вдруг Шансу в данный момент не до нее, вдруг он решил, что она и так одурманена наркотиками и нет необходимости разбираться с ней прямо сейчас.

Кто знает… Модести презрительно улыбнулась. Разве можно питать какие-то надежды, когда Шанс дорвался до власти. Если она правильно понимала настроение Шанса, то получалось, что он не станет мешкать. Его ненависть слишком велика, и она просто не позволит ему откладывать то, что он давно мечтал совершить.

Может, попробовать отпереть замок? Нет, вокруг слишком много народа. По лестнице и по коридору то и дело кто-то пробегает. Без пистолета прорваться нельзя. Выглянув из окна, Модести увидела, как из-за угла дома появился Пеннифезер. Сзади шел Камачо, время от времени толкая Джайлза в спину. Пеннифезер хоть и прихрамывал, но, как показалось Модести, двигался гораздо уверенней, чем в день их встречи. Это ее несколько удивило. Неужели Брунель распорядился приостановить пытки?

Затем они исчезли из поля ее зрения, а минуту спустя она услышала голос Камачо из коридора. Потом и голоса, и шаги постепенно стихли, наступило относительное затишье. Модести села на кровать и, не спуская глаз с двери, погрузилась в ожидание.


Они собрались в гостиной. Камачо, ван Пинаар, Лобб, Мескита, Селби. Только Джако остался наверху. Он следил за Пеннифезером, который осматривал Лизу.

Шанс подошел к креслу, где обычно восседал Брунель. Он постоял, положив руки на спинку. Затем начал резким хриплым голосом:

— Ну что ж, надо понять, что к чему. Брунель скончался. Его зарезала Лиза. Теперь я хочу вам объяснить, как надо действовать дальше.

— Сперва надо прикончить эту белоглазую стерву! — крикнул Лобб, который был зол и испуган. Шесть лет он провел под покровительством Брунеля и теперь почувствовал себя беззащитным. С Брунелем он был как за каменной стеной. У карлика были отличные мозги. Это был большой человек, пусть и маленького роста. Брунель приказывал, ты подчинялся, и все шло отлично. Ты делал свое дело, получал хорошие деньги и трехмесячный отпуск. Ты был волен ехать куда угодно, где тебя не могла достать полиция. Не жизнь, а малина. А теперь вот Брунеля не стало. Лобб покачал головой. Это никак не укладывалось в его сознание. Было невозможно поверить, что кто-то мог взять и положить конец жизни Брунеля.

— Убить эту стерву, — пробормотал он снова.

— Ни в коем случае, — холодно возразил Шанс. — Зачем нам лишние осложнения? Пеннифезер сказал, что у нее острый приступ аппендицита. Требуется срочная операция. Мы вполне можем дать ей спокойно умереть от естественных причин, чтобы полицейский врач из Кигали был доволен.

Подал голос Селби, англичанин со светлыми волосами и бледно-голубыми глазами. Его тонкие губы едва зашевелились, когда он произнес:

— А Брунель? Что мы скажем полиции на этот счет?

— Скажем правду, — ответил Шанс, разводя руками. — Объясним, что Брунеля зарезала Лиза, хотя почему, мы и понятия не имеем.

— Ну, а что станет с нами? — задал вопрос Камачо.

— Мы будем жить, как жили, — сказал Шанс. — Я позову человека, который составит завещание и подделает подпись Брунеля. Поскольку других претендентов на имение нет, то завещание вряд ли кто оспорит. Не волнуйтесь, ребята, я о вас позабочусь.

— Ты? — удивленно переспросил Камачо. — А кто тебя назначил?

— Так решили мы с Джако. Разве есть возражения? — Шанс чувствовал, как излучает властность, и это было великолепно. Эти люди были тупицами, остолопами, без Брунеля делавшиеся совершенно беспомощными. Если бы Брунель погиб от его руки, они растерзали бы его на клочки в животной ярости — как им теперь хотелось поступить с Лизой. Так или иначе, они были до смерти напуганы. Им до зарезу требовался новый лидер, босс. Шанс чувствовал, что сможет справиться, сделать из них послушные орудия своей воли. Главное, уметь внушить доверие. В этом отношении Брунель был большой мастак. Только теперь Шанс понял, что это значит, — и то, что у него вроде бы это получалось, наполнило его сердце ликованием.

Надсмотрщики неуверенно переглядывались. Шанс рассмеялся и сказал:

— Боже, какие вы болваны! Ваша задача — управлять имением. Брунель жил здесь, но деньги делал в других местах. Он вертел большими делами, вкладывал средства в самые разные и прибыльные предприятия. Я в курсе всех его операций. — Это была чистейшая ложь, но Шанс произносил свой текст без тени сомнения. Он знал, что Брунель держал в своем кабинете все бумаги, связанные с его финансовыми авантюрами, и надеялся разобраться что к чему. — Только я смогу удержать корабль Брунеля на плаву, только я знаю, как им управлять как добиться того, чтобы деньги делали деньги. Тот, кто не желает играть с нами в одной команде, может уйти хоть завтра же. Я в два счета подыщу ему замену.

— Погоди, — подал голос Селби. — Никто не собирается разбегаться. Ты скажи прямо: ты думаешь, что сможешь управлять хозяйством не хуже Брунеля?

— Я смогу это делать лучше, Селби, — мягко ответил Шанс и провел рукой по своим коротко стриженным серебристым волосам. — Брунель в последнее время утратил инициативу. Три-четыре проекта вот уже несколько месяцев находятся без движения. — Он обвел взглядом собравшихся, понимая, что они прониклись верой в его способность командовать. Господи, как же просто с этим сбродом. Так что зря Брунель корчил из себя Всевышнего.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18