Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тепловая шахта

ModernLib.Net / Обручев Владимир Афанасьевич / Тепловая шахта - Чтение (стр. 5)
Автор: Обручев Владимир Афанасьевич
Жанр:

 

 


Так мы прожили благополучно семь месяцев, и я начал уже успокаиваться. Но сегодня мне донесли, что Борский не ночевал дома. Я спускался в шахту два раза вместе со слесарями и обходил все камеры насосов, но ничего подозрительного не нашел. Приближалось время возобновления работ, и я подумал, что нужно осмотреть насосы еще раз, так как для выполнения какой-нибудь гадости наступал крайний срок. Поэтому я, спустившись с вами в шахту, сейчас же полез наверх, не зажигая огня. Уже снизу я заметил, что в камере горит почему-то слабый огонь и там должен кто-то быть. Когда я был почти уже у люка, тот услышал; что лезут вверх, потушил свой огонь и в темноте стал спасаться по лестницам, надеясь уйти. В камере насосов я зажег фонарик, увидел, что подготовлена катастрофа, и погнался за злоумышленником уже с фонарем; это дало мне преимущество, я настиг его и схватил за ногу на шестой лестнице. Он выхватил револьвер, но я успел потушить фонарь и переменить положение, так что в темноте он дал промах. Тогда я стащил его с лестницы, и в темноте началась борьба, закончить которую вы мне вовремя помогли.
      Слушатели сердечно поздравили Киото, своей предусмотрительностью и неустрашимостью спасшего шахту и захватившего злоумышленника.
      Прибыл следователь с тремя полицейскими для охраны арестованного; после осмотра места происшествия и опроса Киото, Ельникова, Фролова и Терияма жестянки были осторожно удалены из камеры и отправлены в лабораторию; все общество поднялось наверх, Борского отправили в тюрьму, и в шахте началась обычная работа.
      11. Ледяная баня
      К середине февраля шахта достигла 1118 м глубины и температура на ее дне повысилась до 61°, так что геотермическая ступень в среднем определилась в 29 м. Выводы Терияма как будто подтверждались, и можно было рассчитывать на дальнейшее уменьшение ступени, так как последнее повышение температуры на один градус произошло уже на протяжении 25 м. Кроме того, породы, которые прорезала шахта, становились все более и более измененными и представляли теперь уже блестящие слюдистые и гнейсовидные сланцы с частыми прожилками кварца.
      В середине марта глубина шахты достигла 1203 м, температура на ее дне 65°, и ступень определилась в 21 м. Теперь можно было уже сказать с достаточной уверенностью, что глубина шахты не превысит двух тысяч метров, а вероятно, будет еще меньше. Породы представляли собой уже настоящие гнейсы с многочисленными прожилками и жилами аплита и пегматита, которые, по мнению Ельникова, свидетельствовали о том, что массивный гранит уже недалеко. Это мнение было подтверждено Терияма, который остался консультантом по сооружению шахты и которому посылались образчики всех горных пород и данные о температуре, притоке и качестве воды и т. п. Приток воды уже с конца января начал постепенно уменьшаться, так что в середине февраля можно было остановить один из постоянных насосов, а с середины марта и второй насос мог действовать только периодически, причем промежутки между периодами работы, в течение которых в яме на дне шахты накапливалась вода, становились все более и более длительными. Одновременно с уменьшением количества воды улучшалось и ее качество - она становилась все менее и менее солоноватой и, наконец, сделалась даже пресной; очевидно, шахта вышла из области, в которую просачивалась вода из моря, так что предположения Терияма о причинах сильного увеличения ступени вполне подтвердились.
      Был уже конец марта, и весна была в полном разгаре. 30 марта шахта достигла 1250 м и температура на дне была уже 67,5°. Теперь даже усиленное вдувание охлажденного воздуха помогало недостаточно. Для большего понижения температуры на дне шахты и на платформе, где производились главные работы, туда спускали жестянки с охлаждающими смесями, которые заменялись новыми по мере того, как отдавали свой запас холода. Завод для изготовления искусственного льда был построен еще осенью и за зиму наготовил лед для набивки всех ледников города, а с середины марта перешел на выработку охлаждающих смесей для шахты. Чтобы жестянки не мешали рабочим, их подвешивали на цепочках с нижней стороны платформы. Для нагрузки и выгрузки жестянок пришлось поставить специальных рабочих, и они составляли также лишний груз для спуска и подъема. Но в шахте с начала марта уже действовала вторая подъемная машина с двойной клетью, так как при постоянно увеличивавшейся глубине, а следовательно, и продолжительности подъема и спуска, одна машина уже не успевала обслуживать шахту.
      Несмотря на все меры, принятые для охлаждения воздуха на дне шахты, последний все-таки оставался еще настолько горячим, что пришлось сократить продолжительность рабочей смены сначала до пяти часов, а потом до четырех; но это сильно нарушало весь ход работ, приспособленный к шестичасовой смене. Поэтому последнюю восстановили, но так, что рабочие оставались в шахте всего три часа, затем сменялись другими и отдыхали три часа на поверхности, после чего возвращались в шахту еще на три часа. Благодаря двум машинам подъем и спуск лишних людей был вполне возможен.
      [В седьмом часу утра 31 марта слуга Ельникова разбудил его и зловещим шепотом сообщил, что шахту вместе с рабочими затопило кипятком, в который "заехала смена и потонула"...]
      - Что еще за история? - думал Ельников, одеваясь. - Откуда в шахте кипяток, в котором погибла смена? Вчера еще было почти сухо!
      Окончив наскоро туалет, он побежал к шахте; у входа в надшахтное здание уже собралась небольшая толпа любопытных, но часовой никого не пускал внутрь. Ельников протолкался и сразу наткнулся на ряд трупов.
      В этот день в 6 часов утра, когда очередная смена рабочих спустилась в шахту, чтобы после произведенных взрывов приступить к уборке породы, нижнее отделение клети доверху погрузилось в горячую - 70° - воду, затопившую уже платформу и быстро прибывавшую. Шахта была наполнена паром, а воздух, который по трубам продолжал вдуваться под платформу, производил такое клокотание, что вода казалась кипящей.
      Рабочие и штейгер в нижнем отделении клети, неожиданно погруженные в горячую воду, хлынувшую со всех сторон через сетку, захлебнулись, едва успев крикнуть о помощи. Рабочие, бывшие в верхнем отделении, услышав страшный крик, быстро замолкший, и видя вокруг пар и клокочущую воду, которая начинала уже заливать им ноги, растерялись и не знали, что делать. Телефон к машинисту, находившийся на платформе, был уже затоплен; выйти из клети и перебраться в отделение с лестницами было невозможно из-за кипящей воды. Видя неминуемую гибель, они стояли молча, с ужасом глядя на то, что творилось вокруг под лучами дугового фонаря, пробивавшимися через пар. Им казалось, что в шахту прорвалась какая-то кипящая подземная река.
      Наконец один из рабочих вспомнил, что в самой клети есть кнопка сигнала тревоги, посредством которого клеть можно было остановить в любом месте шахты. Он изо всех сил нажал на эту кнопку. Глаза погибающих обратились с тревогой вверх. Что, если машинист, спустив их, отлучился на минуту или провода сигнала испортились?
      Прошло несколько секунд ужасного напряжения - клеть дрогнула и понеслась вверх.
      Наверху клеть встретил дежурный инженер, собравшийся спускаться в шахту и встревоженный сигналом.
      - Шахта полна кипящей воды! Все затоплено! Прорвалась подземная река! сообщили ему спасшиеся рабочие, выходя из клети.
      Открыли нижнее отделение клети. В нем лежали грудой один на другом десять погибших людей; вода еще вытекала струйками из их одежды.
      Весть о катастрофе разнеслась быстро. Через несколько минут прибежал запыхавшийся Киото, живший вблизи шахты, потом прибыли врач и Ельников, поднятые с постели. Попытки оживить погибших остались безуспешными; хотя они пробыли под водой только две или три минуты, но вода была слишком горяча.
      Теперь нужно было думать о спасении шахты. В последнее время единственный действовавший насос работал только пять минут в течение часа так мало было воды. Во время производства взрывов его всегда останавливали. Шахту потому и затопило так быстро, что ни один насос не боролся во время катастрофы с хлынувшей водой. Теперь пустили в ход все четыре насоса. Из них полилась вода с температурой 67°, так что о прорыве "кипящей" реки не могло быть и речи. Прорыв можно было объяснить тем, что взрывами в дне шахты была разрушена порода, отделявшая это дно от какой-нибудь большой трещины, по которой текла вода, вероятно, под большим давлением.
      Сначала следовало определить, как велик приток этой воды, могут ли справиться с ним четыре насоса; не остановится ли приток сам, если подземный резервуар имеет ограниченные размеры. Или, может быть, шахта наткнулась на горячий источник с таким большим дебитом, что одолеть его невозможно? Тогда придется просто использовать горячую воду для города и считать предприятие не вполне удавшимся.
      Когда все четыре насоса проработали час, Ельников и Киото решили спуститься в шахту, чтобы посмотреть, не убыла ли вода, а если нет, то сделать метки для дальнейшего наблюдения. Их сопровождали дежурный инженер и двое рабочих. Во избежание вторичного несчастия они велели спустить себя не до платформы, а до яруса на 200 м выше с тем, чтобы в зависимости от уровня воды сделать по телефону распоряжение о дальнейшем спуске.
      На уровне 1050 м клеть остановилась; исследователи выглянули из нее, осветили глубину своими фонарями - вода еще не была видна, и даже пар не поднимался так высоко. По телефону отдали приказ медленно спускать еще на 50 м, но остановить при первом же сигнале тревоги. Так продолжалось еще три раза, пока не достигли уровня в 1200 м, где пар был уже довольно густой и ясно слышалось клокотание воды в глубине.
      Отсюда стали спускаться дальше по лестницам и, наконец на уровне в 1220 м дошли до поверхности воды. Таким образом, несмотря на работу четырех насосов, вода в течение часа поднялась приблизительно на 20 м, что составляло метр в каждые три минуты. Если бы приток снизу продолжался с той же силой, вся шахта в течение 61 часа должна была заполниться водой. Но, принимая во внимание возрастающее давление столба воды в шахте по мере ее наполнения, этот срок следовало увеличить в несколько раз.
      С другой стороны, угрожала опасность постепенной остановки насосов вследствие затопления камер; оставляемые без смазки и работающие под все более увеличивающимся давлением горячей воды механизмы должны были испортиться и, остановившись, создавали бы препятствие для работы еще не затопленных камер. Поэтому прежде всего нужно было позаботиться о том, чтобы при приближении воды к каждому ярусу с камерами, последние заменялись шлангами с сетками, защищающими насосы от засорения.
      Ельников немедленно, распорядился, чтобы на уровень 1200 м, которому грозило затопление, были спущены слесари со шлангами.
      Условия работы в шахте были теперь очень тяжелы. Охлажденный воздух, вдувавшийся под платформу, проходил через толщу горячей воды, вызывая ее кажущееся кипение, но очень мало понижая ее температуру: из воды он выходил уже согретый, так что над водой атмосфера породила на очень горячую баню, наполненную парами, в которой люди не могли оставаться дольше четверти часа. Поэтому одновременно с выключением камер приходилось пробивать отверстия в обоих воздушных трубах, чтобы холодный воздух вдувался к месту работы, а горячий воздух с паром высасывались. При этом, конечно, портилась вся вентиляционная сеть.
      Заметив уровень воды и время и сделав все необходимые распоряжения, инженеры поднялись наверх, совершенно мокрые и обессиленные пребыванием в горячей бане. На смену слесарей, заменявших камеры шлангами и пробивавших отверстия в воздушных трубах, через каждые четверть часа спускались новые. Тем не менее с некоторыми случались обмороки, и их приходилось отправлять наверх.
      По истечении второго часа отдохнувшие инженеры спустились опять. За этот час вода поднялась на 15 м; работали одновременно только три насоса, так как каждый из них поочередно останавливали для замены камеры шлангом. Поэтому возникла надежда, что подземный поток, прорвавшийся в шахту, не так силен, как казалось вначале, и с ним удастся справиться. Теперь вода только на 5 м не доходила до камер насосов уровня 1200 м, а следующие насосы находились на 55 м над водой, с их заменой шлангами можно было обождать в надежде, что вода будет подниматься теперь все медленнее.
      Еще через час вода поднялась только на 2 м при полной работе всех четырех насосов. Надежды на благополучный исход окрепли еще больше.
      Прошел еще час; вода прибыла на один метр. Очевидно, приближался момент равновесия между притоком из подземного резервуара и отливом через насосы. Действительно, в течение следующего часа прибыль была почти незаметна несколько сантиметров, а еще через полчаса совсем прекратилась.
      При этом известии, переданном снизу по телефону, лица у всех, собравшихся на площади у входа в надшахтное здание, просветлели. Здесь были и горнорабочие всех смен, и горожане, любопытные или соболезнующие, которых весть о катастрофе, распространявшаяся постепенно по городу, привлекала к шахте. Молва, как всегда, преувеличивала размеры несчастья и искажала его. Говорили о том, что на дне остались еще десятки рабочих, что в шахте начался пожар, для прекращения которого ее залили водой, не узнавши, есть ли там люди, а теперь откачивают воду; передавали, что поймали опять человека, взорвавшего шахту и застрелившего Ельникова и Киото. Только экстренный выпуск местной газеты, вышедший к полудню, положил конец фантазиям горожан, изложив точно все случившееся и сообщив, что насосы уже одолели приток воды и что шахта будет спасена.
      Действительно, в этот час можно было констатировать совершенно точно, что уровень воды больше не повышается. Теперь нужно было предполагать одно из двух: или уровень будет оставаться постоянным и тогда для освобождения шахты от воды придется установить новые насосы, что займет много времени; или же вода постепенно пойдет на убыль и с ней справятся имеющимися средствами.
      До 5 часов вечера вода не убывала, но затем обнаружилось медленное понижение ее уровня - на метр в час. Перспективы становились благоприятными - можно было надеяться, что через двое суток шахта будет откачана.
      Ельников и Киото, спустившиеся вниз при известии о начавшемся понижении уровня, заметили, что все, находившееся с утра под водой - стенки шахты, трубы насосов и воздушные, направляющие клети, лестница, - было покрыто беловатым слизистым осадком. Очевидно, вода была минеральная и содержала в растворе какие-то вещества. Немедленно проба осадка и бутыль воды были посланы в лабораторию, откуда вскоре сообщили, что осадок является кремнеземом и что вода - минеральная, богатая кремнеземом.
      Теперь можно было опасаться, что на предметах, бывших долго под водой, этот осадок окажется очень толстым и его придется соскабливать.
      - Но эта минеральная вода скоро засорит и испортит нам все насосы! воскликнул встревоженный Киото.
      - Я не думаю, - возразил Ельников, - в насосах она движется слишком быстро, так что образование осадка должно быть минимальное. А вот в трубах ниже камер, замененных шлангами, где не было движения воды, осадок будет наверное, и их придется прочищать.
      К полуночи понижение уровня определилось в 7 м. Приходилось думать о возобновлении работы нижних камер насосов; но когда одну из них опять включили в сеть - она почти не подавала воды. Очевидно, на сетке ее шланга, находившейся у дна шахты, образовался такой осадок кремнезема, который уже не пропускал воду внутрь.
      Поэтому пришлось, включая камеры в сеть, присоединять к ним новые шланги, сначала непосредственно, а затем, по мере понижения уровня воды, при помощи колен труб, освободившихся из-под воды. Последние предварительно прочищали, так как осадок становился тем толще и тверже, чем дольше труба была в воде.
      Ночью освободился от воды пол яруса 1210 м. При взгляде в этот ярус сверху через люк можно было подумать, что в нем свирепствовала метель; железный пол, стенки, трубы, лестница - все побелело, словно покрытое слоем чистого снега. Иллюзия усиливалась еще тем, что на этом "снегу" ноги скользили; этому противоречила только высокая температура.
      Метр за метром освобождалась шахта из-под воды. На третий день после катастрофы стала доступной уже платформа. Здесь имитация зимнего пейзажа была поразительна: вагончик, ящики перфораторов, лебедка, направляющие, фонарь, лопаты, стенки - все было покрыто белым осадком более 2 см толщиной и приобрело настолько фантастический вид, что при вспышке магния были сняты фотографии этой картины метели при 67° тепла. С фонаря, направляющих, выступов свешивались белые сосульки. Но сбивать и счищать эти украшения было труднее, чем лед и снег.
      К вечеру того же дня показалось из воды и дно шахты; наваленные последним взрывом обломки породы были похожи на ледяные глыбы; заглядывая вниз через люк платформы, можно было подумать, что находишься где-нибудь в Ледовитом океане, среди торосов. Но отовсюду из промежутков между этими глыбами большими и малыми ключами била горячая вода. Лестница, ведущая вниз и перед взрывами поднятая к платформе, была неузнаваема от висевших на ней сосулек. Шланги насосов казались толстыми стволами деревьев, покрытыми снегом, а дуговой фонарь представлял собой большой снежный ком, прилипший к потолку. Все отверстия трубы, по которой прежде поступал охлажденный воздух, конечно, исчезли под толстым слоем осадка. Приходилось все очищать, а работа в этой "ледяной" бане до полного восстановления вентиляции была очень тяжела. Глыбы в щебень добытой породы были накрепко сцементированы кремнеземом, и пришлось их взрывать, чтобы удалять по кускам.
      Только через неделю после катастрофы шахта была очищена, водоотлив и вентиляция налажены, но следы кремнеземистой метели виднелись еще везде; с крепи шахты осадок вообще не удаляли, так как здесь он никому не мешал и даже защищал железо от ржавчины.
      Когда убрали всю взорванную породу, в дне шахты обнаружилась трещина в 5 - 8 см ширины, стенки которой были покрыты толстым осадком кремнезема; из нее и вырывалась горячая вода. Измерение показало, что трещина уходит метров на двадцать вглубь и продолжается в обе стороны от шахты. Теперь было необходимо поскорее пройти глубже и прочно заделать этот канал подземного потока, чтобы преградить последнему доступ в шахту и снова сделать ее почти сухой. Работы пошли усиленным темпом; сопла шлангов теперь всовывались прямо в глубь трещины и сосали из нее горячую воду, так что дно шахты оставалось сухим.
      12. Неожиданное открытие
      Образчики всех горных пород, прорезываемых шахтой, проходили через руки Анны Ивановны, жены Ельникова, которая составляла из них несколько одинаковых коллекций - для городского музея, для Терияма и в запас, для продажи или подарков лицам, заинтересовавшимся шахтой. Анна Ивановна отбирала все образчики, нумеровала их, снабжала этикетками. В кабинете Ельникова в особой витрине на стене можно было видеть разрез земной коры, пройденный шахтой, со всеми обнаруженными там породами.
      В эту коллекцию поступили образчики кремневого натека, покрывавшего стенки водоносной трещины, вместе с самой породой, на которой этот натек отложился из минеральной воды. Изучая их под лупой, Анна Ивановна обнаружила, что под натеком скрываются разноцветные кристаллы, образовывавшие красивые щетки и друзы. Освободив несколько щеток из-под натека, она показала их как-то мужу.
      - Не находишь ли ты, Аркадий, - спросила она, - что эти цветные камушки довольно красивы, и если бы отдать их ювелиру для справки, то из них вышли бы прелестные серьги? А вот этот большой кристалл годился бы даже для брошки, он очень похож по цвету на изумруд.
      - Откуда ты взяла эти кристаллы? - удивился Ельников. - Наверно, Ван-Ю привел к тебе странствующего торговца, который может всучить какое-нибудь цветное стекло в качестве драгоценных камней.
      - Эти цветные стекла добыты из твоей собственной шахты и так как их, по-видимому, очень много, то ваше правление не рассердится, если я возьму несколько штук и пошлю в Японию, чтобы посмотреть, каковы они будут в оправе.
      - Что ты говоришь? В шахте? В каком же месте? Откуда ты знаешь, что их много? - забросал ее вопросами Ельников, рассматривая в лупу большой зеленый камень и пару темно-фиолетовых.
      - Они сидят в камне под кремневым натеком в стенках той трещины, которая чуть не погубила шахту. Смотри, сколько их тут, - прибавила Анна Ивановна, показывая несколько кусков породы.
      - Странно, очень странно! - пробормотал Ельников и вдруг бросился в соседнюю комнату, принес руководство по минералогии и начал лихорадочно перелистывать его. Найдя изображения кристаллов той же формы, какую имели фиолетовые, а в другом месте той, какую имел зеленый камень, он воскликнул:
      - Знаешь ли, что ты открыла? Это, по-видимому, настоящие драгоценные камни, вот эти два - аметисты, а вот этот - изумруд!
      - Да неужели? - воскликнула изумленная жена. - Мне тоже приходило в голову сходство одних с аметистами, а другого с изумрудом, но форма у них совсем другая и они такие тусклые.
      - Они еще отчасти покрыты натеком, а форма у них - естественных кристаллов. У покупных камней мы видим искусственные формы, которые получаются при огранке их ювелирами.
      Ельников осторожно смыл и счистил остатки кремневого натека, протер грани кристаллов тряпочкой, и они стали гораздо красивее. Убедившись, что на всех кусках камня под натеком сидят кристаллы разной величины и цвета, он воскликнул:
      - Шахта наткнулась на целое месторождение драгоценных камней! Нужно сейчас же распорядиться, чтобы весь натек из трещины, который пошел уже в отвал, собрали и доставили сюда. Ты очисти 20 - 30 штук разного цвета и величины, и я завтра покажу их правлению.
      - А зачем им эти камни?
      - Как зачем? Если их окажется много - это целый клад, который может окупить всю шахту, и не будет больше разговоров о том, что она стоит очень дорого.
      К следующему дню Анна Ивановна приготовила целую коробку зеленых, фиолетовых, желтых, белых и голубоватых кристаллов и несколько красивых щеток, которые Ельников показал правлению, доложил, где и как они найдены, и сказал:
      - Я бы предложил не заделывать эту водоносную трещину, как мы собирались, а проследить ее в обе стороны от шахты, добывая драгоценные камни. Это должно дать большие барыши.
      - Неужели эти цветные камушки представляют такую ценность, чтобы окупить тяжелую работу в воде и в жару? - спросил Фролов, осматривая кристалл топаза. - Я бы сказал, что это просто горный хрусталь, из которого делают брелоки, печатки и тому подобную мелочь.
      - Нет, Семен Петрович! То, что вы держите в руках, не простой горный хрусталь, а настоящий топаз, или тяжеловес. Это доказывается и формой кристалла и его составом. Если хотите убедиться - отдайте его в лабораторию для анализа, который покажет, что это не кремнезем, а кремнекислый глинозем.
      - Эти кристаллы довольно красивы, - заметил Путилин, перебирая насыпанные в коробочке бледно-зеленые призмы аквамаринов и бериллов.
      - А если огранить их для колец, серег или брошек - они будут еще лучше. То, что я вам показываю, - сырой материал, требующий обработки.
      - Неужели мы будем заниматься этим? Нужно заводить мастерские и рабочих, - заявил Баранов.
      - Гранильня не требует большого количества рабочих. Кроме того, мы можем сбывать необработанные камни в Америку, Китай и Индию, там есть гранильщики и спрос большой.
      - А бриллианты среди наших камней имеются? - спросил Функельштейн.
      - Бриллиантами называются ограненные алмазы, а алмазов здесь нет и едва ли они могут быть, разве в отдельных и мелких экземплярах, так как встречаются вообще при других геологических условиях.
      - Эта парочка аметистов, - заметил Путилин, - была бы недурна в виде серег в женских ушах. Сколько они стоили бы?
      - В ограненном виде - рублей пятьдесят вы бы заплатили за них по довоенным ценам. Вот этот желтый тяжеловес для брошки или браслета стоил бы не меньше двухсот. В общем то, что вы видите в этих коробочках, и в необработанном виде стоит несколько сот рублей, а все это набрано с нескольких квадратных метров трещины.
      Убедившись, что разработка найденного месторождения во всяком случае окупится, правление согласилось произвести ее в виде опыта.
      По мере углубления шахты количество воды, вытекавшей по трещине, все уменьшалось, и когда прошли 21 м и достигли дна трещины, приток совершенно прекратился. Теперь было ясно, что работы наткнулись случайно на канал подземного резервуара наполненного водой, но имевшего ограниченные размеры. Судя по работе насосов, этот резервуар содержал от 6 до 8 миллионов ведер воды.
      Одновременно о углублением дна шахты производились работы и в обе стороны по трещине: с ее стенок осторожно снимался слой кремневого натека и выламывалась кусками боковая порода, на поверхности которой сидели драгоценные кристаллы. Эти куски доставлялись в специально устроенную мастерскую, где опытные мастера вынимали из них все имевшее ценность, сортировали по минералам, величине и качеству и упаковывали для отправки. Несколько шлифовальщиков занимались огранкой камней, и вскоре небольшая лавка, открытая правлением, могла удовлетворить никогда не угасающее желание женской половины горожан украшать свои пальцы, уши, шеи и платья цветными искрящимися камушками.
      В одну сторону от шахты трещина, впрочем, кончилась на расстоянии всего 25 м; она постепенно суживалась и, наконец, превратилась в прожилок кварца, слишком тонкий и слишком бедный драгоценными кристаллами, чтобы стоило добывать их. Поэтому в этой стороне работы были остановлены; но в другую сторону трещина продолжалась, даже расширяясь, и здесь добыча камней становилась все более и более обильной. Правда, работа была очень трудна и обходилась дорого. В крепи шахты оставили отверстие, служившее входом в трещину; работы вдоль трещины производились ярусами по 2 метра вышины; всех ярусов было десять, и они располагались уступами, так, что самый верхний был всего дальше от шахты. Остававшееся позади выработанное пространство представляло собой галерею в 20 м вышины и 2 м ширины. Температура в трещине достигла 70°, так что пришлось провести на каждый уступ ветвь трубы, вдувавшей охлажденный воздух, доставлять жестянки с холодными смесями. Тем не менее рабочие не выдерживали более двух часов без смены; камни были горячи, как в хорошо натопленной печке, и их нельзя было трогать руками. За сутки подвигались вперед только на 2 м, тогда как шахта по-прежнему в среднем проходила 3 м.
      В середине апреля из-за задержки, обусловленной прорывом воды, шахта достигла только 1275 м и температура на ее дне была уже 70°, как и в трещине, теперь оставшейся выше.
      13. Пещера драгоценностей
      Теперь центром всеобщего внимания стала шахта, и всех занимал вопрос удастся ли довести ее до конца и получить на дне температуру кипения воды, или опять разразится какая-нибудь катастрофа, которая сделает все усилия тщетными.
      Вскоре после того, как трещина в дне шахты кончилась, изменилась и порода - слюдистые сланцы и гнейсы уступили место массивному граниту, и предположения Терияма вполне подтвердились. Но большая твердость гранита и высокая температура на дне шахты понизили суточное углубление с 3 до 2,5 м, и к началу мая глубина оказалась 1322 м. Термометры показывали уже 71°, и ступень определялась всего в 19,5 м.
      В это время передовой забой работ по трещине ушел уже на 40 м от шахты, а нижний из уступов на дне трещины отодвинулся на 20 м. Трещина то суживалась, то расширялась, образуя неправильные раздутия, в которых добыча драгоценных камней оказывалась особенно обильной.
      На 42-м метре бур перфоратора во время работы внезапно попал в какую-то пустоту, как будто трещина сразу и очень сильно расширялась. Когда выломали породу в забое по обе стороны от трещины, Киото и Ельников, вызванные штейгером, могли с удивлением констатировать, что трещина кончилась и впереди находится огромная пещера, во мраке которой терялись лучи электрической лампочки, освещавшей работу на уступе. Свод, пещеры возле начала трещины был покрыт грубым буроватым кремневым натеком, но дальше уходил куда-то вверх; дна также не было видно.
      Теперь стало ясно, откуда взялась масса воды, прорвавшейся в шахту по трещине, которая служила сточным каналом этой пещеры. Но продолжаются ли там отложения драгоценных камней или они приурочены только к трещине?
      Не дожидаясь, чтобы нижние уступы работ дошли до пещеры, инженеры решили ее исследовать. Заготовили лестницы и веревки и спустились с верхних уступов на дно. Оно было неровным, покрытым кремневым натеком, как стены и потолок.
      Пещера имела до 70 м в длину и в ширину и до 25 м в высоту; под слоем натека повсюду были друзы и щетки кристаллов тех же драгоценных камней, но более многочисленных и более крупных. При указанном объеме пещеры в ней могло вмещаться 9 миллионов ведер воды, да не меньше миллиона нужно было прибавить на трещину. А так как насосами из шахты было удалено не более 8 миллионов ведер, то из этого следовало, что пещера была наполнена водой не до верха и что приблизительно 2/9 ее объема были заняты сильно сжатым воздухом или другим газом, расширение которого после того, как вода нашла выход в шахту, и обусловило такое быстрое поднятие уровня воды на высоту, даже несколько превышавшую горизонт свода пещеры.
      После того как нижние уступы работ по трещине дошли до пещеры, т. е. когда все отложения драгоценных камней по стенкам трещины были сняты и вся трещина от шахты до пещеры превратилась в грандиозную галерею в 40 м длины, 20 м высоты и 2 м ширины, началась разработка сокровищ, покрывавших стены самой пещеры. Для этого пришлось сооружать подмостки или леса, чтобы вести работу последовательно на различной высоте от дна, которое было вычищено и выровнено прежде всего. В пещеру, конечно, провели электрические провода и вентиляционные трубы. Так как подмостки и леса являлись временными и после очистки стен всей пещеры должны были быть удалены и так как пещера находилась далеко от шахты, то в качестве материала для них использовалось дерево, что облегчало и ускоряло работу по сооружению и перестановке и, кроме того, было значительно дешевле. Но это было отступлением от принятого правила - не допускать в шахте никаких горючих материалов, кроме облицовки направляющих подъемника.
      Работы в этом огромном подземном пространстве, освещенном двумя дуговыми фонарями, производили сильное впечатление, и многие жители города перебывали в шахте.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7