О Московском мятеже в царствование Алексея Михайловича

Николай Михайлович Карамзин

О Московскомъ мятеж? въ царствованіе Алекс?я Михайловича

Кровопролитіе, мятежи и б?дствія составляютъ главную и, къ нещастью, любопытн?йшую часть всeмірныхъ л?тописей; но Исторія нашего отечества, подобно другимъ описывая жeстокія войны и гибельные раздоры, р?дко упоминаетъ о бунтахъ противъ Властей законныхъ: что служитъ къ великой чести народа Рускаго. Онъ, кажется, Всегда чувствовалъ необходимость повиновенія и ту истину, что своевольная управа гражданъ есть во всякомъ случа? великое б?дствіе для государства. Такимъ образомъ народъ Московскій великодушно терп?лъ вс? ужасы временъ Царя Ивана Васильевича вс? неистовства его Опричныхъ, которые, подобно шайк? разбойниковъ, злод?йствовали въ столиц? какъ въ земл? непріятельской. Граждане смиренно приносили жалобу, не находили защиты, безмолвствовали – и только въ храмахъ Царя Царей молили Небо со слезами тронуть, смягчить жестокое сердце Іоанна.

Т?мъ бол?е удивляется Историкъ Россіи, когда царствованіе Государя добраго, милосердаго, народолюбиваго, представляетъ ему для описанія ужасный бунтъ въ столиц? и лютое изступленіе народа… Я говорю о первомъ мятеж?, бывшемъ въ Москв? при Цар? Алекс?? Михайлович?. Онъ ник?мъ изъ Рускихъ Писателей не былъ изображенъ подробно и в?рно; а какъ всякое изъ народныхъ происшествій, самое горестное, оставляетъ для потомства благод?тельное нравоученіе, то мы вздумали собрать разс?янныя изв?стія о семъ б?дственномъ случа?, и предлагаемъ ихъ читателю за достов?рныя.

Царь Алекс?й Михайловичь, подобно своему родителю, въ цв?тущей юности сд?лался самодержавнымъ Государемъ. Воспитанный Бояриномъ Морозовымъ, онъ им?лъ къ нему дов?ренность неограниченную, соединенную съ трогательною любовію. Уже Россія наслаждалась миромъ и благоустройствомъ, которое Михаилъ возстановилъ съ великимъ трудомъ и съ явною помощію Неба; но Царь юный и неопытный чувствовалъ нужду въ мудромъ сов?тник? для мудраго управленія государствомъ. Къ нещастію, Борисъ Ивановичь Морозовъ не походилъ характеромъ своимъ на доброд?тельнаго Патріарха Филарета, который былъ истиннымъ Геніемъ-Хранителемъ и Царя и царства во времена самыя опасныя: сей Бояринъ славился умомъ, но унижался склонностями и пороками души слабой: завистію, корыстолюбіемъ и пристрастіемъ къ своимъ угодникамъ. Желая властвовать, какъ Годуновъ при ?еодор? властвовалъ, онъ не им?лъ мудрой, глубокой политики сего великаго челов?ка, изумлявшаго народъ блескомъ своихъ доброд?телей, но приб?гнулъ къ средствамъ хитрости низкой: удалилъ отъ двора многихъ знаменитыхъ Патріотовъ, особенно же родственниковъ покойной Царицы[1], разослалъ ихъ по городамъ Воеводами, окружилъ Царя ближними людьми своими и пристрастилъ его къ охот?, чтобы отвести отъ д?лъ государственныхъ: ибо властолюбивые Министры во вс?хъ земляхъ и во вс? времена боялись трудолюбія Монарховъ. Наконецъ, къ ув?нчанію своихъ хитростей, онъ показалъ ему двухъ прекрасныхъ дочерей Милославскаго; и когла Государь, влюбясь въ большую, соединился съ нею бракомъ, Морозовъ черезъ десять дней женился на меньшой сестр?, над?ясь титломъ Царскаго свояка еще бол?е утвердить права и власть Царскаго Ментора.

Р?дко случается, чтобы любимцы Государей пользовались любовію Народною; ихъ судятъ жестоко, ибо судьею бываетъ зависть, которую трудно обезоружить и доброд?тели. Морозова уважали, но не терп?ли: Бояре за его самовластіе, а народъ за разныя новыя подати и откупы, тогда введенные. Говорили, что онъ убдилъ Царя возвысить ц?ну на соль и отдать ее на откупъ Думному Дьяку Назарію Ивановичу Чистову, и что первый Боярин? выдумываетъ такія монополіи для собственной прибыли. Купечество жаловалось на то, что Правительство запретило употребленін неклейменыхъ аршиновъ и наложило на казенные высокую ц?ну. Но сіи жалобы едва ли основательныя[2], не могли бы произвести ужаснаго и всеобщаго возмущенія безъ другихъ причинъ, гораздо важн?йшихъ.

Илья Даниловичь Милославскій хотя издавна служилъ при Двор?, но былъ весьма небогатый дворянинъ; сд?лавшись тестемъ Государя, осыпанный вдругъ благод?яніями и возведенный на степень Боярина, онъ старался обратить милость Царскую и на вс?хъ ближнихъ и дальнихъ своихъ родственниковъ, которые скоро заняли важн?йшія м?ста государственныя. Морозовъ охотно способствовалъ ихъ возвышенію, соединивъ честь и пользу своего рода съ честію и пользою Милославскихъ. Сіи люди, по большей части весьма б?дные и привыкшіе въ низкой дол? завидовать богатымъ, съ перем?ною судьбы своей не перем?нились душею: хот?ли только наживаться и не им?ли гордаго честолюбія древнихъ фамилій Боярскихъ; не зная стыда, ужаснаго только для сердецъ благородныхъ, не знали и страха: ибо сильный Морозовъ былъ ихъ свойственникомъ и покровителемъ. Двое изъ новыхъ любимцевъ Фортуны сд?лались особеннымъ предметомъ народной ненависти: Окольничіе Леонтій Плещеевъ и шуринъ его Троханіотовъ. Первый Начальствовалъ въ Земскомъ Приказ?, то есть уголовномъ и гражданскомъ суд? столицы, и жертвовалъ правдою гнусной корысти съ такимъ безстыдствомъ, съ такою дерзостію, что въ наше время трудно пов?рить разсказамъ о д?лахъ сего челов?ка[3]. Онъ разорялъ правыхъ и виноватыхъ; научалъ злод?евъ доносить на богатыхъ людей, бралъ ихъ подъ стражу, заключалъ въ темницу и предлагалъ имъ выкупать себя деньгами. – Троханіотовъ, будучи главою Пушкарскаго Приказа, им?лъ въ своемъ в?д?ніи оружейные и другіе заводы. По уставу Царскому надлежало всякой м?сяцъ выдавать жалованье мастеровымъ людямъ, которые на нихъ работали; но Троханіотовъ не думалъ исполнять его, бралъ деньги себ?, и тирански мучилъ работниковъ, которые см?ли усильно требовать платы и жаловаться. Симъ б?днымъ людямъ съ ихъ семействами оставалось умереть съ голоду. – Напрасно ут?сненные искали правосудія. Челобитныя, вручаемыя даже самому Государю, не им?ли никакого д?йствія: ибо онъ, не читая, отдавалъ ихъ на разсмотр?ніе Боярамъ, которые или не хот?ли или боялись обличать виновныхъ, и всякую жалобу представляли ему въ вид? ложномъ. Граждане Московскіе чувствовали сію несправедливость т?мъ жив?е, что благодатное царствованіе Михаила пріучило ихъ къ царству милости и правосудія; времена прежнихъ насилій и безпорядковъ уже заглаждались въ ихъ памяти. Добрый Царь, отд?ленный отъ народа высокою Кремлевскою ст?ною, не зналъ, что д?лается за нею, и не слыхалъ народнаго вопля. Плещеевъ и Троханіотовъ его слышали, но презирали, вм?ст? съ другими Боярами веселясь безпечно въ новыхъ Кремлевскихъ палатахъ своего родственника Милославскаго[4]. Морозовъ наслаждался любовію молодой, прекрасной супруги и вс?ми удовольствіями власти. Гроза вис?ла надъ его головою; но онъ былъ упоенъ своимъ величіемъ, и зная неограниченную къ себ? милость Царя, не могъ вообразить никакой б?дственной перем?ны своего жребія.

Сноски

1

Царь Алекс?й Михайловичь, оплакалъ родителя, черезъ н?сколько днeй лишился и матери и тронъ дорого стоилъ его доброму сердцу.

2

За пудъ соли платили тогда 30 коп?екъ, а прежде 20: такая надбавка не могла быть тягостна и для самыхъ б?дныхъ людей. Введеніе клейменыхъ аршиновъ было нужно для отвращенія всякихъ обмановъ въ м?р?. Купецъ не разорялся, платя въ казну однажды навсегда шесть или семь гривенъ за жел?зной аршинъ. Но Морозова не любили, и вс? выдумки его казались преступленіемъ. Налогъ на соль такъ озлобилъ гражданъ, что они стали гораздо мен?е покупать ее, и казна, вм?сто прибыли, им?ла убытокъ. Между т?мъ попортилось множество рыбы отъ недосоленія.

3

Иностранцы, бывшіе тогда въ Москв?, описали ихъ.

4

Царь подарилъ ему домъ въ Кремл?; но пышный Милославскій изломалъ его и построилъ новый.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.