Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Книга для...

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Немешев Марат / Книга для... - Чтение (стр. 5)
Автор: Немешев Марат
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


Усилия дизайнеров не пропали даром. Они придумали новые щетинки на зубной щетке – отлично, мне всю жизнь этого не хватало. Они сделали бутылки с плоским дном – гениально, иначе они падали бы набок и содержимое вытекало бы из них, я благодарен им за то, что они предусмотрели эту мелочь. Батарейки для фотоаппарата в комплекте – не важно, что они прослужат лишь пару недель, зато при покупке новых я смогу продемонстрировать продавцу, какие именно элементы питания мне нужны.
      В супермаркете я неизменно ищу ценники желтого цвета, бесполезные товары, к которым скотчем приклеены еще более бесполезные бесплатные подарки, пробую новый йогурт, который не нужно оплачивать на кассе, завязываю непринужденные беседы с девушками, интересующимися, курю ли я. Не курю, но разве это был не повод познакомиться?
      По содержанию корзины с товарами можно судить о человеке, который волочит ее к кассе. Впрочем, за мной надо следить до самого момента оплаты – очень часто я пересчитываю деньги и некоторые товары возвращаю на полки с неизменным сожалением, потому что в следующий раз их может уже и не быть, – не один я подвержен этой странной болезни. Но, наверное, лишь я с осознанной радостью замечал в себе ее симптомы. И даже рекламируемые товары покупал с особым удовольствием, хотя знал, что цена на них гораздо выше, чем на «незасвеченные» аналоги. И дело даже не в том, что я хотел разделить тот образ успешности, состоятельности или неотразимости, который пропагандировали герои рекламных роликов, намекая, что все это возможно, если я куплю дезодорант, водку или мобильный телефон. Просто с недавних пор я стал получать удовольствие от рекламы. Она часто лжет, но делает это не так нахально, как новости или прогноз погоды. Это практически новый вид искусства, причем, элитного, – компании-производители тратят миллионы долларов на съемки и размещение этих коротких по продолжительности клипов. А когда я переплачиваю за такой товар, тем самым, стимулируя создание новых роликов, то становлюсь фактически меценатом, спонсирующим современную культуру.
      Вечером мне хотелось сократить словарь до трех букв, прошло чуть больше десяти часов, а я уже думаю о том, что слов могло быть и больше. Тогда у меня создалась бы иллюзия выбора не только производителей товаров, но и их наименований. Пусть бы пельмени со свининой назывались свиненями, с бараниной – бараненями, а с говядиной – говня… впрочем, это уже не аппетитно звучало бы.
      А еще меня нередко посещали мысли основать какое-нибудь всемирное движение по поклонению самым раскрученным товарным маркам. Делать это сознательно и последовательно. Конечной целью будет попытка вызвать у всех остальных отвращение перед нашими «кумирами». Я даже название придумал – брендфетишизм. Поставить товар над религией и культурой. Скупать тоннами ассортимент фастфудов и бесплатно раздавать в общественных местах. Идея, балансирующая между утопией и абсурдом – наверное, меня это больше всего в ней и привлекало. Главное – совершать эти абсурдные поступки с серьезным выражением лица и нисколько не сомневаться в их необходимости. Дело оставалось за малым – собрать необходимый бюджет для проведения подобных акций.
      А пока за решетку корзины отправлялось все больше разнообразных пакетов и емкостей. Сетка с вымытым картофелем, куриное филе в вакуумной упаковке, минеральная вода, пара пакетов сока, хлеб (целая, не порезанная буханка), коробка с овсяными хлопьями, кетчуп, гроздь бананов, три банки пива с пакетиком бесплатных чипсов, десяток яиц в картонке. Богдан еще ничего не взял с полки. Я не выдержал и спросил:
      – Ты что, только за своим опохмеляющим кумысом приперся?
      Он фыркнул, немного помолчал и затем быстро проговорил:
      – Ну да. Больше ничего сегодня не… Слушай, у меня к тебе разговор. Выйдем на улицу, тогда спрошу кое-что.
      Я кивнул и добавил к своему продуктовому набору еще две баночки зеленых оливок – без косточек и фаршированными сыром. О чем он, интересно, хочет меня спросить? И почему это нельзя сделать в магазине? Я перебирал в уме возможные варианты, но ничего реалистичного не придумал. Если его вопрос настолько важен, что его нельзя задать в магазине, то когда он пришел ему в голову? Ведь утром я первый позвонил, а до этого мы виделись довольно давно – в минувшие выходные. Что же это за вопрос?
      Мы, наконец, вышли к молочным рядам. Богдан показал мне разрекламированный им прокисший йогурт. Я взял бутылочку, встряхнул ее, прочел, что было написано на упаковке.
      – Слушай, Бодя, он же газированный.
      – Да. Это как раз и дает эффект. Там какой-то процесс начинает происходить, абсорб… асбо… Ну, ты же активированный уголь, когда пьешь перед тем, как…
      – Че то мне не очень хочется в себя это вливать. Возьму-ка я просто кефир. Привычнее.
      – Как хочешь. Наше дело предложить. А я куплю бутылочку. Он все равно месяц срок годности, если даже сегодня не выпью, то мне…
      – Бери, бери. Хоть какой-то почин. Сейчас на пути в кассу еще полмагазина скупишь.
      – Денег нет на полмагазина. Да и вообще…
      Обычно словоохотливый без меры, он вдруг замолчал, а я стал догадываться, что за вопрос он мне хотел задать. В долг, наверное, деньги попросить. Просил он редко, немного и никогда не возвращал. Но я никогда не отказывал. Препарат был дорогой. Мама его то выкарабкивалась, то вновь теряла силы. А многому хорошему во мне я был обязан ее урокам истории. Она была школьным учителем, но прекрасно понимала, что истории невозможно обучить. Это не математика и не физкультура. Она преподавала историю, позволяя нам самим делать выводы, предлагала анализировать и никогда не утверждала единственную точку зрения, единственный взгляд на события. Я, кажется, даже чуточку покраснел, когда увидел, что в тележке, кроме всего, о чем уже упомянул, лежал пакет сушеного инжира, абсолютно не нужный мне набор для приготовления суши и литровая бутылка водки (литровая выходит выгоднее, чем две поллитровки, и гораздо выгоднее, чем четыре чекушки).
      Теперь мы двигались вдоль касс, выбирая очередь покороче. Кроме длины, учитывалось количество выложенных на резиновой ленте продуктов и их наличие в корзинах. Нашли оптимальный вариант. Человек пять, но двое были с десятком одинаковых бутылок пива, женщина с мюсли и биойогуртом, а мужчина, за которым мы встали, держал в руке коробку овсяного печенья, пакет молока и булку. Проходя мимо лотков со всякой мелочью, Богдан оживился. Шоколадка, освежающие дыхание леденцы, нить для чистки зубов и упаковка презервативов.
      – Джентльменский набор? – я выбрал жвачку с самым большим содержанием ментола и положил сверху на пачку «Геркулеса». Подумал о том, что мог бы кинуть упаковку подушечек на сетку с картофелем, она бы провалилась сквозь ячейки и… – Я тебе не рассказывал, как ко мне прошлой зимой три одесситки приезжали?
      Богдан покачал головой:
      – Нет. Светка, что ли, с подругами?
      – Да. Проездом, на двое суток. Тогда мороз был минус тридцать, наверное. А у меня грипп, температура под тридцать девять.
      – Так что и оргии не было с одесситочками? Слышь, ты бы мне позвонил, я всегда бы смог найти время… – Богдан перебил меня своей любимой темой.
      – Я еле на ногах стоял, какие оргии… Их на вокзале встретил, а по пути домой решили в магазин зайти. Камера хранения переполнена была, так они зашли, не снимая рюкзаков.
      – Хе-хе. Проблемы сразу прилипли? У меня примерно такая же ситуация была около года наза… Ну, давай, рассказывай дальше.
      – Да уж. Проблемы прилипли. Они начали свои одесские приколы мочить. Бродили между рядами, продукты с полки на полку перекладывали. Взяли в одном месте пятилитровую бутыль с подсолнечным маслом, ходили с ней, ходили, оставили среди пива и так далее. А к кассе пришли только с двумя бутылками сока и сыром каким-то – там одна без ума от сыра.
      Мы уже подошли к ленте транспортера, на которую я начал выкладывать товары и продолжил рассказ.
      – Расплатились, уже выходим на улицу, к нам два охранника. И началось. «Снимайте рюкзаки, выворачивайте карманы». Они вначале пытались отшутиться, мол, «Вы нам не верите? Мы ничего не брали». Те два дауна вызывают администратора. Одна девчонка на юридическом учится, стала права качать. Такой базар начался. А я стою, у меня жар, чуть ли уже не глюки перед глазами. У Светки из кармашка рюкзака дезодорант торчал, такой же, как у них на полке. У другой – шоколадка и банка сгущенки. Ну и, понятное дело, прокладки, салфетки, фигня всякая. А я поверх голов смотрю на кассу, там сигареты выставлены и над ними реклама. Не помню, какая марка, но слоган «Смещая грани реальности». У меня тут грани реальности перед глазами и сместились. Состояние близкое к обмороку. В конце концов, отмазались. Я начал давить на администратора, что у них нет свободных ячеек в камере хранения, если мы брали что-то с полок, надо доказать. Грузил его, грузил. Сам еле на ногах стою. Точно градусов 39 температура была. Они уже извиняться начали, а я продолжаю грузить, пусть, мол, посмотрят, что зафиксировали камеры наблюдения – ничего мы в рюкзаки не бросали. Раз уж наблюдаете за всеми, то хотя бы смотрите, что снимаете.
      Мужчина перед нами передал кассирше свои покупки и ждал, пока она проведет по каждой считывателем штрих-кодов. Я закончил:
      – А мы потом на улицу вышли, я чуть со смеху не помер, говорю: «Девчонки, прикиньте, если бы они действительно посмотрели, что там снято… Как вы по торговому залу пятилитровую флягу масла таскали. Вас бы донага раздели, чтобы понять, куда вы ее умудрились спрятать».
      Богдан посмотрел наверх, ткнул пальцем в потолок:
      – Слышь, смотри, они и сейчас нас снимают, всегда кто-то следит за тобой! Во как.
      Покупатель перед нами уже расплатился и в руках держал все свои покупки, вдруг резко обернулся…
      Пакет молока медленно падал на пол. Мне показалось, что он летел почти полминуты. Коснувшись поверхности, он начал сминаться, один из швов треснул, и белый поток с брызгами вырвался на свободу. В луже лежала коробка с печеньем, рядом упала булка. Молочное озеро коснулось её одним берегом. Пакет опустел и сплющился. Первое, о чем я подумал, – надо поднять булку. Наклонился и вдруг понял, кто стоит в шаге от меня. Совпадение? Второй раз за два дня я встречаю этого человека. Взял булку в руки, увидел, что ноги стоящего исчезли, выпрямился – мужчина уже выбегал из магазина. Тут у меня едва не приключилась истерика. Спасло лишь то, что девушка за кассовым аппаратом невозмутимо спросила:
      – Пакет надо?
      Я посмотрел на Богдана:
      – Бодик, я в шоке.
      Он пожал плечами и, на секунду подняв взгляд наверх, сказал:
      – Представь, в каком они шоке. Смотрят на монитор, там мужик расплатился, уронил все и убежал. Слышь, точно подумают, что псих…
      – Ты тоже это видел? А то я уже начинаю подозревать, что сам я… с ума сошел, – у меня не было сил даже улыбнуться.
      Мы вышли на улицу. Богдан забежал в салон связи пополнить счет, а я, как столб, стоял возле парковки. Видимо, мое лицо на фоне весеннего воскресного дня было белее снега, потому что ко мне подошла женщина, проследила за направлением моего взгляда и мягким голосом спросила:
      – Вы машину свою найти не можете?
      Я хмыкнул в ответ и положил на землю два тяжелых пакета. Она сделала несколько шагов от меня, затем обернулась и посоветовала:
      – Вы брелоком от сигнализации пикните, какая машина отзовется – та и ваша. Я раньше тоже мучилась, пока не подсказали, – она села в автомобиль и уехала.
      На меня навалилась странная тяжесть. Как будто на каждом плече сидит по атланту, и каждый из них держит свое небо. Меня окружают психи! Ужас. Мое лицо наводит панику на солидного мужчину, которого я никогда не видел. Жизнь и так нелегкая штука, а тут еще… В этот момент я вспомнил о легкости. Дело в том, что предыдущим вечером я немного покривил душой в разговоре с Димой. Сделал вид, что у меня прямо за столом появилась идея написать книгу о Бы. На самом деле я… мы с Ней уже начинали писать о Бы. Вот только почти ничего не успели, она исчезла. Один из появившихся на свет текстов был о легкости.

13. Бы и легкость

      Бы легки! Бы очень легки!!! Легкость можно было бы назвать даже нашем стилем, если бы Бы имели какое-то представление о стиле. Легкость для нас так естественна, что Бы перестаем ее замечать, а жаль… Но и жалость эту Бы не успеваем испытывать и не потому даже, что торопимся. Просто нам легко…
      Бы все делаем легко! Бы легко учимся и легко забываем о том, чему научились… Бы легко совершаем одну и ту же ошибку, даже в сотый раз подряд…
      Бы легко разбиваемся в кровь о реальность и радуемся тому, какая она красная! (кровь или реальность?) Беспечные дети!!!..
      И этих детей нельзя сравнить друг с другом. Если двух Бы поставить на весы, весы не шелохнутся – так Бы легки.
      Бы легко совершаем поступки, не задумываясь об их содержании и последствиях… Бы легко смеемся, но не над собой.
      Бы легко плачем, но не о других.
      Бы легко обманываемся, если не обманываем сами.
      Непринужденные беседы. Как легко беседовать с Бы, они не перебивают, имитируя этим интерес к говорящему… Бы легко пишут свои строки в чужих письмах и читают чужие мысли по шнуровке ботинок.
      Бы любим музыку и слезы, драки и друзей, водку и смех, деньги и весну – все то, что делает нашу жизнь легче!
      Бы с легкостью срываем чеку невинности с юных тел, и так легко пренебрегаем юностью душ, – капитализмом воспитанная брезгливость к бесплатным приложениям.
      Бы готовы платить за все. Даже за деньги. Бы легко расстаются с комплексами и привычками, принципами и предрассудками, обменивая их на деньги. А деньги эти… Бы легко заБЫвают, о чем говорили, и возвращаются к теме через пару строк.
      У Бы бывают пристрастия. И это не легкие наркотики, легкие сигареты или легкий секс. Все вышеперечисленное им нравится в утяжеленном варианте, но Бы легко смешивают понятия.
      Бы легки! Бы можем все!!! Бы можем послать начальника на х… с легкостью алкогольных паров вчерашних возлияний. Мы можем легко потратить все деньги, хотя они не легко нам достаются.
      Бы легко путаем фразы «Бог его знает…» и «Ни черта не разберешь…», не решив до конца, с кем из Них нам легче…
      Бы не запоминают номера телефонов, адреса и имена. Зачем это им? Ведь эти символы не делают жизнь легче. Они улыбкой отвечают на звонки, открывают двери и выкрикивают «Бы», слыша свою фамилию.
      Бы легко относимся к самим себе! Бы легко отдаем свои тела в руки мало знакомых людей, Бы легко прячем свои чувства на утро…
      Мы легко любим, пока любовь не требует он нас верности. Бы легко верим, пока вера не требует от нас смирения.
      В жилах бы течет легкая кровь. Она постоянно поднимается вверх и бьет в голову, по пути смешиваясь с чем-то еще. Иногда это моча, иногда желчь, иногда слезы.
      Бы легко впускаем в себя все, что идет нам навстречу: людей, места, книги, чувства, страхи, рекламу, неврозы, общественное мнение, сны, случайные связи и неслучайные последствия…
      Любимой книгой Бы могла бы стать «Невыносимая легкость Бытия», но Бы давно уже не разделяют книги на любимые и нет, скорее, на прочитанные и плохие.
      Бы легко пропускаем сквозь себя жизнь, не успевая зажать в кулаке высыпающийся песок единственной любви, ясной веры, истинного предназначения – всего того, что так легко дается нам, если не относиться к этому с излишней легкостью…
      Если бы Бы умели по-настоящему ненавидеть, они ненавидели бы легкость Бы. Они чувствуют крылья у себя за спиной, но не умеют летать. Они многое знают, но не знают, зачем это им. Им тяжело жить. Им легко умирать. Всю жизнь.

14. Случайность или совпадение

      Выйдя из салона сотовой связи, Богдан нашел меня сидящим на тротуаре. Я ел банан и слабо реагировал на проходящих мимо людей.
      – Солидный у тебя бодун! Слышь, пошли сегодня после обеда в кино. Я счет пополнил, позвонил Диме, тот тоже кефир пьет, тебя матом кроет. Чё ты ему вчера не перезвонил, когда домой приехал? – Богдан подал мне руку, помогая встать.
      Я жевал заморскую траву, потом выбросил шкурку в урну, отряхнулся и дал согласие на поход в кино:
      – Только на что-нибудь тихое. Блокбастер моя голова не выдержит.
      – Возле меня открылся новый кинотеатр, возьмем диванчик широкий, отдохнем, расслабимся. Я утром мимо проходил, в одном зале мультик новый показывают, в другом – какую-то туфту про ковбоев и тупая комедия еще будет. Отличный ассортимент, как ты считаешь?
      – Я за комедию. Желательно вообще без смысла.
      – Во! Там как раз такая и намечается. Я же знаю все твои предпочтения. Перед сеансом выпьешь две бутылки пива и начнешь потом на месте ерзать и смеяться. Помнишь, в прошлый раз…
      – Называется как?
      – То ли «Я здесь, милашка», то ли «Мы здесь с милашкой».
      – Отвратительное название. Пойдем обязательно.
      Богдан помог мне донести пакеты с покупками до автобусной остановки, выкурил две сигареты, пока не приехал мой маршрут, обещал позвонить, как только возьмет билеты, махнул рукой и пошел, постепенно становясь неразличимым среди других пешеходов. Иногда лишь видна была его спина, мой автобус тронулся с места, и я перестал смотреть в окно. Сходить в кинотеатр было хорошей идеей. Я уже давно не приглашал девушек в кино, с друзьями мы чаще ходили на дискотеки или в бары, а одному мне в последнее время хотелось просто спать дома на неразложенном диване. Но раньше, когда я жил в небольшом областном центре и учился в политехническом институте, часто бывал в кино. Это было если не единственное, то, по крайней мере, самое качественное развлечение. Кинокартины показывали точно такие же, что в столице, Париже, Лондоне или Нью-Йорке. И всего с полугодовым опозданием. Кинотеатров в городе было всего два. «Космос» и «Дружба». Странно, в стране было очень много кинотеатров с названием «Дружба», а вот с названием «Любовь»… Я, во всяком случае, ни разу не встречал такого названия. Эти два были самые обыкновенные.
      Но один из них – «Дружба» – был все-таки замечательным. По слухам (которым я склонен верить) в нем был самый большой экран в стране. Экран действительно был огромным. Он был таким огромным, что не помещался на стене, на которой висел. Поэтому его края уходили на потолок, и боковые стены. И, что самое интересное, проектор был настроен так, что части экрана, заходящие на потолок и боковые стены, использовались по своему прямому назначению. То есть фильм становился фактически трехмерным. Мы часто с друзьями ходили в этот кинотеатр. Сейчас там стоит современная акустическая система, на билетах указано место, а в холле продают попкорн и коньяк. А тогда там ничего этого не было. Но самый большой экран… Согласитесь, стоило посмотреть хотя бы на него. Мы ходили туда по вторникам. На полуденный сеанс. В этом не было ничего символического. Просто это был единственный в неделю льготный сеанс для студентов. Мы покупали билеты, заходили в зал и садились на любые места. Кроме нас, в зале сидело еще человек десять. Никто не шелестел обертками от шоколадок, экран не загораживали чьи-то головы, никто не отдавливал ноги, опоздав на пятнадцать минут и пробираясь на свое место.
      Однажды я пригласил в кино Сашу, девушку в которую был влюблен.
      Конечно же, Саша опоздала. Я знал, что она опоздает, и заранее решил не спешить в условленное место. Но все равно пришел на десять минут раньше, чем мы договаривались. Поэтому мне пришлось ждать ее еще полчаса. Но мы были с ней…вернее, я был с ней в таких отношениях, когда можно было радоваться самому факту опоздания, так как он означал, что Александра Витальевна все-таки пришла. И между нами не состоялся диалог… Ну, такой диалог, когда один человек ждет, а второй опаздывает. Все знают такие диалоги.
      – Ой, прости, я, наверное, немного опоздала. Ты давно меня ждешь?
      – Да нет, я только пришел. Все нормально. Куда пойдем? А то ведь кино уже началось.
      – А сколько уже? Ой, полвосьмого. Понимаешь, маршрутка…
      – Понимаю… Опять маршрутка. А вот если бы ты вышла на двадцать минут раньше.
      – Слушай, я же извинилась уже, ты сам сказал, что только пришел…
      – Это я сказал, чтобы тебя не обидеть.
      – Не обидеть? Странно, это как-то у тебя плохо получается. У тебя вообще…
      – Что вообще?
      – Ничего.
      – И все-таки? Что вообще? Вообще мало, что хорошо получается? Ты все опять это мне припоминаешь. Все понятно ведь. Я много выпил. Спать очень хотел. Ты же еще тогда сказала, что все поняла.
      – Ой, да брось, я вообще не об этом. Но раз уж ты вспомнил, с Машкой у тебя все получалось и пьяным, и… очень пьяным.
      – Опять ты про Машку. Я уже забыл – а ты помнишь.
      – Забыл? Ой, что я – дура? Не видела? Ты, когда фотографию нашего класса рассматривал, улыбнулся. Ты же улыбнулся, когда на нее посмотрел!
      – Неправда. Я на тебя посмотрел и улыбнулся.
      – На меня… А зачем улыбнулся?! Что там смешного.
      – Слушай. Это… это… не хотел говорить. Но…
      – Говори, говори…
      – Не хотел. Но ведь… Это ты сейчас опоздала… А я жду уже час! Между прочим – не ушел! И еще, между прочим, раз уж ты вспомнила, Маша никогда не опаздывала. Ну, максимум на пять минут. Не психуй!.. Прости… Ты куда? Постой. Прости… Подожди!
      У нас этого диалога не было. Она улыбнулась, поцеловала меня в щеку, и мы пошли в кино. Саша никогда не говорила, почему опоздала, не оправдывалась, не обещала ничего. Мне было достаточно того, что я знал – следующие два часа она будет только со мной. В кино она не просто выключала звук в мобильном телефоне, она вообще его отключала. Саша не останавливалась поговорить с кем-нибудь из наших общих знакомых, закупающих пиво в холле. Зайдя зал, не вертела головой и никого не выискивала взглядом. Клала голову мне на плечо и улыбалась в темноте. То есть мне всегда казалось, что она улыбается в темноте. Я этого никогда не видел, потому что не решался посмотреть на нее. Но однажды… Она вновь положила голову на мое плечо, обхватила мою руку и прижалась к ней. Не сразу, но я решился взглянуть на нее. Проверить, улыбается или нет.
      На экране завлекали на следующие сеансы красивые трейлеры. Они доказывали то, что следующий фильм от ЭТОГО режиссера еще увлекательней, еще интеллектуальней или еще более наполнен спецэффектами, чем все предыдущие. Лучшие актеры, продюсеры ТЕХ САМЫХ фильмов. Обязательно ждите!!! К рождеству! После 7го августа! Скоро на ваших экранах! Все эти ролики были неубедительно перспективными. А сейчас должен был начаться НАШ фильм. Это было самое главное. Я повернул голову и взглянул на ее лицо. Я не ошибся. Она улыбалась!.. Улыбалась во сне…
      Вот такой был сеанс, когда я не увидел ни кадра из фильма в кинотеатре с самым большим экране в стране…
      Задумавшись, едва не пропустил свою остановку. Дома все было так же, как и перед моим уходом. Душно – я забыл оставить форточку открытой. Разбросал продукты по полкам холодильника, компьютер не включал, сел в кресло. Взял с журнального стола книгу, прочел пару страниц и отложил. Очень скучно. Чтобы избавиться от скуки, нужно что-то делать. Но было лень. Скучно и лениво. Как же все-таки я не люблю весну! И тут я понял – в моей жизни мало вот этого самого – киношного экшена. Погонь, перестрелок, коротких и смешных диалогов, разнузданных постельных сцен и крупных планов персонажей. Вместо красочного увлекательного сюжета, моя жизнь становится мыльной оперой, простым сериалом. Каждый день как серия, не отличающаяся от предыдущей ни продолжительностью, ни количеством эпизодов. Жизнь, разбитая на эпизоды. Улыбнулся: хорошо еще, что не триллер и не фильм ужасов. Сериал, который однажды закончится, но это мало кто заметит – на каждом канале таких несколько сотен в день.
      Попытаться самому разогнать сюжет? Я даже с кресла поднялся и принялся расхаживать по комнате. Но что для этого нужно сделать? Что? Уйти с опостылевшей работы? Но завтра, в понедельник, я так же, как и всегда, приду на рабочее место, включу компьютер… Нет, я не смогу. Жизнь интересна у энергичных, самолюбивых, работоспособных, цепких, волевых. А я не хочу быть таким. Меня просто дрожь пробирает, когда я иногда вижу на улице участников какого-нибудь семинара, тренинга, форума. Они не смотрят по сторонам, весь мир – это их круг, остальные – лишь источники благополучия.
      Я вновь сел в кресло. Поспать? Все-таки воскресенье. Но скоро в кино, если спать днем, потом весь день буду разбитым и ночью не смогу заснуть.
      А может, взять да и последовать совету Димы? Делать то, что самому хочется делать. Вот только начать писать книгу не ДЛЯ всех и не О всех, и уж тем более не для Нее, а для… Для своих близких? Людей, которые меня понимают. Которым интересны мои переживания и поступки. Если я смогу написать для них… А они совершенно разные и в жизни я часто встречал людей чем-то похожих на Диму, Богдана, Сашу… Не чертами лица, возрастом или поведением. А чем-то неуловимым. Похожей улыбкой на похожую шутку. Следовательно, если таких людей много и им интересно то же, что и моим друзьям, то это уже определенная аудитория! Пусть ничего не получится – у меня в жизни появится событие, о котором я смогу сказать: «я пробовал, у меня не получилось, возможно, пройдет время, и я еще раз попробую». Ну, а если вдруг получится?
      Перед глазами поплыли неясные сцены… Люди в метро с томиками в мягком переплете, грузовик возле библиотеки, из которого выгружают несколько стопок, аккуратно перевязанных бечевой. Обложка с именем и фамилией. Чей-то отзыв на первой странице. А еще… эти видения были для меня самыми яркими и соблазнительными – солидный литературный журнал печатает короткую статью о книге. Обличительную и негодующую. В ней будет много фамилий разных выдающихся людей и будет сказано, что слог мой похож на «такого-то», а стиль на «вот такого-то». Я пробегу ее глазами и улыбнусь – потому, что не читал ни «такого-то», ни «вот такого-то». Даже в руках их книг не держал. Мечтать об этом было легко и приятно. Но я понимал, что лишь мечтами ничего не добьешься, надо браться за работу. Но ведь скучно и лень. Я решил, что начну в понедельник. Установив для себя столь близкую дату, повеселел и пошел на кухню обедать. Еще часик – и можно будет одеваться, чтобы до посещения кинотеатра совершить прогулку по обувным магазинам – мне нужны весенние ботинки.
      К зданию кинотеатра я подошел уже в новых ботинках. Богдана и Димы еще не было – это меня немного разочаровало: если бы они уже ждали меня, то обязательно обратили бы внимание на обувь. А так… Посмотрел вокруг, рядом был небольшой газон с невысоким заборчиком вокруг. Присел на ограждение, вытянув ноги. Теперь не заметить покупку было невозможно. В глубине души я уже понимал, что это будет моя любимая пара обуви. Я почти два часа их выбирал среди множества других… Почему купил именно эти? Не так то просто объяснить. Некоторые были на вид намного лучше, но ценник их сделал… Он их вообще уничтожил, они переставали существовать для меня как товар и просто занимали какую-то часть пространства в магазине.
      Изредка я бросал на них взгляд, который тут же перехватывали опытные продавцы и предлагали: «А может, попробуете вот эту вот пару?». Так как я считал себя воспитанным человеком, то не мог с ходу обидеть человека отказом. Послушно кивал головой, примерял предложенные, как я уже говорил, несуществующие ботинки, затем (тут приходилось платить за покорность небольшим обманом) сокрушенно качал головой и говорил примерно такие слова: «Эээ, немного тяжеловаты… как-то неудобно ноге…», или такие «Эээ, у меня же точно такие дома, правда, коричневые… Хочется, знаете, чего-то новенького, пожалуй, вон ту модель… Можно еще раз на нее посмотреть?», или «Эээ, тут вот замшевая вставочка, я сразу не заметил, а мне, возможно, придется на природу в них… сами понимаете…». Все эти мои протяжные «Эээ» были исполнены искреннего удивления и разочарования.
      Наконец я их нашел. Те самые. Свои. Правда, в магазине не было моего размера, но продавцы дали картонную карточку, на которой были указаны адреса и телефоны других магазинов. Потом даже спросили, в какой из этих магазинов мне удобнее заехать, перезвонили туда, уточнили наличие нужного размера, попросили отложить, улыбнулись мне и сказали:
      – Они вас ждут.
      – Кто ждет? – машинально спросил я.
      – Ботинки ваши. Вас ждут.
      То есть ботинки уже были мои. В этом никто не сомневался. Пришлось ехать и забирать. Вот теперь они матово блестели на моих ногах и ждали прихода Димы и Богдана, которые просто обязаны были спеть им хвалебную оду.
      Сидеть на узком стальном заборе было неудобно. Я несколько раз вставал, менял точку опоры. Идея выставить напоказ свои ботинки уже не казалась мне оригинальной. Я даже пожалел, что вообще их сейчас одел. Наконец из остановившейся «Волги» вышли мои приятели. Дима расплатился с водителем. Он был гладко причесан, волосок к волоску, на вчерашнюю выбивавшуюся прядь не осталось и намека. А еще на нем была новая джинсовая куртка оттенка, который отличил бы от других цветов даже самый последний дальтоник. Зеленовато-малиновая джинсовка. Даже Богдан, обычно пренебрежительно относящийся к одежде, выглядел чуточку расстроенным, идя рядом с Димой. Возле кинотеатра было уже многолюдно, я заметил, что большая их часть хоть мельком, да взглянули на куртку феноменального цвета. И тут я подумал, что эта пара ботинок вряд ли станет моей любимой обувью – слишком сильное разочарование испытал я в первый же день обладания ими.
      Фильм мы до конца не досмотрели. Режиссер, видимо, был с претензией на оригинальность, и комедия вышла не идиотская, а скучная. Вышли на улицу, уже темнело, завтра начало рабочей недели. Но расходиться по домам не хотелось. Посовещавшись, решили вновь пойти в заведение, в котором были вчера. Дима пообещал угостить коньяком – обмыть обновку. Ранним воскресным вечером найти свободный столик несложно. Мы сели в углу, заказали кофе, две бутылки коньяка и недорогой кальян. И как-то получилось, что одну бутылку я выпил сам. Когда у меня из рук выпал четвертый мундштук, один из моих приятелей отодвинул от меня рюмку и подозвал официанта, чтобы тот принес пятый.
      – Слушай, ты уже второй день напиваешься. Конечно, сейчас это бесполезно тебе объяснять.
      – Я не напиваюсь, это вы медленно пьете.
      – Мы пришли сюда поговорить, а получается, что беседуем лишь мы с Богданом. Так?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16