Юлия Бронникова - Кейс. Доставка курьером

Наталия Левитина

Кейс. Доставка курьером

Глава 1

Округлые формы

Почти год назад я бросила курить и сразу же набрала десять килограммов. Как выяснилось, именно эти килограммы отделяли меня от планетарного мужского помешательства. Никогда еще парни не были столь настойчивы в отношении моей персоны. Никогда раньше не приходилось так часто пресекать поползновения различных индивидуумов, снабженных природой пятью конечностями. Вот, стала пышечкой на свою голову.

– А ты думаешь, мужчин привлекают гламурные кости, равномерно обтянутые кожей? – скептически заметила Нонна. – Вовсе нет! Им нравятся земные женщины. Вроде нас с тобой. К тому же эти пятнадцать килограммов так ловко по тебе распределились – как войска НАТО по Европе.

– Десять, Нонна, десять! – терпеливо поправила я подругу. – Не пятнадцать! Сейчас я вешу ровно шестьдесят.

– Серьезно? – Нонна внимательно меня осмотрела. Точно так врач смотрит на пациента, испытывающего неоправданный оптимизм по поводу своего диагноза.

– Да. Шестьдесят. Ну… Наверное.

– Хм, – хмыкнула Нонна.

Откуда этот скептицизм?

Я стояла, уткнувшись носом в открытый шкаф, и решала вечную девичью проблему: что надеть? Эта поза провоцировала комментарии – сзади все мои лишние килограммы были украшены только полоской бикини и застежкой лифчика, а значит, беззастенчиво выставлены на обозрение публики.

С тех пор как Нонна открыла неподалеку один из офисов, она часто заезжает выпить кофе. Таким образом, я предоставляю подруге не только хлеб (т. е. кофе с круассанами), но и зрелища (мои тугие полуобнаженные телеса).

– Да-да, Юлия Бронникова[1], ты растолстела очень удачно. Теперь у тебя роскошная фигура. Увеличились бюст и попа. А это нетипично. У дам бальзаковского возраста первым делом заплывает жиром талия. А бюст почему-то продолжает уныло висеть, словно листик на ветке, измочаленный октябрьским ветром.

Своеобразная манера Нонны говорить комплименты слегка шокирует.

– Так мне себя поздравить? – удивленно бормочу я. – Теперь я – дама бальзаковского возраста? Стоп, поправка: раздобревшая дама бальзаковского возраста… О нет…

Мне же всего тридцать один!

– Ах, Юля! Какой чудесный кофе! Эй, подруга, ты чего приуныла? Говорю – кофе преотличный!

– Да, хороший, – вяло согласилась я.

– К тебе заходишь, и с порога – божественный аромат!

– Никита купил кофе-машину. Теперь не надо стоять над туркой и ловить момент. Требуется только засыпать зерна, залить воду, нажать кнопку – и кофе готов. Даже не представляешь, сколько раз в день я нажимаю эту волшебную кнопку. Хорошо, моя мама не в курсе, иначе она бы меня убила!

«Юля, ты гробишь свою печень!»…

– Ой, я тут читала про эксперимент, – оживилась Нонна. – Подопытным крысам вживили электрод в мозг – прямо в центр удовольствия. И чтобы испытать кайф, им было необходимо нажать лапой на кнопочку. Представляешь, эти несчастные твари давили и давили на кнопку до полного физического истощения!

Блестящая параллель!

Получается, я ошиблась. Я не раздобревшая дама бальзаковского возраста. Всего лишь – экспериментальная крыса.

– Ты хочешь сказать, что я очень похожа на такую крысу? – убито посмотрела я на подругу.

– Глупости! – махнула рукой Нонна. – Ты гораздо симпатичнее.

– Спасибо.

– И вообще, ты же знаешь, как я тебя люблю.

Да, знаю.

Пусть мы с Нонной дружим всего два года, но в этот промежуток уместилось огромное количество событий и передряг, потребовавших значительной траты нервов. Мы давно бы оказались в психушке, если б не имели возможности в критический момент порыдать на груди друг у друга.

Поэтому я прощаю Нонне все: и пинок, которым она отправила меня к старушкам бальзаковского возраста, и сравнение с подопытной крысой, и злобные инсинуации насчет пятнадцати килограммов.

Ой, кто бы говорил! Сама-то старше меня на десять лет. И толще на целых двадцать кэгэ.

Ну разве не душечка?

– Ты сейчас куда? В редакцию? – поинтересовалась моя престарелая жирная подруга. – Давай подброшу. Как раз еду в центр.

– Классно, спасибо.

– Новые сапоги? Шикарные.

– Никита купил, – сдавленно прохрипела я: застегивала, согнувшись в три погибели, «молнию» на шикарных новых сапогах. Еще ведь надо следить, чтобы джинсы не выбивались из голенищ.

– Ах, этот Никита! – закатила глаза Нонна. – Все-то он тебе покупает.

– Не все. Вот эту водолазку, например, привезла из Милана ты.

– Да, я тоже молодец, – согласилась Нонна. – А ты не думала о том, чтобы нашить на нее бахрому, стеклярус? Стразиков приклеить? Слишком уж она простая.

– Нет, спасибо. Мне и так нравится, – отрезала я, натягивая плащ.

На улице ледяной апрель. По утрам лужи покрыты толстой коркой льда, пронизывающий ветер рвет рекламные растяжки над дорогой, на газонах высятся почерневшие сугробы – последняя неделя марта ознаменовалась головокружительными метелями, нас засыпало снегом, и он все никак не растает… Но в середине дня серое марево вдруг рассеивается, свинцовые тучи разбегаются в стороны, и на город обрушивается лавина теплого солнечного света. И тогда становится совершенно ясно – настоящая весна уже где-то рядом, ее свежее дыхание разлито в воздухе прозрачной голубой акварелью…

…О чем думает современная девушка на рабочем месте? Вариантов ответа на этот вопрос, естественно, великое множество. Имеет значение и личность девушки, и то, где она работает. Но наверняка выражение «она думает о своих должностных обязанностях» будет занимать отнюдь не топовую позицию в предложенном списке.

К тому же надо учесть изумительную способность женщин держать в голове 893 предмета одновременно. Я, например, часто ловлю себя на мысли, что начинаю лихорадочно вспоминать, забрала ли из химчистки куртку и достала ли из морозильника курицу, уже через пять секунд после затихания финальной волны оргазма. Это, кстати, настоящая песнь славы сексуальному мастерству Никиты. Если бы он был менее ловким любовником, я бы думала о химчистке и замороженной курице не только сразу же после секса, но и в процессе.

И это было бы печально.

А на рабочем месте я никогда не думаю о работе. Коллектив журнала «Удачные покупки» напрочь лишает меня такого шанса. Сотрудники редакции прилагают массу усилий, чтобы выиграть сравнение с компьютерным монитором. В конце концов я поворачиваюсь к компьютеру спиной и теперь уже беспрепятственно отвечаю на приветствия, поддерживаю диалоги, обсуждаю различные темы.

Когда вереница посетителей идет на убыль, я мысленно возвращаюсь к вопросу, измучившему меня в последнее время. Я думаю, по каким критериям оценивать супружескую верность. Верна ли я Никите? Имею ли право флиртовать? Улыбаться, строить глазки? А вдруг на меня уже впору ставить клеймо «изменница»?

Пока мой любимый рыщет по стране, укрепляя позиции российско-французской компании «Фростком», я тут слегка расслабилась, надо признать… Вокруг столько мужчин.

Один из них особенно хорош…

– Ну ты даешь! – рассмеялась Нонна, когда я посвятила ее в свои переживания по дороге в редакцию.

Мы ползком пробирались от одного красного светофора к следующему. Огромный автомобиль Нонны злобно огрызался – для него было невыносимо ехать столь медленно.

– Чего ж тут думать? Все ясно!

– Да неужели? Мне абсолютно ничего не ясно!

– Юля, не парься, – посоветовала подруга.

– Но все так сложно.

– Да, ты слишком сложная. Проще надо быть, Юля, проще.

– Нет, Нонна, согласись, вопрос гораздо запутанней, чем ты пытаешься представить.

– Я ничего не пытаюсь, – пожала плечами Нонна. – Зачем огород городить? Переспала? Значит, изменила!

Я в ужасе замахала руками:

– Ты что!!! Вариант физической измены я даже не рассматриваю!

– Я в курсе, – улыбнулась Нонна. – Последние два года ты исключительно моногамна. Как несовременно! Поэтому перестань засорять себе мозги дурацкими вопросами. Ты ни в чем не виновата перед Никитой.

– Почему-то я смотрю на ситуацию иначе, – грустно вздохнула я. – Да, о сексе не может быть и речи. Но ведь я позволяю себе думать о других мужчинах. А они оказывают мне знаки внимания. Мы ходим в рестораны и на всякие помпезные мероприятия. И я даже не очень сопротивляюсь, если кто-то пытается обнять меня за талию. Я предательница? Да, предательница.

– Ты слишком много думаешь. А это вредно. Не грузись. Просто наслаждайся жизнью. Прислушайся к мнению старшего товарища.

– Постоянно приходится себя одергивать – ты замужем, ты замужем.

– Ну, не так уж сильно ты и замужем! – улыбнулась Нонна. – Официально вы пока не зарегистрировали ваши отношения.

– Это ничего не меняет. Меня грызет совесть. Но я все равно не прекращаю контактировать с… Не важно… А вдруг я хожу по тонкому льду? А если…

– О-о-о… – простонала Нонна. – Сдаюсь. Ты уникум. Значит, так. Прекращаешь все контакты с противоположным полом. Даже не пытайся разговаривать с мужчинами или смотреть в их сторону… Надеюсь, Никита оценит твою преданность. Только боюсь, мужчинам больше нравятся певчие птички, а не курицы, добровольно заточившие себя в курятнике.

– Ты хочешь сказать, я имею моральное право позволить другому мужчине мне нравиться?

– Имеешь или нет, но раз ты столько об этом говоришь – значит, тебе уже кто-то нравится.

– О да, – грустно призналась я. – Есть один.

– Кто он?

– Андрей Вадимович. Мы познакомились на охоте. Я тебе рассказывала. Тот дядька в ватнике.

– Угу. Понятно, – кивнула Нонна. – Я сразу поняла, где собака зарыта. Весь этот разговор вертится вокруг его персоны… Я помню, помню. Андрей Вадимович. Дядька в ватнике. Он держал под уздцы шикарного коня и заигрывал с тобой.

– Да, верно. И мне ужасно стыдно перед Никитой.

– Сам виноват. Зачем оставляет тебя одну? И ведь надолго! А ты теперича – аппетитный пончик. Мужики так и вьются.

– Никита не виноват, у него командировки.

– Вот! Командировки, – бросила на меня многозначительный взгляд Нонна. – Ты тут кутаешься в паранджу, а ведь не знаешь, чем твой Никита занимается вдали от дома.

– Работает, – бесхитростно ответила я. – Открывает филиалы «Фросткома».

– Весь месяц только работает? И ни с кем ни-ни?

– Конечно, – твердо и спокойно произнесла я.

Подруга посмотрела на меня с восхищением и жалостью. Восхищение, очевидно, относилось к моей непоколебимой уверенности в честности Никиты, жалость – к моей абсолютной беспомощности в вопросах мужской психологии.

– Надеюсь, все так оно и есть, – сказала Нонна. – Вы славная парочка.

– Я безумно по нему скучаю. Нет, ну как же так, а? Тоскую по Никите, но от внимания Андрея Вадимовича тоже не отказываюсь. Какая гибкая психика!

– Да ладно!

– Нонна, мне ужасно не хватает Никиты! Вчера слушала его диски – едва сердце не остановилось.

– А какие у него диски? – тут же оживилась Нонна. – Мне в машину музыка нужна, уже все переслушала по тысяче раз. Что там у Никиты? Рэпчики какие-нибудь заводные? R’n’b? Рок? Дай послушать. Но не джаз, я надеюсь?

– Нет, не джаз. Другое. Ты не поверишь. Мне бы кто два года назад сказал, что я буду такую музыку слушать.

– Ух ты!

– Не музыка, а психотропное оружие. Крышу сносит капитально.

– О-о, – загорелась Нонна. – Я тоже хочу! Да что же там у вас?

– Вообще-то Моцарт. Еще Верди. Ну и… Доницетти.

?!!!

Последним в мой кабинет заглянул биг-босс Степан Данилович (партийный псевдоним – Виолетта Гусь. Именно так шеф подписывает статьи в «Удачных покупках»).

– Юля, привет! Дай-ка на тебя посмотреть! Прелестно. Ты просто ослепительна. М-м-м, как хорошо тебе в этой водолазке, – заявил он.

Вот, еще один возмутитель спокойствия. Водолазка ему, видите ли, понравилась. Похоже, моя неземная красота мешает людям жить спокойно.

Права Нонна.

Надо закутаться в паранджу.

После убойного новогоднего корпоратива мы со Степаном перешли на «ты». Просто невозможно продолжать говорить ему «вы», учитывая поведение босса на праздничной вечеринке. Нет, я, конечно, тоже люблю потанцевать у шеста. Но я все-таки девица, а не богатырь ростом под два метра и с красивой бородой – русой, окладистой… И для подобных упражнений я, между прочим, выбираю менее людные места. И не разбрасываю одежду в радиусе трех гектаров, а аккуратно складываю ее на диван…

Но корпоративные вечеринки именно для того и придуманы, чтобы в приятной атмосфере всеобщего помешательства выразить себя как можно более полно. Поэтому мы относимся к шефу с нежностью. Артистизм и самоирония – редкие качества, если дело касается начальственной персоны.

– Юлечка, – осторожно начал Степан Данилович. – Будешь писать про «Гривенник»?

– Нет! – тут же взвилась я. – Нет! Нет! И не говори мне об этой мерзкой конторе!

Главный редактор, вероятно, мной залюбовался. По крайней мере, я ощутила острое покалывание в районе бюста. Взгляд шефа жарил, как электрофорез.

– Какая ты экспансивная! – с благоговением выдохнул Степан и, сделав над собой усилие, перевел взгляд выше – на мое лицо. – Не понимаю, что с тобой происходит?

– Не буду писать про «Гривенник»! Ты прекрасно знаешь почему! Не буду!

– Да я не о том, Юля. Вот удивляюсь. Ты с каждым днем все краше, все лучше. И мордочка так округлилась, и по… э-э… м-да… Признавайся – беременна?

В глазах у шефа вспыхнуло подозрение. Я уловила постукивание кнопок калькулятора – Степан мысленно подсчитывал, во что обойдется журналу утрата самого продуктивного журналиста.

– Нет, не беременна, – разочарованно пробубнила я.

Увы, увы!

Наши с Никитой усилия бесплодны, хоть мы и стараемся. Два года активно трудимся над задачей, а результат нулевой. Есть о чем задуматься…

Шеф облегченно вздохнул:

– И правильно, Юля! Куда торопиться?

– Да пора бы, – интимно и горестно призналась я. – Мне уже за тридцать, однако.

– Ладно врать. Ни за что не поверю.

– Спасибо.

– А даже если за тридцать… – задумчиво пошкрябал подбородок Степан. – Подумаешь! Родить всегда успеешь.

– Мне бы твой оптимизм.

– А ты посмотри на голливудских звезд. Сначала они заботятся о карьере, выращивают гонорары, покупают виллы. А уж ближе к сорока начинают рожать, как заведенные. И не только звезды – все образованные американки и европейки придерживаются такой модели поведения. На первом месте карьера, дети – потом.

– Ну а мне-то чего тянуть, – пожала я плечами. – Миллионные гонорары в любом случае мне не светят, на средиземноморскую виллу я тоже вряд ли заработаю. И моей карьере ребенок никак не помешает. Я проверяла. Серьезно.

– Как это?

– Так. Мне же постоянно подбрасывают младенцев. Ты даже не представляешь, Степа, сколько статей я написала, стуча одной рукой по клавишам ноутбука, а другой укачивая на колене чужого детеныша. В общем, не переживай. Если я вдруг рожу, ты даже не заметишь.

– Ага. Все так говорят. А потом – ррраз, и в декрет на три года. Короче, Юлька… «Гривенник» хочет, чтобы именно ты взялась их рекламировать в нашем журнале.

– Я не буду писать про эти мерзкие, отвратительные магазинчики, торгующие тухлятиной! – рявкнула я, розовея от гнева.

Шеф отпрянул.

– Ну ладно, – буркнул он. – Не надо. Раз так не хочется. Тебе очень идет быть такой… такой…

– Какой?

– Бешеной.

Глава 2

Сезон охоты открыт!

Итак, Нонна посоветовала мне расслабиться и не загружать мозги надуманными проблемами. И если я решу провести полчаса в медитации об Андрее Вадимовиче – это не будет считаться изменой Никите.

И все-таки я не уверена…

Конечно, приятно ощущать себя в эпицентре мужского внимания. Но как же это хлопотно! Не представляю, как себя чувствуют длинноногие пышногрудые блондинки. Ведь даже мне, девице с довольно невыразительной внешностью, теперь приходится нелегко. Стоило невзначай укрепить тыл жировыми отложениями, и все вокруг сошли с ума.

Я прочитала, что мужчин особенно волнует контраст между тонкой талией и пышными бедрами. Такими формами природа якобы наделяет особо плодовитых женщин. А самцов подсознательно влечет к плодовитой самке – им же надо увеличивать популяцию. И если вдруг соотношение между талией и бедрами приближается к показателю 0,7, то у этих алчных домогателей окончательно сносит крышу.

Чего только не напишут!

М-да… Меня никак нельзя назвать плодовитой самкой. Я упорно не залетаю, несмотря на титанические усилия Никиты. Но мои бедра, после того как я прибавила десять кэгэ, чрезвычайно жирны. Надо бы их измерить.

Я порылась в столе и нашла ленту.

О, ужас! 94 сантиметра! Я мамонт!

Талию даже мерить страшно. Она сильно изменилась за последний год. Да, так и есть: 65 сантиметров. Но ничего, жить можно.

Теперь надо разделить 65 на 94. Я попыталась посчитать столбиком, но, естественно, потерпела неудачу. Это непосильная задача. 150 на 30 я еще смогу разделить, но 65 на 94 – увы!.. Да, в компьютере и мобильнике должен быть калькулятор, но, к сожалению, мне никогда не удается их там найти.

Я позвонила Нонне.

– Какое у тебя соотношение между талией и бедрами? – в лоб огорошила я ее вопросом.

– Привет, сто лет с тобой не общались, – ехидно заметила Нонна (мы расстались два часа назад). – И именно этого страшного вопроса я с замиранием сердца давно от тебя ждала. Так и думала: сейчас позвонит Юля и спросит: а какое у тебя соотношение между талией и бедрами?

– Ну и?..

– Для начала надо измерить и то и другое. Подожди, я спрошу у девочек сантиметр. А потом посчитаю. У тебя, кстати, сколько вышло?

– Не знаю. Талия – шестьдесят пять, бедра – девяносто четыре.

– Значит, приблизительно – ноль целых семь десятых, – тут же сосчитала Нонна.

О-о… Я – идеал?!

– А сколько надо?

– Столько и надо. Ровно ноль семь.

– У тебя не ровно. Ноль шестьдесят девять. И все равно поздравляю, – сказала Нонна.

Ноль шестьдесят девять?

Тоже хорошо!

Подруга классно считает в уме, у нее незаурядные математические способности, и их она использует в своей деятельности. Она прирожденный коммерсант, экономист и бухгалтер. Мне нравится видеть ошарашенные лица ее деловых партнеров, когда, на секунду задумавшись, Нонна выдает им подробный финансовый анализ поступившего предложения – затраты, издержки, прибыль. А если мы с ней, к примеру, заходим в кофейню, чтобы изящно и необременительно перекусить между завтраком и обедом, Нонна вмиг вычисляет совокупную стоимость всех двадцати восьми блюд, заказанных нами, учитывая также пятнадцатипроцентную надбавку за обслуживание.

Вот поэтому я ей и позвонила.

– Нет, дурацкая затея, – зло сообщила Нонна в трубку через несколько минут. – Моя талия не делится на бедра. Принципиально. Это кошмар какой-то.

– Главное, правильно их найти, – успокоила я подругу. – Ты помнишь, что бедра измеряются не прямо над коленками, а немного выше? А талией называется мифическая область чуть ниже груди?

– Да, именно там я ее и искала. И вообще-то у меня лопнул сантиметр. Все, пока.

Нонна бросила трубку.

Кажется, я испортила ей настроение.

Зря она так расстроилась. Подумаешь, при измерении талии лопнул сантиметр. С кем не бывает!

Зато у меня идеальное соотношение. Ура!

Мобильник запрыгал на столе. «Ноннище», – прочитала я на дисплее. Сегодня нам не суждено отдохнуть друг от друга.

– А какой у тебя бюст? – мрачно поинтересовалась Нонна. – Ты не сказала.

– Ежу понятно. У нас, моделей, бедра и бюст всегда совпадают в объемах. Тоже девяносто четыре сантиметра.

– Не густо, – буркнула Нонна.

– Да, не густо, но нам с Никитой вполне хватает. Зато у тебя, мой зайчик, великолепная, роскошная грудь, – льстиво заметила я, стараясь поднять подруге испорченное настроение.

– Ладно, пока. Мне работать надо, а ты постоянно меня отвлекаешь, – угрюмо пробубнил в трубку грудастый зайчик.

– Пока.

– Пока.

Объем моего бюста вообще-то 90 см. Но я обожаю гиперболы.

В самом начале апреля охотничий магазин «Дикий отдых» проводил презентацию на лоне природы, в роскошной усадьбе, спрятанной в глубине леса. Сугробы, в городе лежавшие плотными глыбами, почерневшими от сажи и копоти, здесь, среди великолепных сосен, светились белизной. В деревянном срубе, пронизанном солнцем, накрыли столы – намечалось пиршество а-ля рюс: водка в запотевших штофах, солянка, жареная дичь, фаршированный осетр, икра, квашеная капуста и клюква, пироги с грибами и пр.

Все годы, что я травила себя никотином, я оставалась совершенно равнодушной к пище. Зато теперь, бросив курить, постоянно страдаю от голода. Поэтому роскошные яства, уставленные на столах, не давали покоя.

Меня пригласили на пикник в качестве пиарщицы – «Дикий отдых» заказал несколько модулей рекламы в нашем журнале плюс статья и репортаж о презентации. Изучив предоставленный магазином каталог охотничьего снаряжения и боеприпасов, я стала настоящим специалистом в этой области и теперь легко отличила бы винтовку от Т-34 или ягдташа.

Люблю расширять кругозор!

Сейчас, если вдруг кто-то поинтересуется, я компетентно посоветую не ходить на зайцев с гранатой – поверьте, это малоэффективно. Да и вообще не понимаю охотников. Как можно стрелять по маленьким, пушистым, беззащитным зверькам.

Натуральное свинство!

Однако, судя по обилию приглашенных ВИПов и радости, сияющей на их плотоядных лицах, мою точку зрения не разделял никто. Да и я сама быстро спрятала ее подальше. Все равно от статьи о магазине, торгующем орудиями убийства, не отвертеться («Юля, ты совсем обнаглела, – сказал бы в этом случае шеф Степан Данилович. – Посмотрите на нее! Про «Гривенник» она писать не хочет, а про «Дикий отдых» – не может. Ей принципы, видите ли, не позволяют!»).

Да ладно.

Какие там принципы.

…Я обогнула стоянку, заставленную сверкающими лимузинами, и прошла по извилистой дорожке между синими елями. Территория лесной усадьбы, обнесенная замысловатым кованым забором, сияла чистотой и радовала дизайнерскими находками – чугунные скамейки и беседки, фигурки зверей, фонтаны, еще не реанимированные после зимы… То тут, то там причудливо громоздились валуны, привезенные – как мне сообщили – из-за полярного круга. Не лень же было людям надрываться! Словно у нас в окрестностях булыжников не хватает. Впрочем, общаясь с богачами, я давно уже привыкла, что они мыслят иначе, нежели мы, простые селяне.

Поэтому, видимо, они и разбогатели…

Я оставила позади монументальный сруб, где нас с самого утра развлекали и откармливали, и увидела этого товарища. Он держал под уздцы гарцующего коня и что-то говорил ему на ухо. Конь прислушивался, шевелил ушами, его ноздри подрагивали, черные губы оттопыривались. На конюхе был затрапезный ватник, подбородок украшен щетиной, вовсе, впрочем, не портившей его симпатичную физиономию.

Ну надо же… Обычный конюх.

А так выглядит!

Публичные персонажи мужского пола, постоянно мелькающие на телеэкранах, тоже любят дополнить внешность этим штрихом – двухдневной щетиной. Она не должна выглядеть неряшливо. Напротив, словно налет благородной патины на антикварном раритете, она подчеркивает особую…

– Хэлло! – прервал мои мудрствования благородно ощетиненный дяденька. – Хочешь прокатиться? Айда!

Я осторожно подкралась ближе. Конь и его приспешник вызывали интерес… Хм… О, въедливый глаз журналиста, придирчиво цепляющий детали! Он замечает любую мелочь!

В «Удачных покупках» я публикую не только рекламные статейки, но также колонку светских новостей (Степан Данилович подло повесил на меня эту обязанность). Красочная нарезка фотографий на двух последних страницах – кто, с кем, в чем – на моей совести. И приходится вникать в гламурные тонкости. А то напишешь про жену вице-мэра, что она была в платье от Валентино и кроссовках Nike на босу ногу, а дамочка, не уловив юмора, сделает харакири себе, мне, мужу и главному редактору «Удачных покупок».

Короче, ватник здесь лишний.

Не его это ватник.

Не только холеная щетина конюха не ускользнула от моего внимания, но и его ухоженные руки. Легко представить, как он стучит пальцами по клавиатуре компьютера, листает «Файненшнл таймс» или задумчиво вертит в них «паркер». Но держать такими руками вилы и разгребать навоз?! Абсолютный бред.

Я опустила взгляд ниже и увидела ботинки из кожи буйвола – баснословно дорогие шузы на толстой рифленой подошве. Реклама магазина, торгующего подобной обувью, печатается в «Удачных покупках» уже три месяца подряд.

– Давай залазь, – предложил мужчина.

Почему бы нет?

Я вставила ногу в стремя и не без изящества взгромоздилась на коня. Тот трепетно пританцовывал на месте.

– О, какая ты ловкая, – не преминул заметить загадочный товарищ в ватнике. – Занимаешься фитнесом?

– Ну, вообще-то… Иногда случается, – призналась я, но в подробности вдаваться не стала.

Смотря что называть фитнесом. Если, к примеру, перетаскивание тяжестей по квартире, то этой разновидностью фитнеса я занимаюсь круглосуточно. Постоянно бегаю из кухни к ноутбуку с чашками кофе, бутербродами и кусками торта…

Я чувствовала, как вздымались бока животного под моими пятками. Нагнулась вперед и потрепала коня за гриву.

Славный!

Но как же тут высоко!

– Держись вот здесь. Да. Умница. Кстати, я – Андрей Вадимович. А тебя как звать, прелестная наездница?

– Юлия Бронникова. Журнал «Удачные покупки». Ангажирована магазином «Дикий отдых» для освещения мероприятия в прессе.

– Ясно. Из ружья-то постреляла, Юлия Бронникова?

«Дикий отдых» устроил грандиозную стрелковую сессию для всех желающих. Под снисходительно-презрительными взглядами настоящих охотников дилетанты, типа меня, радостно повизгивая, палили по мишеням.

Конь бежал рысцой, я тряслась в седле, посматривая сверху на Андрея Вадимовича. Он не отпускал поводья и легко галопировал рядом, направляя бег коня и демонстрируя отличную физподготовку – его дыхание даже не сбивалось.

– Да, постреляла из всего, из чего позволили. Потом съела все, чем кормили. Теперь на лошади гарцую. Жизнь удалась! А вы как развлекаетесь?

– Вот, работаю, – усмехнулся Андрей Вадимович. – Катаю гостей. Хочешь сама попробовать?

Так кто же он? Инструктор?

Меня трясло и колотило на широкой спине прекрасного скакуна. Больше всего на свете я боялась съехать с седла куда-нибудь вбок.

– Нет, – закричала я, – не отпускайте его, держите! Я боюсь!

– Ладно, понял. Ты это, Юля… Не вопи! Испугаешь нашего красавца.

– Не врите, вы здесь не работаете, – более спокойным тоном заметила я. – И ватник на вас – с чужого плеча.

– Надо же, Юля, как молниеносно ты меня раскусила. Тогда сдаюсь. Я здесь не работаю. Я тоже из гостей. И приехал на красном «хаммере».

Да, я видела этого сверкающего крокодила. Он занял половину стоянки.

– Опять вы обманываете, Андрей Вадимович. Вы не похожи на человека, который ездит на красном «хаммере».

– Почему?

– Потому что у человека, разъезжающего на красном «хаммере», явные проблемы с самооценкой. Ему хочется отчаянно кричать – посмотрите на меня, я есть, я существую! И он никогда бы не надел чужой грязный ватник и не стал бы изображать инструктора, катая на лошади какую-то девицу.

– Не какую-то, а очень симпатичную, – приятно поправил Андрей Вадимович.

– Значит, вы приехали сюда на чем-то другом.

– Ладно, сдаюсь. Тебя, Юля, не проведешь. Как ты назвала свой журнал?

– «Удачные покупки».

– А не «Вопросы психологии»?

…Сделав круг, мы вернулись к усадьбе. Андрей Вадимович помог мне слезть с коня – подхватил и аккуратно поставил на землю.

– Ты раскраснелась, – заметил он.

Если честно, я замерзла. В ушах стреляло, скальп и шея заледенели. Нужно было не выпендриваться, а надеть на прогулку какой-нибудь шерстяной чепчик. Так нет же! Ведь надо всем показать мою шикарную прическу. По три волосинки на квадратный сантиметр.

Боюсь, от такого мороза и это выпадет.

– Вы тоже раскраснелись, – ответила я.

Но Андрей Вадимович конечно же не замерз. Думаю, ему сейчас было жарко – он пробежал кросс, сопровождая нас с конем.

– Предлагаю пойти и выпить за знакомство, – предложил инструктор. – Надеюсь, там еще остались водка и закуска?

Под затрапезным ватником у него был дорогой кашемировый свитер. Мы не пили на брудершафт, но, приголубив штоф на двоих, прониклись друг к другу еще более нежной симпатией. Андрей Вадимович обнял меня за плечи, я доверчиво привалилась к нему.

Подлая.

У меня же Никита.

Как стыдно!

Нет, я не виновата! Едва огненная жидкость проникла в мои заледеневшие внутренности, прокатилась жаркой волной по пищеводу и достигла желудка, я сразу поплыла. Хотелось обнимать и целовать весь мир, говорить комплименты и признаваться в любви. Люди – вы такие хорошие! Особенно тот, который сейчас рядом. И Никита, уехавший в командировку… Помнится, я даже всплакнула от невозможности выразить свою огромную, всепоглощающую любовь – она пульсировала в груди обжигающим сгустком протоплазмы.

…В город мы мчались вовсе не на красном «хаммере». К моменту депортации я уже слегка проветрилась и даже довольно ровно дошла до автостоянки. У Андрея Вадимовича был скромненький черный «крузер» размером с Мадагаскар.

У Нонны такой же.

Мы влетели в город по ночной трассе, сияющей огнями встречных автомобилей. Мой новый знакомый не только довел меня до квартиры, но и помог найти ключи в сумке и открыть дверь. Я пьяненько хихикала, не понимая, почему замочные скважины ползают по двери, как тараканы, и почему их так много…

Наутро, красиво закрепив на макушке пачку сливочного масла, взятую из морозильника (в качестве средства от боли), я штудировала список гостей, приглашенных «Диким отдыхом» в лесную усадьбу. В голове у меня поселился злобный тролль. Он скалился, с чавканьем жевал мои мозги и начинал противно повизгивать при любой попытке подвигать глазами. Я в двадцать пятый раз просмотрела список, но не нашла в нем Андрея Вадимовича.

В памяти звучали слова двух дамочек, ревниво вчера наблюдавших, как меня грузят в машину.

– Ты видела, – недовольно прошипела одна из них, – как Холмогоров обхаживал эту?

– Да, весь вечер от нее не отходил.

– Кто она? Что за пигалица?

– Да так, из обслуги, – презрительно пожала плечом другая мадам. – Журналистка, кажется.

Итак, моего конноспортивного инструктора, водителя, приятного собеседника, а также собутыльника зовут Андреем Вадимовичем Холмогоровым.

Но кто же он на самом деле?

Вечерний звонок Никиты – удовольствие, мыслями о котором я сладко согреваюсь в течение дня. Рабочая суматоха, поездки, интервью, кофе, тексты, мысли, – и вдруг таинственный зверек невесомо трогает пушистой лапкой мое сердце. Я замираю. Меня волнует предчувствие чего-то радостного и приятного, и несколько секунд, пока правильный ответ на вопрос «что же это?» еще не найден, я плаваю в золотистом потоке нежности. А потом вспоминаю – обещал позвонить Никита, и вспышка радости озаряет все вокруг.

Да, вечером он позвонит.

А сама я даже не пытаюсь. Имею богатую практику неурочных звонков – в этой области у меня особый талант. Почему-то я всегда напоминаю Никите о своем существовании именно в тот момент, когда он ведет важные переговоры, или находится в цеху, заполненном грохочущими и лязгающими механизмами, или сидит с партнерами в ресторане, или преодолевает на авто особо опасный отрезок дороги…

Он постоянно уезжает!

Нет, мы никогда не сделаем ребенка.

С таким-то графиком!

Я подсчитала: он отсутствует по три недели в месяц. Это издевательство! Никита Арабов, зам по развитию в АО «Фростком», ездит по стране и открывает представительства компании. Он тешит себя мыслью, что зарабатывает хорошие деньги, развивает карьеру, укрепляет социальный статус. А на самом деле его драгоценная жизнь утекает сквозь пальцы как песок, пока он ведет сто пятые переговоры об одном и том же или ждет в аэропорту отложенный рейс.

Никита работает не на себя, а на владельцев компании, он укрепляет не наше, а их благосостояние. И каждая минута, положенная на алтарь «Фросткома», – это время, украденное у наших отношений. Весь апрель мы прощались, встречались и снова прощались. Да, разлука обостряет чувства, но наш семейный стаж еще не настолько велик, чтобы требовалось искать допинг для усиления эмоций. Я предпочла бы вовсе не расставаться!

Но что получается? Провожу время с кем угодно, только не с любимым. За три недели апреля я четыре раза встречалась с Андреем Холмогоровым и 89 674 635 раз с другими мужчинами. А ужин тет-а-тет с Никитой превратился в недосягаемую роскошь. Его никогда нет дома. Он работает.

Что может быть хуже? Только ситуация, когда мужчина не работает. И в любое время суток, самоотверженно оторвавшись от телевизора и банки с пивом, готов одарить тебя нежностью.

Ладно уж.

Пусть ездит по своим командировкам.

– Привет, малыш.

– Никита! Как я соскучилась. Когда же ты вернешься?

– Ой, даже пока не обещаю. Чем ты сегодня занималась?

– Измеряла талию. Дописывала статью. Общалась в редакции с народом. Доводила Нонну. Масса впечатлений. Одно печально – тебя рядом нет. Я как бедный детдомовский детеныш – живу в режиме ожидания: когда придет мама? Никита, ты меня любишь?

Все девочки любят спрашивать об этом. И я – не исключение. Пусть нас разделяет тысяча километров и в бездонном пространстве между нами висят в космической темноте спутники, раздвигают воздух дельфиньими мордами авиалайнеры, проносятся, покачиваясь, поезда, пружинит земная кора и раскаленно хлюпает магма, – хочется знать: ты желанна, как и прежде!

Сколько раз приходилось слышать жалобы знакомых дам на то, что невозможно добиться от мужа (или бойфренда) четкого ответа на этот элементарный и, по сути, риторический вопрос.

Чего уж проще? Нет же! Сразу начинается пространный монолог с рефреном: «Ну а ты сама-то как думаешь? Стал бы я тебе звонить / жить с тобой / дарить подарки / терпеть истерики / кормить твою кошку / чистить раковину, забитую твоими крашеными волосами / покупать тебе гель для душа / выслушивать твою маму…»

Какая ерунда. Зачем эти вопли?

Требуется немного – всегда отвечать так, как отвечает мне Никита. Страстно, пылко и ни на секунду не задумываясь.

– Да, да, люблю! Конечно! – произносит в трубку телефона мой милый. – Просто обожаю! Сейчас я съем мобильник, потому что не в силах сдержать эмоции. Я сгораю от страсти. Так хочется добраться до тебя и…

Детям до шестнадцати быстро закрыть книгу!!!

Степан Данилович отлавливает меня в коридоре редакции. Габариты великана позволяют ему легко справиться с задачей – мне просто не увернуться.

– Бронникова Юлия, счастье мое! Где статья про «Дикий отдых», а?

С формулы «где статья про…» начинается восемьдесят процентов воззваний ко мне со стороны начальства. Похоже, сегодня я уже не волную босса как девушка. Вчера волновала, а сегодня – нет.

Вот и пойми этих мужчин!

Я забираю из рук босса пластиковую чашку с капучино и делаю глоток. Хочется покуситься и на чебурек, алчно зажатый в другой руке шефа, однако настороженный блеск в глазах начальника предупреждает: чебурек Степан Данилович не отдаст под страхом смерти или моего увольнения из «Удачных покупок».

– Статья почти готова, – рапортую я со сдержанной бодростью (если перегнуть палку, шеф догадается: «почти готова» означает «едва начата»). – Сдам вот-вот.

Через пять минут с нашим фотографом Тим Тимычем я рассматриваю снимки, сделанные им в лесной усадьбе. Фотографий – тысячи. Владелец магазина «Дикий отдых» яростно скалится в камеру. Приглашенные гости жеманно улыбаются, позируют, едят, пьют, палят из карабинов, валяются под столом. Белка – ушки с кисточками – настороженно смотрит с сосновой ветки. Дятел долбит клювом кору. Андрей Холмогоров держит под уздцы красивого коня и, закинув голову, смотрит на некую девицу в стеганой зеленой куртке и джинсах. У девицы красные от холода щеки, а рот до ушей. Очевидно, она очень рада знакомству и с конем, и с его хозяином.

– Слушай, а ты не знаешь, что за тип катал меня на лошади?

Тимофей щелкает клавишей, и на экран выплывает пояснение к снимку. «Андрей Холмогоров и Юлька», – написано там.

– Андрей Холмогоров, – удовлетворенно сообщает Тимофей.

– Вижу, не слепая. Но кто он?

Фотокор задумчиво чешет репу.

– Вообще-то, барышня, это ваша, а не моя обязанность – переписывать имена и должности участников фотосессии.

– Но в списках приглашенных Холмогорова не было.

– Ну, может, его потом позвали – когда уже все списки были отпечатаны. Но в этой буржуйской тусовке, скажу я тебе, он чувствовал себя вольготно. Хоть и пытался замаскироваться чьей-то засаленной телогрейкой.

– Да.

– А как злобно заклацали зубами все эти разодетые в пух и прах дамочки, когда он запихнул тебя в джип!

– Ты слышал?

– Наверное, выгодный жених. А ты оттягиваешь на себя его внимание. Что там у вас, а, Юлька?

Тим Тимыч выразительно оглядел меня с головы до ног, словно оценивая – достаточно ли я убедительна, чтобы отбить жениха у богатой дамочки. Ему пришлось надолго остановиться взглядом на моей груди – ну, ясно, это требование профессии: фотограф должен цепко выхватывать из общей картины самую изюминку.

– Да ничего у нас особенного. Холмогоров просто подкинул меня домой. Вот, теперь пытаюсь выяснить, кто он такой…

Ответ на этот вопрос я все-таки узнала.

– Да знаю я Холмогорова, – сообщил мне Степан Данилович. – Какой-то чиновник из мэрии. Функционер. Молодой и шустрый.

– Ну, не такой уж и молодой, – засомневалась я. – Предполагаю, ему в районе сорока. Но шустрый – это точно…

– Ты мне, Юля, зубы не заговаривай. Ты статью о «Диком отдыхе» неси. Времени совсем не осталось…

Вместо того чтобы удовлетворить просьбу шефа, я погрузилась в бурные течения Интернета и зашла на официальный сайт мэрии. В списках чиновников, вкалывающих во благо нашего города, Андрей Холмогоров точно так же не значился, как и в списках гостей, приглашенных в лесную усадьбу.

Глава 3

Непристойное предложение

– Юля, ты просто обязана меня спасти! – патетично воскликнул Глеб и эффектно рухнул в кресло (как мешок с зерном).

Я перешагнула через его ноги, затянутые в жокейские сапоги, и прикинула, насколько сильно травмировала бы его просьбой снять обувь у входа.

Однако, наверное, проще Китаю сравняться по численности с Лихтенштейном, чем Глебу каждый раз стаскивать с себя эти узкие высокие сапоги. У него целая коллекция подобной претенциозной обуви.

– Я бы выпил чего-нибудь. Давай ты приготовишь кофе, – тонко намекнул Глеб на мою недостаточную гостеприимность. Надо быть более радушной хозяйкой.

А не слишком ли часто у меня гости?

Вообще-то пора писать статью.

Глеб Чашвили, дизайнер и стилист, – мой давний знакомый. Он почти идеален. Единственный изъян: его мозг, профессионально деформированный гламуром, с трудом усваивает понятия, не связанные со сферой дизайна или модных шмоток. Иногда я пытаюсь расширить кругозор друга и рассказываю о Магеллане или тамплиерах. И Глеб тут же начинает нервничать, заподозрив, что речь идет о незнакомом ему модельере или особом способе наложения венецианской штукатурки. Ах, как же он пропустил такое!

Я тоже не претендую на звание самой умной девочки – про тамплиеров мне поведал Никита, про Магеллана – он же. Хотя мой возлюбленный и настаивал, что обо всем этом я должна была узнать из курса средней школы. Кто бы мог подумать!

Нет, я, конечно, помнила про Магеллана – он где-то там проплыл, то ли слева направо по карте, то ли сверху вниз. Но фантастические подробности из биографии отважного моряка узнала именно от Никиты. Целый мир открылся передо мной! Храбрость и упорство Магеллана восхитили до глубины души! И дальше я действовала уже самостоятельно, без подсказки любимого: зарылась по пояс в Интернет, углубляя знания о судьбе Магеллана.

А Глеб только моргал и нервно теребил манжету – ах, боже, Фернан Магеллан, кто же это, кто же это? А его платья надевал кто-нибудь из звезд на вручение «Оскара»?

Да-а-а… Я многого не уловила в средней школе (возможно, потому, что рядом со школой располагался кинотеатр), но до Глеба Чашвили даже мне далеко…

– Вот, держи.

– О, спасибо. Какой аромат! Я заметил, ты стала гораздо лучше готовить кофе.

– Просто теперь у меня кофейный аппарат. Просто нажимаю кнопку. Как крыса, – объяснила я.

– Крыса? – не понял Глеб.

– Не вникай, – махнула я рукой. – Очень долго рассказывать. Ну, так что же у тебя?

– Юля, только ты можешь меня спасти.

– Что стряслось? – с нехорошим предчувствием поинтересовалась я.

– Родители приезжают. Во-первых, посмотреть на внука.

У сестры Глеба – двадцатишестилетней Сюзанны – полгода назад каким-то загадочным образом появился малыш.

И где они их берут?

Назовите адрес – я тоже хочу!

Вроде бы не стоило удивляться, что молодая преуспевающая женщина не торопится замуж. Стремление девушек сохранить свободу – это всеобщая тенденция, а не редкое явление. Но Сюзанна, насколько я понимаю, вовсе не жаждала подобной независимости. Да и мужчины пристально интересовались этой неординарной девушкой, способной сочетать в себе замашки жесткой карьеристки и черты кроткого ангела. Я полагала, Сюзанна сможет выбирать из сотни претендентов, мечтающих занять вакансию мужа. И затем выберет самого классного кандидата.

Ничего подобного!

Как выяснилось, мужчины тоже не очень-то стремятся взвалить на себя груз ответственности за кого бы то ни было. Никто никому не нужен. Каждый за себя. В конце концов ребенок Сюзанны остался с прочерком в графе «отец».

– Для родителей – большое разочарование, – вздыхает Глеб. – Они приверженцы традиционных взглядов на семью. Они такие правильные. Ни секунды не сомневались – их умница великолепно устроится в жизни. Возлагали надежды.

– О, честолюбивые родительские мечты – не каждому ребенку под силу нести этот груз! – с сочувствием вздохнула я, тут же вспомнив про Марго – Маргариту Эдуардовну Бронникову, мою маман.

Сколько грустных минут доставила я мамуле! И как же всегда пригибала к земле эта ноша – мамины надежды.

– А Сюзанна теперь – мать-одиночка. Для родителей это удар. Ты знаешь, ее ведь в два счета выкинули из «Шифоньера».

– Да, знаю.

«Шифоньер» – огромный магазин в центре города, пять этажей шика, роскоши и запредельных цен. Сюзанна несколько лет взбиралась по ступенькам, карабкаясь к престижной должности, но вмиг спланировала с олимпа в тартарары, когда ее беременность стала очевидной.

– Но разве можно увольнять беременную?

– Если очень хочется, то можно, – отрезал Глеб. – Да и вообще. У нас в стране можно все, что душа пожелает. Я сейчас веду один коттедж. Мне только за проект обещали триста рублей. Так вот, владелец…

– Всего триста рублей? – изумилась я. – Глеб, ты же крутой специалист! И готов работать за…

– Юля, ну ты дурочка! Триста рублей – это сокращенно от трехсот тысяч. Инфляция, неужели непонятно.

– Триста тысяч?! – изумилась я еще больше. – Только за проект?!

Не наступайте, пожалуйста, на мою челюсть.

Я ее сейчас подниму с пола.

А не пора ли бросить журналистику и быстро выучиться на дизайнера? Да, с моим своеобразным чувством прекрасного я однозначно буду нарасхват у клиентов.

– Так что с коттеджем, Глеб?

– А то. Владелец умудрился влепить его аккурат посреди заповедной зоны. Там всякие редкие животные бродят вольготно – еноты, страусы.

– Да-а… Не представляю, во сколько ему обошлось разрешение построить там домик. Если только за проект он отвалил тебе триста тысяч.

– Вот я и говорю – если хочется, то в нашей стране можно творить все, что угодно. Сестричка вылетела из «Шифоньера» на шестом месяце беременности. Вместо Сюзанны взяли какую-то чрезвычайно полезную девочку – у нее родственник в областной администрации.

– Отвратительно.

– Теперь я – глава семьи, – вздохнул Глеб. – Кормлю сестру и племянника, полностью их обеспечиваю.

– А вот это настоящий мужской поступок. Ты молодец.

– Спасибо.

– Впрочем, тебе и платят немало – по триста тысяч за проект.

– Вижу, цифра тебя взволновала, – улыбнулся Глеб.

– Еще бы! Я таких денег в руках не держала.

– Могу успокоить – я тоже. Мне перечислили безналом.

– Ну, слава богу. Уже легче. А дальше? Какие еще проблемы?

– Дальше – самое печальное. Представляешь, какая-то сволочь стукнула предкам, что я… ну… в общем…

– Что?!!! – похолодела я от ужаса. – Расчленяешь в подвале трупы бензопилой?

А с виду – такой милый парнишка!

– Нет. Лучше бы это.

– Глеб, не тяни. Колись скорее, у меня мороз по коже.

– Налей, пожалуйста, еще кофе.

Видимо, другу была необходима пауза. Он никак не решался признаться мне в чем-то страшном. Я впихнула дизайнеру в руки новую чашку, заодно осчастливила и себя. Эх! Раньше каждую порцию амброзии я сопровождала сигаретой, и как же это было здорово! Но теперь я не курю. Летом будет юбилей – год без никотина.

Никита безумно гордится своей малышкой.

Надеюсь, я не сорвусь.

И все-таки – какой же секрет собирается доверить мне Глеб?

– Понимаешь, кто-то настучал моим родителям, что я гей, – смущенно вымолвил наконец-то дизайнер. И тут же залился трогательным румянцем.

– Ты – гей?! – ошарашенно повторила я и внимательно оглядела друга.

Яркий, изумрудно-фиолетовый пуловер, узкие джинсы, заправленные в высокие сапоги, кожаный ремень с замысловатой пряжкой. На шее – длинный шнур с блестящим медальоном – его оттенок идеально сочетается и с пряжкой на ремне, и с кнопками на сапогах (это ж надо так умудриться!). Черная косая челка блестит, как вороново крыло, и падает на один глаз. Безупречная кожа отливает матовым загаром. Каждый ноготок отполирован и покрыт бесцветным лаком. Поза грациозна – и Майя Плисецкая не устроилась бы в кресле с бoльшим изяществом!

Нет, я решительно не понимаю, почему кому-то взбрело в голову назвать Глеба гомосексуалистом!

Бред какой-то!

– Юля, я не гей, – покачал головой Глеб.

– Как жаль! – вырвалось у меня.

– Почему?!

– Это же круто – девушка и ее голубой друг. Современно, модно! У Кэрри и Саманты из «Секса в большом городе» есть Стэнфорд. У Мадонны – Руперт Эверетт. А у меня был бы ты.

– Разве ты гоняешься за модой? Никогда не замечал. Ну, прости, что не оправдал надежд. Как бы то ни было, я не согласен сменить ориентацию в угоду твоему желанию стать модной штучкой.

– Да боже упаси! Но было бы славно. Представь, мы с тобой…

– Юля, остановись. Я не гей. И точка.

– Ладно, ладно. Раз ты так сопротивляешься…

– Однако кинь грязь – что-то и прилипнет. До родителей дошли слухи. Мой отец – отставной военный. К тому же слегка грузин.

– Слегка?

– На четверть. И теперь представь его реакцию.

– Не представляю, – искренне призналась я и поежилась от страха. Мы же не Европа с ее политкорректностью и щепетильным заискиванием перед какими бы то ни было меньшинствами – сексуальными, национальными. Тяжело представить чувства отставного военного, чьего слуха достигла подобная весть.

– Люди злы и завистливы. Да, я всегда хорошо одет, – Глеб поправил манжеты пуловера, – всегда ухожен. Всегда с прической и маникюром. – Друг вытянул вперед красивые руки и с удовольствием осмотрел их.

Я нервно спрятала за спину грабельки – вчера писала статью и нечаянно отцапала зубами три ногтя. А что делать? Курить-то нельзя.

Бли-и-и-ин… Вспомнила.

Я же с утра еще ни разу не посмотрела в зеркало!!! Интересно, что у меня сейчас на голове?

– И у меня нет девушки.

– Да, Глеб. Я тоже только сейчас это осознала – у тебя же нет и никогда не было девушки.

– Ну, пару раз девушки были. Недолго.

– Не ври.

– Нет, честно! Были!

– Ты обманываешь.

– Юля! У меня была девушка… Одна… Потом еще одна… – Глеб скуксился, словно глотнул лимонного соку.

– Вот видишь. Тебе противны мы, девицы.

Примечания

1

Журналистка Юлия Бронникова – главная героиня книг Н. Левитиной «Грешница», «Тренчкот», «Неприятности в ассортименте».

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.