Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цейтнот

ModernLib.Net / Детективы / Мясников Виктор / Цейтнот - Чтение (стр. 5)
Автор: Мясников Виктор
Жанр: Детективы

 

 


      - Ах, сумочку... Да-да-да, сумочку мою, такую хорошенькую. - Она откровенно издевалась. - Точно, товарищ генерал, было дело. Уронила с моста свою любимую сумочку, а какой-то подлец на мотоцикле - хвать её, и нету! Ограбил мою любимую сумочку и смылся прямо на глазах. Дайте мне бумаги, я хочу заявить об ограблении. А вы, милиция, должны его ловить. Имею право! А, может, вы его уже поймали, товарищ маршал? Дайте мне на него полюбоваться, на подлеца. Я ему покажу, как грабить беззащитных бедных девушек!
      - Полюбуетесь еще, успеете, - осадил её Гераскин. - А что у вас в сумочке было?
      - Что? В сумочке? А то и было. - Девица, похоже, куражилась и получала от этого удовольствие. - Килечки полкило. На последние семь рублей купила рыбки для своей кошечки Мусечки. Бедная кисуня! - девица скуксилась, потерла кулачком глаза, плачущим голоском продолжала разыгрывать комедию. Некому кисоньку пожалеть. Хозяйку ограбили, в тюрьму посадили. Отпустите меня к Мусе, товарищ генерал-май-ой-ой-ей...
      Гераскин выложил на стол полиэтиленовый пакет с соблазнительной купальщицей по бокам. Внимательно посмотрел на собеседницу, которая и глазом не моргнула, словно все это её нисколько не интересовало.
      - Вы узнаете эту сумку? - спросил полковник. - Что в ней?
      - Мало ли таких сумок, - хмыкнула девица, заплевала окурок и аккуратно положила его в центр полированного стола. - Скажу, что моя, а там наркоты полпуда, и вы меня - фьють, и на Колыму. Если там килечка лежит, значит, моя, а если что другое, то ничего подобного - чужая.
      - А вот мы сейчас и поглядим, какая такая килька.
      Гераскин заглянул в пакет, вынул оттуда прямоугольный сверток из бурой оберточной бумаги. Осторожно начал разворачивать под насмешливым взглядом небрежно развалившейся на стуле курьерши. Наконец извлек коробку конфет "Ассорти". Недоуменно уставился на нее. Открыл. В ячейках аккуратными рядочками лежали конфеты, отливающие шоколадным глянцем.
      - Ой, конфеточки! - обрадовалась девица. - Мои любимые! Спасибочки, ваше благородие!
      И она жеманно протянула руку к коробке. Полковник хлопнул ладонью по столу - нервы не выдержали. Девица тут же испуганно отдернула руку.
      - Хватит дурочку валять! - взревел Гераскин. - Эту сумку вы отдали в обмен на другую, точно такую же. Только в той сумке были бриллианты на триста тысяч долларов. Кому вы их передали или, как вы говорите, уронили?
      - Триста тысяч? Баксов? - у курьерши рот раскрылся и глаза округлились. - Ой, не могу, ой-ха-ха! Ни фига себе! А мне вшивый стольник зеленью пообещали да и то нажгли. Ну, дура! Да если б знала, что несу, то первого встречного частника тормознула бы и - ходу из города. Только б меня и видели!
      - А как же Муся? - усмехнулся полковник.
      - Какая ещё Муся? - удивилась курьерша. - А-а, Муська. Пусть мышей идет ловит, нечего на моей шее всю жизнь висеть. Ой, и пожила бы я в свое удовольствие, товарищ генерал! Небось, эти барыги заявлять бы вам не стали. Ну, да чего там. В общем, отпускайте меня, я не при чем, вообще тут не при делах. Наоборот, пострадала, триста тысяч из-под носа увели, и все баксами. И полкило кильки, тьфу, конфет то есть, шоколадных. Случайно с теткой какой-то впотьмах сумку перепутала, и ту с моста уронила. так что сумка не моя, что в ней было, не знаю, где сейчас - без понятия. Держать здесь не имеете права. Так что кушайте конфетки, так уж и быть, за мое здоровье, а я пошла. Все.
      - Да нет, не все, - осадил её полковник. - Бриллианты эти пошли выкупом за двоих похищенных детей. И вы задержаны по подозрению в соучастии в похищении и вымогательстве, сопряженной с угрозой убийством и нанесенным телесным повреждением. Прокурор сейчас будет, все бумажки оформим, и пойдете в камеру. - Гераскин повернулся к следователю, сидевшему за этим же длинным столом. - А пока покажите, пусть посмотрит...
      На стол легла фотография девочек Поляницких и маленький хромированный стерилизатор, в каких раньше кипятили шприцы. Следователь снял крышку. Девица наклонилась, с любопытством вглядываясь в нечто, лежащее на вате, потом вскочила, дико завизжав. Гераскин придержал её за плечи, заставив сесть.
      - Может, скажете, чей это пальчик - Леночки или Светочки? - спросил сурово.
      Вот теперь она рыдала по-настоящему. Слезы ручьями текли из глаз.
      Я не знала. Я ничего не знала... - причитала она, хлюпая носом. Сказали: возьми, отнеси. Я согласилась... Я не знала...
      Гераскин встал из-за стола, брезгливо глянул в размазанный макияж. Тихо сказал следователю:
      - Сейчас проревется, умой и на допрос.
      * * *
      Женечка Лобода в школе училась очень хорошо, а в институте очень плохо. Потому что потеряла веру в людей, в будущее и так далее. И общество проявило полное равнодушие к её судьбе. Оно вообще все изолгалось и изворовалось, общество. Да тут ещё эти реформы с дефолтами. И родители, чтоб им пусто было, не могли обеспечить ей то, что имеет абсолютно любая и каждая девчонка на Западе. Ну, скажем, красивые фирменные вещи, CD-плеер, возможность посмотреть мир, иметь виллу, бассейн, "мерседес". Что еще? Яхту, и эти, как их... Ну, не важно. Важно, что всеобщее равнодушие, бедность и беспросветность толкнули честную добрую девушку в пучину. Тут, как в анкете: "впишите нужное" или, наоборот, "ненужное вычеркнуть". Итак, в пучину: алкоголизма, наркомании, проституции, воровства...
      За последние годы следователь выслушал десятки подобных "исповедей", словно вызубренных по одной шпаргалке. Представил, что услышит это сегодня ещё раз, и ему сделалось тошно. Впрочем, мысли эти он отогнал и быстренько прикинул план допроса. Как раз и Женечка Лобода перестала реветь, а только икала и всхлипывала.
      Завербовала её девушка Лина. Фамилия неизвестна, да и имя тоже не очень официально звучит, так, прозвище в своей компашке. Дело было в турецкой Анталье. Женя тогда пыталась промышлять челночным бизнесом. Встретились две землячки, разговорились. Дала Лине свой телефончик. Потом созвонились раз-другой, встретились. У Жени как раз беда стряслась - пропал закупленный товар. Доверила его фирме-перевозчику "Север-карго". Главное, не в первый раз. А фирма вдруг исчезла. Остался брошенный офис в Стамбуле да злые грузчики, не получившие зарплату. И пустой склад. Человек двести челноков тогда погорело, товара в общей сложности чуть не на миллион баксов исчезло. А Женя ещё с долгами к тому времени не расплатилась. Короче, вляпалась так, что пришлось переспать с кое-кем из кредиторов, чтоб с долгом не торопили и проценты не накручивали. Тут Лина и предложила подзаработать. Всех дел: поехать на вокзал, взять из камеры хранения два чемодана, там же конвертик с деньгами. Выехать в Москву, там опять положить чемоданы в камеру хранения и заночевать у своей родной тети. На тетин телефон будут звонить. Надо сообщить номер ячейки и шифр. После этого кати назад и получай заработанное. Женя сперва вздрогнула: а вдруг заарестуют, а в чемоданах наркотики? Нет, что ты! Вещи в чемоданах сугубо мужские и записка: так и так, мол, дорогой друг, посылаю с незнакомой девушкой, надеюсь, не подведет. Все ясно? Не за риск платим, за честность. Съездила разок - понравилось. Набрала в Лужниках того же турецкого барахла для торговли, привезла обратно два баула уже своих шмоток. Получилось, бесплатно за товаром сгоняла. За год таких поездок было шесть-семь. Да в городе несколько раз выполняла поручения. Например, поехать в аэропорт, там в определенном месте обменяться сумками с каким-нибудь незнакомцем, а затем эту сумку тоже сунуть в определенное место - в подъезде за батарею или ещё куда. И мотоциклисту она тоже передавала сумки и пакеты. Но в городе оплата меньше, всего сто долларов за ходку. Деньги получала через "почтовый ящик" - в одном укромном месте вытаскивается из стены кусок кирпича, а там денежка лежит. В этот только раз по-другому спланировали. Лина, как обычно, позвонила, велела из тайника за батареей пакет взять, потом обменять на подобную вечером у тетки в норковой шубе на набережной и сбросить с моста, когда мотоцикл внизу появится. Таким способом она на прошлой неделе уже поменялась там же на набережной, только с мужчиной. Там место темное, она его не разглядела, только бороду заметила. И сто долларов получила тогда через "почтовый ящик", а в этот раз Лина велела идти в кафе, в котором Женя бывает почти каждый вечер. Она её там будет ждать или чуть позже подойдет. Кстати, с Линой она не встречалась с тех самых пор, как Женя начала работать на нее. Общались только по телефону и только по делу. В чемоданы, сумки и пакеты Женя старалась нос не совать, но на ощупь выходило - доски и коробки. А пару раз в сумках товар лежал прямо так, без упаковки. И она посмотрела. Оказалось - иконы. Вот и все, что она могла сказать по существу заданных вопросов.
      Настроение у Чертинкова с Гераскиным было препохабным, так как получалось, что они здорово прокололись, точнее - провалили все дело. Очевидно, эта неизвестная Лина специально отправила курьершу в кафе, чтобы со стороны понаблюдать - а не приголубит ли девочку милиция. И, конечно, те, кто организовал похищение, поняли - органы в курсе. Дурак бы понял... Теперь одна надежда: получив выкуп, преступники отпустят детей.
      * * *
      Сообщение о появлении мотоцикла "Ява" с разыскиваемым номером застало такси с оперативниками на двенадцатом километре Северного тракта.
      - Ну, что я говорил! - торжествовал Ямщиков. - Только бы "гибддоны" не подпортили. Поддай газку, Володя.
      Они пролетели низину, где ещё недавно стояла застава, взмыли на горку, а ещё через несколько минут притормозили возле "рафика" с надписью "Наркологическая". Тут же стоял на обочине желтый милицейский "Урал", стояло несколько легковых машин, толпились любопытные.
      Рогожкин подбежал к "рафику", заглянул внутрь. Молоденький фельдшер с зверской гримасой манипулировал над лежащим человеком, какие-то кровавые клочья мелькали в руках.
      - Капитан Рогожкин, уголовный розыск, - представился оперативник. Что тут?
      - Инспектора в грудь ранили, - не поднимая головы, ответил фельдшер. Без сознания.
      - Ножом?
      - Дробью, прямо решето, - фельдшер склонился над раненым. - Вот черт, и развернуться в город нельзя.
      Действительно, здесь Северный тракт шел двумя параллельными полосами с односторонним движением.
      - А ты в аэропортовскую, - посоветовал Рогожкин. - Она ближе, чем город.
      - Точно! - обрадовался фельдшер и захлопнул дверцу перед носом капитана.
      "Рафик" сорвался с места, запричитала сирена.
      - Затоптали же все, балбесы! - Ямщиков тем временем ругался с гибэдэдэшниками. - Ну куда вы прете, граждане! - он раскинув руки, оттеснил любопытных. - Убийства не видали, что ли? Эй, лейтенант, выпиши-ка им по полтиннику штрафа, чтоб не мешали!
      Зеваки моментально рассосались по своим "жигулям" и иномаркам. Взревели моторы.
      - Ладно, раскомандовался, - недовольно пробурчал лейтенант Ротчев, полез в "уазик". - Некогда нам тут с вами. Сами свои следы охраняйте.
      Он был подавлен произошедшим и не понимал, как это все могло случиться. И хотя своими руками только что укладывал тело товарища на носилки, до сих пор не осознал, что Толстоухов, с которым пятнадцать минут назад стоял рядом, сейчас истекает кровью, а, может, уже умер.
      - Куда это вы? - сунулся следом Рогожкин. - Нет уж, мы вам охранять мотоцикл не нанимались. Нам бы свой не упустить. Побудьте пока здесь, будьте так любезны. Опергруппа скоро подъедет, ваши показания тоже понадобятся. Да не разгуливайте тут, а то последнее затопчете.
      Такси с оперативниками помчалось дальше. В эфире опять поднялась целая буря. Из всех переговоров стало ясно, что мотоцикл с преступником исчез.
      Нападение на инспектора дорожного движения произошло на двадцать втором километре тракта, а на тридцать первом, где находится постоянный пост ГИБДД, мотоцикл не появлялся. Именно возле поста можно было развернуться и выехать на встречную полосу, чтобы вернуться в город. Только на тридцать первом километре появляется и первая возможность свернуть - на аэропорт. Сейчас здесь проверялись все машины - не подсел ли человек в черном кожаном костюме мотоциклиста.
      Стрелка спидометра, подрагивая, перевалила 120, но ползти дальше, видать, силенок не хватило. Воздух тонко распевал, обтекая кабину "волги".
      - Что бы ты сделал, Петрович? - Рогожкин начинал мозговой штурм.
      Но откликнулся водитель:
      - Первого встречного бы тормознул, шпалер под нос и - ходу.
      - Погоди, Володя, не трещи крыльями, - поморщился капитан, обернулся с переднего места к Ямщикову. - А, Петрович?
      - "Яву" надо укрыть, хоть снегом закидать, чтоб сразу не нашли, задумчиво ответил Ямщиков. - В лес только дурак побежит, а по правую сторону лес да болото. Значит, перебежит на противоположную, там коллективные сады. Может, ему как раз туда и надо.
      - А стрелять-то зачем, тяжелую статью зарабатывать? - спросил Рогожкин.
      - Может, сдуру, может, со страху, - пожал плечами Ямщиков. - Зато теперь наверняка можем сказать - тот самый, кто нужен. За триста тысяч баксов он бы всех перестрелял.
      - То-то и оно, что всех, - вздохнул капитан. - Брать надо срочно. Хоть из-под земли вырыть. Сейчас ему уже терять нечего, вон как наследил. Может теперь и детей не пощадить. А если он на попутке обратно в город подался?
      - Пожалуй, самое разумное, - согласился Ямщиков. - Но мотоцикл все равно надо закопать. С другой стороны, не дурак, соображает, что на хвосте погоня, надо поторапливаться или прятаться.
      Сбоку мелькнул железный шатер автобусной остановки. Тут были протоптаны целые тропы на другую сторону тракту к коллективному саду.
      - Слышь, Петрович, - снова заговорил Рогожкин, - а он не мог мотоцикл на ту сторону перетащить?
      - Здесь мог, а в другом месте навряд ли. Везде снега по грудь наметено.
      Буквально через минуту они достигли поста ГИБДД. Там вытянулся хвост в полтора десятка машин - шла проверка. Рогожкин перемолвился парой слов с лейтенантом, начальником поста. Развернувшись, двинулись в сторону города, держа скорость около шестидесяти километров в час.
      - На въезде в город тоже всех проверяют, - прервал молчание капитан.
      - Ну конечно, так он и попер прямиком в город, - ехидно откликнулся Ямщиков. - На двенадцатый-то километр как он выскочил, что его посты на выезде из города не заметили?
      - А это запросто, - ответил ему водитель. - Через ЖБИ, потом мимо садов вдоль железной дороги, на щебеночный карьер и через старую свалку на восьмой километр. Дорога паршивая и крюк здоровый, зато никакого ГИБДД на пути.
      - Лихо! - Рогожкин даже присвистнул. - А я слышал, как свалку под городом прикрыли, так и дорогу замело.
      - Ха, закрыли! - водителю доставляло удовольствие учит уму-разуму старших по званию. - И через карьер возят, и с тракта. Так что дорога там набитая. Там на свалке постоянно бомжи тусуются. Картон собирают, алюминий и всякое такое...
      - Ладно, потом расскажешь, - прервал его капитан Рогожкин. - А сейчас включи зеленый глаз, чтоб как нормальное цивильное такси выглядеть. И скорость ещё убавь, сады начинаются.
      "Волга" неспешно прокатила мимо забора, за которым торчали скворечники дачь, мимо автобусной остановки. Ни дымка, ни огонька, ни человеческой фигуры.
      - Может, сторожа проведать? - задумчиво протянул Ямщиков тоном бездельника, не знающего как убить время. - Или до города податься?
      - Между прочим, всего восемнадцать минут прошло, как мотоциклист проявился, - заметил Рогожкин, взглянув на часы. - Может, ещё в сугробе где-нибудь за обочиной отсиживается. Давай-ка, Володя, прижмись к обочине, авось что разглядим по левую сторону.
      Заснеженное пространство между двумя асфальтовыми полосами тракта плотно забивала березовая поросль. Перепутанные голые ветки густо торчали из сугробов. Через такие заросли пробираться очень непросто. Да и расстояние метров сто - сто пятьдесят. Близко полосы сходились только перед самым городом.
      И тут все трое одновременно увидели и разом воскликнули:
      - Следы!
      Остановились. Словно кто траншею пропахал, взломав приглаженный ветром наст. Ямщиков прыгнул в кювет, ухнув в снег чуть не по пояс. Помогая себе руками, полез по взрыхленному снегу. Буквально через два десятка шагов обнаружил лежащий мотоцикл, дальше была помята целая дорога. Торопливо выгреб обратно. Доложил, вытряхивая снег из рукавов, карманов, из-под брючин.
      - Видать, сдурел после выстрела. Метров сорок проволок "Яву" по сугробам, здоровый мужик. А недалеко от дороги бросил. То ли сил не хватило, то ли вспугнул кто.
      - А, может, попутку словил, - в тон ему продолжил Рогожкин.
      Он уже доложил по рации о находке и соображал, что предпринять дальше.
      Продолжили путь, злясь на самих себя, что только на обратном пути обнаружили след преступника. Если б сразу сообразили, что тот может предпринять, если б не гнали, как наскипидаренные, а повнимательней глядели по сторонам, то наверняка прихватили бы голубчика, когда он на себе эту кучу железа сквозь кусты волок по уши в снегу.
      Молча, тихим ходом проехали пару километров. Маленькая зеленая лампочка подкрашивала лобовое стекло бледным светом. Несколько легковых автомобилей с легкостью обогнали их, подмигивая красными огоньками. Впереди в дальнем свете фар что-то блеснуло у обочины. Ямщиков подобрался, тронул за плечо капитана. Тот тоже напрягся, уставился вперед.
      - Ага, кто-то маячит, чтобы подсадили, - сообщил Рогожкин. - Возьмем пассажира, Володь? Только рацию вырубим, чтоб не мешала.
      Теперь ясно был виден человек, стоявший прямо на проезжей части и размахивающий руками. Такси мягко подкатило, распахнулась задняя дверца. Рослый парень в черном кожаном костюме спортсмена-мотоциклиста, сложившись почти пополам, сунулся в салон. Замер, дыша на голые озябшие ладони. Не только перчаток, шапки на голове он тоже не имел.
      - В город, что ли? - крикнул водитель.
      Верзила молчал, пытаясь разглядеть сидящих в машине. Очевидно, недоумевал - как так, зеленый огонек горит, дескать, свободно, а полный салон народу.
      - Ну, ты влезай или оставайся, дверцу не держи, не май-месяц, - шофер вел себя как исконный таксист. - Деньги-то есть?
      Парень, наконец, решился, сел рядом с Ямщиковым, хлопнул дверцей, Тронулись.
      - А чо у тебя счетчик не пашет, шеф? - подал хриплый голос верзила.
      - Договорные цены, - мгновенно нашелся шофер.
      - Частник, что ли? - поинтересовался парень, не сиделось ему молча.
      - Акционерное общество открытого типа, - пояснил водитель.
      - А-а... - верзила сделал вид, что понял. - Мне в Чупахино, шеф.
      - Сто рублей, - шофер Володя сказал это так флегматично, словно всю жизнь с пассажиров деньги брал.
      - Да ты оборзел, таксер! - вскипел парень. - С обмороженного человека стольник драть! Тут всего километров шесть будет.
      - До города дешевле. - Володя не собирался уступать. - В деревню другой тариф. Валяй в город - всего двадцатка, договорные цены.
      - Грабь, твой день, - смирился верзила и повернулся к Ямщикову. - Во, с мотоцикла стебанулся. Шлем улетел - ни фига не нашел, варежки только потерял. И мотик сдох, едрена кочерыжка. Дрыгал, дрыгал - ни хрена, глухо.
      - А ты байкер, что ли? - спросил Ямщиков. - В потемках гоняешь.
      - Чего? - не понял верзила. - Не, я русский, живу тут.
      - Сюда, что ли? - обернулся водитель.
      Фары высвечивали синий указатель "Чупахино - 4 км".
      - Во-во, сюда, - оживился парень, заерзал на сиденье. - Сейчас там отвилок такой будет вправо. Туда заворачивай, к ферме.
      Теперь Ямщикову была понятна картина всего происшедшего. Вероятно, верзила на "Яве" в самом деле спешил в Чупахино. Окольными путями выбрался из города, но на двенадцатом километре за ним увязался автоинспектор. Свороток на Чупахино мотоциклист проскочил, чтобы не притащить на хвосте милицию. Но впереди был ещё пост у поворота на аэропорт. Там могли тормознуть. Останавливаться и предъявлять документы мотоциклист категорически не хотел. Может, каждая секунда была не счету, может, подозревал, что его раскрыли и намерены задержать, а, может, бриллиантовый куш отнял всякий разум. Короче, выстрелил в милиционера, проехал ещё километра три и попытался перетащить мотоцикл на полосу встречного движения. Но силенок не хватило, только время потерял и перчатки. Попробовал поймать попутку, да кто такого громилу возьмет? Тут подвернулось такси. Уселся, едет, нервничает...
      Чупахино тоже должны были проверять. Даже проверили, наверняка, но белую "ладу" не обнаружили. А, может, они её на ферму загнали, внутрь коровника? Ловко, если так. Или соломой закидали - пять минут, и ничего не видно, скирда скирдой.
      Такси, раскачиваясь на колдобинах, пробиралось мимо сетчатых загонов, длинных темных зданий. В одном из них тускло светились узкие горизонтальные окна. Само село оставалось где-то в стороне.
      - Все, шеф, тормози, приехали, - объявил верзила. - Дальше так доберусь.
      - Через забор, что ли полезешь? - удивился водитель. - Ну, как хочешь. А то мне все равно тут не развернуться. Проеду вперед, может, где выверну назад. Заехал тут с тобой...
      - А-а, ну давай тогда, - неохотно согласился парень. - Подъеду.
      Дорога за коровниками сворачивала в поле, а невдалеке стоял приземистый, но добротный бревенчатый дом с вместительным крытым двором. Путь к воротам и пространство перед домом были аккуратно расчищены от снега.
      Водитель остановил машину, выключил фары, развернулся на сиденье.
      - Сюда, что ли? - спросил сварливо.
      - Сюда, сюда, - угрюмо пробурчал верзила. - Подъезжай, давай.
      Он с треском распустил молнию на куртке. Наверное, хотел достать деньги и расплатиться. Но в это мгновение Ямщиков вывернул кисть его левой руки, взял на излом болевым приемом, а другой рукой схватил за волосы, запрокидывая голову назад. Водитель резко рванул парня за ворот к себе и впихнул в раскрывшийся рот варежку. Рогожкин ткнул его в лоб стволом пистолета, защелкнул на правом запястье браслет наручников. Еще через секунду защелкнул и второй браслет. Рогожкин запустил руку за отворот кожаной куртки, вытащил из самодельной кобуры, висевшей под мышкой у верзилы, короткий аккуратный обрез одноствольного охотничьего ружья. Понюхал ствол.
      - Бездымный. Это хорошо. - Удовлетворенно пояснил водителю: - Ствол короткий, значит, весь порох не успел сгореть. Скорость вылета дроби поменьше. - Повернулся к ворочающемуся под рукой Ямщикова бандиту. - Понял, дурило? Твое счастье, если сержант выживет, не то такой срок тебе размотают, до пенсии из тюрьмы не выйдешь. А сейчас веди себя хорошо, а главное, не ори и отвечай по существу заданных вопросов. Чистосердечное признание облегчает вину и совесть, если таковая имеется. Девочки в доме?
      Ямщиков выдернул изо рта парня обслюнявленную шерстяную варежку. Тот заотплевывался.
      - Я спрашиваю: девочки в доме? - повторил вопрос капитан.
      - Да пошел ты! Урод!
      - Сегодня ты не хочешь нам помочь, завтра мы тебе не захотим, вкрадчиво предупредил Рогожкин. - Где дети?
      - Слышь, начальник, - верзила вдруг переменил тон на почти дружеский, - у меня тут в карманах "рыжье", ну, золото, два кило. Выкуп за пацанок. делите, как хотите, я, если даже попадусь, под пыткой не скажу. Понял? Разойдемся тихо. Я девок выпущу, все равно выкуп-то получен.
      - А бриллиантиков, случаем, у тебя не завалялось? - спросил Рогожкин ехидно. - Или, как это по-вашему, брюлликов?
      - В натуре, начальник, - продолжал бубнить парень, - бери "рыжих", хрен с ними, и езжай обратно. Через полчаса вертайся, девки в доме будут, а там можешь нас ловить. Поймаешь - твое счастье, не поймаешь - мое. Вот те крест, начальник.
      Ямщиков тем временем извлек из бокового кармана мотоциклетной кожанки тяжелый скользкий слиток. Шофер подсветил ему маленьким электрическим фонариком.
      - Ишь ты, - усмехнулся Ямщиков и поднес золотистый слиток к своему носу, - вазелинчиком смазали, чтоб не тускнело.
      Увесистый брусок желтого металла величиной с портсигар зеркально сиял. Верхнюю плоскость сплошь покрывали гербовые клейма, четко выбитые надписи и ряды цифр. Водитель протянул руку.
      - Петрович, дай хоть разок подержаться.
      - Туфта, не пачкай руки. - Ямщиков брезгливо сунул слиток обратно в карман парню. - В утильсырье сдать - на литр пива не хватит.
      - Чо ты лепишь! - взвился парень, заорал: - Да ты, блин... м-м...
      Ямщиков заткнул ему рот той же варежкой. Рогожкин включил рацию, связался с Управлением, доложил. Был он слегка возбужден - дело шло к концу, группа захвата уже выехала. Капитан потер ладошки, вытащил из-за пазухи пистолет, передернул затвор, поставил на предохранитель. Подмигнул в потемках Ямщикову:
      - А что, Петрович, пошел бы со мной на разведку?
      Они двинулись по широко разметенной дороге. Плотный снег похрустывал под ногами. Дом стоял тихий, словно уснувший, темный, только над трубой чуть клубилось слабое облачко. Здесь, у края белых полей разливался тихий сумеречный свет - отражение лунного сияния, приглушенного тучами.
      Окна намертво прикрываются толстыми ставнями, расчерченные вертикально тонкими светящимися щелями меж не слишком плотно подогнанными досками. Ни звука не доносилось изнутри. Широкие ворота и калитка, перекрытые сверху кровлей двора. На Урале такие дворы, закрытые со всех сторон, приютившие под одной общей крышей все надворные постройки, называют "ограда".
      Оперативники обходили ограду вдоль стены, утопая в глубоком снегу. Окошки, прорезанные в бревенчатой стене, оказались слишком малы. Впрочем, одно, квадратное, забитое изнутри куском фанеры, было побольше. Ямщиков ладонью выдавил край фанеры внутрь, она держалась на нескольких тоненьких гвоздях. Подергал, пораскачивал, аккуратно оторвал. Вытащил боком, воткнул в снег. Рогожкин посветил внутрь фонариком: маленький пустой чуланчик, а, может, стайка для теленка. Внутренняя дверь чуть приоткрыта.
      Они поняли друг друга без слов. Ямщиков скинул свою потертую меховую куртку, руками вперед нырнул в окно. Застрял. Извиваясь по-змеиному, стал протискиваться внутрь. Капитан толкал сзади. С минуту побарахтавшись, Ямщиков оказался в чуланчике. Отряхнул руки, заправил в брюки вылезшую рубашку. Рогожкин просунул следом одежду и фонарик. Тихим шепотом окликнул:
      - Оружие есть?
      - Нет, конечно, - так же тихо отозвался Ямщиков. - На задержание же не собирались.
      - Держи, - капитан сунул в окошко свой пистолет. - Я к воротам.
      Сейчас он с сожалением думал, что иметь широкие плечи - не всегда благо. Ямщиков тем временем осторожно выбрался из чулана во двор и сразу наткнулся на белую "ладу". Внутрь ограды выходило окно кухни, затянутое цветастой занавеской, но без ставней. И то сказать, зачем ставни на дворовом окне? Через занавеску свободно струился достаточно яркий свет, так что Ямщиков мог спрятать фонарик в карман. Он взглянул на номер машины - та самая, Гоши Левенко, на которой уехали девочки покупать мифического щенка.
      Прокравшись по двору к воротам, Ямщиков снял тяжелый, наверное, из лиственницы, деревянный брус, намертво перекрывавший калитку, поднял стальной, морозно обжигающий пальцы, язык запора. Потянул левой рукой за ручку, ожидая душераздирающий визг шарниров. В правой удобно лежал пистолет, и, находясь в шести шагах от крылечка, Ямщиков не промазал бы в пожелавшего высунуться на шум. Но скрип получился неожиданно тихий. В приоткрывшийся створ тотчас протиснулся Рогожкин и первым делом забрал пистолет, все-таки это было его табельное оружие.
      Теперь следовало подождать группу захвата и решать, что предпринять дальше - ворваться с пальбой и криком, вступить в переговоры или, быть может, задействовать захваченного мотоциклиста. Можно было ещё просто выждать - вдруг кто-нибудь выйдет из дома; повязать его, проникнуть внутрь, далее - по обстоятельствам. неплохо было бы предварительно выяснить, кто находится в доме, какое имеется оружие.
      Шнурок, продернутый в ситцевую занавеску, провисал, образуя щель, и можно было увидеть кусочек кухни. Встав на завалинку, Ямщиков разглядел русскую печь с плитой перед устьем, кусок стены с одеждой на гвоздях и дверной косяк справа. Следовало понимать, что за дверями имеется ещё какое-то помещение, скорее всего, прихожая, сени, говоря исконно русским языком.
      Темный силуэт возник на занавеске в оконной раме. Чуть отпрянув от неожиданности, оперуполномоченный увидел, как некто черноволосый в темно-синем свитере подошел к печи и налил в эмалированную кружку из чайника, стоявшего на плите. Затем человек отошел, послышалось приглушенное звяканье.
      - Сахарок помешивает, чаек попивает, - зло прошипел Ямщиков.
      Ему тоже захотелось горячего чая. Да хотя бы просто стакан кипятка! Но ещё больше, чем согреться, ему хотелось добраться до этого типа в толстом теплом свитере.
      Он поднялся на низенькое крылечко, потянул, пробуя, дверную ручку. Дверь неожиданно распахнулась, так что Рогожкин, стоявший у него за спиной, вскинул пистолет и отскочил в сторону. Со звоном покатилось с крыльца незамеченное ими оцинкованное ведро. Тут же что-то громко сбрякало в доме, словно опрокинули стул или табуретку. В такой ситуации Ямщикову оставалось только атаковать.
      И он бросился вперед, в темные сени, включив на мгновение фонарик и успев отметить, что внутренняя дверь в дом действительно расположена слева, а не прямо по ходу. На бегу он ненароком сшиб с лавки у стены какие-то тазы, банки и ещё бог знает что, но очень громкое. Теперь, когда ситуация неожиданно вышла из-под контроля, оставалось только действовать, да порешительней.
      Он метнулся к стене. Резко распахнувшаяся дверь чуть не зашибла его. И Ямщиков, полуоборотясь, увидел в осветившихся сенях вбегающего следом капитана. Мгновенно среагировав, Ямщиков обеими руками что есть силы толкнул дверь обратно. Внутри дома грохнул ружейный выстрел, дверь снова распахнулась. Присевший Рогожкин успел дважды выстрелить из пистолета в освещенный проем до того, как Ямщиков опять захлопнул дверь. Раздался крик, грохот нового выстрела, заряд свинца врезался в мощные дверные плахи, заставив дверь раскрыться.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10