Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайна одной лаборатории

ModernLib.Net / Михановский Владимир Наумович / Тайна одной лаборатории - Чтение (стр. 1)
Автор: Михановский Владимир Наумович
Жанр:

 

 


Владимир Михановский

ТАЙНА ОДНОЙ ЛАБОРАТОРИИ

Фантастические рассказы и повесть

* * *

Вы поднялись из позабытых снов,

Замшелые готические стены,

Жемчужины далёких островов

В оправе задыхающейся пены,

Жюльверновские южные моря,

Затерянные в них архипелаги,

Литая марсианская заря —

Стоцветные полощущие флаги.

И дальше, дальше… Звёздные пути,

Буруны, астероидные рифы.

Ракете нашей нелегко идти —

Кружатся хищно метеоры-грифы.

Звезда чужая, встречу напророчь!

Рассыпь зари алеющие всходы.

…А даль черней, пронзительнее ночь,

И только, как свеча, сгорают годы.

Тускнеет солнца стёршийся пятак —

Встаёт другое и лучами будит…

Всё это будет. Может быть, не так,

Наверное, не так — но это будет!

Недаром рвутся в космос корабли,

Недаром сны таинственные снятся.

Мир ощутил биение Земли

И вновь обрёл способность изумляться.

К ЗВЁЗДАМ

Эллор

«Лечу, отец! Уже год, как мы стартовали, и «Азора» все продолжает набирать скорость. На выходе из Солнечной системы мы получили радиограмму с Земли, где был привет и от тебя. Спасибо».

Эллор нажал клемму и выключил записыватель биотоков. Задумался. Ему снова припомнилась праздничная Земля и впечатляющее Прощание с поколением, длившееся три дня. Они, астронавты, увидели тогда то, что должно было врезаться в память на всю жизнь. Бегущие поля, напоённые солнцем, где тихо зреет ветвистая пшеница… Прозрачные кленовые рощи, тронутые осенью… Просторные города, кажущиеся с высоты стремительного орнитоптера игрушечными… Наконец, изумительные песни и танцы людей Земли. Мало кто останется из нынешних землян к тому времени, когда «Азора» возвратится. Разве что некоторые из тех, кто сейчас безмятежно посапывает в детских колясочках. Но и они тогда будут столетними дедами, а ему, Эллору, едва минет тридцать…

И всё-таки ему безумно хочется верить, что он встретится с отцом. Они так мало были вместе на Земле!

Эллор рано потерял мать. Отец много времени проводил на Марсе, где руководил возведением крупного инженерного комплекса. А Эллор, двадцатилетний юноша, едва окончив Звёздную академию, пошёл добровольцем на «Азору».

Мерно тикает хронометр, бежит по экрану осциллографа бесконечный голубой ручеёк. Воздух в каюте свеж и слегка припахивает хвоей.

Через сорок минут мысли Эллора, записанные с помощью биотоков, так же как и мысли пятнадцати остальных азориан, будут сконцентрированы в гиперонной депеше. Затем вспыхнет направленный разряд — и чудовищный сгусток энергии уйдёт в сторону Земли. И следующая депеша уйдёт ровно через год, а на Земле к тому времени пройдёт десять лет…

«Я верю, что мы увидимся ещё, отец… — Эллор сосредоточился и снова включил записыватель биотоков. — Тебе сейчас шестьдесят. Береги себя. Избегай перегрузок. Обещай мне, что не будешь летать на грузовых ракетах, у них слишком велико ускорение».

Связь с Землёй была односторонней, ибо «Азора» была слишком малой мишенью для гиперонной депеши, направленной с Земли. «Азора» же не могла позволить себе роскошь участить передачи, ибо каждая депеша забирала баснословную энергию. В кормовой части корабля находился аккумулятор, питаемый самостоятельным реактором. Энергия реактора в течение целого года собиралась для того, чтобы в течение одной миллиардной доли секунды вылиться в гиперсветовую депешу. Включение передающего устройства происходило автоматически, когда накапливалась достаточная для передачи энергия и при условии, что на блоке памяти записано было необходимое количество информации, составлявшее сорок слов.


«Сегодня на «Азоре» большой праздник. Мы превысили проектную скорость. Это событие совпало с моими именинами. Мне сегодня исполнилось двадцать два года».

Два года тому он простился с отцом. Сколько ему сейчас? Только точно… Эллор придвинул лист бумаги и взял карандаш. Можно было, конечно, включить решающую машину или обратиться к счётному роботу, который застыл у пульта управления, но Эллору захотелось самому подсчитать возраст отца. Это было не так уж сложно. Формула Эйнштейна… Скорость «Азоры»… Кривая ускорения… Время полёта… Да. Отцу сейчас восемьдесят два года. Доживёт ли он до следующей, третьей передачи?..

«Субсветовая скорость имеет свои законы. Глядя на гроздья неведомых звёзд, окружающих «Азору», я часто стараюсь представить себе, что дома, наверное, давно уже вступил в строй марсианский космодром, который ты проектировал. Цветёт ли вишня, которую я посадил, уезжая? А мои товарищи и друзья, выпускники Звёздной? Где-то они сейчас? Следи за собой, отец, и старайся хотя бы два раза в неделю бывать в умеренных широтах: тебе это так полезно. А лучше всего, если бы ты покинул тропики и совсем переехал на родину, на берега Волги. Я знаю, ты любишь охоту в джунглях, но ведь годы!..»


Люди сгрудились перед головным экраном. Экран стал неузнаваем. Похоже было, что в голубой ручеёк осциллограммы кто-то швыряет камни, — настолько резки были отдельные всплески.

— Наружная бомбардировка, — слышались голоса.

— Мы попали в облучение.

— Пустое! Обычные космические лучи, — уверенно сказал кто-то стоявший рядом с Эллором. Эллор безмятежно улыбнулся. Уже не раз за три года полёта попадала «Азора» в подобные передряги. Самое большее десять минут — и поле излучения, обычное для этой части Галактики, останется далеко позади. А затем по команде оператора наружу выйдут несколько роботов и расплавом нейтрита и титана «подлечат» «Азору», зальют все выбоины и вмятины в обшивке.

Но слишком уж велики на этот раз голубые всплески на экране. Отдельные пики достигают красной аварийной черты, что совсем уже необычно.

Эллор не заметил, кто первый произнёс это страшное слово — антивещество. И все лица разом как бы посуровели и отвердели.

Антивещество? Но откуда оно здесь, в этой части Вселенной? Ведь это противоречит всем наблюдениям и прогнозам. И тем не менее сумасшедшие скачки стрелок на счётчиках Гейгера не оставляли сомнений…

Уже не отдельные всплески осциллограммы, а почти все голубые волны перехлёстывали через красную горизонталь.

Дорога была каждая секунда. Получив от капитана короткое указание, люди торопливо направлялись — каждый на свой участок. Выслушав приказ, Эллор выскочил из головной рубки и, ступив на ленту транспортёра, понёсся к кормовым дюзам: он отвечал за их бесперебойную работу. По коридорам разносились глухие удары гонга, означавшие чрезвычайную опасность.

Одного взгляда на пульт Эллору было достаточно, чтобы убедиться, что двигатели работают нормально. Об этом же коротко доложил и дежурный робот. Но не в двигателях сейчас было дело! Главное происходило там, на носу «Азоры», где посланцы таинственных антимиров настойчиво бомбардировали обшивку корабля, разрушая её. Долго ли продержится обшивка? Успеет ли «Азора» за это время проскочить поле смерти? В этом был весь вопрос.

Капитан по видеофону распорядился эвакуировать носовые отсеки. В отдельных местах обшивка корабля истончилась настолько, что жалящие частицы антивещества пробивали её насквозь. Эллор представлял себе, какой там сейчас творится ад. А инфралучи мощных локаторов всё ещё не достигали конца антиполя…

Снова вспыхнул экран видеофона.

— Друзья! — голос капитана, всегда такой спокойный, дрожал от сдерживаемого волнения. — Штурм античастиц продолжается. Мы попали в беду. Вероятность того, что мы встретим антиполе, была ничтожно мала, но это случилось. Никакой корабль не застрахован от рифов. Возможно, мы и спасёмся, но… Положение слишком серьёзно. Во всяком случае, я хочу, чтобы вы знали истину. Мы будем бороться до последнего. И ничто не остановит Человека на его пути к звёздам! — закончил капитан.

Эллор выскочил в коридор. Здесь явственнее слышались тяжёлые взрывы и треск, похожий на звук разрываемой материи. Отчётливо пахло гарью. Несмотря на то, что все кондиционеры были включены, температура воздуха достигала тропической, и Эллор сразу взмок.

Хватаясь за боковые поручни, идущие вдоль стен, Эллор двинулся к корме. Транспортёр уже не работал. Тяжело дыша, юноша ввалился в аккумуляторный отсек. Здесь, как ни в чём не бывало, перемигивались зелёные огоньки да пел свою монотонную песенку автофиксатор биотоков. Контраст был настолько разителен, что Эллору на миг показалось, будто всё происходящее было не более, чем страшным сном. Но глухие взрывы доносились и сюда…

Эллор подошёл к реактору. Энергии для передачи депеши накопилось ещё недостаточно: разряд произойдёт в лучшем случае через несколько суток. Эллор невесело усмехнулся, к тому времени «Азора» успеет превратиться в атомную пыль…

И тут Эллора осенило. Лихорадочно схватив наушники с клеммами для улавливания биотоков, юноша включил блок памяти.

«…Летим, отец. Самочувствие отличное. Часто вспоминаю тебя и милую, далёкую Землю…».

Надо ещё тридцать слов — иначе депеша не пойдёт. Отец… Он должен уйти из жизни с мыслью, что полёт мой проходит нормально. «По вечерам мы смотрим сферофильмы, читаем, играем в шахматы, танцуем. Наши девушки соорудили к моим именинам великолепный торт с вензелем «23».

Ещё десять слов. Эллор облизнул пересохшие губы. Он хрипло дышал.

«Будь счастлив, отец. Будьте счастливы, земляне. Экипаж «Азоры» шлёт вам привет».

Всё!.. Эллор тяжело поднялся.

— Эллор, Эллор, — послышался встревоженный женский голос, — где ты? Команда собирается в центральном отсеке. Не медли!..

Эллор нажал кнопку катапультирования передатчика и неверной, пошатывающейся походкой направился в центральный отсек. Он уже не видел, как позади на выпуклом обзорном экране от хвоста стремительной ракеты отделился круглый контейнер, который пошлёт землянам прощальный привет «Азоры» — невидимый сгусток трепетной энергии…

Гость

Весть о том, что у Ван Тааненов находится человек, предложивший за пищу деньги, с быстротой молнии распространилась по рыбацкому посёлку.

Когда я прибежал к Ван Тааненам, небольшая столовая их нового дома была полна, и люди всё прибывали.

Люди передавали из рук в руки старинные монеты, предложенные пришельцем хозяину.

— Такие только в историческом музее увидишь, — сказал Питер Ван Таанен, разглядывая позеленевшие от времени кружочки металла.

Человек жадно ел, низко нагнувшись над тарелкой. Мы с любопытством разглядывали диковинную одежду пришельца, его длинные волосы цвета воронова крыла, обильно сдобренные проседью.

В раскрытые окна доносились удары по мячу и смех.

— Вышел я утром в море сеть проверить, — наверно, в двадцатый раз рассказывал старый Питер, разглаживая белые усы. — Правлю на маяк. Вдруг вижу — что-то чёрное вдали, вроде бочонка. Подхожу вплотную, приглушаю мотор. Что за штука, думаю? Вроде надувного понтона. Качается на волне, как ни в чём не бывало. Ощупал я этот понтон, подумал: откуда бы ему тут взяться? Да и решил двигать дальше. А тут его вот голова из воды показалась, — Питер кивнул в сторону незнакомца, уплетавшего жареную макрель. — Уцепился двумя руками за буй, — там ручка внизу оказалась, — а сам весь под воду ушёл, видно, вконец обессилел. Втащил я его в лодку.

— Он что, без сознания был? — спросил Фёдор Петрович, старшина цеха, в котором консервировали рыбу.

— Нет, ещё в сознании, и это его счастье, — ответил Питер. — Иначе захлебнулся бы в два счёта. Ну, дал я ему хлебнуть тонизатора, он пришёл в себя. Стал я его расспрашивать, что да как. А он отвечает как-то чудно. На бутылку с тонизатором пальцем показывает, — удивляется, значит. Отдельные слова вроде и знакомы мне, а понять — ничего не пойму. Обращаюсь к нему по-нашему — а он только руками разводит: не понимает языка. А сам дрожит как лист и всё на рот показывает есть, мол, хочет. А у меня в лодке, как на беду, ничего нет съестного. Развернул я лодку и доставил его домой.

Все перевели глаза с рассказчика на пришельца. Жена Питера в это время поставила перед незнакомцем блюдо солянки. Гостя словно подменили. Глаза его засверкали, он выкрикнул какое-то слово на незнакомом языке и обеими руками приподнял блюдо, расплескав еду на одежду и скатерть. Затем несколько раз попробовал блюдо на зуб и снова выкрикнул то же слово. И улыбка, как солнечный зайчик, осветила его измождённое лицо.

У меня мелькнула мысль, что у незнакомца неладно с головой. Неужели обычное золото могло привести его в столь сильное волнение?

Будто угадав мои мысли, старый Питер покачал головой.

А незнакомец, поставив блюдо, что-то быстро говорил на незнакомом языке, и в голосе его слышалось волнение.


…Григо Норден снова и снова нажимал зелёную кнопку пульта, хотя и понимал отлично, что настройка здесь ни при чём. Оранжевая змейка на экране явно вышла из повиновения. Впервые за четырнадцать лет полёта она пересекла алую горизонталь аварийного режима и со зловещей медлительностью поползла вверх.

Он гнал от себя эту мысль, но в мозгу горели два слова: Блуждающая Энергия. И смысл этих слов был страшен.

Блуждающая энергия…

Норден припомнил третью заповедь космопилота: «Наблюдай, чтобы цепная реакция не превратилась в реакцию, сорвавшуюся с цепи». Но что он мог поделать, он, единственный человек на «Мираже», все шестнадцать роботов которого погибли во время высадки на колеблющуюся поверхность захудалой планетки в системе Сириуса. После этой трагической высадки Григо Норден оказался совершенно один на колоссальном трансгалактическом звездолёте.

Кое-как он стартовал с коварной планетки, взяв курс на Солнечную систему.

По сути дела Норден был безоружен теперь перед лицом любой неожиданности. Но фотонные дюзы работали нормально, головной инфралокатор показывал, что путь впереди свободен от метеоритов, и Норден, передвигаясь по кораблю в противоперегрузочном манипуляторе, временами начинал верить, что всё закончится для него благополучно, и принимался насвистывать весёлую песню, — одну из любимых песен землян:

На лианах роса — ледяная слюда,

Нам пора подымать якоря!

В небе чёрном высокая меркнет звезда, —

Скоро грянет в полнеба заря…

Но поступь грозных событий была неотвратима.

Оставленные без постоянного присмотра роботов корреляционные системы ракеты медленно, но верно уклонялись от нормы. В информационных блоках накапливались ошибки, поначалу ничтожные.

И вот наступило Неизбежное.

Оранжевая змейка, которую Григо привык называть «Языком Большого мозга», перечеркнула аварийную линию экрана. Это означало, что главный кинжальный двигатель «Миража» вышел из повиновения.

Вырвавшиеся из-под контроля реакторы непрерывно наращивали мощность. «Мираж» был теперь подобен норовистому коню, который закусил в бешеном галопе удила и понёс, не разбирая дороги, прямо в овраг, где седока ждёт неизбежная гибель. Таким оврагом для звездолёта был световой барьер.

Большой мозг сообщил Григо, что до барьера смерти при данном ускорении остаётся едва ли четверо суток. Необходимо было принимать какое-то решение.

Григо Норден решил попытать счастья на каботажной ракете, или шлюпке, как её обычно называли. Собственно говоря, это был единственный шанс.

Каботажная ракета представляла собой небольшой корабль-спутник, предназначенный для высадки на новые планеты. Это и в самом деле была шлюпка, которая, минуя рифы, входила в неведомые бухты, в то время как океанский лайнер, от которого она отчалила, не рисковал приставать к незнакомому берегу без лоцманской карты.

Обычно на время высадки шлюпки «Мираж» становился искусственным спутником планеты, к которой устремлялась шлюпка. Так же было близ злосчастной планеты, где погибли роботы.

К счастью, на «Мираже» имелась ещё одна шлюпка, запасная…

Григо испытывал странное состояние, вызванное, вероятно, большими перегрузками, а главное, близостью скорости корабля к световому барьеру. Временами он не мог пошевельнуть рукой, в то время как голова оставалась необычайно ясной, как бы стеклянной.

Нужно было торопиться.

С тоской вспоминая услужливых, исполнительных роботов, Григо, обливаясь потом, сносил в «шлюпку» тяжёлые пакеты с продовольствием. Узкие коридоры, залитые мертвенным светом, казались бесконечными. Сердце сжималось при мысли об одиночестве, не том одиночестве, когда за четырьмя стенами комнаты кипит жизнь, и ходят, разговаривают, смеются люди — твои братья, а о том невообразимом космическом одиночестве, когда на биллионы и биллионы километров вокруг нет ни живой души, и ты один, совершенно один внутри умной машины, впаянной в бесстрастное пространство.

Последние сутки прошли в каком-то кошмаре. Реальность и бред смешались, образовав фантастический сплав. Стены коридоров, отсеков и кают начали флуоресцировать. Голубые лучи дрожал и и переливались.

Обзорный экран честно работал до последнего момента, равнодушно показывая, как от «Миража» отваливаются один за другим жизненно важные отсеки.

Обречённый корабль нёсся со всё увеличивающейся скоростью.

Григо Норден знал, что за эти минуты на Земле проходят долгие годы, и если ему суждено когда-нибудь вернуться на милую голубую планету, там промелькнёт… Нет, об этом лучше не думать!..

Григо рванул на себя люк, упал в штурманское кресло и из последних сил дёрнул штурвал. Ожившая шлюпка отделилась от «Миража».

Одно время казалось, что зазор между звездолётом и шлюпкой не увеличивается. Но затем ослепительно вспыхнули все пять дюз шлюпки, предназначенные для манёвра это сгорали запасы аварийного топлива. Шлюпка быстро оторвалась от корабля, и вовремя: «Мираж» разваливался на глазах. Счастье ещё, что перед смертью звездолёт передал шлюпке огромный импульс. Это было последнее, что мог подарить гибнущий титан маленькой шлюпке — жалкой щепке в бездонной пучине космоса…

Время шло. Будто брошенная гигантской рукой, шлюпка мчалась в направлении Солнечной системы. Огонь в дюзах погас, и они давно остыли: аварийное топливо, предназначенное для посадки и взлёта, кончилось.

И потянулись однообразные дни, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Одни и те же звёзды и созвездия холодно горели на обзорном экране. Казалось, шлюпка не движется, намертво прибитая к одной точке. Лишь чуткие приборы фиксировали изменение рисунка созвездий, показывая, что корабль не стоит на месте…

Лихорадочный взгляд Григо был всё время прикован к невзрачной жёлтой звёздочке, с некоторых пор примостившейся в левом нижнем углу экрана. Это было Солнце, там была колыбель человечества — Земля.

Когда Солнце достигло размеров золотистого апельсина, Григо с отчаянием обнаружил, что ничтожных остатков топлива никак не хватит на достаточное торможение шлюпки. Он заложил в ориентаторы шлюпки координаты планеты Земля. Это означало почти верную гибель. Григо понимал, что войдя без достаточного торможения в плотные слои атмосферы, шлюпка неминуемо вспыхнет и сгорит. Но он решил, что лучше сгореть в атмосфере Земли, чем лететь от неё прочь без всякой надежды на возвращение.

…Температура в кабине начала заметно повышаться. Криогенный кондиционер воздуха загудел, бессильный что-либо сделать. За окном кабины бушевало алое тысячеградусное пламя. Иллюминатор вмиг пожелтел и покрылся сетью тоненьких прожилок.

Григо Норден отвернул до отказа красную рукоятку и от страшного толчка на несколько минут потерял сознание.


…К вечеру наш гость отдохнул и пришёл в себя. Старый Питер показывал гостю посёлок.

Посёлок жил обычной жизнью. Шла весенняя путина, и работы было много.

Незнакомец пришёл в восторг от оранжереи с поливиниловым небом, где выращивались венерианские трабо — плоды, приносящие людям Земли долголетие. Затем они прошли по широким зелёным улицам, а потом поднялись на орнитоптере, и старый Питер показывал пришельцу из прошлого наши многокилометровые причалы и порт, и они вместе любовались прекрасным видом, открывавшимся сверху.

Похоже было, что пришелец и старый Питер нашли общий язык, — во всяком случае, снизу нам было видно, как старый Питер хлопал незнакомца по плечу и что-то говорил, горячо размахивая руками, а незнакомец кивал в ответ.

Потом орнитоптер опустился на вечевой площади.

Из него вышли сначала старый Питер, затем незнакомец. Походка пришельца была всё ещё неуверенной, и ходил он как-то странно, покачиваясь.

Незнакомец подошёл к зданию Совета, шпиль которого, сделанный из чистого золота, горел в закатных лучах.

Но не золото привлекло незнакомца. Проследив за его взглядом, я увидел, что он смотрит не отрываясь на маленькую медную дощечку, прибитую к стене. На дощечке была выгравирована только одна цифра — год, когда было заложено грандиозное здание Совета.

Казалось, в цифре на дощечке было что-то магическое. Гость улыбался, губы его беззвучно шевелились, а в глазах застыли светлые слёзы…

Координаты бедствия

Василий Акимович проснулся, как от толчка. На пульте перед ним лукаво подмаргивал красный глазок. В наушниках стоял комариный писк сигнала бедствия, который, собственно говоря, и вывел его из состояния лёгкого забытья.

Василий Акимович мигом стряхнул дремоту и по видеофону доложил начальнику спасательной станции о полученных сигналах.

Северное полушарие Марса отличается, как известно, крайне неустойчивым, капризным климатом. Среди лета вдруг может пойти сухой град величиной с кулак или ливень, в минуту образующий бурные потоки, которые всё смывают на своём пути. А о страшных песчаных бурях, снискавших дурную славу по всей Солнечной системе, и говорить нечего. В последние годы здесь велись большие инженерные работы. На побережье строился современный океанский порт, возводился новый космодром с антигравитационным поясом, закладывались многоэтажные ангары для орнитоптеров — основного вида транспорта на Марсе. Несмотря на то, что основная масса работ выполнялась кибернетическими роботами, людей на стройках также было немало. Ибо гигантские комплексы сооружений, целиком и полностью возводимые роботами без помощи людей, оставались пока что, к сожалению, достоянием фантастов.

В непривычных условиях марсианской природы людям приходилось туго. В процессе акклиматизации некоторые болели. Борьба была нелёгкой…

Для облегчения поиска пропавших без вести был создан микропередатчик. У каждого человека в нагрудном кармане комбинезона хранился пёстрый шарик величиной с косточку вишни. В случае надобности достаточно было слегка сдавить передатчик, и тот начинал через правильные промежутки времени излучать в эфир сигналы бедствия. Мощные пеленгаторы спасательной базы определяли координаты бедствия, и туда немедленно мчались голубые орнитоптеры спасательной службы.

Подобные сигналы и были услышаны дежурным радистом Василием Акимовичем Торопцовым.

Через несколько минут после приёма сигналов бедствия два орнитоптера взмыли с эллингов Восточной базы в красноватое марсианское небо. На каждом орнитоптере было по штурману. Остальную команду составляли роботы.

— Координаты у меня, — сказал штурман-1 в переговорную трубку радио, обращаясь к напарнику. — Пристраивайся в хвост.

Корабли развернулись и легли на курс. Внизу промелькнули немногочисленные строения Базы, затем потянулась изжелта-красная однообразная пустыня. Нескончаемые барханы проплывали один за другим, похожие на застывшие вдруг волны моря. Косые лучи заходящего солнца скользили по верхушкам барханов.

— Красотища! — сказал штурман-2. Он прибыл на Марс недавно и не переставал восхищаться абсолютно всем, что попадалось на глаза.

Изредка вдоль круглых иллюминаторов мелькало какое-то подобие тени и спустя некоторое время слышался глухой звук, похожий на удар палкой по днищу пустой бочки. Это проносились с гиперзвуковой скоростью небольшие летучие существа, издревле населяющие Марс. Первые земляне, прибывшие на Марс, назвали их почему-то нырками.

— Чем они там занимаются, в диспетчерской? — сказал вдруг штурман-1, с раздражением швырнув наушники.

— Напутали?

— Только что дали координаты бедствия, совпадающие… Нет, ты только представь себе: совпадающие с моей машиной! Выходит, что это я даю сигналы бедствия. Ловко, а?

— Они просто на минутку перепутали наши координаты с той точкой, куда нам следует лететь, — примиряюще улыбнулся штурман-2.

Через десять минут поступила радиограмма с новыми координатами, и кораблям пришлось резко изменить курс.

— Странно, очень странно, — пробормотал штурман-1, вглядываясь в стереокарту. — Координаты лежат на местности, где не ведутся и никогда не велись работы.

— Да, отсюда добрых две сотни километров до ближайшей стройки, — уточнил штурман-2. — Разве что геологи…

— Марсологи, поправил штурман-1.

— Вот именно. Может быть, изыскатели…

— Марсологические изыскания временно прекращены две недели назад, и все исследователи переброшены в район Южного полюса, — сказал штурман-1. — Надо внимательней следить за информацией.

— Что же в таком случае означают эти сигналы?

— Прибудем — увидим. Что толку гадать? — сказал флагман.

Ведомые автопилотами, орнитоптеры мягко скользнули вниз, неподвижно застыв на расстоянии метра от почвы. Их огромные перепончатые крылья теперь лишь слабо покачивались, поддерживая машины в воздухе на заданном уровне. Люди спрыгнули на красный песок.

— Где же он может быть? — сказал штурман-1.

— Включай сирену, — сказал штурман-2.

Высокий переливчатый звук разнёсся далеко вокруг, многократно повторённый пустынным эхом.

Сирена умолкла, никто на неё не откликнулся.

— Поисковые роботы, на почву! — скомандовал в радиорупор штурман-1. Из орнитоптеров один за другим выпрыгнуло несколько шарообразных роботов.

— Марка Зелёного городка, — с уважением сказал штурман-2, кивая на роботов. Огромные шары, подпрыгивая на гибких щупальцах, разбежались во все стороны и приступили к поиску. Потянулись долгие минуты ожидания.

— Ты знаешь, — сказал штурман-2, глядя на удаляющихся роботов, — я перед самым вылетом сюда был в Зелёном и видел, как их обучают. Такого там насмотрелся!.. А теперь вот вижу, к чему это обучение.

Полуторачасовой поиск закончился, не дав никаких результатов: местность казалась совершенно пустынной.

— Я уверен в одном, — задумчиво сказал штурман-1, - пеленгатор не мог ошибиться. — Он поднялся по лесенке в свой орнитоптер и добавил, больше обращаясь не к напарнику, а к самому себе: — А в чудеса я не верю.

Радировав результаты поиска в центр, они поднялись в воздух. Вскоре пришла ответная радиограмма с Базы. В ней предлагалось лететь в новое место. На сей раз сигналы бедствия исходили из точки, отстоящей от места, которое они только что покинули, километров на пятнадцать. Источник сигналов был прежний…

Орнитоптеры исследовали новый пункт, и с прежним результатом: никого обнаружить не удалось.

Так повторилось ещё два раза.

Уже давно наступила неверная марсианская ночь, озаряемая попеременно двумя светящимися искусственными спутниками. Люди измучились и изнервничались, но они ни за что не отказались бы прекратить поиск. Штурманы знали, что в данный момент сменить их некому: все остальные работники Базы были заняты.

Когда наступил тревожный рассвет, с Базы пришла новая радиограмма, шестая по счёту. В ней указывались очередные новые координаты точки, из которой исходили сигналы бедствия. Получив радиограмму, штурман-1, ни слова не говоря, развернул машину в воздухе на 180° и задал автопилоту новый курс.

Машины шли на полной скорости.

Вскоре пески кончились, и вдали сизой подковой блеснуло море…

— Сигналы исходят из одного источника, — сказал штурман-1. — Как же он может, этот человек, совершать такие быстрые броски?

— Может быть, его схватил какой-то неведомый зверь? — высказал предположение штурман-2. — Ведь люди на Марсе сравнительно недавно, и многое здесь ещё непонятно.

Штурман-1 покосился на экран видеофона: не разыгрывает ли его приятель? Но лицо штурмана-2 оставалось серьёзным.

— Подобные звери населяли Марс лишь в фантастических романах до тех пор, пока сюда не ступила нога человека.

— А теперь?

— А теперь… — штурман-1 махнул рукой, — теперь эти страшные звери переселились подальше, на Нептун и Плутон. Думаю, что им скоро придётся совсем выселиться из Солнечной системы.

Юношеское лицо штурмана-2 озарилось улыбкой.

— Туда им и дорога, — сказал он.

Под машущими крыльями кораблей расстилался теперь бирюзовый Майский залив (названный так по месяцу, когда он вступил в строй). На пульте ведущего орнитоптера вспыхнул предупредительный сигнал. Здесь!

Корабли опустились на воду, и снова начались поиски. Роботы ныряли, подобно дельфинам, они скрупулёзно обследовали окрестные воды и морское дно. И снова никого и ничего…

— Хотел бы я видеть этого шутника! — вырвалось у штурмана-2.

Штурман-1 ничего не ответил. Он внимательно вглядывался в световой столб, высверленный в толще воды мощным мобильным прожектором. Вдали, там, где интенсивность световой струи начинала затухать, двигалось какое-то существо, похожее на осьминога. Оно всё время пыталось улизнуть в сторону, в спасительную тьму, но штурман-1, ловко орудуя прожектором, не выпускал осьминога из поля зрения.

— Хо Нен! — громко произнёс штурман-1, не отрываясь от смотровой системы прожектора.

— Есть! — мгновенно ответил робот.

— Спрыгни в воду, схвати осьминога, нейтрализуй его и доставь сюда.

— Это не осьминог, — ответил педантичный робот. — Согласно классификации Брэма…

— Немедленно доставь его сюда, — строго повторил штурман-1.

Хо Нен нырнул и бесшумно поплыл под водой, оставляя за собой узкий светящийся след. Вскоре он превратился в светящийся шарик, который быстро удалялся.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12