Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дети любви

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Мэй Сандра / Дети любви - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Мэй Сандра
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      – Конечно смешно! Такая корова! Да ты с шеста свалишься…
      – Я – корова?! Да я худее тебя, к твоему сведению! И для того, чтобы вертеть попой и обниматься с железной палкой, хореографических талантов не требуется!
      – Значит, теоретически ты меня заменить могла бы?
      – Мэг, не бери меня на «слабо», поняла? И вообще, что значит – замени? Ты с кем-то там поссорилась, бежишь от него, боишься его – а меня подставляешь на свое место? Чтоб он меня прихлопнул, твой гангстер?
      – Во-первых, он не убийца. Во-вторых, он не знает, где я живу. И не должен, по идее, узнать, девчонок я предупредила. Но мне на этой неделе должны звонить, это очень важно. Кажется, у меня появился шанс попасть в профессиональную балетную труппу, Морин. На Бродвей, представляешь?
      – Это действительно здорово, но при чем здесь я?
      – Тот парень, импресарио, должен позвонить, договориться и приехать ко мне домой. Я специально отпросилась в клубе на неделю, так что и целоваться с железной палкой тебе тоже не грозит. Просто поживешь у меня дома, ответишь на звонки и встретишься с тем парнем. У него мое резюме и портфолио, так что попросить о замене я могу только тебя.
      – А если он предложит мне станцевать?
      – Морин, я ж не в очередной клуб собираюсь устраиваться! Вы просто договоритесь, когда тебе, то есть мне, лететь в Нью-Йорк…
      – Так вот, к твоему сведению, я тоже жду звонка по поводу работы, Мэг!
      – Класс! Ты бросаешь свою богадельню? Молодец…
      – Колледж, Мэг, колледж. Если ты в нем не училась, то это не значит, что он плохой. И в любом случае, я люблю свою работу, как и ты – свою. У меня замечательные коллеги…
      – А как дела с Беном?
      Морин сбилась, покраснела, начала перекладывать книги на тумбочке. Мэг понимающе кивнула.
      – Ясно. Как всегда. Я же говорю, богадельня.
      – Бен просто очень занят. На нем большая ответственность…
      – Мужик, у которого нет времени разглядеть красивую женщину, ни за что отвечать не может. Он умственно неполноценен.
      – Перестань, Мэг…
      – Ладно, шучу. Слушай, а давай отнесемся к происходящему чуть проще, а? Как к игре. Ты заменяешь меня и дуришь мозги артистической богеме, а я заменяю тебя и морочу голову училкам в колледже. Ролевые игры это называется.
      – Мэг, ты меня, конечно, извини, но вот как я не умею танцевать, так и ты…
      – Читать я умею, не ври. Язык у меня тоже подвешен неплохо. Диссертацию писать мне не придется, вести уроки тоже, потому что лето. Таким образом, получается, что я запросто смогу пару дней поторчать у вас в учительской, заодно разрулю твои проблемы…
      – О нет! Только не это! И у меня нет проблем.
      – Есть, Морин, обязательно есть. Ты же зануда с заниженной самооценкой. На тебе наверняка все ездят, дают самые сложные поручения, посылают на симпозиумы, когда им самим неохота ехать, а зарплату не прибавляют…
      – Мэг, мне интересно ездить на симпозиумы, понимаешь?
      – Не понимаю. Потому что смотрю на тебя с ужасом. Тебе двадцать пять лет, ты красавица, у тебя прозрачная кожа и чувственный рот, у тебя темные глаза при натуральных золотых волосах, длинные ноги и высокая грудь, тугая попка…
      – Заткнись! Откуда тебе знать про мою…
      – Вообще-то я – твой близнец. И все, что есть у меня, автоматически есть и у тебя. Другой вопрос, как именно ты этим распорядилась.
      – Я не пью, не курю, сплю ночью и работаю днем…
      – Упрек принят, хотя и я тоже не пью и не курю – иначе долго не потанцуешь, – а что до работы, так я просто сплю, наоборот, днем, но это не очень страшно. Посмотри на себя. Где ты нашла эту фланельку? На помойке? Когда мыла голову в последний раз?
      – Вче… Позавчера, но мне же не идти никуда сегодня…
      – И слава богу! Сопли на голове, а не волосы. У тебя кондиционер в доме водится? Не который дует, а который моет?
      – Я яйцами голову мою…
      – Яйца, сестричка, нужны совсем для другого. Кстати, а мужчины? Мужчины у тебя есть?
      – Что значит – мужчины? Их что, должно быть много?
      – Их должно быть один, но часто и равномерно. Или много – но периодически и с удовольствием.
      – Это распущенность.
      – Это твое здоровье, Морин. Если бы ты мечтала о замужестве и работала над этим, я бы ничего тебе не сказала, но ты забилась в свою конуру… пардон, дом, милый дом, завернулась в выцветшую фланельку, обложилась книгами и шоколадками – и для тебя главное, чтобы мир от тебя отстал!
      – Мэг, ты чего ко мне пристала, а? У тебя, можно подумать, все отлично в личной жизни…
      Морин поперхнулась, увидев, как стремительно сбежала краска с разрумянившегося и сердитого личика ее сестры. Мэг словно разом постарела на десять лет. В карих глазах сверкнули слезы, вздрогнули губы. Морин бросилась к сестре, и та молча спрятала лицо у нее на груди. Гладя Мэг по плечу, Морин обреченно вздохнула:
      – Только не реви, Мэгги. А то я тоже зареву, и тогда только слепой сможет не заметить, что я – это не ты. Я поеду, поеду, слышишь? Поживу у тебя эту неделю, а ты отдохни здесь, отоспись, погуляй. Бен Кранц позвонит и просто скажет мне, взяли меня лаборантом или нет… Если что, с работой лаборанта ты справишься. Может, тебя это даже отвлечет от… Мэг, ну что ты, Мэг… Не реви, ладно? Из-за этого гада, преступника…
      – Я люблю его, Мори, люблю-у-у!..

3

      В понедельник, в десять часов утра, то есть в тот самый момент, когда Дик Манкузо ссорился с Натти Тимсон, выклянчивая у нее адрес и телефон Мэгги Стар, посмевшей обозвать Чико Пирелли его настоящим именем, Морин Элинор Рейли на негнущихся ногах поднималась по лестнице многоквартирного дома, в котором проживала ее сестрица-авантюристка. Путь до Чикаго Морин проделала на автобусе, и слава богу, что дорога заняла всего полтора часа. Иначе она бы потеряла остатки самообладания и выскочила бы на ходу.
      Морин трусила ужасно, страшно, немыслимо, Морин ждала каких-то ужасов, и потому с наслаждением заорала, когда из-за шахты неработающего лифта выскочил котенок. Котенок испугался не меньше, однако прореагировал куда отважнее: выгнул спину, задрал шерсть и зашипел, а потом брызнул вверх по лестнице. Распахнулась дверь на другом конце лестничной клетки, и небритый тип в полосатых кальсонах пронес мимо замершей Морин небрежно завязанный мешок с мусором. На девушку он взглянул равнодушно и сонно, буркнул нечто вроде «Добрутр» и зашлепал вниз по лестнице.
      Как ни странно, эта встреча придала ей уверенности. Раз сосед так привычно поздоровался, значит, она похожа на Мэг?
      Разумеется, похожа. Этому было посвящено все воскресенье. Мэг трудилась в поте лица, и в результате Морин с неожиданным удовольствием увидела в зеркале весьма и весьма эффектную блондинку с подкрашенными губами и томным взором, за плечом которой маячило ее же бледное отражение – сама Мэг. Сходство было несомненным, если бы еще рот не открывать… впрочем, не все же в этом городе знают о просодии.
      Мэг говорила резкими рублеными фразами – Морин растягивала гласные, немного неуверенно завершала предложения, могла подолгу молчать, тщательно подбирая слова… И совсем, совсем не употребляла… хм… жаргонных словечек. Им Мэг учила ее уже ночью.
      – Ты пойми, мы же не специально ругаемся, да это и не ругань вовсе. Просто это такой профессиональный жаргон…
      – Мэг, я не смогу…
      – Просто запомни. Тебе не придется их употреблять, но на всякий пожарный…
      Морин вздохнула и решительно отперла хлипкую дверь. Вошла, аккуратно притворила ее за собой, прислонилась спиной и принялась рассматривать жилище своей близняшки.
      Через двадцать минут она очнулась и поняла, что щеки у нее мокрые от слез. Так бывает… Комната Мэг, крошечная, несуразная, была обставлена и украшена в точности так, как тысячу лет назад их общая детская в родительском доме. Мягкие игрушки сидели повсюду, даже на холодильнике. Разноцветные косынки и шарфы служили салфетками и накидками для мебели. На книжной полке рядом с Вудхаусом, Теккереем и Киплингом стояли смешные фарфоровые фигурки – зайцы и жирафы. Вместо гвоздей из стен торчали разноцветные кнопки, и на них висели бусы из нефрита, яшмы и авантюрина – любимых камней Мэг.
      И на кровати царил такой же беспорядок, как и тысячу лет назад, когда усталая мама, Элинор Рейли, в сотый раз железным голосом клялась, что Мэг ни за что не пойдет в кино, пока не научится правильно развешивать свои вещи. Правда, вещей таких тогда у Мэг не было.
      Сверкающие блестками и стразами лифчики и трусики. Прозрачные пеньюары и страусовые боа всех цветов радуги. Леопардовые лосины и изумрудные топы, мини-юбки и тонкие колготки, чулки на резинках, высоченные шпильки… Морин осторожно брала вещи, рассматривала их с веселым ужасом. Она никогда в жизни не решится надеть ТАКОЕ даже дома, в одиночестве, а ее сестра в ЭТОМ танцует перед зрителями!
      Все будет отлично. Сейчас она приберется, потом сварит себе кофе, успокоится, примет душ, посидит, привыкнет к обстановке…
      Звонок в дверь больше всего напоминал грохот обвала – во всяком случае, именно так Морин на него прореагировала: подпрыгнула, покрылась холодным потом и в ужасе заметалась по комнате. Через пару секунд звонок повторился, и из-за двери раздался веселый голос:
      – Мисс Стар! Птичка спела мне, что вы дома, не прячьтесь! Я добрый гражданин и пришел к вам с миром, чтобы поговорить о вашей дальнейшей судьбе. Вы же не хотите, чтобы абсолютно все соседи были посвящены в ваши планы на жизнь?
      О нет! Импресарио с Бродвея не стал тратить время на звонки и приперся лично! Или звонил, но не дозвонился, а ему пора уезжать, вот он и заскочил по дороге, и если Морин сейчас не откроет, то не бывать Мэг на Бродвее…
      Ошалевшая, перепуганная Морин Рейли отперла дверь с храбростью отчаяния. И даже выдала светскую, как она надеялась, улыбку.
      – О, простите, я совсем замоталась, не слышала звонок…
      Импресарио был – нет, проще объяснить, кем он не был. Совершенно определенно – не красавец. Рост – высокий, плечи – широкие, сложение – худощавое, но мускулистое, волосы темные, вьющиеся, с рыжиной; глаза зеленые, нахальные, смеющиеся, нос прямой, губы… хорошие такие губы, и вообще лицо приятное… Но самое главное, чего в стоявшем на пороге парне было с избытком, – это обаяние. Оно прямо-таки било по нервным окончаниям, переливалось через край и было очевидным до такой степени, что почему-то дрожали колени. Морин чувствовала, как странный жар заливает ее тело, неумолимо поднимается волной к вырезу пуловера, и уже разгораются щеки, и при ее белой коже через пару секунд Морин Рейли превратится в перезрелый помидор и лопнет…
      Дик Манкузо на некоторое время онемел. Единственной связной мыслью, оставшейся в голове, было: теперь понятно, почему Чико свихнулся. Перед Диком стояла насмерть перепуганная, застигнутая врасплох БОГИНЯ.
      Нет, не Афродита-Венера-Астарта. Не царственная богиня красоты, сознающая свою власть и умеющая ею пользоваться. Скорее, богиня юности и нежной прелести, богиня невинности и чистоты, богиня утренней росы и рассветного румянца… Светлые локоны мягкой волной по плечам. Темные глаза лани… нет, испуганного и доверчивого олененка. Припухшие губы – с ума сойти, значит, так и выглядит коралл?! Как же она ухитрилась так сохраниться, работая в ночном клубе?
      Нет, Дик вовсе не был строгим моралистом. К тому же в свое время он опубликовал целую серию репортажей именно о таких девчонках, подрабатывающих стриптизом на дорогую учебу, жилье, даже на собственную свадьбу! Отнюдь не все они становились развратными жрицами любви, как принято считать в «приличном обществе». Большинство воспринимало стриптиз просто как работу, либо даже искусство, и занималось этим с удовольствием. Однако в каждом деле есть свои издержки, и многие знания – многие скорби, так что девчонкам этим приходилось видеть на своем веку всякое, и наивность, в отличие от невинности, они теряли быстро.
      А эта как-то сохранилась. Черт, да Чико должен был в ногах у нее валяться, и наверняка валялся, а она его взяла – и об стол личиком. Разоблачила, понимаете ли! О, женщины! Вам вероломство имя!..
      Дик откашлялся и заставил себя отвести взгляд от бездонных шоколадных глаз, на дне которых явственно плескался страх. Незаметно и стремительно пробежался глазами по комнате. Надо же, как успел! Вот она, сумочка дорожная, и бардак на кровати – собиралась в спешке, уже почти уехала, приди он на полчаса позже, не застал бы ни за что.
      – Мисс Стар, приношу свои искренние извинения, я должен был позвонить…
      – Ничего страшного. Я все равно недавно пришла. Много работы.
      – Понимаю. Надеюсь, у вас найдется немного времени? Хотелось бы обсудить некоторые проблемы.
      – Разумеется. Ведь это в моих интересах, не так ли?
      Ого! И умненькая. Хватает все на лету. Другая бы начала юлить, мол, знать ничего не знаю, сами мы не местные…
      – Я бы сказал, в наших общих интересах. Дело в том, что публикация в газете появилась совершенно неожиданно…
      – Вы проходите, мистер…
      – О, пардон! Манкузо. Ричард Манкузо, точнее, Рикардо, но вообще-то мне привычнее Дик. Просто Дик. Я могу называть вас Мэгги?
      Она улыбнулась – и Дик мысленно охнул. Если женщина умеет улыбаться так, что мужчина кончает при одном взгляде на ее улыбку… Это очень опасная женщина! Будь осторожен, Дик! Черт, о каких делах можно говорить, если единственное его желание – оказаться с этой девочкой в постели, причем немедленно! Бедный Чико Пирелли! Это вам не сферы влияния с другими кланами делить, тут пулеметы бессильны…
      Морин едва удержалась от того, чтобы протянуть руку и потрогать его губы. Это неприлично… но так хочется, даже страшно. Он, наверное, целуется, как бог. И не закрывает при этом глаза, и в них танцуют золотые искры. Золото в изумрудах. Ирландские глаза. Господь Бог разрешил ирландцам немножко колдовать, потому что ирландцы его уговорили. Ирландцы кого хочешь уговорят… Правда, Манкузо – не ирландская фамилия, но акцент и самое главное – глаза…
      – У вас нет родственников в Ирландии?
      Дик немедленно превратился в идеальную машину для сбора информации. Очарование невинной красоты не исчезло, но отошло на второй план. Откуда этот ангел знает про ирландские корни Дика Манкузо? Успела навести справки?
      – Моя мать ирландка. А как вы узнали?
      – У вас типично ирландский говор. Журчащий… как ручей Рианнонн.
      – Ого! У вас должен быть абсолютный слух. Вы меня действительно удивили, мисс Стар. Или все-таки Мэгги?
      – Мэг. Так меня зовут близкие. Проходите. Кофе будете?
      – Буду.
      Кофе дал отсрочку и возможность собраться с мыслями. Морин разлила ароматный напиток по чашкам и вернулась в комнату. Дик с интересом рассматривал фарфоровых зайцев. Со спины он выглядел не менее потрясающе.
      – Кофе готов.
      – Спасибо. Смешные звери.
      – Да. Мы с сестрой увлекались в детстве. Она любила собачек и поросят, а… я – зайцев и жирафов. Это только часть коллекции. Остальное дома, в Солитьюд-Вэлли…
      Она прикусила язык. Мэг скрывается от своего бандита. Конечно, импресарио из Нью-Йорка вряд ли разболтает подобную информацию, но лучше помолчать.
      Дик торопливо припал к чашке с кофе. Чико совсем обнаглел. Сказал, что она не умеет даже кофе сварить, не говоря уж о яичнице! Яичница – бог с ней, он не любит яичницу, но кофе шикарный!
      – Мэг, я всю дорогу обдумывал, как лучше сформулировать наши пожелания…
      Телефон зазвонил, и Морин подскочила, вновь покрываясь холодным потом. Что ж с нервами-то, а?
      – Извините. Алло?
      Женский голос в трубке мог с успехом сверлить отверстия в бетонных плитах.
      – Мэгги, крошка, у нас катастрофа! Лу сломала ногу, Пэрис записалась к гинекологу, а Линн, зараза, обкурилась до потери памяти и валяется дома. Я знаю, что у тебя отгулы, но другого выхода нет! Сегодня аншлаг, отменять нельзя. Разумеется, двойная оплата и все такое!
      Уже перед отъездом Мэг предупредила сестру:
      – Единственная, кто не в курсе, это Бренда. Это наша начальница. Она управляет клубом. Нимфоманка, истеричка и психопатка. Трахает все живое, женщин тоже любит. Отпустила меня, скроив такую рожу… еще припомнит наверняка. Вряд ли она будет звонить, но на всякий случай – у нее голос, как у профессиональной дрели с перфоратором.
      Морин медленно осознавала глубину катастрофы.
      – Я… я не могу… Бренда, я ведь…
      – Мэг, крошка, ты в себе? Я ведь не прошу, я довожу до сведения. Ты сегодня работаешь номер, заметь – один! Из уважения к твоему отгулу. Но либо да – либо ты уволена.
      Дик Манкузо с любопытством косился на вибрирующую трубку, и не было никакой возможности объяснить Бренде, что Мэг уехала, а говорит с нею ее сестра Морин…
      – Я…
      – Не слышу!
      – Я приеду.
      – Жду через полчаса.
      – Что?
      – Через полчаса!!! Ты оглохла, идиотка?
      – Я…
      В трубке забились короткие гудки. Морин растерянно положила ее на рычажки и повернулась к Дику.
      – Боюсь, мне придется уехать. Вызывают на работу. У нас аврал.
      – Я с вами! Посмотрю вас в деле, а потом и поговорим.
      Морин казалось, что она падает в пропасть. Очень хотелось придушить Мэг, еще больше хотелось проснуться и оказаться дома, с немытой головой, в старом халате, с книжкой в руках. Вместо этого она сейчас поедет в стрип-бар, а с ней поедет импресарио с Бродвея. Там он посмотрит ее выступление – и немедленно предложит Мэгги Стар контракт… На десять миллионов миллиардов! Да он сбежит, не попрощавшись!
      Опомнись, Морин Рейли. Не будет никакого выступления, потому что и быть не может. Ты даже в собственной ванной руками прикрываешься, зеркала боишься. А танцевать ты умеешь только танец маленьких утят…
      – Хорошо. Вы на машине?
      – Конечно. Только не на машине, а на мотоцикле. Вас это не смутит?
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2