Журналистки - Татуировка герцога

– Неудивительно. Ее давний возлюбленный вернулся, – сказала Аннабелл, – она теперь свободна… Должно быть, она ужасно взволнована.

– Видимо, ее воспламенила колонка Элизы, – добавила Джулиана. – Странно, что она ограничилась пощечиной.

– Ох, Элиза, твоя колонка просто великолепна, – улыбнулась Софи. – Не могу поверить, что ты отважилась на такую хитрость.

– Я радуюсь, что сменила рутинную жизнь на что-то другое, – сказала Элиза. – У меня такое чувство, будто я постигаю другую культуру.

– Именно поэтому мы и наслаждаемся вашей колонкой. Она такая познавательная, – чопорно произнесла леди Шарлотта с озорным блеском в глазах.

– Ну да. А вовсе не за подробное описание его…

– Джулиана, ты леди, – напомнила Аннабелл.

– Аннабелл, ты же знаешь, какая она, – рассмеялась Софи.

– Сплетница, – улыбнулась Элиза.

– Да, но теперь и ты такая же, – кивнула Джулиана, взяв ее за руки. – Что станет темой твоей следующей колонки?

– Герцог! – воскликнула Элиза сдавленным шепотом.

– Ну разумеется, герцог, – озадаченно посмотрела на нее Софи.

– Он здесь, – тихо сказала Элиза, поспешно отступая за ближайшую статую. Не дело горничных разгуливать по музеям с герцогинями и графинями.

– Что с тобой? – удивилась Софи.

– Он не должен меня здесь видеть, – прошептала Элиза. – Это все погубит.

Из своего укрытия она наблюдала, как Уиклифф разговаривает с пожилым седовласым мужчиной в очках. Собеседник герцога удивительно гармонировал с музеем, и Элиза задавалась вопросом, не работает ли он здесь. Мужчины крепко пожали друг другу руки и разошлись.

Спустя час, умышленно мешкая, подслушивая и расспрашивая, Элиза выяснила, что герцог приезжал к профессору Джеймсу Уорику. Но зачем? Что еще ей предстоит узнать?

Глава 12,

в которой наша героиня узнает про Тимбукту

Понедельник

Это смешно, но она не знала, где находится Тимбукту, правда очень хотела бы узнать. Элиза кляла свое девичье образование, хотя по-прежнему благодарила отца, драматурга, что он научил ее читать и писать. А мать привила ей творческий подход к домашнему хозяйству. Географические познания Элизы простирались не слишком далеко за пределы театральных кулис и центра Лондона, который она знала очень хорошо.

В личном кабинете герцога на столе лежали десятки карт, на подставке вращался зелено-голубой глобус. Вооружившись на всякий случай щеткой для пыли, Элиза проскользнула в кабинет, когда герцог с Харланом вышли в сад покормить каких-то диковинных зверей, которых они привезли.

Пока Дженни, засыпая на ходу, пялилась в окно в одной части комнаты, Элиза поворачивала глобус в другой. Сначала быстро, потом медленнее, дюйм за дюймом. Вот она – Англия, а вот Франция, Австралия, Африка… Найти Таити оказалось куда труднее. А Тимбукту… где это, черт побери?

Она заметила герцога лишь тогда, когда он, неслышно подойдя, шепнул ей на ухо:

– Что вы ищете?

– О Господи! – ахнув, подскочила Элиза.

– Нет, всего лишь ваш хозяин, – с улыбкой отступил на шаг Уиклифф.

– Ради Бога… – Она повернулась, пряча улыбку. Элиза заметила, что Дженни все еще моет окна, мурлыча себе под нос, и мало интересуется появлением герцога. – Я вытираю пыль. И любопытствую. Где девушке найти Тимбукту?

– Если бы девушка могла найти его, он давно был бы открыт и колонизирован, – заметил Уиклифф.

– И не было бы приза в десять тысяч фунтов, – добавила Элиза.

– Может, сами хотите попытаться? – Уиклифф прислонился к полке, уставленной книгами в кожаных переплетах и диковинками из его путешествий.

Позже надо и там вытереть пыль.

– Вы сами упомянули об этом, ваша светлость. Осмелюсь сказать, такое путешествие было бы куда более волнующим, чем уборка.

– В этом можете не сомневаться. И гораздо, гораздо опаснее. – В его глазах блеснули искорки, заставившие Элизу подумать, что и тут, около глобуса, есть масса опасностей.

Его светлость подошел совсем близко и указал место на глобусе. Его руки были покрыты шрамами, что Элизу ни капли не удивило.

– Тимбукту здесь, на севере Африки. Во всяком случае, так говорят.

– На вид недалеко. Тогда в чем проблема?

– В том, чтобы пережить болезни, ужасающую жару, пересечь пустыню, населенную дикими воинственными племенами, которые хотят, чтобы европейцы держались от них подальше.

– И вы хотите отправиться туда и терпеть все это? Вы ведь можете жить здесь в комфорте, командовать слугами и принимать горячую ванну, когда вам вздумается.

– Искушение, – сказал герцог тихим голосом, который насторожил Элизу. – Тимбукту – это вызов. Проверка возможностей моего ума и таланта. Слава, если цель будет достигнута. И, не самое последнее, я буду чертовски гордиться сделанным.

– А быть герцогом не столь увлекательно, в этом нет вызова? – спросила Элиза.

– Все то, что я имею, – заслуга моего рода. Я ничем этого не заслужил, – сказал Уиклифф. – Вызов лишь в том, чтобы пережить скуку расходных книг.

– Да, это не так волнующе, как исследования новых земель, – согласилась Элиза. Она его понимала, хотя не очень сочувствовала.

– Жизнь пэра меня совсем не влечет. Сидеть в парламенте, в клубе, в библиотеке, со счетами… Ходить на те же вечеринки и балы, что и все, встречаться с одними и теми же людьми… Это не совпадает с моим представлением о хорошо прожитой жизни, – заключил Уиклифф.

– Вам нужно попробовать вытирать пыль и мыть полы, тогда вы оцените то, что имеете. По крайней мере то, что иногда можно хотя бы присесть, – возразила Элиза.

– Да уж, – пробормотала на другом конце комнаты Дженни, напомнив, что они не одни.

– В точку, Элиза, – улыбнулся Уиклифф. Он заправил прядь волос за ухо, и золотая серьга блеснула в полуденном солнце.

– А как насчет ваших обязанностей здесь, ваша светлость? Арендаторы, слуги… – У нее на языке вертелся вопрос: «Как вы можете бродить по миру, бросив тех, кто от вас зависит?»

Его улыбка исчезла. Челюсти сжались. Глаза затуманились гневом. Она обидела его. На ее глазах произошло мгновенное превращение. Элиза увидела вспышку чувств и всепобеждающий самоконтроль, позволивший Уиклиффу сдержать эмоции и лениво улыбнуться ей.

– А вы смелая и дерзкая девица, – протянул герцог.

Элиза решила продолжать игру.

– Я получаю впечатления где могу, ваша светлость.

– Думаю, пока новая волна приключений не увлекла меня отсюда, вы станете моим развлечением, – улыбнулся он так, что у нее колени ослабли.

– Это не комплимент, даже если таковым задумывался, – сухо возразила Элиза, зная, что у нее щеки порозовели от удовольствия и герцог это видит.

– Я путешествовал по всему миру исключительно благодаря своему обаянию, – заметил он.

– В таком случае что держит вас здесь?

– Кроме чувства долга, связанного с моим положением, даже если бы я желал отказаться от него? – сухо спросил Уиклифф. – Я хочу организовать собственную экспедицию, но у меня нет на это средств, – сказал герцог спокойно и так тихо, что Дженни, моющая окна в другом конце комнаты, не могла его расслышать. Так тихо и сдержанно, что Элиза заподозрила – он сказал это вслух впервые в жизни. И сказал ей.

Глобус медленно вращался между ними. Оба молчали. Элиза думала о леди Шакли и ее богатстве. И побилась бы об заклад, что герцог думает о том же.

Он остановил глобус и указал другую точку, на территории Европы.

– Я начал свои исследования в Париже, в основном изучал дамские будуары. Обстоятельства заставили меня бежать в Италию, потом была Греция, – показывал страны герцог. – Мой камердинер отказался путешествовать дальше, и я один проехал Египет, Турцию. И дальше до Занзибара, где познакомился с Харланом. Таити находится здесь. – Герцог ткнул пальцем. – Тут Берк высадил меня, а потом вернулся с печальной новостью о моем отце.

Уиклифф показывал ей на карте чужеземные дали. Он чуть не весь земной шар объездил, а она только раз выбралась из Лондона, в то злосчастное путешествие в Брайтон, где вела себя глупо и поплатилась за это.

Некоторые вещи и некоторых людей лучше оставить в прошлом, а некоторых приключений вовсе не стоит иметь. Элиза передернула плечами при мысли о той катастрофе. Герцог положил руку ей на талию.

– Вам нехорошо? – наклонился он к ней.

– Все в порядке. Спасибо.

Сердце ее пустилось вскачь, но совсем не от страха. То, что она испытывала, больше походило на удовольствие.

– Какое самое красивое место из всех, где вы были? – спросила она.

Это была отличная возможность вытянуть из герцога какую-нибудь историю. Он сейчас разговорчив, а она поглощена чудесным ощущением интимности момента. Хорошо и то, что Дженни тоже в комнате, моет окна, насвистывает и прислушивается, так что герцог не сможет винить Элизу, если одно из его путешествий попадет на страницы «Лондон уикли».

Он говорил о теплых океанских водах, штормящих морях, каннибалах, странных обычаях, ярко окрашенных птицах, сражениях, о спасении от неминуемой смерти. И все это время держал свою руку, горячую и властную, на ее талии.

Глава 13,

в которой возникает соперничество

В понедельник вечером

Положение бедного аристократа и отщепенца означало, что Уиклифф не вхож в клубы. И он предался классическим развлечениям: пил бренди, курил сигары и играл в карты с Харланом и Берком в библиотеке. Почти как на борту корабля.

– Я слышал, ты вчера был в Британском музее, – тасуя карты, сказал Берк.

– Откуда ты знаешь? – спросил Уиклифф.

– Из газет, – ответил Берк.

«Проклятые газеты», – подумал Уиклифф. Он чихнуть не мог, чтобы не написали, что он страдает заморскими болезнями и может нанести урон населению Англии.

– Не понимаю, почему они фиксируют каждое мое дыхание, – заметил он, потягивая бренди.

– Ты не похож на других. Что бы ты ни сделал, об этом будут говорить. Тебя видели в музее, и это обсуждают. Никто не знает цели твоего визита, – многозначительно сказал Берк, глядя на Уиклиффа.

Воцарилось долгое молчание. Намеренно долгое. Уиклифф не знал, как газеты добывают все эти сведения, и пока не узнает, ни слова ни о чем не скажет, особенно о важном для него деле. Его визит к старому профессору никого не касается.

– Пора объясниться, – заметил Харлан.

– И не подумаю, – сказал Уиклифф, отхлебнув бренди.

– Тогда, может, ты нам скажешь, что находится за запертой дверью? – Харлан кивнул на резную дверь, которая вела из библиотеки в приватную комнату.

– Нет, – коротко ответил Уиклифф, подавив желание проверить, висит ли по-прежнему у него на шее ключ.

– Мужчина с секретами. Все женщины, должно быть, сгорают от любопытства, – подытожил Берк.

– Ты же видишь, что это не так. В той проклятой статейке речь идет именно об этом, – отозвался Уиклифф. – За исключением леди Алтеи.

– Да уж, настоящая гарпия, – усмехнулся Берк.

– С другой стороны, эта горничная… – Подняв бровь, Харлан выпустил облачко сигарного дыма.

Уиклифф бросил на него недовольный взгляд.

– Это все потому, что у меня только один глаз, – усмехнулся Харлан, сортируя карты.

Берк расхохотался.

– Тут нечего обсуждать, – ответил Уиклифф, хотя его мысли были обращены к Элизе и к тому, чем она занята сейчас. Наверное, перестилает постели. Он представил, как изящная Элиза нагибается над кроватью, и бриджи стали ему тесны.

– Я также слышал, что ты условился о встрече в Королевском научном обществе. Зачем? – взглянул на него поверх карт Берк.

– Об этом тоже было в газетах? – спросил Уиклифф.

– Нет, об этом сплетничали в клубе, – сказал Берк.

Как ни странно, это его задело. Конечно, «Уайтс» и другие клубы джентльменов скучны и населены пустомелями и вторыми сыновьями. Но его ранило, что он, герцог Уиклифф, не вхож туда.

– А что еще говорят в клубе? – поинтересовался он, следя, чтобы голос не выдал его чувств.

– Что ты никогда не получишь средства от Королевского общества, – попыхивая сигарой, ответил Берк.

– Это почему? – резко спросил Уиклифф.

– Потому что у тебя слишком скандальная репутация. Необузданный. Непредсказуемый, – откровенно сказал Берк.

Уиклифф нахмурился. Значит, потому, что он Буйный Уиклифф.

– Ты имеешь в виду, что меня нелегко контролировать?

– Да, – в один голос ответили Харлан и Берк.

– И еще говорят, что кто-то должен отправиться в Тимбукту, – добавил Берк. – Мы не можем отдать первенство французам.

Каждое слово звучало ружейным выстрелом. Уиклифф мгновенно все понял.

– И кого же предлагают послать? – Голос его скрипнул.

Берк смотрел в свои карты, не желая встречаться с ним взглядом.

– Меня, – спокойно сказал он.

– Ты морской капитан. А Тимбукту находится в глубине Африки, – усмехнулся Уиклифф.

Берк сосредоточился на картах. Харлан, попыхивая сигарой, с интересом следил за разговором.

– Я не ходячий скандал, – ответил Берк. – У меня безупречная репутация человека, выполняющего приказы. И выполняющего успешно.

Уиклифф поднял бровь. Это единственное, что он мог себе позволить. В противном случае он просто взорвется. Берк – любимец флота, а он – черная овца, вышедшая из-под контроля.

– А то, что я сделал, это не в счет? – вызывающе произнес он. – Языки, которые я выучил, материал, который собрал, культуры, которые изучил, те диковинки, которые я привез?

– Твоя коллекция – всякая чепуха, – отмахнулся Берк, – которая заняла драгоценное место в трюме.

– Я имею знания о мире, чрезвычайно полезные для Англии, – резко ответил Уиклифф. – Что, я должен отрезать волосы, снять серьгу и нарядиться как денди, чтобы снискать их расположение?

– Поздно, – сказал Берк. – Все уже знают о твоих татуировках. Знают, что ты стал дикарем. Но если ты действительно хочешь переменить мнение публики о себе, то тебе прямая дорога в «Лондон уикли».

– Мне что, дать объявление? Написать статью в свою защиту?

– Возможно. Или выясни, кто автор колонки «Татуированный герцог», и подкинь ему какой-нибудь еще материал, кроме шокирующих интимных подробностей твоей жизни. Вот что я сделал бы на твоем месте.

– И потребовал бы реванша за то, что уже написано, – кровожадно добавил Харлан.

Уиклифф, задумавшись, потягивал бренди. Идея вполне достойная. Нужно остановить публикации, пока дело не зашло слишком далеко.

– После того как он опубликует что-нибудь лестное, – сказал Берк.

– Или она, – добавил Харлан.

Элиза судорожно вздохнула в холле, где бесстыдно подслушивала, радуясь тому, что джентльмены неплотно прикрыли дверь. Соперничество. Таинственная запертая дверь. Секретные планы…

…и постель, которую надо приготовить, прежде чем его светлость явится вечером.

Когда герцог вошел, она, склонившись над кроватью, поправляла подушки.

Глава 14,

в которой с герцога снимают костюм

В спальне герцога

Пропустив еще стаканчик бренди и докурив сигару, Уиклифф вошел в свою спальню и обнаружил горничную, склонившуюся над постелью.

Горничная. Горничная! Горничная!!!

Нужно помнить об этом.

– Моя фортуна переменилась, – протянул он, стоя в дверях.

Элиза оглянулась через плечо, и он увидел, как ее голубые глаза холодно оценивают ситуацию: пьяный герцог в дверях. Ее соблазнительная фигурка снова склонилась над кроватью.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, выпрямившись и приняв менее рискованную позу.

Увы.

Уиклифф поднял бровь. Горничная ответила тем же.

Он усмехнулся и тяжело вздохнул. Желая избежать своей судьбы, человек иногда не отказывается принять какую-то ее часть. Вроде флирта с горничной по вековой традиции Буйных Уиклиффов. А с этой горничной в особенности.

Но что означает эта ее поднятая бровь? Значит ли это «да, ваша светлость» или «не смейте, ваша светлость»?

Ему доводилось видеть – и останавливать – мужчин, которые не обращали внимания на женское «нет». Он не желал несогласной женщины, он хотел страстную и щедрую любовницу. И еще… Как узнать, уступила ли она по своему желанию или решила, что должна доставить удовольствие хозяину? Вот незадача – Уиклифф заботится о чувствах девчонки! Он первый из рода задумался об этом. Хотя есть способы определить, насколько податлива будет дама. Он чуть улыбнулся. Подождем.

Оттолкнувшись от дверного косяка, он вошел в комнату.

– Чем еще могу служить, ваша светлость? – спросила Элиза чрезвычайно чопорно и вежливо.

И это в тот момент, когда у него такие грешные мысли. Забавно.

– Я пока так и не нанял камердинера.

Этот слабак Олдерсон действительно сбежал от него в Греции и вернулся в Англию. Уиклифф заботился о своем костюме и брился самостоятельно так давно и долго, что не спешил нанимать нового камердинера.

– Я знаю, ваша светлость.

До чего странно слышать «ваша светлость» или «Уиклифф». Он еще не воспринимает это как собственное имя.

– Отсутствие камердинера означает, что тяжесть раздевания ложится на меня самого, – пояснил он.

Горничная скрестила руки на груди – ее роскошный бюст приподнялся от этого движения – и посмотрела на него с явным пренебрежением и недоверием. Улыбнувшись, он продолжал:

– Учитывая мое благородное положение, невозможно ожидать, что я сам стану делать эту лакейскую работу. Отвечая на ваш вопрос, скажу: да, мне понадобится ваша помощь.

– Я к вашим услугам, ваша светлость, – без запинки ответила горничная.

Дерзкая маленькая проказница.

– Ну так помогите мне снять костюм. – Уиклифф чувствовал себя ослом, пока ее глаза не потемнели и с губ не слетел едва слышный вздох.

– Да, конечно, ваша светлость, – прошептала она.

На ее губах играла улыбка, говорившая: «Вы мне за это заплатите, сэр». Уиклифф хорошо знал эту улыбку. Так улыбаются женщины по всему миру – от лондонских бальных залов до гаремов и островов Океании.

Сладкая обольстительная мука вот-вот начнется.

Сначала Элиза провела ладонями по его плечам и груди. Он не носил галстука, не считая нужным утруждать себя завязыванием на шее куска ткани замысловатым узлом. Сюртук, пропахший сигарным дымом, он оставил в библиотеке.

Маленькие руки скользнули по пуговицам жилета.

Ее глаза поймали его взгляд. Голубые, как океан. В свете нескольких свечей их голубизну было не разглядеть, но он хорошо помнил их цвет.

Одна пуговица расстегнута.

Не отводя от него взгляда, горничная справилась еще с двумя. Ее пальцы деликатно задевали его живот, выражение глаз обещало греховное. Дыхание застревало у него в горле, уголки губ приподнялись в усмешке.

Он наклонился, но едва коснулся губами рта Элизы, как она, ахнув, отпрянула, однако он успел почувствовать их теплоту. Потом она дернула вверх жилет и стащила с него через голову. Смелая особа.

Как заправский камердинер, она сложила жилет. Уиклиффу хотелось вырвать его из ее рук, бросить на пол и продолжить соблазн.

Потом она взялась за сорочку, выдернула из бриджей и мягко потянула вверх. Снова это чертово аккуратное складывание. Он вздохнул от досады. Она улыбнулась с терпеливостью святой и озорством мстительной соблазнительной богини.

Эта служанка не просто обычная девушка. Но кто она? Уиклифф стоял перед ней с голым торсом, с выставленной напоказ черной замысловатой татуировкой. Горничная разглядывала ключ, висевший у него на шее на кожаном шнурке. Зря он позволил ей увидеть его. Но Уиклифф так далеко зашел в своем желании, что не мог мыслить ясно.

Бриджи вдруг стали тесны.

Она не осталась равнодушной – он видел, как тяжело вздымается и опускается ее грудь. Он придерживал Элизу за талию, подвигая ближе, чтобы поцеловать. Ему это нужно. Нужно узнать ее. Почувствовать ее вкус, биение сердца, дыхание.

– Ваша светлость… – Это был едва слышный шепот.

– Когда мы одни, называйте меня Себастьяном. Уиклифф – это… что-то другое. Кто-то другой.

Ведь есть разница?

Он, Себастьян, хотел быть с ней, Элизой.

Но со стороны будет выглядеть так, будто очередной Уиклифф соблазнил очередную горничную.

– Себастьян, – произнесла она, скользя кончиками пальцев по поясу его бриджей, которые стали еще теснее. Его плоть так отвердела, что стало трудно дышать, сердце тяжело стучало в груди.

Мучительное скольжение ее пальцев продолжалось, но, увы, вверх, а не вниз. Его татуировка зачаровала ее. Впервые после приезда в Лондон Уиклифф был рад этим диковинным узорам на своем теле, хотя бы потому, что они интриговали кого-то.

Уиклифф притянул ее еще ближе и понял – ее желание неподдельное. Она целует его потому, что ей это так же необходимо, как и ему. А не потому, что он ее хозяин.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.