Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Уединенное жилище

ModernLib.Net / Приключения / Майн Рид Томас / Уединенное жилище - Чтение (стр. 2)
Автор: Майн Рид Томас
Жанр: Приключения

 

 


Франк вытянул шею и поднял глаза: в отверстии наверху показался огонь и дым. Вслед за этим они увидели, что вниз летят сухие травы, что заставило их глубже вползти в отверстие. Часть трав зацепилась на выступе, остальные упали в бездну.

Через минуту колодец наполнился удушливым дымом – это горели сухие стебли одного растения, растущего на Мексиканском плоскогорье, хорошо известного своим одуряющим дымом. Вальтер сразу узнал его.

– Если мы не прекратим доступ дыма к нам, – сказал он, – мы пропали. Снимите вашу куртку и мы завесим отверстие в наше углубление.

В одно мгновение куртка была повешена и благодаря ее особому покрою им удалось вполне закрыть отверстие.

X. Заживо погребенные

В продолжение часа беглецы придерживали руками, ногами и головами эту импровизированную занавеску. Однако несмотря на это, дым понемногу просачивался к ним, сильно разъедая глаза, проникая в рот и нос. Друзья геройски выносили эти мучения, всячески сдерживая кашель, чтобы не выдать своего присутствия.

Время от времени до них долетал шелест падающих пучков сухих трав. Скоро все смолкло: вероятно, индейцы посчитали, что достигли цели. Если бы беглецам не удалось скрыться в боковом гроте, они давно бы задохнулись.

Во время наступившей тишины несчастные жертвы дикарей совершенно не могли дать себе отчета в том, что происходит наверху.

Вдруг раздался невообразимый шум, поднялись крики, сразу прерванные падением чего-то огромного, как будто часть скалы оборвалась и упала. Наступила тишина, напоминавшая безмолвие смерти. Казалось, что жестокосердие мучителей было наказано падением огромной глыбы утеса, задавившей их.

Некоторое время беглецы молчали. Наконец Вальтер приподнял куртку и выглянул.

Хотя все было тихо, и они не сомневались, что индейцы, наконец, ушли, тем не менее он подождал некоторое время и только тогда решился вылезть из грота на выступ и посмотреть вверх.

– Что это, – прошептал Вальтер, обернувшись к Франку, – неужели уже наступила ночь?

– Не думаю… Но почему вы это спрашиваете, Вальтер?

– Потому что я не вижу полосы света наверху. Куда же она могла деться? Не дым же заволок ее?

Гамерсли тоже вылез из грота. В конце концов Вальтеру удалось подняться до верха колодца и Франк услышал слова, вселившие ужас в его сердце.

– Они замуровали нас! Они навалили на отверстие плиту, которая закрывала только его часть! Франк, все пропало, мы заживо погребены!

После того, как краснокожие завалили камнем отверстие, они не долго пробыли здесь: уж слишком не терпелось им возвратиться к каравану и разделить между собой захваченную добычу.

Лишь один из них остался у колодца и, когда остальные удалились, он влез на плиту, наваленную на колодец и, нагнувшись, приложил к ней ухо.

Некоторое время он пробыл в таком положении, наконец, поднялся с удовлетворенной улыбкой и произнес вполголоса:

– Они оба там, в этом не может быть сомнения, и, конечно, давно погибли. Я убежден, что его спутник не кто иной, как полковник Миранда. Это письмо достаточно подтверждает мое предположение. Вот оно:

«Дорогой полковник Миранда! Наконец я могу исполнить данное вам обещание. Мое коммерческое предприятие на полном ходу, и я нахожусь, можно сказать, накануне выхода моего каравана. Он не велик, в нем не более шести фургонов, но зато качество товара обратно пропорционально его количеству и предназначается исключительно для вашей аристократии. Я намерен выехать из пограничного города Ван-Бюрена, в штате Арканзас, и направиться новой дорогой, недавно проложенной в ваших мексиканских степях. Она идет частью вдоль реки Канады и огибает большую степь Льяно-Эстокадо. Если меня ничто не задержит, то я буду в Новой Мексике в середине ноября, когда и надеюсь возобновить наши дружеские отношения. Посылаю это письмо с караваном, отправляющимся в Санта-Фе, и надеюсь, что вы его благополучно получите.

Остаюсь, дорогой Миранда, ваш благодарный друг

Френсис Гамерсли».


Вероятно, читатели узнали в индейце, радующемся смерти Франка и Миранды, капитана Урагу.

– Чем отблагодарить мне молодца Лизарда за оказанную услугу, – передачу этого письма? Если бы не его помощь, я бы не наслаждался теперь сознанием, что оба моих злейших врага лежат мертвыми на дне этого колодца!..

Внезапно лицо Ураги омрачилось.

– Их нет, они сметены с моего пути, но она, где она? Притом, быть может, второй – вовсе не полковник Миранда? Тогда где же он?

С этими словами Урага сошел с плиты, с отвращением взглянул, выйдя из ущелья, на лежащую в стороне несчастную лошадь Вальтера и, быстро вскочив на ожидавшего его коня, погнался за своими товарищами.

XI. Освобождение

Действительно, Вальтер был прав: они заживо погребены. Теперь для них стало понятно, чем был вызван страшный грохот. Это не было случайное падение обломка скалы, как они предполагали раньше; это было необычайное по своей жестокости действие: огромная плита общими усилиями была сдвинута, приподнята и навалена на колодец.

– Все кончено! – произнес Вальтер.

– Нет, не думаю, – возразил Гамерсли.

– Как же вы предполагаете спастись?

– Я вам сейчас расскажу мой план, а пока передайте мне, пожалуйста, нож, он лежит сзади вас. Все зависит от породы камня, окружающего нас, – объяснил Франк. – И если он окажется мягким, то ничего не будет стоить под наваленной плитой проделать отверстие достаточной величины, чтобы пролезть через него.

Последовало непродолжительное молчание, во время которого был слышен звенящий звук ножа, ударяющегося о камень. Это Франк пробовал его долбить.

– Песочный или известковый! – радостно воскликнул он. – Теперь надо проверить плиту, которой они нас завалили. Вы, быть может, помните ее размеры?

– О, она огромная! Я думаю, не меньше трех метров в диаметре. Я даже удивлен, как они могли сдвинуть ее.

– Если бы только сообразить, где начать, – задумчиво проговорил Франк. – Ведь в этом мраке приходится работать наугад. Однако, нечего терять время на разговоры, надо немедленно приступать к работе!

Взяв нож, Гамерсли полез наверх. По многочисленным обломкам, рассыпающимся сверху, Вальтер с радостью понял, что работа товарища идет успешно. Ему самому хотелось принять в ней участие и облегчить труд Франка, но тот не уступал своего места. Около часу Вальтер прождал в полнейшем молчании, время от времени нетерпеливо посматривая вверх, но, конечно, в окружающей тьме ничего не видел. Если бы у них была еда и вода, они не беспокоились бы сильно – рано или поздно они достигли бы цели. Однако не было ни крохи хлеба, ни глотка воды, поэтому надо было торопиться.

Вальтер продолжал стоять на выступе, погруженный в эти грустные размышления, когда вдруг увидел нечто, вырвавшее из его души крик безумной радости. Это был слабый луч света, проскользнувший под огромной плитой, где работал Гамерсли. Франк, обрадованный так же, как и его товарищ, прекратил работу, не спуская глаз с серебряного луча, весело отражавшегося на его лице. Эта ли полоска света, которого он не надеялся, быть может, больше увидеть, сделала его неподвижным и безмолвным? Нет, Франк заметил что-то другое, что изменило его прежнее намерение.

– Вы видите эту полосу света? – спросил он у Вальтера. – Нам потребовалось бы слишком много времени, чтобы проделать проход в этой толстой плите. Я только что заметил кое-что, что может избавить нас от этой тяжелой, а главное, медленно продвигающейся работы.

– Что вы подразумеваете? – спросил Вальтер.

– Заметили ли вы, что вокруг нас полно дыма?

– Да, Франк, заметил. Мои глаза достаточно страдают от него.

– Как только я просверлил щель, – продолжал Гамерсли, – через которую проникла эта полоска света, я сейчас же заметил, что дым с большой скоростью устремился в это отверстие. Это служит несомненным доказательством, что внизу также есть отверстие, через которое проходит воздух. Кто знает, может, оно достаточно велико, чтобы дать нам возможность выбраться из нашей могилы? Надо спуститься на самое дно колодца и осмотреть его.

Беглецы немедленно начали спускаться. Все шло благополучно, так как диаметр колодца оставался таким же, как и вверху. Но чем ниже они спускались, тем шире становился колодец, так что не было никакой возможности держаться за его стены. Вскоре положение стало не только опасным, но безвыходным: выступы, служившие им ступенями, пропали. Что было делать?.. Беглецы могли или возвращаться назад или прыгать вниз. Но как решиться на подобный прыжок, ведь не было известно, на каком расстоянии от них находилось дно: то ли на расстоянии тридцати метров, то ли трехсот…

Вальтер снял пороховницу и бросил ее вниз. При падении не последовало ни малейшего шума, будто она упала на что-то мягкое. Видимо, на дне лежала сухая трава, набросанная индейцами, которая и заглушила шум упавшей пороховницы.

Решившись, Вальтер собрался с духом и прыгнул.

– Франк, – послышался его радостный голос, – не бойтесь, прыгайте, здесь не больше двух метров!

Гамерсли повиновался, и через секунду они стояли на дне своей тюрьмы, среди сгоревшей травы.

XII. Наконец-то!

Очутившись наконец на твердой почве, беглецы прежде всего постарались выбраться из кучи камней, накиданных индейцами, и начали на ощупь искать выход. Но не долго пришлось им играть в жмурки. Вдруг они увидели свет, проникавший через боковую галерею, около которой они стояли. Сначала слабый, по мере приближения к нему он становился все ярче и скоро засиял, как светильник. Идя в направлении света, беглецы подошли к отверстию, достаточно большому, чтобы пролезть сквозь него и попасть на свет Божий. Несмотря на то что у них были ножи, пистолеты и одно ружье, они опасались выйти, хоть это и не представило бы особенного затруднения: они боялись вновь попасть в руки индейцев. Не было сомнения, что те еще не покинули места битвы, что доказывали доносившиеся до Франка и Вальтера крики, гиканье, хохот.

Однако надо было решаться уходить, так как оставаться здесь было также небезопасно. Кроме того, друзьям слишком не терпелось покинуть место, где они столько настрадались.

– Как нам быть? – спросил Франк. – Дождаться ночи?

– Нет, – ответил Вальтер, – ночью опасно идти. Сейчас полнолуние, а индейцы обладают зоркостью орлов. Придется подождать, пока они не уйдут.

Однако, судя по доносившимся звукам, индейцы и не думали уезжать, а наши друзья, не имея больше сил оставаться на дне этой могилы, все-таки решили выбраться из нее.

Проскользнув через отверстие, они попали в небольшую лощину, по которой стали быстро подниматься.

Скоро голоса индейцев смолкли, и друзья более спокойно проделали свой путь по все больше и больше расширяющейся расщелине скалы, давшей, наконец, им возможность посмотреть, что происходит в степи.

Они увидели краснокожих, большинство из которых были совершенно пьяны.

– Хотя они и пьяны, но все лучше быть подальше от них. Поторопимся, Франк, – сказал Вальтер, – кто знает, что им взбредет в голову.

– Конечно, – согласился Франк, и они быстро пошли вперед.

Наконец, им удалось достигнуть вершины скалы. Над их головами расстилался беспредельный небесный свод, а вокруг них царила тишина смерти, тишина сердца пустыни!

XIII. В пустыне

Скала, на крутую вершину которой нашим беглецам удалось взобраться с таким трудом, составляла часть целой горной цепи, окаймляющей знаменитую равнину Льяно-Эстокадо.

Ни Франк, ни Вальтер не имели ни малейшего представления о местности, в которой они находились, и о направлении, которого они должны держаться. Они были поглощены единственной мыслью – возможно дальше уйти от своих врагов.

Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться, что на этой беспредельной равнине защитой может быть лишь огромное расстояние. На всем пространстве, которое мог окинуть их взор, не было видно ни одного дерева, ни одного кустика. Хотя и не было ни малейших следов погони, беглецов охватил страх, и они только утешали себя мыслью, что на лошадях их врагам не взобраться на такую скалу. Если же индейцы будут преследовать их пешком, сомнений быть не могло – победа окажется на стороне краснокожих.

Внезапно Вальтер обратил внимание, что Франк как-то странно ступает. Присмотревшись к нему внимательнее, он заметил, что американец сильно хромает и штаны его залиты кровью. Вскоре и сам Франк начал жаловаться на сильную боль в ноге и только тогда заметил кровь на своей одежде.

Пришлось остановиться, чтобы посмотреть, в чем дело. Оказалось, что он ранен в левое бедро – пуля прошла насквозь. Пребывая в возбужденном состоянии, Франк не заметил ни крови, ни боли.

– Я не могу больше идти, Вальтер, – сказал он вдруг слабым голосом. – Если к нам приблизятся краснокожие, спасайтесь сами, а обо мне не заботьтесь.

– Никогда я не оставлю вас, Франк, никогда! – с чувством ответил Вальтер. – Попробуйте сделать несколько шагов.

– Я не могу сделать ни одного шага.

– Ну и не надо. Только не стойте так, чтобы вас было видно на расстоянии мили. Ложитесь на землю.

И когда они легли, прижавшись к земле, на далеком расстоянии, которое можно было окинуть взглядом, ничего не выступало на поверхности равнины, как на поверхности заснувшего океана. Спустились сумерки, и как только наступила полная тьма, беглецы решились подняться.

– Франк, – спросил Вальтер, – стало ли вам лучше? Вы можете идти?

– Сколько хотите, – ответил американец. – Мне кажется, я могу идти бесконечно, не зная усталости.

– Я рад слышать это, мой друг! Если только нам удастся уйти на несколько миль от индейцев, мы можем надеяться на спасение. Ну что же, идем?

И с этими словами Вальтер двинулся вперед, но не быстрым, привычным ему шагом, а приноравливаясь к медленному ходу своего раненого товарища.

XIV. Деревья-карлики

Ориентируясь по звездам, беглецы шли крайне медленно. Несмотря на кажущееся улучшение здоровья, Гамерсли с трудом мог передвигаться. Да и спешить было не к чему, так как еще вся ночь была впереди.

Франка охватывала все усиливающаяся слабость, и он с радостью увидел, что они подошли к лесу, где могли спокойно отдохнуть, не рискуя быть замеченными. Этот лес можно было увидеть лишь за милю, так как деревья, низкорослые дубы, не поднимались выше тридцати пяти сантиметров. Но тридцати пяти сантиметров вполне достаточно, чтоб скрыть лежащего человека, тем более, когда эти деревья-лилипуты растут так близко одно от другого, как густая сорная трава. Эта мысль ободрила наших друзей, и они решились остановиться здесь, чтобы отдохнуть.

– Если все будет благополучно, – сказал Вальтер, – мы можем остаться здесь до рассвета.

И они растянулись на тонких стволах и ветвях карликовых деревьев, послуживших мягким ложем для их измученных тел.

Вальтер как смог перевязал рану Гамерсли и друзья скоро заснули. Но сон молодого купца был тревожным. Перед ним вставали страшные картины пережитого за последние дни, и своими частыми криками Франк будил товарища; если бы не это, Вальтер спал бы крепким сном. Для него не ново было засыпать под гиканье и крики дикарей. В течение десяти лет он принадлежал к техасским фермерам, этой удивительной организации, начавшей свое существование с того времени, как Стефан Аустин основал первую колонию на земле «Далекая Звезда». Несмотря на частые пробуждения, Вальтер каждый раз снова быстро засыпал крепчайшим сном, храпя, как аллигатор. Но как только заря забрезжила над верхушками дубов, он вскочил на ноги, стряхнул со своих широких плеч росу, как вспугнутая собака, и стал внимательно разглядывать своего раненого товарища.

– Не вставайте пока, Франк. Нам не следует выходить из леса, пока мы не убедимся, что вокруг спокойно. Как вы себя чувствуете?

– Я слаб как вода, Вальтер. Но все же я хочу попробовать пройтись немного.

– Хорошо, двинемся, только очень медленно. Мы должны держать путь в направлении Брасо. Если мы и встретим на пути индейцев, то только команчей, несравненно менее страшных, чем краснокожие, с которыми мы только что имели дело. Знаете, Франк, мне часто приходилось видеть дикарей и общаться с ними, но я никогда не видел подобных этим. Вам ничего не показалось странным?

– Для меня все казалось особенным и странным, Вальтер. Но чем именно они отличаются от других краснокожих, я, право, не могу понять.

– А я очень понимаю! Разве вы не обратили внимания, что между ними были двое или трое бородатых?

– Да, заметил, но не придал этому никакого значения, тем более, что это довольно обычное явление среди команчей да и у других племен Мексики. Многие из них метисы, рожденные от белых женщин, и кроме того, между ними встречаются совершенно белые, без малейшей примеси крови краснокожих. Это вероотступники, отверженцы цивилизованных стран, скрывающиеся от кары закона.

– Быть может, вы и правы, Франк. Однако солнце уж высоко, и я думаю, нам пора двинуться в путь.

Медленно и с усилием поднялся Гамерсли и, понимая, что оставаться здесь, значит обречь себя на неизбежную смерть, пересилил одолевающую его слабость, стараясь не отставать от своего верного товарища.

Уже четвертый день бродили наши измученные путешественники по бесплодной равнине Льяно-Эстокадо.

Они шли очень медленно, так как Гамерсли постепенно терял свои силы. Его товарищ тоже шел уже не так бодро, и оба они были изнурены мучительной жаждой; а солнце безжалостно жгло их своими палящими лучами. Уже несколько дней они ничего не ели, кроме сверчков, пойманных в степи лягушек да изредка попадавшихся плодов кактуса.

К концу четвертого дня беглецы были так истощены и слабы, что больше походили на привидения, чем на живых людей. Все меньше и меньше оставалось у них надежды на спасение и не раз они мысленно прощались со всем, что было дорого их сердцу. Франк все больше слабел и наконец сказал:

– Вальтер, я не в силах сделать и шагу. Я горю и не стою на ногах…

Охотник также приостановился, видя, что положение товарища серьезно.

– Оставьте меня, – продолжал Франк, – и постарайтесь спастись сами. Я все равно умру. Оставьте, оставьте меня, Вальтер.

– Никогда! – твердо ответил охотник.

– Но вы должны, Вальтер, подумать о себе! Зачем губить две жизни вместо одной? Вы можете спасти себя. Возьмите ружье и идите, друг мой!..

– Я не оставлю вас, Франк, я уже сказал вам это. Сейчас я убью эту птицу, которая летит над нашими головами, и мы подкрепим свои силы, хоть и не очень-то приятно есть хищника. Но еще неприятнее умереть с голоду.

Грянул выстрел, и коршун, описав два круга, упал к ногам охотника.

– Теперь, Франк, – сказал он, поднимая птицу, – надо развести небольшой костер и поджарить ее. А после того, как мы поедим, я отправлюсь на поиски воды.

Часа через два Вальтер зарядил ружье, положил его на плечо и, собираясь уйти, сказал Франку, беспомощно сидевшему на земле:

– К рассвету я вернусь обратно и принесу с собой воду и дичь, а вы не меняйте места, оставайтесь возле этой юкки, чтобы я сразу нашел вас. Ну, до свиданья, Франк!

Оставшись один, Гамерсли тяжело растянулся под тенью юкки, защищавшей его от жгучих лучей южного солнца.

XV. Охотница

– Лолита, еще немного усилий, дорогая! Еще две-три мили и ты опустишь свой бархатный розовый язычок в мягкую душистую траву и освежишь разгоряченные копыта в хрустальной холодной воде речки. Надо торопиться, милая, чтобы нас не застала ночь, а то нас разорвут дикие звери. Вперед!

Лолита, к которой так ласково обращались, был светло-гнедой пони-мустанг, с белой гривой и таким же хвостом. А говорила а ней поразительной красоты девушка лет около двадцати. По обычаям Мексики она сидела на лошади по-мужски. На ней была до верху застегнутая бархатная курточка, наполовину закрытая перекинутым через плечо тончайшей шерсти шарфом. Вышитая юбка, обшитая золотой бахромой, падала на высокие сапоги со шпорами. На голове у нее была мягкая фетровая шляпа с золотым шнурком вокруг тульи и крылом цапли с левой стороны. По посадке и по ружью ее можно было принять за безбородого юношу, если бы длинные, спускающиеся змеями по плечам косы, тонкие женственные черты лица, нежная кожа и маленькие с точеными пальчиками руки не являлись явными признаками ее пола.

Рядом бежали две легавые собаки, а на спине лошади лежали две антилопы – трофеи удачной охоты.

Послушный словам своей госпожи, мустанг быстро побежал. Через несколько минут перед ними пролетела птица, и так близко, что коснулась крыльями морды Лолиты. Молодая наездница брезгливо отшатнулась.

Эта птица была из породы ястребов. Очень быстро она присоединилась к целой стае таких же птиц, паривших так высоко, что казались небольшими пятнышками. Они описывали круги над каким-то местом, как будто над добычей, к которой не решались спуститься. Девушка обратила на это внимание. Чуть погодя некоторые птицы стали опускаться ниже. Они садились на макушки деревьев-лилипутов, образующих густой, сплошной лес. Хорошо знакомая с жизнью пустыни, девушка сразу же поняла, что лишь какая-нибудь добыча могла привлечь этих хищных птиц.

– Быть может, там лежит кто-нибудь еще живой, – сказала она самой себе. – Я никогда без ужаса не могу видеть этих мерзких птиц и без жалости думать о их бедных жертвах. Ну, Лолита, проедем-ка еще немного, чтобы посмотреть, в чем дело.

Проехав с милю, мустанг вдруг шарахнулся в испуге в сторону. Девушка увидела в яркой зеленой листве юкки черного мертвого ястреба, проколотого острой иглой растения.

– Вот в чем дело, – успокоившись, сказала она. – Я совсем напрасно заставила Лолиту сделать крюк. Конечно, не что иное, как эта мертвая птица привлекла всю стаю этих ястребов. Это было бы любопытное открытие, и оно могло крайне заинтересовать нашего естествоиспытателя, милого доктора Просперо. Не остаться ли мне для наблюдений?

Несколько секунд девушка пребывала в нерешительности, но вдруг собаки подняли страшный лай. Конечно, не запах дохлой птицы мог вызвать подобный переполох.

– Вероятно, это раненый волк или медведь, – подумала вслух наездница.

Но в ту же минуту она убедилась, что ошибалась. Среди неистового лая она ясно различила человеческий голос, и в то же самое время человеческая голова и руки показались над иглами юкки. В руке блеснул длинный нож.

XVI. Тубо!..

Несмотря на внешнее спокойствие, молодая охотница очень испугалась. Первой ее мыслью было повернуть лошадь и ускакать. Но сознание, что этот человек совершенно один, что на лице его нет ни выражения злобы, ни жестокости, остановило ее. Приблизившись к юкке, девушка легко соскочила на землю и с хлыстом в руках принялась усмирять собак.

– Тубо! Молчать! Сюда! Разве вы не видите, что это не индеец, а белый, да еще, кажется, и раненый? Ваше счастье, кабальеро, что вы обладаете такой белой кожей, – обратилась она к Гамерсли, – а то вряд ли бы мне удалось защитить вас от собак.

Франк был ошеломлен красотой девушки и не спускал с нее очарованного взора. Ему казалось, что это лишь плод его болезненной фантазии. Вдруг его возбуждение сменилось смертельной слабостью, и чтобы не упасть, Франк должен был схватиться за юкку.

– Вам нехорошо, сеньор? – увидев его бледность, девушка испугалась. – Вы истощены голодом и жаждой?

– Да, сеньора, я несколько дней не ел и не пил.

Она быстро открыла фляжку, висевшую у нее через плечо.

– Прежде всего выпейте коньяку с водой… Вот так!.. А теперь съешьте кусочек этой лепешки. К сожалению, это все, что у меня осталось!

Проглотив несколько глотков коньяку и съев кусочек лепешки, Франк почувствовал, как к нему возвращаются силы.

– Теперь вы сможете ехать? – спросила девушка.

– Не только ехать, но и идти, – бодро ответил Франк.

– Садитесь на мою Лолиту, а я пойду пешком. Здесь недалеко.

– Но я не могу уйти отсюда, – проговорил Франк.

– Почему? – удивилась она. – Остаться здесь – значит погибнуть.

– Я не один. Мой товарищ отправился на поиски воды. Я должен подождать его, а то он не поймет, что случилось.

– Ну, это легко устроить. Возьмите бумагу и карандаш и напишите вашему товарищу, что вы отправились на юг, на шесть миль отсюда. Пусть он ждет, пока вы не пришлете за ним.

Не долго думая, Гамерсли написал записку, в которой сообщил все, что сказала ему девушка, прибавив от себя слова: «Меня спас Ангел».

Молодая охотница взяла у него записку и посмотрела на написанное, как бы заинтересовавшись незнакомым языком. Промелькнувшая на ее губах улыбка, казалось, говорила, что она догадалась, что в ней написано. Не говоря ни слова, девушка подошла к юкке и нанизала бумажку на иглу.

– Теперь, сеньор, садитесь на лошадь и едем.

Франк пробовал протестовать, но вновь охватившая его слабость заставила его повиноваться.

– Ну, Лолита, ступай ровно и мягко, иначе ты не получишь обещанного лакомства!

С этими словами девушка вышла из густой поросли леса. За ней на Лолите ехал Гамерсли, а рядом бежали собаки.

XVII. Друзья или враги?

«Кто она? Откуда? Куда ведет?» – эти мысли не давали покоя Гамерсли.

– Теперь недалеко до ранчо, – нарушила молчание девушка. – У нас вы отдохнете.

Все сомнения и опасения молодого человека рассеялись при звуках этого нежного, чарующего слух голоса.

– Теперь я возьму Лолиту под уздцы, – продолжала она, – а вы отпустите совсем поводья.

Девушка круто повернула направо, где почти отвесная тропинка устремлялась вниз, и стала бесстрашно спускаться. Франку не оставалось ничего другого, как лечь спиной на лошадь и протянуть вперед ноги. Он оставался в таком положении, не произнеся ни слова, не решаясь посмотреть вниз, пока не почувствовал, что лошадь вновь едет по ровному месту и не услышал слова девушки, что опасность миновала.

– Молодец, Лолита! – похлопала она пони.

У Гамерсли опять все перепуталось в голове. Самые странные картины, мысли, фантазии – все переплелось, и ему показалось, что он теряет сознание. И на этот раз он не ошибся. Волнения, долгие страдания, потеря крови и сил, лишь временно восстановленные возбуждением, вызванным загадочным появлением этой красавицы, все сменилось упадком сил и нервной горячкой, которая привела его к полной потере сознания.

Сквозь пелену он понял, что въехал во двор, осененный деревьями, защищавшими его своей густой листвой от солнца; различил лица нескольких людей, окруживших его; услышал голос своей хорошенькой проводницы:

– Валериан! Возьмите Лолиту!

Последнее, что запомнил Франк, – к нему кто-то подошел, но для чего – чтобы помочь ему или чтобы убить – он не понял. Прежде чем до него дотронулись, все уплыло из сознания Франка, и смерть, казалось, взглянула ему в лицо.


Через несколько часов после отъезда Франка Вальтер вернулся на прежнее место. В руках у него была фляжка с водой, через богатырские плечи был переброшен убитый олень. Довольный и веселый подходил Вальтер к месту, где оставил своего товарища, но, не обнаружив его, страшно перепугался. Самые безотрадные и страшные предположения охватили его.

– Милосердное Небо! – воскликнул охотник, увидев целую стаю коршунов над юккой. – Неужели это они над ним?..

Не в силах вымолвить ужасную мысль, он машинально теребил деревцо, как бы требуя от него ответа.

Но если не бездыханное тело его друга привлекло этих хищников? Что могло быть их добычей?

– Бедный мой Франк, почему я не погиб вместе с тобой? – сокрушался Вальтер.

Вдруг его глаза остановились на белевшем между зеленью юкки клочке бумаги. Вальтер бросился к нему, сорвал, и сердце его затрепетало от радости, когда он прочел написанные знакомым почерком Франка слова: «Меня спас Ангел». Охотник даже не стал читать дальше, пока не прокричал три раза «ура», разнесшееся на несколько миль кругом. Успокоенный, он прочел письмо от начала до конца.

– «Меня спас Ангел», – повторил в восторге Вальтер. – Я уверен, этот ангел явился в лице женщины! Теперь я должен подкрепиться и, не теряя времени, отправиться в путь.

Покончив со своим «подкреплением», охотник встал и пошел по указанному в письме направлению, время от времени поглядывая на следы копыт Лолиты.

XVIII. Среди друзей

Если находившийся в полузабытье Франк думал, что попал в руки врагов, он ошибался. Его окружали шесть человек вместе с юной охотницей: двое мужчин, явно испанцы, двое слуг индейцев и молодая индианка. Трудно было решить, чем занимается старший из испанцев, седой, худощавый человек в очках. Младший также вызывал интерес. Все в нем изобличало джентльмена, а между тем на нем был военный мундир низшего чина. Ясно было только то, что он приходится братом спасительнице Франка, потому что она обратилась к нему с просьбой помочь раненому. Подхватив упавшего без сознания раненого, молодой испанец был несказанно поражен, узнав в нем своего старого знакомого. Как вы уже догадались, это был полковник Миранда.

– Доктор, – обратился он к стоящему рядом старику в очках, – неужели он умер? Умоляю вас, спасите его!

Но доктор пока еще не мог сказать ничего определенного. Больного бережно внесли в дом и уложили на постель. С волнением Миранда обратился к сестре, чтобы она рассказала, где нашла раненого, и тут же сообщил, что это его старый друг.

Всю ночь напролет у постели Франка дежурили все трое – Миранда, его сестра и старый доктор.

Они знали имя больного, но при каких обстоятельствах он был ранен, почему попал сюда, оставалось для них тайной. Они должны были терпеливо ждать его выздоровления, чтобы получить ответы на все интересовавшие их вопросы.

На следующий день, около полудня, послышался бешеный лай собак, и сидевшие возле больного увидели входившего во двор человека. Это было удивительно, ведь уже многие месяцы ни одна душа не показывалась близ их уединенного жилища. Выбирая место жительства, они учитывали, что ближайший населенный пункт находится на расстоянии нескольких сотен миль.

Незнакомец, кроме того, поразил их своим мощным телосложением.

Юная охотница сразу поняла, что это и есть тот самый «верный и преданный друг», о котором говорил Франк. Не говоря ни слова, она вышла из комнаты, подошла к незнакомцу, схватила его огромную руку своей маленькой рукой и, вернувшись вместе с ним, подвела его к кровати больного. «Меня спас Ангел», – подумал Вальтер, – разве я не был прав, говоря, что ангел обратится в женщину!»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6