Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Песнь Легиона

ModernLib.Net / Детективы / Мартынов Алексей / Песнь Легиона - Чтение (стр. 4)
Автор: Мартынов Алексей
Жанр: Детективы

 

 


Он прильнул губами к ране на шее и начал пить кровь. Это не было противно или невкусно, он просто понял, что проголодался. Кровь была немного вязковата, липла к зубам, такая с непонятным вкусом, чуть приторная. Пить её было удобно — она сама затекала в рот и прокатывалась внутрь по горлу. Странно, но вместе с чувством жажды уходило и чувство голода. Тёплая жидкость разливалась внутри него.

Очень аккуратно он положил трупик на диван и вышел. За эти минуты вода из покоцаных кранов успела образовать приличную лужу. Ждём соседей снизу.

На первом этаже стоял намокший от дождя человек. Выстрел сзади в голову заставил его забыть о дожде. Номер сто двадцать один.

Оставался всего один патрон, он решил его сэкономить, по крайней мере на следующие десять минут, что ещё были до конца часа.

Через шесть минут подъехала легковая машина, оттуда вышли два человека в спортивной одежде и с барсетками. Они вошли в подъезд.

— Стоять, руки за голову, лицом к стене! — Была отчётливая команда. Оба замерли на месте; голос исходил из тёмной части подъезда, они вряд ли видели чего-нибудь. Один из них вдруг сделал резкий разворот и решил бежать. Раздался тихий хлопок, он упал. Номер сто двадцать два.

— Повторяю, лицом к стене, руки за голову, — уже почти шёпотом сказал голос из темноты.

«Я не люблю повторять. Я вообще не люблю, когда люди что-то вроде как не слышат или пропускают мимо ушей. Это неуважение к личности вообще. Это значит, что они ставят себя выше других. А это значит, что их нужно опустить обратно.»

Человек в спортивном костюме и с барсеткой стоял у стены, так и не выпуская барсетку. В тишине можно было слышать его тяжёлое дыхание, такое глубокое с перерывами и подёргиваниями. Оставалось ещё время, с минуты на минуту ожидался приезд группы, которую должны были вызвать соседи под квартирой смертников, но до этого времени нельзя было расслабляться, нельзя было сбрасывать темп.

— Голову выше, — скомандовал он на ходу.

На этот раз удушение было по правилам. Набросив удавку на шею и скрутив её сзади, он ударил жертву по ногам, одновременно таща её на себя. Раздавалось какое-то непонятное хрюканье. Человек не мог ничего сделать, он задыхался, к тому же был спиной к своему убийце.

«Когда в старину практиковалось повешение, верёвка специально подбиралась такой толщины, чтобы сразу ломать позвоночник. Если подбиралось плохо, то человек просто болтался и неспешно задыхался.»

Номер сто двадцать три.

Ну, что ж, продолжаем разговор.



—= 09:00, 15 часов назад =-

Прошло всего две-три минуты, как вдруг до него донеслись звуки приближающихся машин. Он лёг на пол, поджав под себя руки. Здесь неподалёку были отделения милиции, поэтому они приезжали быстро.

Два человека в форме зашли внутрь.

— Помогите, — прохрипела лежащая на полу фигура в плаще.

Они спешно подняли его под руки, он был слаб, еле стоял на ногах. Один из них подхватил его и прислонил к стенке, чтобы было легче стоять. Человек что-то бормотал и надолго закрывал глаза, норовя заснуть. Его приходилось потряхивать, чтобы он не заснул окончательно.

Второй милиционер осматривал трупы.

— Скажите, кто на вас напал? — С этим вопросом он обратился к ещё живому пострадавшему. То, что он увидел, ввело его в ступор: только что умирающий человек, которого они подобрали, стоял у стены и держал в руках голову его напарника. Номер сто двадцать четыре. Ещё больший ужас он ощутил, когда эта голова полетела в него. Он и не думал уворачиваться, у него просто вдруг как-то защемило в груди. Он потянулся к ней рукой, но не успел, ибо в грудь ему как раз в сердце воткнулся нож. Номер сто двадцать пять.

«Голову нужно отрезать следующим образом: сначала делаем надрез по окружности, разрезая кожу и частично мышцы. Далее следует приложить нож, желательно пилкой, к горлу и начать пилить. Горло быстро разойдётся, нужно только, чтобы появилась дырочка. Дойдя до позвоночника, нужно просто оторвать голову.»

С трофеем в виде головы он проследовал наверх. Всё шло по плану — в квартире убитых находилось три человека, а этажом ниже была приоткрыта дверь в квартиру. Внутри на кровати спал ребёнок лет семи-восьми. Без особых предисловий он отрезал ему голову. Тот, конечно, проснулся за миг до конца, открыл глаза, всплеснул руками и что-то прохрипел. Номер сто двадцать шесть.

Дело было начато, он отрезал голову до конца. В каждой руке по трофею, он поднялся наверх. В трёх жертв полетели головы убитых. Одну из женщин, ту, что была справа, он убил, размозжив ей голову ломиком. Номе сто двадцать семь.

«При ударе справа наибольшая сила достигается, если бить справа налево под углом к горизонтали в сорок пять градусов. При ударе слева одной рукой всё аналогично. Слева одной рукой удар получается сильнее, чем двумя руками, но менее точный.»

Другую женщину и, видимо, её дочку он втолкнул плечом на отлёте в комнату. Они все вместе повалились на пол.

«Смерть. Идём дальше.»

— Стоять! Вы умрёте.

В этих случаях принято брать детей в заложники, но он решил этого не делать. Начнутся крики, ажиотаж, паника. Нет, всего этого нам не надо. Дотянувшись левой рукой, он вжал её виском в угол стены. Она задёргалась и попыталась укусить его, но он уже был на ногах. Правой рукой он ударил ей в горло, она сжалась и захрипела. Подхватив за талию дочку, он в два прыжка оказался у окна и бросил её вниз. Она летела наперегонки с битым стеклом. Удар об козырёк. Номер сто двадцать восемь.

Слушать. Главное — слушать. Он не видел, но слышал, как за его спиной в ярости поднялась женщина, забыв о боли и невозможности вздохнуть. Она как паровоз пошла на таран.

«Ярость затмевает сознание. Нельзя выиграть на одной лишь ярости. Для успешного боя нужен холодный расчёт. Уклоняйся.»

Он отпрыгнул в сторону. Просто и эффективно, как всё гениальное. В большинстве случаев эта гениальность лежит на поверхности, только люди привыкли издревле глядеть вдаль, поэтому не видят очевидного. Логика проста — она не может вздохнуть, у неё перебито горло, а в лёгких плещется кровь. Её даже не стоит трогать. Через пару минут номер сто двадцать девять умрёт.

Её имя было Зинаида Вячеславовна. Такое сложное для произношения детьми, а ведь он её знал ещё с детства. Ещё с детского сада, куда они приходили вместе с его мамой. Зинаида Вячеславовна всегда приносила ему какую-нибудь конфетку, в основном, конечно, карамельки, чтобы можно было растянуть удовольствие надолго.

Сейчас она совсем не была похожа на ту добрую мадам, какой он знал её с детства. В ней кипела злость и желчь, она не узнавала его. Они не виделись уже больше десяти лет, но он помнил её. А она его — нет. Какая досада.

«Ой, я же забыл, что у служителей правопорядка должно быть табельное оружие. Надо забрать.»

Он спустился вниз, к своим баранам. Три барана лежали уже в луже крови. В кармане человека в форме он нашёл пистолет, причём с глушителем, и ключи от машины. Приятное приобретение. В магазине было шесть пуль.

Он сел в машину. На дворе было уже утро, но народу было очень мало. Видимо, дождь не способствовал тяге к природе. Многие бы могли сейчас поехать на дачи или просто за город, всё поближе к природе. Ну, что ж, они вольны сами выбирать, и сегодня некоторые из них уйдут в лоно природы навсегда.

Убить всех, никого не оставлять в живых.

Сейчас, по прошествии более чем девяти часов, он не ощущал ни физической, ни моральной усталости. Тело его работало как часы, моторчик в груди бился, все мышцы двигались на ура. В голове всё было ясно, мир не двоился и не мутнел, его ещё ни разу не повело.

Тут можно было бы задуматься, что так не должно быть, что он должен был выдохнуться уже давно. Но он не думал об этом. Эта была одна из привычек, которая никогда его не подводила — пусть он сейчас и не чувствует ничего, но это всё за счёт самовнушения. Если хоть на долю секунды он задумается над этим, если позволит хоть частичке сомнения войти внутрь, то он проиграет.

— Не останавливаться! — Как заклинание повторял он себе, заводя машину.

Здесь не было прямого выезда на дорогу, ему нужно было развернуться и там проехать огородами. Краем глаза он заметил щуплого человечка в тени подъезда. Он остановился и открыл ему дверь. Человечек будто этого только и ждал. Он впрыгнул в машину, закрыв за собою дверь. В грудь ему тут же вошёл нож. Он смотрел на вытекающую из груди струйку крови, о чём-то усиленно думая. Потом он закрыл глаза. Номер сто тридцать.

Около помойки они остановились. Легион выгрузил тело и сунул его в мусорный бак ногами кверху.

Ещё на подъезде сюда он заметил старушенцию с сумкой для бутылок. Он быстро разбежался прочь от помойки метров на десять, остановился и обернулся. Бабуля что-то ковыряла в кирпичной окантовке помойки. Он взял низкий старт, вытянул руки вперёд.

Всё произошло мгновенно: в последний момент перед касанием он свёл руки вместе, обхватил бабульку за голову, и вмял её в стену. Номер сто тридцать один. Труп он закинул в тот же ящик. Из ящика теперь торчали две пары ног.

«Нет, сейчас я иду вне графика.»

Он вдруг осознал, что у него нет возможности поразить следующую цель, по крайней мере, теми средствами, что есть сейчас. Контактный бой терял свои преимущества, нужно было огнестрельное оружие, причём посильнее пистолета.

Дорога до следующей цели лежала по прямой, добираться он хотел на машине.

«Если к тому, куда надо попасть, есть код, то этот код должен быть записан где-то неподалёку от искомого места.»

Он оказался прав — в багажнике лежал АКМ с двумя магазинами. Ну, что ж, осталось сделать последние приготовления. Он повернулся к мусорному баку и расстегнул ширинку.

Повисла пауза. Он застегнул ширинку.

— Нет, — сказал он с улыбкой, — я сделаю это там. Ты слышишь?! — он обращался к небу — Я иду к тебе, к твоей цитадели, сейчас я её буду атаковать. Готовься!

Какой-то пьяный переходил дорогу без зебры. Легион врубил третью передачу, разогнался, прямо перед пьяным ударил по тормозам. Машину развернуло и повело. Бампер с размаху попал пьяному в живот, отбрасывая его в сторону. Он пролетел несколько метров и упал спиной на ограждение, сложившись пополам.

Номер сто тридцать два.

«Убивайте, убивайте, убивайте. Не думайте о последствиях. За вас будет отвечать партия.»

Прекрасный вид открывался из окна: четырёхполосная дорога, справа и слева проплывают высокие деревья. Он ехал в деревню, это всего в паре километров отсюда по прямой. Народу здесь вообще не было, да и кому нужна эта дорога. Возвращаться будем в объезд через новостройки.

Он выжимал сотню по дороге, где было разрешено не более половины. Но, даже на этой скорости он смог заметить образовавшуюся сзади красную десятку с мигалками и тонированными боковыми стёклами. Она стремительно догоняла его и хотела идти на обгон.

Пижон. Видит, что тачка патрульная с синими номерами, а всё равно наглеет. Мигалку купил. На вид ему лет двадцать, не более, рядом сидит девушка, это заметно по пышным волосам. На долю секунды Легиону показалось, что пижон едет без ремней безопасности.

Подпустив десятку к себе метров на пять, он плавно опустил руку к ручнику. Прошла всего одна секунда, в течении которой раздался пронзительный визг тормозов, а вслед за ним звук удара. У десятки смялась морда, от удара она аж подпрыгнула.

Лобовое стекло вылетело, а вслед за ним оттуда вылетел водитель, пролетел метров десять по мокрому асфальту и застыл в позе морской звезды. Номер сто тридцать три.

Прошла минута. Девушка испытала тяжелейший шок, но всё ещё была жива, ибо пристёгнута.

«Это жестокий мир, что бы там не говорили. Либо ты, либо тебя.»

Кто-то будил её, хлестав по щекам. Он дёрнулась и открыла глаза. Почему-то всё было темно, а потом она услышала гром перед собой, и что-то жгучее вошло ей прямо в сердце. Слёзы хлынули у неё из глаз. Это было больно, очень больно. Она не знала, что такую боль вообще можно испытывать.

Как будто миллионы игл воткнулись ей в голову, всё вокруг зашипело, и настала тишина. Номер сто тридцать четыре.

«Вон, за рубежом, говорят, паренёк в метро в качестве самообороны пристрелил двадцать с лишним человек. Ничего, оправдали.»

Десятка была уже на списание, но патрульная всё ещё на ходу. Он поехал дальше, минуя автобусную остановку. Здесь слева неподалёку было радио-поле, там было множество антенн.

Он остановился около остановки против движения. Человек, до этого прятавшийся под навесом листвы ближайших деревьев, выскочил и подбежал к машине.

— Хотите подвезу? — Вежливо осведомился Легион.

Не дожидаясь ответа, он резко отворил дверь, попав человеку по лбу. Тот упал в грязную лужу.

— Спать, — прошипел он и выпустил ему пулю в лоб.

Номер сто тридцать пять.

Осталось четыре пули в пистолете, он сунул его в карман. Дождь продолжал моросить, но ветер вроде бы стихал. Природа.

Время номер три. «День»

—= 10:00, 14 часов назад =-

Романтика, однако.

Он снова сидел в покрякивающей машине, ехал к первой отметке в своём плане. За десять часов он обошёл почти всю новую часть своего города, не оставляя никого в живых после себя. Романтика.

По дороге далее справа следовали покосившиеся и давно необитаемые дома. Пару лет назад всех выселили отсюда, аргументируя тем, что здесь будут новостройки. Все ушли, а новостроек всё нет. Они есть там, далеко в глубине деревни, там продолжение города строится.

Через пару сотен метров он повернул направо. Здесь в некоторых домах всё ещё кто-то жил; тут была подстанция и ещё парочка муниципальных сооружений.

Проехав ещё пару сотен метров, он повернул налево. Вот он — купол церкви. У ворот заборных сидел под навесом попрошайка с протянутой рукой. Легион остановился около него. Сунув руку в карман, он выудил оттуда десятку, протянул ему. Тот трепетно принял взятку. В ту же секунду его схватили за голову, и он получил удар коленом в лицо. От неожиданности он упал и ударился головой о твёрдый бетон.

Номер сто тридцать шесть.

«Романтично только то, что уже в прошлом, когда те, кто был там тогда, вспоминают об этом, а те, кто не был, смеются.»

Чуть подумав, он сунул труп в машину на место водителя, а сам направился к церкви.

«Всё решают мгновения. К цели можно идти долго, можно вообще даже не дойти, но, если доходишь, тогда наступает момент истины. За мгновения, редко за минуты, решается судьба всего времени, что было затрачено на подготовку.»

Сейчас всё должно было решиться минуты за три, максимум — шесть. Главное — это начать.

Он остановился перед главным входом на пороге, о чём-то размышляя. Злорадная ухмылка озарила его лицо. Он перекрестился.

— Во имя отца и сына и святого духа, аминь!

Неспешно он отворил дверь. Как всё было одновременно близко и забыто, ведь ещё в далёком детстве он был здесь. Немощного вида старушка сидела у столика с разложенными на нём свечами.

Нет времени, дело не ждёт. Он всадил ей нож в грудь под ребро, потом вынул, обтёр об её же лохмотья, и сунул в кобуру, столкнув бабку умирать под лавку. Номер сто тридцать семь.

Чуть дальше коридор поворачивал налево в залу. Тут стояло семь человек, а на трибуне стоял оратор в одеянии монаха и вещал. Жаль. Это было несколько не то, чего он ожидал. Он ожидал толпы побольше, народу поприятнее. А сейчас половину составляли люди пенсионного возраста.

Приступим.

Монах на постаменте что-то так увлечённо вещал, что, казалось, не замечал ничего вокруг. Но он всё же смог разглядеть что-то отличное в обстановке, это было за миг до конца. Из проёма в него целился человек в капюшоне. Он видел дуло автомата, и видел вылетающую оттуда пулю. Пуля раздробила ему череп. Номер сто тридцать восемь.

«Я видел это в американских фильмах, но никогда не практиковал.»

Легион продолжил свой поход. После трагического полёта пули, понимая, что люди сообразят, что случилось лишь через несколько секунд, он побежал, стремительно ускоряясь, вдоль стены, стреляя по пастве.

«Стреляй в спину, бей лежачего, делай всё для победы и не расслабляйся. Ибо помни: они тебя не пощадят.»

Двоих он уложил первыми двумя пулями. Достаточно было просто заметить изначально путь пробега, а потом стрелять, как если бы стреляли в тебя. Первая пуля скользнула человеку сзади в районе уха, а второму попала в шею.

Последующие летели уже не так точно — было истрачено десять пуль, а может и больше, прежде чем удалось завалить ещё троих. Они падали, стараясь уберечься, потом вставали и пытались бежать. Номера со сто тридцать девятого по сто сорок третий.

Перехватив оружие на манер двуручного весла, он оттолкнулся правой ногой от стены не снижая скорости, и прыгнул на оставшихся в живых мужчину и женщину.

«Каждой твари по паре, плодитесь и размножайтесь.»

Женщина стояла, как вкопанная, даже не думая отходить от прущего на неё тепловоза. Мужчина попытался дёрнуться, чем привлёк внимание убийцы. Тот немного изменил направление, решив не убивать двоих сразу, а повалил мужчину, изо всех сил вдавливая ему приклад в горло. Он видел, как горло прогибается и ломается, приклад ушёл внутрь по самые позвонки. Номер сто сорок четыре.

А потом он обратился к ней, направив на неё окровавленный приклад автомата. Она стояла от него на расстоянии вытянутой руки, платок, обрамлявший её голову, сполз на плечи, волосы мелко дрожали.

«Цербер вышел на охоту. Он голоден.»

Он опустил ствол. Металл гулко упал на каменный пол. В руках у него появилась удавка. Женщина явно осмелела, вдруг приосанилась и ударила ему в промежность. Боли не было. Боль наступит через пару секунд, но сейчас время ещё есть.

Резким движением ноги он заставил её согнуться, тут же прыгнул, очутился позади неё и набросил струну ей на шею. В тот же момент боль настигла его. Такая резкая, проходящая снизу и до головы. Он молчал. Вся боль и ярость от боли он перевёл в руки. С нечеловеческой силой он стягивал струну на её шее, потом последовал рывок. В стену отлетела женская голова. Тело перевернулось и пролетело пару метров. Номер сто сорок пять.

Его даже не испачкало кровью, так всё быстро произошло. Кровь при полёте выплёскивалась из тела, разлеталась в стороны, окропляла фрески на стенах. В тех же стенах теперь были пули, как напоминание о бойне.

Откуда-то из-за помоста выскочил мощного вида человек в рясе. Такой здоровый как бык и бородатый. Он закричал тоненьким голоском, почти завизжал, бросился на Легиона. Тому было больно, но эта боль перешла в ярость.

Из лежачего положения он вскочил и со спринтерской скоростью ринулся на человека в рясе. Подобно стреле он буквально вонзил ему руку в грудь. Кулак буквально ушёл внутрь. При этом грудь человека хрустнула и заскрипела, рёбра вдавились внутрь, выходя с другой стороны. Легион чувствовал у себя под рукой горячее сердце, как оно бьётся. С животным рыком он вырвал свой кулак обратно, по ходу зацепив нательный крест.

Номер сто сорок шесть.

На стене напротив входа в залу стоял огромный крест из двух осиновых брусьев, таких неровных и необработанных. Взяв труп священника с пулей во лбу за руки, он водрузил его бренное тело на крест, задницей к выходу.

За следующие десять минут он воткнул в каждого убитого по три свечки и поджёг. После этого он встал у большой и красивой иконы с изображением какого-то святого, расстегнул ширинку и отлил на неё. Помещение озарялось приятным подрагивающим светом десятков свечек. В этом была некая романтика.

«Это сложно — ощущать романтику в ситуации, когда её нет. Вот, прожив эту ситуацию, можно говорить, что это было романтично. Но почему-то никто не говорит, что то, что он сейчас делает — романтично.»

Ещё на входе он заметил стоящую за углом шестёрку. Судя по всему, хозяин её лежал здесь. Через минуту поисков он обнаружил ключи.

На улице в побитой казённой машине до сих пор лежал труп. Надо было избавляться от улик. Безусловно, такое действие, как расстрел церкви, не может пройти без внимания общественности, и скоро по городу начнётся ажиотаж. Но, не следовало бы оставлять указание на путь его следования. За церковью был овраг. Через пару минут он столкнул машину вместе с трупом в овраг.

Скорее всего, новостройки не замахивались на дом отдыха, а как раз к его территории примыкала деревня. В сущности, это был не просто дом, а целый комплекс, который занимал огромную территорию. Тут было несколько домов для проживания, парк с высоченными деревьями, детский сад, своя котельная и подстанция, множество площадок для игр, тренажёрные залы и прочее.

Первой на очереди шла котельная, которая отвечала за подачу горячей воды в дом отдыха. Дверь была закрыта, но он постучал. Открыл ему толстый дядька с усами и раздражённым взглядом.

— Выходи, — сказал ему Легион, сунув пистолетом в пузо, Развернись.

Тот покорно вышел, встал лицом к стене и расставил ноги, как при обыске. Легион подошёл к нему и ударил пистолетом в висок. Крови не было, он просто упал без сознания. Он выудил из рюкзака упаковку с одноразовым шприцем и иглой.

«Всегда только одноразовые шприцы. Надо заботиться о здоровье.»

Он нашёл у лежачего вену на сгибе руки и ввёл туда воздух. Хорошая такая вена была, толстая. Человек лежал без сознания, словно спал, дышал спокойно и равномерно. Вдруг он резко вздохнул полной грудью, дёрнулся, и больше не дышал. Номер сто сорок семь.

«Только красота спасёт мир... Хотя, нет, вру. Его уже ничто не спасёт. Армагеддон близок. Ближе, чем сотню лет назад.»

Шло время.

В глубинах котельной всегда что-то гудело и шкворчало, впрочем, к этому привыкаешь. Это работал нагнетатель с компрессором. Около них за стеной мужчина лет сорока с большим пивным животом целовался взасос с проституткой. Странно, конечно, но это была его жена.

— Что-то он застрял совсем. Я щас.

Немного заплетающейся походкой он прошёл мимо компрессора и вышел на улицу. Там он и увидел своего товарища, прислонённого к стене, спящего.

— Витёк, твою мать, — воскликнул он, отливая на железяку рядом, — мы его ждём, а он дрыхнет.

— Нет, он умер, — раздался голос рядом. Там стояла странная фигура с затемнённым лицом. — Это я его убил.

Мужчина не знал, что сказать. Он взглянул на Витька. Тот спал, не было сомнений. Только вот грудь не вздымалась. Он хотел спросить незнакомца что-то, но получил металлической трубой в дыхалку. Он упал на колени. Легион размахнулся, и снёс ему пол головы. Номер сто сорок восемь.

Женщина всё лежала на плохенькой кровати, ожидая своего милого. Его не было всего минуту или около того — нормальное время, сейчас он вернётся. Она даже слышала его шаги за дверью. Она предвкушала страсть, и вряд ли обратила внимание, что шаги стали тяжелее. Дверь отворилась плавно, как во сне. Здесь был полумрак, она чётко различила знакомую тень.

— Ты ве... — пистолетная пуля прошила её сверху вниз ото лба до шеи и вышла наружу, выпадая как гусеница с листа. Номер сто сорок девять.



—= 11:00, 13 часов назад =-

«Чистая работа — это чистая работа, если только она не грязная. Это аксиома игры, можно сказать, одно из правил. Хочешь играть, соблюдай правила. Не хочешь — выбывай. А всё остальное — это блеф.»

Если отключить котельную, скоро здесь будут все. Он щёлкнул несколькими выключателями. Если план, висящий на стене, верен, то он только что отключил администрацию. Оставалось ждать.

В течение минуты он спрятал трупы в подсобке. Можно было подготовить ловушку, но это если успеет.

Он направился в детский сад, так как он был ближе всего. Тут должна быть администрация и воспитатели. На входе никого не было, но сторож просто обязан быть. За зданием обнаружилась небольшая пристройка, вроде склада. Дверь была тонкая, но рядом с ней лежал амбарный замок внушительных размеров.

— Эй ты! А ну айди оттуда! Собак натравлю! — грозно ругался сторож, седой дядька с тросточкой.

Легион не раздумывал, просто побежал на него, пригнувшись, готовясь к тарану. Дедок поднял, было, палку, готовясь ударить, как был сшиблен. Легион протащил его пару метров на плече, поднял в воздух и шмякнул об землю. Дед от удара выронил трость, схватился за грудь двумя руками и захрипел. В этот момент ему свернули шею. Номер сто пятьдесят.

«Человеческое тело гораздо более хрупкое, чем кажется. Человека легко убить всего одной раной, а может и всего одним ударом. То, что показывают в фильмах, когда герой получает ногой в голову, а потом встаёт и дерётся — враньё. После такого удара он не сможет встать несколько дней, если не недель.»

Парадный вход был открыт. Внутри было красиво и уютно. Когда он входил, у раздевалки сидела молодая женщина с книжкой в руках. Она как-то безразлично подняла на него глаза, за что они тут же были выколоты. Такой звук лопающегося пузыря. Она закричала. Удар сверху трубой одной рукой. Череп треснул, обнажая кроваво-розовые мозги. Номер сто пятьдесят один.

«Когда ты будешь там, ты будешь не один.»

Прошла минута, и в коридоре послышался шум двух пар ног: они услышали крик. Громкое цоканье каблуками, как кобылы в стойле. Их взору предстало, вероятно, не очень приятное зрелище: женщина с раскроённым черепом, из которого норовили вывалиться мозги.

«В сущности, нет ничего страшного и противного. Есть просто предубеждения. Если понять, что мозг есть в каждом человеке, то противно не будет.»

Женщины любят кричать, кричать пронзительно, переходя на визг. Эти стояли молча. Был ли это шок или они пока ещё ничего не поняли, разбираться не было времени. Он подкрался незаметно сзади с металлическим стулом в руках. Размах, удар. Номер сто пятьдесят два.

Она стояла молча. Такая статная женщина в очках и высокой причёской красного цвета. Таких мы в школе звали Мегавольт. Она смотрела, не двигаясь, только зрачки бешено вращались, перемещая взгляд с убитых на убийцу. Он же держал стул у самых ног.

Прошло две секунды. Он отвёл стул чуть влево, сделал шаг правой ногой вперёд, чуть пригнулся и на выдохе махнул стулом снизу вверх. Удар пришёлся ей по животу, скользящий, он вдавился внутрь неё, но разрывов не было. Железка пропахала весь живот и упёрлась в солнечное сплетение.

Она подпрыгнула и отлетела в сторону, извиваясь, как червяк, которого достали из земли. Он вновь налетел на неё, прицельно попав по рёбрам. Те хрустнули и ввалились внутрь. Номер сто пятьдесят три.

Пришло время возвращаться.

Под дождём по аллее, уходящей вдаль, бежала женщина лет тридцати со своей дочкой. Обе они были одеты в спортивные костюмы, а сверху на них были плащи.

Стоп! Это не по правилам. Но так даже интереснее.

Он выступил из-за угла в неожиданный момент. Просто пристрелил одним выстрелом маленькую девочку. Номер сто пятьдесят четыре. Вы можете представить, что чувствует родитель, когда у него на глазах умирает его же ребёнок? У вас есть такая возможность. Ну, или появится в будущем.

Мать была в одновременно множестве состояний: ярости, панике, горе и недоумении. Она не могла поверить, что то, что бежало только что рядом с ней, теперь представляет собой охладевающее тело. Желание спасти ребёнка придаёт иногда матерям большую силу.

«Есть теория, что в моменты критических опасностей организм, во избежание смерти в целом, снимает все ограничения. При этом следует понимать, что, раз границы сняты, то человек запросто может себе навредить именно использованием своего организма на нестандартных режимах. Но именно эти повреждения позволяют не умереть.»

Но ярость всегда ослепляет. Силы много, но её нельзя направить в нужное русло. Он уклонился просто присев немного. Она не ожидала этого, она хотела его задушить на месте, а он вдруг присел.

В момент, когда они поравнялись, он схватил её за плащ и развернул. Она ударилась головой об угол и упала. Он встал над ней, делая разрез на всю шею. Номер сто пятьдесят пять.

Класс! Складируем. Он спихнул тела в канаву рядом. Там их скоро найдут крысы.

Впрочем, те, кого он ждал, ещё не появились. Дорога к домам здесь всего одна, стоит самому к ним сходить.

Они сами пришли к нему как миленькие. Такие взволнованные. Их было трое — две женщины в пиджаках и один мужчина, по виду слесарь. Они остановились около него, спросив, не видел ли он чего необычного. В обыденной жизни это можно было назвать хамством, но он промолчал. Они же замолчали, когда он достал пистолет.

Как раз три пули оставалось, но он не хотел тратить больше одной. Ветер усиливался снова, а дождь всё лил. Целиться нужно в голову или сердце, так умирают сразу. Слесарь получил пулю точно в пах, а дамы бросились наутёк.

— Стоять! — скомандовал он. — Помогите ему! Быстро!

Ему приходилось говорить громко, коротко и чётко, чтобы его понимали.

«В критических ситуациях отказывает логика, человек двигается по интуиции и воспринимает только короткие и простые команды. Это правильно — у мозга задача выжить стоит, а не решать двойной интеграл.»

Раздался звонок мобильника. Просвистел выстрел. Пуля угодила в грудь правой женщине. Мобильник звонил у мужика, но попала пуля в женщину. Всего одно пятнышко, одна дырочка в теле. Крови не было совсем. Номер сто пятьдесят шесть.

Вторая женщина почему-то бросилась на мужика, закрывая его собой, хотя он был таким объёмным, что мог бы сам покрыть её три раза.

Он приставил ей пистолет ко лбу.

— Нет, пожа... — жаль, что она не договорила. Ей стало плохо, её испортила пуля, которая вошла ей в мозг. Тихий хлопок, она даже не закрыла рот, но глаза закатились до бельмов. Номер сто пятьдесят семь.

Она упала на мужика. Тот, видимо, потерял уже дар ощущений, отползая в сторону. Кровавый след тянулся за ним по земле, и даже дождь не смывал его.

Легион подошёл к нему спокойно и с некоторым презрением.

«Отработанный материал системы. Ты больше никому не нужен, система тебя поюзала и отвалилась напрочь. Один против системы идти может, но это будет тяжело.»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9