Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Южный поход Эрлинга

ModernLib.Net / Исторические приключения / Марков Александр Владимирович / Южный поход Эрлинга - Чтение (стр. 2)
Автор: Марков Александр Владимирович
Жанр: Исторические приключения

 

 


Куитлатль упал передо мной и сказал:

– Как я мог сомневаться!

Торхалль усмехнулся. Катла сказала:

– Хорошие слова, Кецалькоатль, и во время сказаны! Хельги Подкидыш сказал:

– Не понимаю, о чем вы.

Кетиль сказал:

– Давно бы пора догадаться, что это бог, а не человек.

Сигрид сказала:

– Ты побеждал богов, еще когда был человеком. Зачем теперь меняться с ними местами?

Я сказал на северном языке:

– Отныне во всех городах, что нам встретятся, я буду называться Кецалькоатлем. Туземцам тогда не захочется съесть нас или принести в жертву. Нам не придется убегать из плена и биться со стражей. Так мы быстрее доберемся до того города, который нам нужен.

Все согласились, что так будет лучше.

Мы пришли в город, где люди веселились и пели под бой деревянных бубнов. Посреди города было большое торжище. Там было много золота, но для туземцев оно не служило деньгами. Золотые вещи ценились лишь за их красоту. Купцы не продавали товар, а только меняли.

Когда мы пришли на торжище, науа окружили нас и стали предлагать самые лучшие товары в обмен на наше оружие и одежду. Один торговец увидел мой щит с орлом и змеей и сказал:

– Вы, верно, из города астеков. Дивные вещи теперь делают в городе астеков. Да и люди там не похожи на прочих людей. Другой торговец сказал:

– Я Коатепетатль из Теночтитлана. Эти люди не из наших. У них светлая кожа и волосы, а один из них и вовсе рыжий, словно огонь.

Я поднял щит, чтобы все его увидели, и сказал:

– Запомните этот день, о науа! Я Кецалькоатль, и я пришел в вашу страну в последний раз. Я пришел, чтобы предупредить вас о тяжелых временах, что скоро настанут.

Тут поднялся большой шум. Одни кричали от радости, другие от страха, третьи падали ниц. Самые же хитрые воспользовались сумятицей, чтобы украсть какой-нибудь мелкий товар.

Вскоре появились воины. Они разогнали толпу, что нас окружила, и пригласили нас пойти к правителю города. Они говорили с нами почтительно, как и подобает обращаться к богам.

Мы пришли во дворец конунга. Конунг со своими советниками вышел нам навстречу. Он приветствовал меня, как Кецалькоатля, и спросил, каковы мои намерения.

– Я направляюсь в Теночтитлан, – сказал я, ибо к тому времени уже знал имя нужного мне города.

– Не хочет ли мудрый Кецалькоатль остаться у нас? Здесь ему будет оказан лучший прием, чем у теночков.

Я сказал, что охотно задержусь здесь на несколько дней. Нас поселили в красивом дворце. Мы жили там в полном довольстве.

На другой день к нам пришел один из старших жрецов. Он спросил, не научу ли я жителей города какой-нибудь премудрости. Я обещал исполнить его просьбу.

– Чему же ты их научишь? – спросила Сигрид. Я сказал, что еще не решил.

– Мы могли бы научить их строить хорошие корабли, но здесь нет ни моря, ни озера.

Торхалль сказал:

– У них нет лошадей, и они таскают все грузы на спине. Наверное, они будут рады, если мы смастерим для них телегу. А я знаю толк в этом деле.

Мы все решили, что это хорошее предложение.

Мы получили все необходимое, а также десяток толковых работников. Мы сделали телегу за один день.

Правитель города и все старейшины пришли смотреть телегу. Они долго разглядывали и ощупывали ее, а потом сказали:

– Мы не можем постичь, что за дар дает нам мудрый Кецалькоатль. Мы не знаем, для чего он служит и какая от него польза.

Я сказал:

– Сколько носильщиков необходимо, чтобы перенести правителя с одного конца города на другой?

– Четверо, – ответили науа. – Четверо тламеме и носилки правителя, украшенные перьями кецаля.

– На этих носилках, которые я даю вам, один тламеме сможет перенести четырех правителей через весь город, даже не почувствовав усталости.

Я предложил им испытать телегу. Старший жрец сказал:

– Мы не решаемся, о Кецалькоатль, сразу показаться народу в твоих носилках. Пусть сначала нас перенесут через этот покой.

Четверо из них взошли на телегу. Надо сказать, что были они весьма тучны. Один из работников-науа, который вместе с нами мастерил телегу, прокатил их по каменному полу через весь покой, туда и обратно, несколько раз.

– Поистине, это чудесный дар, – сказал правитель. – Я заметил, что нас не несли, а волокли по земле, однако носилки двигались так же легко, как лодка скользит по воде.

– Хвала мудрому Кецалькоатлю, – сказал жрец. – Наше удивление и благодарность так велики, что, будь они сделаны из камня, они превысили бы гору Истаксиуатль. Однако, сдается мне, что от этого дара больше пользы носильщикам, чем правителям.

– Вовсе нет, – сказал я. – Вы получите большую выгоду. Городу не нужно будет кормить так много носильщиков.

– Куда же мы денем лишних тламеме, о мудрейший?

– Они могут стать воинами или земледельцами.

– Это нарушит порядок, установленный отцами и дедами. Может начаться смута, Кецальткоатль. Земледельцы и воины будут обижены, если мы поставим носильщиков вровень с ними.

Я сказал:

– Бросьте молоть чепуху. Вы получили добрую вещь и полезное знание. Теперь сами распоряжайтесь этим, насколько у вас хватит ума.

Потом я сказал, что намерен завтра же отправиться в Мешико. Я сказал, что хочу взять с собой половину из тех десяти работников, что помогали строить телегу, а также запас пищи в дорогу. Правитель ответил, что я могу взять все, что пожелаю.

На другой день мы покинули город и двинулись дальше на юг.


СОВЕТЫ ЮНОМУ ТЛАКАЭЛЕЛЮ

– Тлакаэлель, ты был на всех моих беседах с Ицкоатлем. Я позволил тебе слушать, потому что ты – живое подобие Анги. Хоть ты и мал, твой взгляд проникает в сердце, как луч Черной Звезды. У тебя есть сила, чтобы стать верховным жрецом и учителем всех астеков. Многие пойдут по твоему слову даже на смерть. Хочешь ли ты этого?

– Да.

– Так будет. Веришь ли ты в богов?

– Нет, тольтекатль.

– Чему ты веришь?

– Себе, Анге и тебе, тольтекатль.

– Недурной выбор. Ты прав, богов не существует. Боги – лишь тени людей, сны детей Анги. Каждый может стать богом. Не так ли?

– Ты – Кецалькоатль. А я – Уицилопочтли.

– Поэтому ты носишь высушенную птичку колибри на левой стороне груди?

– Ты смеешься надо мной и думаешь, что я еще мал. Но ты ведь и сам носишь щит с орлом и змеей.

– Ты рассмешил меня, маленький сын Звезды, но ты прав. Тебя непросто победить в споре. Ты убедишь любого даже в том, что кажется рассудку нелепым.

– Не ты ли говорил, что все видимое и мыслимое нами существует лишь внутри нас? Не ты ли говорил, что важна толька Анга, а для Анги нет правды и лжи?

– Довольно, Тлакаэлель. Ты достойный соперник даже для меня. По-моему, я ничему не научил тебя сегодня.

– Ты ошибаешься, тольтекатль. Я многое понял.

– Тогда приходи завтра.

– Я приду.

VII

Мы миновали еще три селения, где меня встречали как Кецалькоатля. Весть обо мне разошлась по всей стране. На торжище в одном из селений какой-то купец рассказал Кетилю и Катле о том, что в городе, где мы смастерили телегу, был большой праздник.

– Кецалькоатль подарил городу крылатые носилки, которые скользят по земле, как лодка по воде. Правители сказали, что ездить на таких носилках пристало богам, но не людям.

– Что они сделали с носилками? – спросил Кетиль.

– Их украсили перьями кецаля и отдали богам. Пятерых горожан, которых Кецалькоатль призвал себе в помощники, и которым он объяснил, как делать носилки – этих пятерых тоже отдали богам. Был большой праздник, большой пир для богов, много жертвенной крови.

Кетиль пришел ко мне и рассказал о том, что узнал. Тогда мы решили, что не будем более учить науа ничему полезному, поскольку им это не впрок. Катла сказала:

– Эти люди не многим отличаются от неразумного скота. Они достойны того, чтобы их всех пожрали их же собственные боги.

Я сказал, что именно так оно и будет.

– И мы поможем этому совершиться. Мы сделаем это руками мешиков, когда придем в Теночтитлан.

Мы шли еще какое-то время, пока не достигли озера Тескоко. Посреди озера был остров, а на нем стоял город астеков, называемый Мешико, или Теночтитлан. Остров соединялся с берегом дамбами. Вокруг него плавали большие плоты, засыпанные плодородной землей. На этих плотах астеки выращивали себе пишу.

Мы перешли озеро по дамбе и беспрепятственно вступили в город. Город был так могуществен, что не опасался чужеземцев, и стражи на входах не ставили.

Дома здесь были велики и красивы, а жители ходили в богатых одеждах. У воинов были крепкие круглые щиты и тяжелые дубины, усаженные острыми осколками камня ицтли. Кое-кто из горожан приветствовал нас, как богов, другие проходили мимо.

Торхалль сказал:

– Похоже, многие здесь принимают нас за самозванцев. Тебе, Эрлинг, придется потрудиться, чтобы доказать свою божественность этим богачам.

Мы поселились в доме, где жили купцы, приходящие из окрестных селений. Мы отдали хозяину дома полмешка какао за один обширный покой. Науа делают из какао напиток, называемый шоколатль. Он очень хорош на вкус. Мы не притрагиваемся к нему, чтобы не потерять боевого духа.

На другой день мы осмотрели город. Он был очень велик. Мы увидели поле для игры в мяч. Игра была не та, в которую играют'в Гренландии. Игроки ходили на согнутых ногах вприсядку. Побеждал тот, кто попадал мячом в кольцо на столбе. После игры победитель отрубал побежденному голову. Я спросил у Куитлатля, всякий ли может принять участие в игре. Мне хотелось самому испытать свои силы. Куитлатль ответил, что это вовсе и не игра, а священный обряд, к которому жрецы готовят участников по нескольку зим.

– Мяч – это солнце Тонатиу, – сказал Куитлатль. – Голова – это мяч. Кольцо – это солнце. Голова в кольце – человек стал солнцем. Теперь солнце накормлено и сможет завтра снова взойти.

– Этих науа не стоит обижать, – сказала Сигрид. – Без них солнце ходило бы голодным.


БЕСЕДА С ТЛАКАЭЛЕЛЕМ

– Тлакаэлель, знание об Анге доступно мудрецам и героям. Всем прочим требуются боги.

– Уж здесь я не поскуплюсь, тольтекатль. Они получат столько богов, сколько захотят, а возможно и больше.

– Боги суть тени людей. Они отрыжка людей. Но они же и пища людей. Люди пожирают богов, чтобы обрести силу.

– Люди пожирают самих себя, тольтекатль. Они подобны змею, что глотает собственный хвост.

– Верно. А боги пожирают людей. У трусов и глупцов нет иного пути, чтобы освободить силу Анги.

– Я накормлю и людей, и богов, тольтекатль. Я накормлю их так, что они навсегда забудут о голоде. Я накормлю их до рвоты.

– Ты полагаешь, тогда они поумнеют?

– Я сделаю это во имя движения Анги.

VIII

В дом, где мы жили, пришел человек в богатых одеждах, в яркой причудливой шапке из цветных веревок и перьев.

– Я Омейотеоатль, старейший из жрецов Тлалока и советник тлатоани Ицтейакатля. Кто из вас называет себя Кецалькоатлем?

Я сказал, что Кецалькоатль – это я. Пришедший сказал:

– Тлатоани астеков хочет знать твое природное имя.

– Тлатоани неглуп, как видно. Эрлингом называли меня прежде, когда моя божественность еще не открылась людям.

– О Эрлинг Кецалькоатль! Наш правитель Ицтейакатль желает взять в жены одну из женщин, что пришли с тобой. Он предлагает тебе за нее два мешка какао и почести, достойные такого бога, как ты. Он предлагает тебе все это за женщину с белыми волосами.

– Это моя жена, жрец Тлалока.

– Ицтейакатль даст тебе другую жену взамен этой.

Я сказал:

– Вот тебе пояс из тюленьей кожи, Омейотеоатль. Видишь, какой он красивый? Передай его правителю взамен женщины с белыми волосами.

– Разве ты не понял, Эрлинг Кецалькоатль? Верно, ты пришел издалека. Ицтейакатль берет эту женщину в жены, хотя, по-моему, это слишком большая честь для тебя.

– Пожалуй, я выкину тебя отсюда, как вшивую собаку. Хотя, вероятно, это слишком большая честь для тебя.

Я сделал, как сказал.

– Мне это не нравится, – сказала Сигрид. – Теперь они придут с оружием, чтобы взять меня силой. Не лучше ли нам уйти из этого города?

Я сказал, что ей нечего бояться.

Катла сказала:

– Разве ты не видишь, что удача сама идет тебе в руки, Эрлинг? Ведь это хорошая возможность для нас захватить город. Если Сигрид попадет во дворец конунга, ей не составит труда убить его, когда он придет к ней. А мы уж постараемся сделать так, чтобы место правителя не занял какой-нибудь скрелинг.

Сигрид сказала:

– Это хороший совет. Глупо упускать такую возможность.

Я сказал:

– Вы правы: так и нужно поступить. На этот раз женщины оказались мудрее меня, а я напрасно поддался гневу.

Мы тотчас же взяли все свои припасы и вышли из дома. Хельги и Куитлатль направились в ту часть города, где жил тлатоани, чтобы разузнать все необходимое. Остальные пошли на торжище. Там мы отдали почти все, что у нас было, в обмен на оружие для наших шестерых рабов-науа. Мы купили дротики, тяжелые дубинки с каменными зубцами и крепкие щиты. Мы взяли также красивую одежду для Сигрид и Катлы, потому что их платье сильно обветшало за время похода.

Торжище было шумным и многолюдным. Торговля часто переходила в драку, а порой в ход шло и оружие. Видно было, что астеки предпочитают спорить не словами, а копьями и дубинками.

Один богач, которого несли четверо тламеме, окликнул меня и сказал:

– Кецалькоатль! Ты умеешь предсказывать будущее? Скажи, долго ли еще мы будем платить дань владыке Аскапоцалько за право жить на этой земле?

Я ответил, что уже его дети, возможно, будут собирать дань со всех городов Анауака.

– Хотел бы я, чтобы твое предсказание сбылось, – сказал астек на носилках. – Прорицателей теперь много, но не все говорят одинаково. Как узнать, что ты не обманщик?

Я сказал, что мне нет дела до того, верит ли он моим словам.

– Но я берусь одолеть в поединке любого, кто осмелится выйти против меня, если ты сочтешь это достаточным подтверждением моей силы.

Вокруг нас столпилось много народа. Один иноземный купец сказал:

– Вы, астеки, слишком возгордились. Пора вас проучить. Мой носильщик Коатекстли одним ударом убивает двоих. Он покажет этому прорицателю дорогу в Миктлан.

Коатекстли вышел против меня с тяжелой палицей и круглым щитом. Он был выше меня на целый локоть и на вид очень силен. Я увернулся от его удара и отрубил ему правую ногу выше колена. Он устоял на одной ноге и нанес такой удар, что мой щит треснул, а левая рука потеряла всю силу. Я ударил его в живот, так что потроха вывалились наружу. Коатекстли упал и умер.

Астеки стали громко прославлять меня. Они говорили:

– Боги даровали ему победу над таким силачом. Значит, его предсказание верное.

– Он подлинный Кецалькоатль! Поглядите на его волосы, на его щит, на его длинный нож!

– Астеки будут повелевать всеми народами науа!

– Бей миштеков! Кецалькоатль, веди нас в бой!

– Пусть будет Кецалькоатль правителем города! Пусть он ведет нас в бой!

Сигрид сказала:

– Вот ты и обошелся без моей помощи, Эрлинг. Видно, очень не хотелось тебе отдавать меня в жены другому. Я сказал:

– Мне не хочется быть правителем города, потому что тогда придется остаться здесь надолго.

– Не вижу в этом ничего дурного, – сказала Сигрид. – По-моему, это хороший город.

– Достаточно и того, что у меня есть такая возможность. Но я не собираюсь совсем отказываться от власти.

Я обратился к астекам и сказал, что пришел к ним из далекой страны. Я сказал также, что звезды указали мне путь в Теночтитлан, потому что астекам суждено стать величайшим из народов. Я говорил им то, что они хотели услышать, и то, что вселяло в них боевой дух. Вокруг собралась большая толпа астеков, и видно было, что они готовы сделать все, что я скажу.

Я говорил до тех пор, пока на торжище не появились Хельги и Куитлатль. тогда я обратился к Хельги на северном языке и спросил, удалось ли им что-нибудь разузнать.

– Не только разузнать, – сказал Хельги, – но и сделать кое-что получше. Недаром я прослыл самым большим пронырой в Вестрибюгде, когда мальчишкой таскался по дворам.

У здешнего правителя есть младший брат Попокаситлальин, который должен стать конунгом после смерти Ицтейакатля. Мы разыскали этого наследника. По-моему, он не слишком умен и думает только о том, как бы занять место брата. Он обещал нам любую поддержку и дал мне вот это золотое украшение в знак того, что не обманет.

В это время мы увидели воинов, которые шли прямо к нам. Они велели толпе расступиться.

– Эти чужеземцы нарушили законы. Тлатоани велел казнить их.

Тогда я снова обратился к астекам и сказал:

– Вы спрашивали, что нужно сделать, чтобы вознести Мешико над городами Анауака. Для этого нужно многое, но прежде всего вы должны сменить правителя. Ицтейакатль захотел отобрать у меня жену, а когда я воспротивился этому, он послал войско, чтобы убить меня. Правителю следует сдерживать свое вожделение. Если человек не может одолеть сам себя, покорятся ли ему народы?

Когда я сказал это, толпа обратилась против воинов тлатоани. Те, у кого не было оружия, стали подбирать камни. Воины не стали сражаться с толпой и поспешно отступили. Тогда люди направились к дворцу правителя. Нас окружили так плотно, что мы не могли бы выйти из толпы без кровопролития. Многие кричали, чтобы я сам стал правителем. Но я сказал, что не хочу этого.

Возле дома тлатоани нас встретила дружина Ицтейакатля. Там было триста или более отборных воинов, рослых и могучих. Началась битва. Мы, гренландцы, стояли посреди толпы мятежников и не могли пробиться к врагам, чтобы показать силу своего оружия.

Я взял у Хедьги золотое ожерелье и поднял его на острие меча.

– Вот ожерелье Попокаситлальина, – сказал я громко, так что все услышали. – Он дал его мне в залог того, что он убьет Ицтейакатля и сам станет правителем, и будет во всем слушать моих советов. Пусть будет правителем Попокаситлальин! Пусть Попокаситлальин сдержит свое слово и теперь же вынесет на крыльцо дома правителя голову Ицтейакатля!

Тогда астеки с удвоенной силой стали теснить стражу и прижали ее к воротам. Несколько десятков стражников повернулись и вошли в дом. Кто-то в толпе крикнул:

– Они убьют Попокаситлальина! Держи их!

Сигрид сказала:

– Зачем ты, Эрлинг, ведешь опасную игру и рискуешь нашими головами, когда можно действовать наверняка? Что, если Попокаситлальин струсит или не сумеет сдержать слово?

Я сказал:

– Мне все это и вправду кажется игрой. Науа просты, как дети, и управлять ими так же легко, как стадом овец. Куда труднее было покорить Вестрибюгд, хотя здесь людей не меньше ста тысяч, а там и двух тысяч не набралось бы.

Стражники тем временем собрались с духом и отбросили толпу от дома. У ворот осталось лежать сто или более трупов. Сигрид сказала:

– Сейчас народ разбежится, и наше дело будет проиграно.

Торхалль сказал:

– Пускай разбегаются, от них все равно никакого проку. Если бы они так не толкали и не теснили нас, мы могли бы сами вступить в бой, и тогда стражникам пришлось бы туго.

Над главным входом в дом правителя была другая дверь, которая вела в верхние покои. Под ней было подобие каменного крыльца из трех ступеней. Нижняя ступень нависала над воротами. Когда толпа обратилась в бегство, из этой верхней двери выступил правитель Ицтейакатль. Его легко было узнать по причудливому одеянию и пестрой шапке из разноцветных перьев. У него были толстые губы и нос, а во рту не хватало половины зубов. Он указал рукой на меня и крикнул стражникам:

– Убейте этого чужеземца! Он не Кецалькоатль. Он самозванец. Убейте всех его спутников, кроме женщины с белыми волосами. Женщину приведите ко мне.

– Легче сказать, чем сделать! – крикнул Хельги. Толпа разбегалась, и стражники подступали к нам. Мы обнажили мечи и встали плечом к плечу. Наши рабы-науа стояли по обе стороны от нас с оружием наготове. Но я понимал, что их мужества не хватит надолго.

Стражники бросилсь на нас всей гурьбой, размахивая обсидиановыми палицами. Мы выдержали первый натиск и убили пятерых, но наши рабы разбежались.

– Убейте их! – снова крикнул Ицтейакатль. – Но не трогайте женщину с белыми волосами!

– Замолчи, ты, старая беззубая собака! – ответила ему Сигрид. – Ты меня не получишь! И тем лучше для тебя, потому что я вырвала бы все янтарные кольца из твоих пухлых губ, а потом задушила бы тебя голыми руками.

Стражники окружили нам и теперь нападали сразу со всех сторон. Мы защищались стойко и убили многих врагов, но было ясно, что в конце концов они одолеют нас числом.

– Похоже, наш друг Попокаситлальин упустил случай стать конунгом, – сказал Кетиль.

Ицтейакатль громко вскрикнул, раскинул руки и упал ничком на ступени, так что его голова свесилась над главными воротами. В тот же миг на спину ему вспрыгнули два мальчика лет семи от роду. В руках у них были обсидиановые топорики.

Один из мальчиков отсек голову Ицтейакатля и показал ее людям на площади.

– Ицтейакатль умер! – крикнул он. – Теперь правителем будет Попокаситлальин!

Стражники перестали нападать на нас, опустили оружие и теперь во все глаза смотрели на мертвого конунга и его юных убийц. Разбежавшиеся астеки вернулись к дому тлатоани, так что теперь вся площадь снова была заполнена народом.

Сигрид спросила на языке науа:

– Кто этот мальчик, что отсек голову правителя?

Ей ответил стражник, стоявший неподалеку. Только что он пытался ударить Сигрид палицей, а она закрывалась щитом. Теперь они уже не были врагами. Стражник сказал:

– Это Ицкоатль, сын Попокаситлальина.

Катла сказала:

– Теперь понятно, почему мешкал Попокаситлальин: он отдал все свое мужество сыну.

Я сказал:

– Я возьму этого мальчика в ученики. Я сделаю из него настоящего правителя.

Второй мальчик тем временем распорол убитому спину и вытащил сердце. Он протянул его Ицкоатлю с такими словами:

– Великий бог Уицилопочтли забрал жизнь Ицтейакатля. Птичка колибри прилетела с юга и унесла его душу в Миктлан. Возьми это сердце и съешь его, Ицкоатль!

Ицкоатль принял сердце и начал рвать его зубами. Кровь текла по его щекам. Народ на площади громко кричал от радости.

– Кто этот второй? – спросил я.

– Тлакаэлель, сын жреца Уицилопочтли, – ответили люди.

– Его я тоже возьму в ученики. Он станет главным жрецом и верным помощником Ицкоатля.

В тот же день Попокаситлальин был провозглашен конунгом астеков. Я стал его первым советником, и не было случая, чтобы он поступил наперекор моему совету. Я взял в обучение Ицкоатля и Тлакаэлеля. С тех пор минуло много зим. В Анауаке ход времени не так заметен, как у нас на севере, потому что зима здесь немногим отличается от лета.

Мои ученики возмужали. Ицкоатль не уступит теперь в бою мне самому. Скоро он станет конунгом и завоюет всю страну от Западного моря до Восточного. Я не буду больше задерживаться здесь в ожидании его побед, потому что они уже неминуемы. Анга ведет меня дальше на юг.


РЕЧИ ТЛАКАЭЛЕЛЯ

Тдакаэлель сказал:

– Свет Анги озаряет меня. Он превращает мой разум в чистую мудрость, мой дух – в чистую волю. Мне ведомо все. Я всесилен.

Эрлинг сказал:

– Похоже, тебе не нужны больше мои уроки.

– Мне не нужно более ничего ни от людей, ни от богов. Я вижу весь свой путь и путь моего народа. Я вижу его ясно до самого конца.

– Скажи, что будет с тобой и с твоим народом.

– Астеки погибнут, но погибнут не так, как другие племена, покоряемые сильнейшими соседями. Астеки примут смерть спокойно, так, словно она ничего не значит для них. Они будут готовы. Астеки уйдут в Миктлан молча, в потоках крови и в сиянии Анги.

– Как ты добьешься этого, Тлакаэлель?

– Я велю построить огромный храм, и на вершине его я принесу в жертву богам сорок тысяч человек. Это будут лучшие из лучших, достойнейшие из достойнейших, гордость и слава Мешико. Сто шестьдесят помощников будет у меня, и они будут вспарывать тела жертв и бросать их сердца и печенки вниз, в толпу ликующего народа. Я сделаю так, чтобы лучшие из нас погибли, а остальные дрались за право сожрать их потроха. И все астеки украсят свои головы венками из омытых кровью цветов. Я совершу еще много подобных дел. И когда из-за Восточного моря придут беспощадные христиане, им достанутся только тела, но не души астеков. Ибо души их будут мертвы задолго до того дня. Кровавые реки унесут их в Миктлан, и они сольются с Ангой в невидимом страшном сиянии.

– Многие назовут тебя безумцем, Тлакаэлель, услышав такие речи.

– Только не ты, тольтекатль!

– Только не я, мой ученик.

НАПУТСТВИЕ ТЛАКАЭЛЕЛЯ

Эрлинг сказал:

– Я ухожу сегодня, прощай.

Тлакаэлель сказал:

– Куда ты пойдешь, учитель?

– Я пойду дальше на юг.

– Как далеко ты намерен идти?

– Насколько хватит жизни.

– Ты хочешь и другие народы этой земли подготовить к гибели?

– Только самые достойные.

– Ты многому научил меня, тольтекатль. Я в долгу перед тобой, и поэтому дам тебе один совет. Мудрость, которую я открою тебе, не менее истинна, чем та, что ты открыл мне.

– Говори же.

– Ты учил меня, что Анга объемлет весь мир, и весь мир – это Анга, и все сущее – игра лучей Анги. Ты говорил, что Анга – это Омейокан, где сливаются и неразличимы свет и тьма, любовь и ненависть, жар и холод. Ты пришел с севера из холодной страны, покрытой льдом, который не тает даже летом. Двигаясь на юг, ты заметил, что зимы становятся короче и теплее, а летнее время – длительнее и жарче. Но наш мир – это Анга. Ты пойдешь дальше на юг, и попадешь в еще более жаркие страны. Но когда-нибудь – такой день неизбежно придет – жар станет настолько велик, что начнет превращаться в холод. Таково тайное знание, которое я хотел открыть тебе, Эрлинг. Если идти очень долго на юг, в конце концов попадешь на север. Ибо наш мир – это Анга. Он подобен шару. Так ты сможешь вернуться в свою страну.

– То, что ты сказал, похоже на правду, Тлакаэлель.

– Не менее, чем то, что ты говорил мне.

– Я пойду на юг и буду идти до тех пор, пока не приду в Гренландию. Тогда мой путь охватит весь мир кольцом, словно змей Йормунганд из древних сказаний. Вот поистине замысел, достойный сына Анги! Я благодарен тебе за совет, мой ученик. Ты превзошел мудростью своего учителя.

– Прощай, брат мой Эрлинг. Анга зовет тебя в путь.

IX

Сегодня я ухожу на юг в Гренландию. Я непременно приду туда, потому что мир – это Анга. Тлакаэлель прав. Эту рукопись я отдам ему, чтобы он спрятал ее в надежное место. Он дал мне в дорогу горшок с сушеным грибом теонананкатль, что значит «пиша богов». Эта пища проясняет зрение колдунам, и она поможет мне не сбиться с пути. Я всегда буду видеть свой путь, прочерченный Ангой. Со мной пойдут Сигрид, Хельги и Торхалль, а также семеро астеков. Кетиль останется в Мешико. Он сдружился с Тлакаэлелем и не хочет покидать его. Он стал жрецом в храме Уицилопочтли. Катла умерла три зимы тому назад. Это случилось во время священного обряда, когда она прорицала перед народом, выкурив четыре трубки толченого гриба теонананкатль. На этом кончается моя сага.


Слава узревшим

в сумрачном небе,

во тьме бездонной

испепеляющий,

грозный, невидимый

Анги огонь,

в котором зло

и добро едины,

жар или холод,

жизнь или смерть –

не все ли равно вам?

Хеймдалля горн

давно отзвучал,

боги мертвы,

Анга сияет.

Пора мне идти

дорогой огня

в Омейокан –

южным путем –

в северный край,

к Эйрика детям,

мрущим от голода –

глаза слепящим

черным лучом

Анга герою

путь прочертила,

круг земной

кольцом опоясала.

Птицей лечу,

змеем стремлюсь –

Кецалькоатлъ –

навстречу сиянию,

круг замыкая,

сам стану огнем,

стану Вселенной,

Я – Анга.


***

Губернатору в собственные руки

По делу о латинских буквах

Вы правы, сеньор, это не по-испански и даже не по-латыни. Подозреваемые сознались в измене и казнены. Манускрипт уничтожен.

Диего

Р. S. Из достоверных источников мне стало известно, что некоторые богатые бездельники в Кастилии интересуются мешикскими книгами. Эти каракули здорово подскочили в цене. Возможно, следует унять пыл уважаемых святых отцов и не жечь все подряд. Мы теряем деньги, мой сеньор.


  • Страницы:
    1, 2