Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Властелины Галактики (Властелины Галактики - 1)

ModernLib.Net / Малышев Эрнст / Властелины Галактики (Властелины Галактики - 1) - Чтение (стр. 8)
Автор: Малышев Эрнст
Жанр:

 

 


Это вызвало такую бурю возмущения и негодования, что меня чуть не разорвали на куски. Чтобы предотвратить волнения на корабле, я выложил из кармана колкк и сказал: "Любой из вас, кто посчитает мои поступки неверными, направленными во вред команде, может немедленно пристрелить меня". Мое хладнокровие хотя и стоило мне лишней седой пряди, но убедило моряков лучше любых слов. Все моментально успокоились, а мой заместитель с двумя выбранными от команды представителями пошли к приемо-передающему устройству, сорвали печать и включили его. Эфир молчал. Молчал на всех диапазонах. Кроме треска и пощелкивания ничего не было слышно. Когда мне доложили об этом, я распорядился взять обратный курс. По прибытии на место, направив прибор наружного наблюдения на родную гавань, мы не узнали ее. От строений, сооружений, складов ничего не осталось: сплошные руины и развалины. Окружавшие бухту горы, даже горы изменили свои очертания и форму. Резко изменилась и береговая линия. Всплыв па поверхность и открыв люк, мы рассыпались по бортам, пытаясь хоть что-то разглядеть в этом бесконечном нагромождении камней и металла. Людьми овладело отчаяние. Многие потребовали немедленно высадить их на берег. Никто ведь не знал о судьбе своих родных и близких. Кроме того, большинство не знало и не предполагало о возможных последствиях применения оружия массового поражения. Я старался как можно спокойнее объяснить людям наше положение: выход на берег без защитных масок и специальных костюмов может привести к самым тяжелым формам лучевой болезни, - хотя прошло много времени, но радиация продолжает действовать, непосредственное соприкосновение с продуктами распада приведет к гибели людей, Для наглядности я продемонстрировал показания прибора измерения уровня радиации. Он был настолько высок, что пока о высадке на берег не могло быть и речи. После такого вступления пыл команды несколько охладился, но двое не удержались от безумного поступка: на глазах у экипажа они бросились в воду и поплыли к берегу. Достигнув земли, беглецы стали пробираться вдоль развалин портовых сооружений. С трудом преодолевая завалы и глубокие ямы, они добрались до забросанного каменными глыбами бункера. Внезапно один из членов команды, с ужасом воскликнул, указывая на беглецов, которые светились, окруженные странно мерцающим, красновато-оранжевым ореолом. Через несколько шагов один из них упал, второй попытался его поднять, но не смог и, пошатываясь, двинулся дальше. Затем споткнулся и упал тоже. Хотел приподняться на руках, но они подломились и он затих. Еще долго мы ждали, что хотя бы один из них зашевелится. Но, увы! Эти несчастные пошли на смерть от горя, от отчаяния. У одного в этом прибрежном городе была невеста, у второго оставалась маленькая дочка, жившая с его матерью, - жена умерла во время родов. Желающих последовать их примеру больше не оказалось. Еще раз собрав команду, я обсудил с экипажем наше положение. Здравый смысл подсказывал только одно: найти одну из секретных баз, а их было наверняка достаточно много, пополнить запасы продовольствия, и ждать, ждать пока не понизится уровень радиации. Шансы найти родных и близких, а тем более застать их в живых на пораженной язвами взрывов и радиоактивными остатками планете, практически равнялись нулю. Долго, очень долго в поисках живых людей и съестных запасов мы скитались по морям и океанам. За это время восемь человек из команды при различных обстоятельствах погибли, а оставшиеся в живых заболели лучевой болезнью, да и психика пострадала. В одном из последних, еще не обследованных прибрежных городов, где мы рассчитывали найти продовольственные склады, к нашему удивлению уровень радиации оказался значительно ниже, чем в других регионах страны. Когда мы всплыли в гавани этого порта, то не обнаружили и особенно значительных разрушений. Единственное, что причиняло беспокойство, так это страшное зловоние, исходившее от гниющей мертвой рыбы, толстым слоем покрывающей всю поверхность лагуны. Я решил пойти с десантом на поиски продовольствия. Надев защитные маски и взяв оружие, воспользовались одной из лодок, в изобилии болтавшихся среди дохлой рыбы, мы причалили к берегу. Шли медленно, осторожно поглядывая по сторонам. Кругом горы мусора, хлама, часть портовых сооружений была сильно повреждена, искореженные грузоподъемные устройства лежали грудой ржавого металлического лома. Везде на складах, как крылья больших птиц, болтались и скрипели под порывами вонючего морского ветра трухлявые двери со сшибленными замками и насквозь проржавевшими петлями. Нервы были настолько напряжены, что каждый шорох, каждый шелест заставлял нас останавливаться и прислушиваться... Ведь сколько трагедий, случаев бандитизма, мародерства, даже людоедства пришлось нам увидеть во время посещений казавшихся мертвыми городов и поселков. Мы нашли единственный полупустой склад с остатками зерна, но прибор показал высокий уровень радиации. Приняли решение двинуться в центр города: там, по некоторым данным, было несколько подземных хранилищ, принадлежавших военным ведомствам. Наш путь лежал через огромный припортовый полуразрушенный склад. В здании царил глухой полумрак. Шедший впереди включил нагрудный светильник, все последовали его примеру и стало несколько светлее. Неожиданно перед нами выросла преграда из толстых, переплетенных канатов. Один из нас приподнял нижний канат, чтобы, пригнувшись, остальные могли пройти друг за другом на другую сторону завесы. Как вдруг преграда дернулась, зашевелилась и, прочно приклеившись рукой к канату, он мгновенно взлетел вверх и нелепо повис, беспомощно вращаясь в воздухе, как вздернутая за веревочку детская кукла. Направив светильники вверх, все буквально похолодели от ужаса. Многим из нас не раз приходилось смотреть в глаза смерти, тем более в подводный флот набирались люди с очень крепкими нервами. Но то, что мы увидели, было действительно страшным зрелищем. Прямо под крышей была растянута гигантская паутина, на ней вздрагивало множество черепов и белых костей. А кто-то невидимый, не торопясь, неутомимо подтягивал канат с приклеившимся к нему моряком в самый центр этой смертоносной сетки. Выхватив свободной рукой нож, несчастный хотел перепилить канат, но лезвие сразу прочно прилипло к нему. Тогда, дотянувшись до висевшего за спиной автоматического ружья, он полоснул очередью по центру паутины и выше, по надвигающейся гигантской полутени. Однако невидимая сила, не обращая внимания на все попытки освободиться, неумолимо затягивала его в раскинутые клейкие сети. Еще мгновение, и вот он уже в центре паутины. Чем яростнее и ожесточеннее его движения, тем плотнее его тело приклеивается к частой ячеистой сетке. Вот он уже распятый, не в силах шевельнуться, лежит, захваченный упругими кольцами капкана. Дикий, нечеловеческий вопль вырвался из его груди, когда из темноты, из дальнего угла показалось огромное, лохматое чудовище. Его безобразное бочкообразное туловище с белыми круглыми пятнами было покрыто длинной шерстью с торчащими из нее острыми иглами. Голова напоминала приплюснутый с двух сторон, вращающийся во все стороны шар с фосфоресцирующими желтыми глазами и двумя, заходящими друг за друга, челюстями с множеством острых зазубрин с внутренней стороны. Вся эта гигантская масса поддерживалась восемью мощными изогнутыми, покрытыми панциревидными наростами ногами, каждая из которых заканчивалась тремя крючкообразными захватами, плотно обхватывающими нити паутины. Кто-то воскликнул: "Да это же нихтт!" Мы вгляделись внимательнее: да, это действительно был нихтт, неприятное мелкое паукообразное, которое, удобно устраиваясь в темных уголках, оплетало их своей липкой паутиной и затягивало в свои сети зазевавшихся насекомых. Но до каких же гигантских размеров он вырос! Неужели сбылись предсказания выдающегося ученого-биолога Уоллы доктора Инкк Мискк Белла, который утверждал, что в случае применения оружия массового поражения погибнет цивилизация, погибнут люди, но некоторые виды насекомых могут выжить и достичь циклопических размеров, став единственными живыми обитателями мертвой планеты... Стараясь не задеть нашего товарища, мы принялись прицельно стрелять в надвигающегося монстра. Не обращая никакого внимания на грохот выстрелов, тем более было похоже, что пули не причиняют ему никакого вреда, мерзкая хищная тварь нависла над безмолвно распростертой жертвой. Из черной зловонной пасти медленно вылез облепивший все тело клубок тягучей зелено-серой слюны. Мы были вынуждены прекратить беспорядочную стрельбу из-за боязни попасть в человека, хотя лучше ему было бы умереть от пули, чем от челюстей этого омерзительного животного, с хрустом впившегося в его грудь и жадно высасывающего кровь. Не в силах больше выносить жестокое зрелище, мы стремглав выскочили наружу. Оглушенные случившимся, оторопелые, мы долго стояли на одном месте, не зная в какую сторону двинуться. Но идти было надо - на борту корабля нас ждали, ждала голодная команда, ждали друзья. Обходя строения, мы тронулись дальше. Мы шли мимо полуразрушенных зданий с мертвыми глазницами выбитых стекол, пустыми проемами дверей. Мимо разбитых, изуродованных взрывами транспортных средств, раскиданных ветром обрывков бумаги, мусорных куч и хлама. Изредка попадались уллеходы, но, как правило, все неисправные. Так, пробираясь через руины, дошли до центра города, пока не увидели находящийся в приличном состоянии уллеход, стоящий у обочины дороги. Я рванул на себя дверцу и едва успел отскочить в сторону: на меня обрушились два полуистлевших трупа и легли под ноги, уставившись пустыми глазницами черепов в серое сумрачное небо. Взглянув на сиденье и увидав там массу копошившихся белых жирных червей, я от отвращения вздрогнул и отшатнулся. Несколько поразмыслив, я все-таки решил повести свой маленький отряд в правую сторону, так как приметил достаточно широкую, почти лишенную строений дорогу. Буквально через несколько шагов мы натолкнулись на большегрузный уллеход с совершенно исправным двигателем и полными баками горючего. Вскоре, промчавшись по трассе, достигли городской окраины и уперлись в массивные металлические ворота. Перед нами высилось несколько гигантских строений. По полустертым табличкам можно было предположить, что это комплекс складов-хранилищ, принадлежащих военным. Дверь проходной была распахнута, и мы беспрепятственно вошли на территорию. На ней друг за другом, прямо перед воротами стояло пять уллеходов. Четыре из них полностью загружены продуктами. Пятый - с распахнутыми дверцами - был пустой. Уровень радиации был незначительным, так что продукты были вполне пригодными для питания. Этих запасов нам должно было хватить надолго, поэтому я принял решение дозагрузить пятый уллеход и возвращаться обратно. Не без труда открыв дверь, склада-холодильника, мы увидели такую картину, что кровь буквально застыла в жилах. Он был весь набит замороженными трупами людей. Да, именно замороженными... Причем, судя но их позам, они были загнаны внутрь насильно. Некоторые из них убиты выстрелами в затылок... Стоявший непосредственно у проема мертвец, по-видимому, из охранников этой базы, под сильным порывом ветра качнулся, рухнул на пол и рассыпался на мелкие части, будто стеклянный. Не будучи уверенным, что в других складах можем увидеть иную картину, я дал команду немедленно возвращаться в порт. Попытки открыть ворота базы изнутри результата не дали. Я сел за руль первой машины, завел мотор и на большой скорости вышиб створки ворот. Дав указание следовать за мной, соблюдая необходимый интервал, я возглавил колонну и повел ее в порт. Грозный рев двигателей нашей четверки был особенно слышен в безлюдной тишине разрушенного города. Внезапно я резко затормозил, чуть не врезавшись в два уллехода, стоящих поперек улицы. И в это же время со всех сторон посыпались очереди, загремели одиночные выстрелы. Засада! Очевидно, в городе обитала какая-то банда. Неприятеля видно не было. Укрывшись за остатками разбитых машин, за ближайшими развалинами строений, кто-то непрерывно осыпал нас пулями. Внезапно раздался оглушительный взрыв, и запылал уллеход, следовавший непосредственно за мной. Открыв дверцу, я закричал: "Забросайте их ирггами и за мной..." А сам, метнув подряд два иргга по стреляющим руинам, развернул уллеход и двинулся в левый проулок. В этот момент от ближайшего здания отделилась какая-то тень и с истошным криком забарабанила по капоту. Распахнув на ходу дверцу, я схватил незнакомца за плечо, перекинул на сиденье и на максимальной скорости погнал уллеход к гавани. Оглянувшись, я увидел, что за мной следует лишь одна машина, а остальные пылали огненными факелами в быстро надвигающихся сумерках. Вглядевшись в спасенного, я понял, что передо мной женщина. Мы летели, как на крыльях. Я буквально кожей чувствовал преследователей. Неожиданно, когда я хотел бросить машину влево, женщина произнесла первую фразу: "Там тоже засада... Туда нельзя... Если вам надо в порт, то есть проезд по набережной... Там свободно", - и показала рукой. Вскоре мы были у пирса и в бешеном темпе приступили к перегрузке на корабль продовольствия. Но не успели мы разгрузить и первый уллеход, как услышали выстрел и грохот разрыва: на территорию порта вползал бронированный уллеход, направляя в нашу сторону ствол орудия. Откуда-то неподалеку доносился рев двигателей второго броневика. Один из членов команды, схватив в каждую руку по ирггу, не пригибаясь под пулями, пошел навстречу уллеходу и подорвал его, но упал рядом и больше не поднялся. Скомандовав: "Всем на корабль", - я вместе с женщиной последним взобрался на борт. От всего десанта, не считая женщины, осталось три человека. Выделив женщине отдельную каюту, я направился в свою, глянул в зеркало и обомлел. На меня глядел совершенно седой офицер с изможденным лицом в изодранном окровавленном мундире морского минкетта... За ужином Алтта, так звали женщину, рассказала о своей трагической судьбе.
      7
      Незадолго до начала всемирной войны она была призвана в армию. Правитель Зорнерр, исподволь готовясь к войне, постепенно поставил под ружье все население Тайней, способное носить оружие, не исключая и женщин. Ее направили в специальный военный лагерь, где проходили подготовку "юные борцы за свободу Уоллы" или "мои верные шейббы", - так называл их Зорнерр в своих речах. В лагере обучались военному делу дети старших возрастов. С юных лет, как охотничьих шейббов, их натаскивали, натравливали на людей. Этих мальчиков учили безжалостно убивать. Убивать женщин, детей, стариков. Убивать всех без разбора. Убивать во имя Таннеи и Правителя Зорнерра. "Я была единственной женщиной в лагере. Меня постоянно преследовали похотливые взгляды инструкторов и особенно верзилы Дэбба. Он вообще не давал мне прохода. Огромного роста, с двумя вечно грязными волосатыми ручищами он, проходя мимо, обязательно старался чем-то задеть, оскорбить меня. Это был страшно жестокий человек. За любую провинность он наказывал, избивал, иногда до полусмерти. Стоило подростку ошибиться, не так выполнить какое-либо задание, как тут же неумолимо следовала расплата. Он порол, вышибал зубы, ломал кости провинившемуся, причем делал это весьма мастерски, с садистским наслаждением, приговаривая: "Я сделаю из тебя шейбба... Настоящего шейбба, щенок!" Жаловаться было некому. Дэбб пользовался покровительством Правителя. Иногда даже сам Зорнерр присутствовал при таких экзекуциях, с удовольствием наблюдая за поркой и избиением подростков. Однажды Дэбб внезапно уехал. На следующую ночь после его исчезновения мы были разбужены необычайно сильным взрывом. От ударной волны все лагерные строения развалились, как карточные домики. Земля тряслась, вибрировала. Полуодетые, мы едва успели выскочить из своих помещений, со страхом глядя на пламеневшее над далеким городом зарево. Прямо над нами проносились вывороченные с корнями деревья, кусты. Летели, падая на наши незащищенные головы камни, осколки стекол. Началась паника. Все заметались по лагерю, не зная, куда скрыться от этого столпотворения. Потом неожиданно все стихло. Хотя издалека по-прежнему доносились глухие взрывы, сопровождаемые отблесками ярких вспышек. Еще долго, перепуганные, грязные, в обнимку с деревьями и кустарниками мы валялись, закрывая голову руками. Когда я привстала, то увидела, что до самого горизонта вместо окружавшего нашу поляну густого леса темнели стволы поваленных сломанных деревьев, покрытых слоем каких-то белесых хлопьев. Многих мы недосчитались в этот день. Кого сшибло деревом, кого придавило каменной глыбой, кто вообще сошел : ума и уныло бродил между остатками строений, что-то бормоча себе под нос. Хотя я оказалась в живых после такого кошмара, но еще очень долго не могла прийти в себя. Да и сейчас, когда прошло столько времени, воспоминания о том ужасе преследуют меня каждую ночь. В поисках пищи мы разбрелись кто куда: ведь от склада, де хранились запасы, ничего не осталось. Ровным счетом ничего. Пустое, голое место, как впрочем и от остальных строений. Голодные, злые, не глядя друг на друга, мы рыскали в поисках съедобных корешков, ягод. Вода, к счастью, была - неподалеку пробегал маленький ручеек, впадавший в небольшое озерцо. Некоторые пытались ловить рыбу, другие находили мертвых животных, слегка обжаривали на кострах и жадно набрасывались на полусырое мясо, вырывая друг у друга обглоданные кости. Прошло достаточно много времени, пока мы услышали ум мотора уллехода. Все бросились к нему и застыли в изумлении. За рулем, важно развалившись, со своей вечно наглой ухмылкой сидел Дэбб. Сам, собственной персоной "папаша" Дэбб. Вся его лоснящаяся физиономия говорила о сытости и довольстве. Столпившись в кучу, мы со страхом смотрели на него, не зная, что будет дальше. Тем более, что уллеход был весь полнен оружием. Причем самых разнообразных видов и калибров. Сзади к уллеходу было прицеплено передвижное помещение, обычно используемое высшими чинами армии для отдыха на время воинских учений или маневров. Дэбб вышел, оглядел нас пронзительным взглядом и прорычал: "Ну что желторотики, струсили? Поджали хвосты? А, поди, голодные? Так какие же вы шейббы! Чему я вас, щенков, учил? Давно могли бы сожрать друг друга! Слабых надо уничтожать. Только сильный, самый сильный может подняться из грязи, из толпы. Как я, ваш дорогой Дэбб! Папочка Дэбб!" - и он загоготал утробным смехом. Потом посмотрел на нас красными, выпученными глазами и завопил: "Как стоите, скоты, подонки!!! Перед вами Правитель Таннеи и Сиетта! Вытянуться! Руки по швам! И стоять! Смирно стоять. Стоять не шелохнувшись! Сам Зорнерр поручил мне управление этими странами! А Великий Зорнерр будет теперь диктатором всей Уоллы, ее полновластным хозяином и господином. Ясно, банда бездельников и лоботрясов? А теперь разобрать оружие и в строй. Быстро в строй! Пока вы тут дрыхли в свое удовольствие, мы малость повоевали. Да что там повоевали! Разве это война? Побросали друг на друга ракеты с зарядами, да и успокоились! Подумаешь, использовали оружие массового поражения! Ну, разрушили города, ну, поубивали почти всех. И теперь каждый копошится в своем дерьме. То ли дело вцепиться когтями и зубами в тело врага, перегрызть ему глотку, досыта напиться его крови., и дальше в следующего. Вот как раньше воевали, без всяких этих "штучек"... Ну, ладно, хватит речей! А ты как держишь оружие, щенок? Ну-ка, покажи руки!" Вытащив из кармана колкк, он прострелил мальчику руки. Потом снова загоготал и сказал: "А солдат без рук мне не нужен", - и выстрелом в голову прикончил подростка. Мы с ужасом отступили назад, пораженные этой безжалостной выходкой. Этой бессмысленной жестокостью. Довольный произведенным эффектом, глядя на наши испуганные лица, Дэбб ухмыльнулся и тут заметил меня. Сделав два шага вперед, он со словами: "А ты оказывается жива, крошка?" рванул меня за руку, вытащил из толпы и швырнул на песок. Носком сапога перевернув меня, Дэбб нагнулся и, заглянув в полные страха и слез глаза, прошипел: "Ну, теперь я с тобой посчитаюсь!" Выпрямившись, подозвал двух юнцов и сказал, указывая на прицепленное помещение: "Запереть ее туда и стеречь. Отвечаете головой. Остальные за мной. Здесь недалеко есть поселок, где найдется чем поживиться". Меня схватили и затолкали в этот, как оказалось, склад на колесах. Здесь все ломилось от яств, кругом были рассыпаны ювелирные изделия, драгоценные металлы, стояли ложа, на которых были небрежно брошены шкуры редких животных. Я слышала, как он что-то крикнул мальчикам, затем то тяжелые шаги раздались совсем близко и он вошел внутрь помещения. Подойдя вплотную ко мне, Дэбб приподнял ручищей подбородок, посмотрел в лицо и прошептал: "Будешь умницей, все... все будет твое", - но увидев мой ненавидящий взгляд, отпустил подбородок и заревел: "Ах, так... Мы, оказывается, слишком гордые! Тогда посидишь здесь. Может, после этого поумнеешь", рванул меня за волосы, подтащил к какой-то двери и бросил в узкую длинную комнату с абсолютно голым полом и стенами, Сейчас я уже не помню, сколько я пролежала на холодом гладком полу, уткнувшись лицом в угол. От голода и слабости у меня начались галлюцинации. Очнувшись, я увидела, что надо мной стоит один из юнцов, протягивая сосуд с водой и большой кусок жареного яса. - Дэбб сказал, что тебя надо кормить, - пробормотал н, и сунув все это мне в руки, опрометью выбежал из моей камеры, заперев дверь. Впервые за все это время я наелась досыта и почти сразу заснула тяжелым, беспробудным сном. Открыв глаза, я услышала стук открываемого засова и ко мне втолкнули двух связанных женщин, сильно избитых и плакавших. Я развязала им руки, напоила водой и, как сумела, попыталась успокоить. Женщины рассказали, что к ним в поселок ворвалась банда подростков под руководством верзилы. Они перебили всех мужчин, сожгли дома, забрали все запасы пищи и домашних животных. Над всеми женщинами поселка надругались, а их избили и захватили с собой, потому что они пытались сопротивляться. Утром моих соседок выволокли. Долго я слышала крики несчастных. Потом раздались выстрелы и наступила тишина, В таком положении меня продержали долго, безумно долго, так долго, что я совершенно потеряла счет времени. Сильно похолодало. В мою камеру набросали тряпья и я, завернувшись в него, целыми днями лежала неподвижно, разглядывая змеившиеся на потолке трещины. Единственным развлечением был стук отворяющейся двери, когда приносили еду. Кормили меня довольно сносно - два раза в день. Наконец, как-то днем пришел один из подростков, постоянно охранявших и носивших мне еду, и сказал, что меня зовет Великий Правитель Дэбб. Когда меня ввели в знакомое помещение, то, увидев Дэбба, я была поражена его внешним видом. Куда девалась его прежняя самоуверенность? Худой, с ввалившимися воспаленными глазами, с серой потрескавшейся кожей, совершенно лысый, угрюмо насупившись, он сидел в роскошном кресле, и, не говоря ни слова, пристально смотрел на мое лицо. "Не передумала?" спросил Дэбб неожиданно сиплым голосом. Услышав твердое: "Нет", - вызвал моих охранников и сказал: "Выпустите ее. Пускай делает, что хочет" С тех пор я свободно ходила по лагерю и никто не обращал на меня никакого внимания. Да, откровенно говоря, им было не до меня. Практически все были поражены какой-то болезнью. Мальчики худели на глазах, почти ничего не ели. Многими овладело глубокое уныние и отчаяние. Все стали катастрофически лысеть, да у меня самой волосы вылезали клочьями. Хорошо, что один из мальчиков во время редкой вылазки прихватил где-то для меня парик. Особенно приступы болезни усилились после переезда в город. Дэбб занял для себя апартаменты в единственном уцелевшем строении и заставлял немногих оставшихся в живых жителей приносить ему ювелирные изделия, драгоценные камни и за это выделял им из своих запасов горсточку зерна или обглоданную кость. Давал мало, очень мало, поэтому на следующее утро снова выстраивалась очередь жаждущих получить какой-нибудь огрызок или крошечную порцию объедков. Как-то к нему пришла молодая супружеская пара, и женщина протянула одну-единственную драгоценность. Дэбб заржал ей в лицо, велел часовым раздеть ее донага и надругался на глазах мужа. Когда все было кончено и плачущая истерзанная женщина, получив горсточку зерна, повела своего мужа к выходу, тот подошел к распахнутому окну и выбросился на дорогу. Увидев его распростертое тело с размозженной головой, она подошла к Дэббу, швырнула ему в лицо зерно, сказав, что без мужа ей ничего не надо. Взбешенный Дэбб тут же выпустил в нее обойму. Страшно сказать, сколько различного рода трагедий произошло на моих глазах. Однажды кто-то сказал вновь испеченному Правителю, что если он будет пить кровь младенцев, то поправится. Мать четырех детей согласилась отдать ему маленького ребенка, чтобы накормить остальных трех. Он попробовал. После чего ему показалось, что состояние его здоровья несколько улучшилось. С тех пор он как обезумел. И вместо драгоценностей стал требовать... детей! Он, как нихтт, как вампир, впивался в горло бледного, тщедушного ребенка и пил, самозабвенно пил до последней капли, высасывая кровь своей беззащитной жертвы. Он буквально сатанел при виде крови и жаждал ее все больше и больше. Вскоре в городе совсем не осталось детей. Да и взрослое население почти полностью вымерло. И вдруг Дэббу доложили: в городе появились какие-то люди, они ищут продовольствие. Он решил не мешать им, а когда чужаки будут возвращаться, устроить им засаду, всех перебить и без труда захватить продовольствие. В перестрелку, используя замешательство, мне удалось бежать, так я очутилась в кабине вашего уллехода". Исповедь Алтты настолько взволновала меня, что я бросился в каюту, заперся и, меряя ее пространство шагами от одной стены до другой, проходил всю ночь. Я буквально не находил себе места. Перед глазами стояли картины зверств и насилий Дэбба и его банды.
      8
      Должен признаться, что все, что я услышал от минкетта Стилла, могло показаться неправдоподобным, если бы мне с моим экипажем не пришлось столько времени провести в воздухе вместе с Зорнерром и его приспешниками. Видимо, Зорнерр очень тщательно подбирал исполнителей чудовищного замысла. Иначе откуда бы взялись Дэбб и ему подобные отребья человеческого рода? Я предложил Стиллу и оставшимся в живых членам команды его корабля присоединиться к нам, Как бы там ни было, но обрекать себя на голодную смерть, пока мы могли еще стоять на ногах, вряд ли целесообразно. Тем более, что среди нас оказалась и женщина, Алтта, спасшаяся благодаря незаурядному хладнокровию и мужеству Стилла. Внимательно изучив карту Правителя, мы нашли в северной горной части Таннеи базу-хранилище, обведенную красным кружком. Судя по всему, это была его секретная база с запасами продовольствия. Добраться до тех мест без вихролета нечего было и думать. Кроме высокогорных хребтов,, ущелий и ледников, там ничего не было. Более того, вряд ли нам удалось бы найти необходимую площадку для посадки нашего единственного воздушного корабля. И тут я вспомнил об одном из тайников Зорнерра. Довольно давно, когда меня только назначили личным пилотом Правителя, я был приглашен на прием в одну из его подземных резиденций. Кстати говоря, их у него насчитывалось свыше десяти, - на все случаи жизни. Она находилась на западной границе Тайней у города Талтт. Когда мы туда прибыли, я обратил внимание на подземный ангар для вихролетов. Военных объектов вокруг Талтта не было, и возможно, резиденция могла сохраниться. Туда мы и решили направиться в поисках вихролета. Долетели сравнительно быстро. К счастью, подземный ангар сохранился, хотя сама резиденция пострадала сильно. В ангаре мы обнаружили новый, полностью заправленный топливом вихролет. Один из членов моего экипажа был пилотом вихролета. Захватив с собой оружие на случай встречи с бандитами, группой в составе четырех человек мы вылетели на север страны в поисках секретной базы. Уже подлетая к базе, мы увидели трех человек в военной форме. Стилл закричал: "И здесь эти бандиты!" - и принялся сыпать очередями из автоматического ружья. Двоих, кажется, убил, а третий скрылся. Я с двумя офицерами решил спуститься вниз, дабы выяснить, сколько на базе засело бандитов и можно ли с ними справиться. Но в момент спуска раздался взрыв и я сорвался. Очевидно, не желая, чтобы я достался врагам живым, меня решили пристрелить. А впрочем, может и по другой причине. Мы все были психически надломлены, порой становились просто невменяемыми. Я считаю, что лишь по случайности мы не перестреляли друг друга раньше, слишком много нам всем пришлось перенести горя и страданий, особенно Стиллу и его товарищам. Потом раненый глубоко, всей грудью вздохнул, закашлялся и отхаркиваясь кровью, прошептал: "Теперь вы знаете все! Мне осталось жить немного, совсем немного... Но умоляю, запомните, все запомните и передайте... людям. Зорнерр! Правитель Зорнерр! Он виновник этого чудовищного злодеяния! Этой бессмысленной кровавой бойни... Будь проклято имя его! Будь проклята мать, вскормившая и воспитавшая это чудовище в образе человека!!! Будь прок..." - в этот момент он широко раскрыл глаза, дернулся и затих. Затих навсегда. На ресницах Крингга блеснули слезинки, он украдкой смахнул их и, отвернувшись, отошел в сторону. Вскоре и подгорнерр Крингг скончался. Ленн Кидд с друзьями делали буквально невозможное. Они носились от постели к постели, от одного больного к другому. Но люди безропотно один за другим умирали. Затем заболел и Ленн Кидд. Он мужественно переносил приступы болезни, пока однажды, не удержавшись от слабости на ногах, не упал рядом с аппаратом для переливания крови, пытаясь спасти жизнь маленького ребенка. Больше Ленн Кидд не поднялся. Вскоре в живых из всех мужчин осталось двое - Мизз Герр Солл и Сайдерр. Мизз Терр Солл умер совсем недавно". В этот момент больной преобразился, привстал со своего импровизированного сиденья, еще раз низко склонился перед пришельцами и сказал: "Я, минкетт Сайдерр, был при смерти, но появились вы... не знаю каким чудом. Но вы меня исцелили... Я, кажется, здоров..." - но в этот момент он качнулся, Видимо, у него закружилась голова и, слабо махнув рукой, опустился на пол. Теснившиеся в комнате женщины и дети бережно подхватили его и положили на топчан. Эль Ней и его спутник были потрясены рассказом больного и не заметили, как вокруг них столпилось все население базы. Их осталось немного, совсем немного. Худосочных, бледных до синевы больных женщин и детей. В большинстве калеки, они представляли собой жалкое, печальное зрелище. Глазами, полными слез отчаяния и мольбы, они уставились на Пришельцев и... просили. Просили молча, без слов. Они вымаливали себе здоровья, хотя бы чуть-чуть, частицу. Хотя бы надежду, пусть слабую, но надежду. Надежду на исцеление, избавление от мук. Будучи больше не в силах выносить этих жалобных, молящих взглядов, Эль Ней поднялся. От вида беспомощных больных и калек ему стало не по себе... Они ждут чуда.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14