Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ультрамарины - Несущий Ночь

ModernLib.Net / Научная фантастика / Макнилл Грэм / Несущий Ночь - Чтение (стр. 3)
Автор: Макнилл Грэм
Жанр: Научная фантастика
Серия: Ультрамарины

 

 


      И вот жаждущая мести толпа в едином порыве ринулась на арбитров. Заработали водометы, сбивая ближайших мятежников с ног мощными струями.
      Но мятежников было слишком много, а водометов — мало. Разъяренная толпа, размахивая кулаками и стуча подбитыми железом ботинками, неотвратимо наседала на арбитров. Однако справиться с арбитрами было не так-то просто: умело работая щитами и то и дело нанося мятежникам меткие удары шоковыми булавами, они расчистили достаточно пространства, чтобы пробраться к броневикам. И вот уже Ортега распахнул боковую дверь ближайшего «Рино», пропуская своих людей внутрь. Он вспрыгнул на подножку последним и сунул голову в кабину.
      — Мы готовы! Жми! — крикнул он водителю. — Выясни, где Шарбен, и свяжись с ней, губернатор у нее.
      «Рино» развернулись, и опытные водители направили их к базе Адептус Арбитрес, оставляя разъяренную толпу позади. Ортега поискал глазами Шарбен, и проклятие само сорвалось с его губ, когда неподалеку от бронированных ворот закрытой судейской территории он заметил объятый пламенем спецтранспорт, на котором та уехала. Арбитр, управлявший водометом, без движения лежал на полыхающей крыше машины. От взгляда Ортеги не укрылось, что левый гусеничный трак «Рино» бесполезно свисает с зубчатого колеса, а сама машина окружена бунтовщиками, стремящимися любой ценой попасть внутрь. В попытке перевернуть машину, они раскачивали ее из стороны в сторону.
      Ортега в сердцах ударил булавой по крыше своего «Рино» и указал в сторону обездвиженного спецавтомобиля Шарбен.
      — Дуй туда, встань рядом и жди моего сигнала. Потом жми на газ что есть мочи! — крикнул он водителю.
      Тот кивком подтвердил, что понял, и повернул к пораженному броневику. «Рино» дико мотало из стороны в сторону, так что Ортеге пришлось обеими руками вцепиться в его обшивку.
      — Шарбен! — прокричал он в микрофон вокса, едва приблизившись к полыхающему транспорту.
      — Шарбен на связи, сэр, — моментально отозвалась она, но Ортега все-таки уловил в голосе женщины напряженность. — Если вы где-нибудь поблизости, мы будем признательны, если вы нас вытащите отсюда.
      — Мы почти над вами, Шарбен. Держитесь. Губернатор у вас?
      — Ответ утвердительный.
      — Отлично. Готовьтесь к встрече.
      Арбитр Дженна Шарбен чувствовала, как по ее спине под черной кожаной формой и панцирным доспехом стекают струйки пота. Жара в машине с каждой минутой становилась все невыносимее, казалось, еще немного, и все они зажарятся здесь живьем. А если добавить к этому, что мятежники не переставали раскачивать «Рино», то нетрудно понять, почему штатские пассажиры были уже на грани истерики. Шарбен скороговоркой пробормотала слова благодарности Императору за то, что Вирджил Ортега уже рядом. Этот человек мог быть суровым, лишенным чувства юмора ублюдком, но он никогда не бросал своих людей.
      — Арбитр! — выпалил человек в черном костюме, имени которого Шарбен не знала. — Каковы ваши планы? Мы должны оказаться в безопасности. Я требую, чтобы вы немедленно доставили нас на базу!
      Заметив на лацкане пиджака говорившего значок картеля Верген, арбитр сдержала гнев. Сделав глубокий вдох, чтобы унять вспышку ярости, Дженна ответила:
      — Мой старший офицер на другом транспорте уже рядом, так что скоро мы уберемся отсюда.
      — Я уверена, что мы в полной безопасности, Лео-тас, — начала было губернатор Микола Шонаи, но тут правый борт броневика резко пошел вверх. Еще немного, и мятежникам наконец удастся его перевернуть.
      — Держитесь! — только и успела крикнуть Шарбен, хватаясь руками за стойку и цепляясь ногами за скамью экипажа. — Мы переворачиваемся!
      В тот же миг автомобиль со страшным грохотом завалился на бок. Дженна схватила губернатора Шонаи за мантию, когда та, размахивая руками, уже начала падать, и вовремя: если бы не она, губернатору вряд ли удалось бы удержаться на ногах. Арбитр услышала донесшиеся снаружи крики толпы, и на корпус автомобиля посыпался град ударов. Внутрь, конечно, мятежникам не попасть, но шум стоял просто оглушительный. Человек, которого губернатор называла Леотасом, лежал без движения, из глубокой рваной раны на его затылке лилась кровь. Да и остальные пассажиры подбитого «Рино» тоже были не в самом лучшем состоянии.
      Дженна отпустила стойку и, вытащив из шкафчика аптечку, присела на корточки рядом с неподвижным Леотасом. Однако с ним все было уже кончено: у Леотаса была сломана шея и разбит череп. Дженна увидела, как сквозь пропитанные кровью волосы Леотаса проблескивала белым кость.
      — Он… поправится? — спросила губернатор Шонаи дрожащим голосом.
      — Нет! — резко ответила Дженна. — Он мертв.
      Шонаи в ужасе широко раскрыла глаза и инстинктивно прикрыла руками рот — губернатор была потрясена.
      Дженна, услыхав снаружи рокот мощного двигателя и треск ружейного огня, отбросила бесполезную аптечку. Мощный удар сотряс обездвиженный «Рино», и армированные башмаки застучали по его борту, который теперь превратился в крышу броневика.
      Ожил вокс в ухе арбитра, и Дженна услышала суровый голос Вирджила Ортеги:
      — Шарбен! Открывай дверь, мы находимся рядом с вами.
      Дженна забралась на скамью и повернула запорное колесо, отодвигая дверные задвижки. Дверь распахнулась, и внутрь броневика проник слабый солнечный свет.
      Ортега швырнул свою булаву в сторону и крикнул:
      — Давай мне губернатора!
      Дженна ухватилась за мантию Шонаи и поставила женщину на ноги. Губернатор ойкнула от столь бесцеремонных действий арбитра, но все-таки позволила подтолкнуть себя к выходу. Ортега ухватился за протянутые руки Шонаи и извлек ее на поверхность. Тут же передал ее на попечение другому арбитру, ожидавшему губернатора у двери экипажа своего «Рино», и вернулся к броневику Шарбен. Залп из болтеров его транспорта разогнал толпу, собравшуюся у поверженного «Рино», но и Ортега, и остальные арбитры прекрасно понимали, что это было лишь временной передышкой.
      — Поторапливайся! — рявкнул он на Шарбен. — Давай мне остальных. Ну же, твою мать!
      Одного за другим Дженна подняла наверх всех пассажиров, и Ортега переправил их в свой броневик. Все это время болтерные залпы поверх толпы удерживали мятежников на расстоянии. Когда последний человек из картеля губернатора покинул перевернутый «Рино», Дженна Шарбен выбралась из обездвиженной машины и увидела, как «Рино» с губернатором уже въезжает в ворота Имперского дворца.
      — Пора отправляться и нам, Шарбен, — заметил Ортега. Толпа между тем уже вплотную подобралась к арбитрам. Мятежники, понимая, что их лишили законной добычи, буквально выла от разочарования.
      — Да, сэр, — согласилась Шарбен, спрыгнула на землю и что было сил припустила по направлению к базе Адептус Арбитрес, благо расстояние до нее было не столь велико. Мощные водометы, расположенные в бронированных башнях, обрушили потоки воды на их преследователей. Мощные струи сбивали мятежников с ног, ломая им конечности, В спину судьям летели вопли и проклятия, но оба арбитра уже вбежали, задыхаясь, на свою территорию и оказались вне опасности.
      Уцелевшие «Рино» Ортеги встали в центре двора, вокруг них выстроились изрядно помятые арбитры.
      Дженна Шарбен сняла зубчатый шлем и провела рукой в перчатке по коротким черным волосам и залитому потом лицу, а Ортега зашагал к угрюмым арбитрам. Дженна последовала за ним лишь после того, когда тот стянул свой шлем и подошел к Колликсу.
      Вирджил Ортега сейчас смахивал на пожарный гидрант: хоть он был невысоким и коренастым, но вся его фигура излучала силу и власть. Пот сверкал на его лысой голове и капал с аккуратно подстриженной бородки.
      — Сержант! Что за дьявольщина там случилась? Разве я давал тебе приказ открывать огонь?
      — Нет, сэр, — спокойно ответил Колликс. — Но в создавшихся обстоятельствах я почувствовал, что такой приказ был бы отдан, если бы вы лично присутствовали на линии фронта.
      — В таком случае я вижу, что ты очень плохо понимаешь своего старшего офицера.
      — Возможно, — невозмутимо ответил Колликс.
      — Сейчас речь не о возможностях, Колликс. Наша задача — проводить в жизнь законы Императора, а не устраивать бойню для его подданных. Хоть это тебе понятно?
      — Толпа совершала действия, противоречащие этим законам, сэр, — все так же спокойно ответил Колликс, упирая на местоимение «это».
      — Не строй из себя младенца, сержант. С этого дня я буду лично за тобой присматривать. — Ортега смерил Колликса долгим тяжелым взглядом и только после этого повернулся и проследовал к зданию. Не оборачиваясь, он крикнул: — Хорошо поработала там, судья Шарбен!
      Улыбаясь в ответ на эту похвалу, которую так редко можно было услышать из уст начальника, Дженна молча смотрела, как Ортега скрылся в доме.
      Она присела на трак одного из «Рино» и откинула назад голову, стараясь отвлечься от мрачных событий сегодняшнего утра. Ей понравилось, как она вела себя сегодня. Она понимала, что сражалась и поступала, как ветеран Адептус Арбитрес, а не как свежеиспеченный младший офицер, каковым она и была на самом деле. Дженна прокрутила в голове все свои действия и не нашла в них ни одной ошибки.
      Да, она справилась отлично.
      — Вам следовало бы показать рану дворцовому хирургу, мадам, — заметил Алмерз Чанда, при этом многозначительно надавив на распухающий лиловый кровоподтек на своем выбритом черепе.
      Чанду тоже несколько минут назад вытащили из «Рино», но он отделался лишь ударом по голове. Да и рана губернатора тоже оказалась неглубокой, и санитар Адептус Арбитрес закрыл ее синтеплотью. Впрочем, не рана печалила губернатора: сегодня ее племянник принял предназначенную ей пулю и близкий друг погиб в хаосе бунта.
      — Губернатор? — снова позвал ее Чанда, так и не дождавшись ответа Шонаи.
      — Со мной все в порядке, — наконец отозвалась она голосом более резким, чем намеревалась. Шонаи отвернулась от бронированного оконного стекла и слабо улыбнулась своему главному советнику. — Извини, Алмерз. Я просто…
      — Не нужно извиняться, мадам, это был кошмарный день.
      — Да, — согласилась Шонаи. — Бедные Думак и Леотас, не могу простить себе их смерть.
      Чанда кивнул:
      — Мы все остро ощущаем их утрату, мадам.
      — На месте Думака должна была быть я, эта пуля предназначалась мне, — задумчиво проговорила губернатор. — Думаку было всего двадцать. Через год, когда он достиг бы совершеннолетия, я собиралась провозгласить его своим преемником.
      — Он отдал свою жизнь, чтобы спасти вашу, — заметил Чанда. — Он до конца выполнил свой долг, как преданный представитель картеля Шонаи. Его будут помнить как героя.
      — А Леотаса, каким будут помнить его?
      — Дорогим другом, которого Император забрал от нас по своей воле.
      Губернатор Микола Шонаи благодарно улыбнулась главному советнику и произнесла:
      — Ты верный друг, Алмерз, но сейчас, прости, мне хотелось бы немного побыть одной.
      — Как вам будет угодно, мадам, — кивнул Чанда, закрывая за собой дверь и оставляя губернатора Павониса наедине с ее невеселыми мыслями.
      Микола Шонаи вновь повернулась к окну и в этот миг почувствовала, как железное самообладание оставляет ее. Ее друг и союзник Леотас Верген мертв. Ушел. Такие дела. Еще сегодня утром он возбужденно рассказывал всем о предстоящем браке своей дочери с сыном Талуна, рассуждал о начале нового века сотрудничества между картелями, но теперь он мертв, и картель Верген остался без лидера. Как ни ненавистна была для Шонаи эта мысль, губернатор понимала, что мечта Леотаса о сотрудничестве скорее всего умрет вместе с ним.
      Несомненно, Талун будет доволен и всеми силами постарается, несмотря ни на что, даже на смерть Бергена, добиться заключения этого брака. Оно и понятно: так его сын фактически станет главой картеля Бергена. Разумеется, картель Бергена предпримет теперь все возможное, чтобы воспрепятствовать этому союзу, но дочь Бергена славится своим упрямством, и только одному Императору известно, к чему может привести безвременная смерть Леотаса. Шонаи было жаль, что отношения молодых людей стали теперь политическим оружием, но такова жизнь на Павонисе…
      И она продолжается — Шонаи отбросила мысли о любви, которая после гибели Леотаса тоже была обречена на смерть, и выглянула в окно на площадь Освобождения.
      О Император, что творилось там! Пошел дождь, смывая лужи крови и прочие следы сражения в сточные трубы, но Шонаи понимала, что никакой дождь не сможет так запросто смыть ее тревоги. Булыжник площади был усеян телами, группы рыдающих людей толпились вокруг павших друзей и любимых. Как же вышло так, что день, начавшийся со столь благородных помыслов, вдруг обернулся кошмаром?
      Еще несколько лет назад Павонис был мирной планетой; борьба, которая велась по всей галактике, эту планету почти не затрагивала. Десятина выплачивалась вовремя, и время от времени, как и предписывал закон, молодые мужчины Павониса отправлялись на сборы в армии Императора. Во всех отношениях Павонис был образцом Имперского мира. Люди усердно работали, и их чтили за труд. Бунты происходили в других мирах.
      Но как же все изменилось!
      Сегодня стол губернатора был завален измятыми документами, и в них говорилось о волнениях по всей планете. В Алтемаксе рабочие взяли приступом Управление Имперских расходов и сожгли здание; бунтовщики в Пракседесе не позволили команде инопланетного торгового корабля занять места на судне и разграбили груз… Ходатайство о компенсации шло следом.
      А еще Церковь Старых Принципов опять применила зажигательные бомбы — убито тридцать человек и практически полностью уничтожены производственные площади двух предприятий картеля Верген. Член картеля Аброгас ранен в одном из гетто Джотусбурга, ему повезло, и он выжил, хотя что он там вообще делал, так и осталось неясным. Возле Каэрнуса IV пираты-эльдары, изводившие Павонис в последние шесть лет, из засады напали на очередной корабль снабжения. Корабль как раз перевозил материалы и товары, которые должны были несколько уменьшить огромный долг Павониса перед Империей в виде запаздывавшей десятины.
      Губернатор чувствовала, как невыносимо давит на нее тяжесть каждого провала, и размышляла, в чем же ее ошибка и что еще она может сделать. Она изо всех сил старалась обеспечить уплату десятины, которую требовал Администратум, но выжать из Павониса еще хоть что-нибудь уже не могла.
      Все производства были напряжены до предела, и лишь немногие из товаров, что они изготавливали, соответствовали требованиям. Ее «десятинный налог» был попыткой компенсировать дефицит до той поры, пока не разрешится кризис, но налог вызвал бунты почти во всех крупных городах планеты. Шонаи пыталась объяснить создавшееся положение своему народу, убедить людей, что они испытывают лишения во имя блага Павониса, но как бы она ни крутилась, что бы ни предпринимала — все это, казалось, шло только во вред и ситуация с каждым днем лишь ухудшалась.
      И здесь, в ее собственной столице, в нее стреляли! Шонаи все еще не могла в это поверить. Когда над площадью в звенящей от напряжения тишине прогремел первый выстрел, Думак бросился к ней и попытался увлечь ее в безопасное место. Вспоминая это, губернатор зажмурилась, пытаясь прогнать от себя жуткую картину, но та вновь и вновь вставала перед ее глазами: взрывающееся лицо Думака. Он упал и увлек ее за собой, и кровь и мозг Думака текли на Шонаи, пока тот содрогался в предсмертных конвульсиях.
      Микола Шонаи вымыла волосы и отправила свой официальный костюм в стирку, чтобы хотя бы следы крови на нем не напоминали ей о смерти юноши. Переодевшись в свежий синий костюм, она все равно, казалось, по-прежнему ощущала кожей горячую липкую кровь племянника. И вдруг Шонаи вспомнила свою младшую сестру, вспомнила, как та гордилась, услышав тайное признание Миколы, что однажды Ду-мак примет у нее руководство картелем Шонаи. Теперь Шонаи показалось, что все это происходило в какой-то другой жизни.
      Губернатор смотрела, как сквозь толпу движутся священники и местные апотекарии, оказывая помощь раненым или от имени Императора отпуская грехи мертвым. Она прочла молитву за души усопших и сделала глубокий вдох. Она планетный губернатор Империи, и должна проявлять самообладание. Но это так трудно: все так и валится из рук, как бы она ни старалась.
      Опустившись в обитое зеленой кожей кресло и придвинув его к столу, губернатор просмотрела десятки новых сообщений о насилиях и беспорядках на планете. Собрав их в стопку, оказавшуюся весьма внушительной, Шонаи передвинула их на край стола. Она займется ими позже. Сейчас у нее было дело куда более насущное: собственное политическое выживание. Шонаи пригладила влажные седые волосы и насухо вытерла уголки бледно-зеленых глаз. Ее лицо выглядело печальным, обеспокоенным и уставшим, и морщины проступили на нем особенно резко. Микола Шонаи всем телом ощущала, как тяжко давит на нее каждый год из шестидесяти двух прожитых. То, что она понесла сегодня утрату, не имело значения. Она губернатор Имперского мира, и ее обязанности не могут ждать.
      Потянув за длинную бархатную веревку, свисавшую с потолка рядом со столом, она уставилась на бюст своего прапрадеда, Форлануса Шонаи, стоявший возле камина. Форланус основал картель Шонаи, начав с одного-единственного предприятия и превратив его в итоге в один из самых могущественных промышленных картелей на Павонисе. «Как бы старый Форланус справился со всем этим?» — подумала она.
      От бесплодных размышлений ее оторвал почтительный стук в дверь. Вошли четверо мужчин в черных костюмах, у каждого из них в петлице был значок картеля Шонаи. Во главе группы был Алмерз Чанда, который, войдя, поклонился губернатору. На лицах вошедших было сумрачное, удрученное выражение, впрочем, это было неудивительно.
      — Что ж, господа, — начала Шонаи, прежде чем вошедшие успеют высказать дежурные банальности по поводу постигшей ее утраты. — И насколько же все теперь плохо?
      От столь прямого вопроса мужчинам стало неуютно, никто из них не горел желанием первым попасть под горячую руку губернатора.
      — Когда я задаю прямой вопрос, я ожидаю прямого ответа, — отчеканила губернатор.
      — Этот бунт, мадам, определенно был еще не самым страшным из того, что могло бы случиться, — произнес самый молодой из ее советников.
      Его звали Мортен Бауэр, и его худощавое лицо было серьезно и полно юношеского задора одновременно.
      Шонаи вдруг ощутила прилив нежного, почти материнского, чувства по отношению к этому молодому человеку и подумала: а сам-то он понимает, что присоединился к картелю на грани краха?
      — Сообщите мне цифры, Мортен. Сколько погибших?
      Бауэр зашелестел бумагами:
      — Слишком рано для окончательных цифр, мадам, но похоже, свыше трехсот убитых и, возможно, вдвое больше раненых. Я только что получил данные от арбитров, и, кажется, убиты еще и двое из них.
      — Это не так плохо, как в Алтемаксе, — уточнил мужчина постарше, находившийся сейчас в явно не лучшей физической форме. — Там арбитры потеряли целое подразделение, пытаясь сдержать бунтовщиков.
      Говоривший носил имя Миклаш Йаковон, в его обязанности входили связи губернатора с общественностью. Мысль обратиться к Объединению Рабочих как раз и принадлежала ему, а потому он отчаянно пытался преподнести сегодняшние события под благоприятным углом зрения. Однако не успели эти слова слететь с его полных губ, как Миклаш понял, что на его месте сейчас лучше было бы промолчать.
      — Миклаш, да ты просто дурак, если всерьез думаешь, что мы сможем вылезти из этого благоухающими, как майские розы, свалив всю вину на офицеров сил правопорядка из другого города, — резко оборвал его речь Алмерз Чанда. — Мы и без тебя не делаем упора на негатив.
      — Я лишь пытался подчеркнуть позитивную сторону событий, — запротестовал Йаковон.
      — В этих событиях нет позитива, Миклаш. Привыкай к этому, — заметил Чанда.
      Губернатор Шонаи сплела пальцы рук и откинулась в кресле. У нее было ощущение, что в словах Йаковона все-таки было рациональное зерно, но ей не хотелось при всех противоречить своему главному советнику. Она обратилась к четвертому штатному советнику, Лиланду Кортео:
      — Лиланд, как сильно сегодняшние события ударят по нам в сенате? Только искренне.
      Политический аналитик губернатора испустил глубокий вздох и принялся теребить свою длинную седую бороду. Потом он извлек из нагрудного кармана расшитого золотом жилета трубку и вопросительно поднял кустистые брови. Шонаи кивнула, и Кортео, прежде чем ответить, зажег трубку оловянной зажигалкой.
      — Ну, губернатор, как я это понимаю… — начал он, с нескрываемым наслаждением затянувшись из своей трубки, — если события и дальше будут развиваться в том же ключе, то рано или поздно другие картели потребуют вотума недоверия.
      — Они не посмеют! — заявил Мортен Бауэр. — Кто, по-вашему, внесет такое предложение?
      — Не глупи, милый мальчик. Рассуди сам: Талун, де Валтос, Хонан. Любой из них имеет достаточно мощное лобби, чтобы пережить негативную реакцию, даже если предложение и провалится.
      — При нынешнем раскладе мы едва держимся, — согласился Миклаш Йаковон. — Наше большинство поддерживается только обещаниями сотрудничества и торговыми соглашениями, заключенными с меньшими картелями. Но следует признать, что крупные шишки без устали обрабатывают их, чтобы те изменили свою позицию.
      — Безвольные трусы! — фыркнул Бауэр.
      — Скорее, люди, умеющие использовать удобные обстоятельства, — произнес Кортео. — Кто обвинит их, в конце концов? Мы, если вы забыли, сделали то же самое десять лет назад, когда объединились с Бергеном и сместили Талуна.
      — Это было совершенно другое дело, — произнес, защищаясь, Бауэр.
      — Да нет, мальчик, как раз абсолютно то же самое. Это политика: здесь могут меняться имена, но игра остается той же.
      — Игра? — пролепетал Бауэр.
      — Джентльмены! — вмешался Чанда, прежде чем ухмыляющийся Кортео успел ответить. — Все эти мелочные споры ни к чему нас не приведут. Губернатору нужны не наши дрязги, а наши советы.
      Пристыженные советники разом погрузились в смущенное молчание.
      Губернатор Шонаи наклонилась вперед, уперев локти в стол и выставив вперед пальцы:
      — Что же мы можем сделать? Я больше не в состоянии покупать поддержку меньших картелей — большинство из них уже в кармане де Валтоса или Талуна, а Хонан просто не станет ввязываться. Наши сейфы почти опустели, так что теперь мы можем лишь удерживать волков на расстоянии, да и то недолго.
      Кортео выпустил из трубки голубое облачко дыма и сказал:
      — Тогда, боюсь, я вынужден признать, что наше время в должности может преждевременно закончиться.
      — Я не собираюсь так просто принять это, Ли-ланд, — парировала Шонаи.
      — При всем моем уважении к вам, мадам, вы можете это принимать, можете не принимать, но это факт, — отрезал Кортео. — Вы платите мне, чтобы я говорил правду. То же самое я делал для вашего отца, и если вы хотите, чтобы я приукрашивал факты, как толстый Миклаш, я могу это делать, но не думаю, что вы для этого держали меня рядом все эти годы.
      Шонаи улыбнулась, знаком призвав возмущенного Йаковона к молчанию, и сказала:
      — Ты, конечно, прав, Лиланд, но я никогда не соглашусь, что мы ничего не можем сделать.
      Губернатор с силой отпихнула кресло от себя и поднялась на ноги. Ей лучше думалось при ходьбе, вот и теперь Шонаи принялась медленно обходить комнату по кругу. Вдруг она остановилась у бюста старого Форлануса, нежно похлопала его мраморную голову и повернулась к советникам:
      — Очень хорошо, Лиланд. Если принять, что вотум недоверия неизбежен, сколько времени у нас есть, пока такое предложение будет вынесено на обсуждение? И есть ли способ хоть как-то отсрочить это?
      Кортео всерьез задумался, прежде чем ответить.
      — Не имеет значения, удастся ли нам отсрочить такое предложение, — изрек он в итоге. — Все равно нам не удастся его предотвратить. Нам остается одно: встретить его с честью на наших условиях.
      — Да, но сколько времени у нас остается в запасе? — продолжала настаивать Шонаи.
      — В лучшем случае месяц, но, возможно, и меньше, — оценил ситуацию Кортео. — Как бы то ни было, вопрос остается открытым: что мы можем сделать, чтобы обеспечить свое выживание, когда это произойдет?
      — Ваши предложения, джентльмены? — обратился Алмерз Чанда ко всем присутствующим.
      — Нам нужно, чтобы все видели, что мы, несмотря ни на что, восстанавливаем порядок, — предложил Мортен Бауэр.
      — Да, — с энтузиазмом подхватил Йаковон, получив наконец возможность снова встрять в разговор. — Мы должны показать, что делаем все возможное, чтобы отловить эту террористскую мразь, эту Церковь Старых Принципов. Я слышал, что они разбомбили еще один кузнечный склад в Пракседесе и убили дюжину рабочих. Кошмарное дело!
      — Кроме того, мы можем пообещать прекратить пиратскую деятельность эльдарских налетчиков, — добавил Бауэр.
      Лиланд Кортео задумчиво кивнул:
      — Да, да, отлично, мой мальчик. Это в принципе позволит нам в будущем расколоть оппозицию. Мы можем попробовать заручиться поддержкой де Валтоса по этому вопросу. У него больше причин ненавидеть мерзавцев эльдаров, чем у кого бы то ни было.
      Шонаи расхаживала по комнате, мысли в ее голове сменяли одна другую. Казимир де Валтос, вероятно, поддержит любое действие, которое будет направлено против чужаков, захвативших и пытавших его много лет назад, но можно ли доверять самому Валтосу? Его организация была серьезным претендентом на позицию главного картеля, и Шонаи знала, что де Валтос тогда не брезговал использовать даже всенародное уважение к своим старым боевым ранам, чтобы получить поддержку среди рабочих.
      Шонаи продолжала следовать логике Бауэра. Та-лун, несомненно, будет рассматривать любые предложения, сделанные де Валтосу, как попытку расколоть ее политических оппонентов. Он, вероятно, попытается перетянуть де Валтоса на свою сторону теми же обещаниями, предложив свои корабли, чтобы отловить эльдаров. Если бы корабли Талуна преуспели в уничтожении пиратов-эльдаров, что ж, и это было бы неплохо. Ликвидация эльдаров позволила бы грузам, отправляемым в счет уплаты десятины, беспрепятственно добираться до Администратума, а Шонаи получила бы возможность уменьшить давление на свой народ и, таким образом, пережить грядущие месяцы.
      Сделав круг по комнате, Шонаи вернулась к столу и вновь опустилась в кресло. Повернувшись к Чанде, она сказала:
      — Встреча с де Валтосом могла бы оказаться весьма кстати. Я уверена, что он будет доволен, узнав о нашей решимости уничтожить пиратов-эльдаров. Они у Валтоса давно в печенках сидят.
      Алмерз Чанда поклонился и ответил:
      — Я немедленно отправлю эмиссара.
      С этими словами Чанда вышел из комнаты, а губернатор вновь обратилась к своим советникам:
      — Нельзя допустить, друзья мои, чтобы нынешняя ситуация потопила нас. Прискорбные события сегодняшнего дня доказали, что нужно быть более осторожными в своих действиях и более трезво оценивать ситуацию, — сказала Микола Шонаи, со значением глядя на Миклаша Йаковона. — Сегодня мы потеряли лицо, но не настолько, чтобы не исправить нанесенный ущерб. А если понадобится, мы всегда сможем переложить вину на чересчур рьяных усмирителей толпы.
      — Я немедленно займусь этим, мадам, — пообещал Йаковон, страстно жаждущий вернуть расположение губернатора.
      — Вот и отлично, Миклаш. Пусть сегодняшний урок пойдет вам впрок.
      Лиланд Кортео кашлянул и задумчиво покачал головой, доставая свежий табак из кисета на поясе.
      — Ты не согласен, Лиланд? — обратилась к нему Шонаи.
      — Честно говоря, нет, мадам. Не имея ни малейшего желания объединяться с таким закостенелым бюрократом, боюсь, что соглашусь с мистером Чан-да в отношении критики наших правоохранительных органов, — произнес Лиланд Кортео, набивая трубку свежим табаком. — Я считаю, что перекладывать вину на Адептус Арбитрес было бы ошибкой. Они отнесутся к такому заявлению всерьез.
      Дальнейшую дискуссию, которая могла бы продолжаться еще не один час, прервало возвращение Алмерза Чанды. Он проследовал прямо к столу губернатора, сжимая в руке инфоблок. Чанда передал его Миколе Шонаи, и от глаз губернатора не укрылось, что лицо советника было бледным и несколько перекошенным.
      — Это только что получено из Зала Голосов, — прошептал Чанда.
      — Что это? — спросила Шонаи, уловив обеспокоенность в голосе советника.
      Залом Голосов называлось особое помещение, где дворцовые астропаты отправляли и получали сообщения из других миров. В Империи галактических масштабов телепатия была единственным пригодным средством связи, и обычно такие сообщения были самым что ни на есть рутинным делом.
      Но сейчас по виду своего старшего советника губернатор поняла, что нынешнее сообщение было отнюдь не рутинным.
      — Я не знаю, оно зашифровано сервиторами и для вскрытия требуется ваш личный генный код. На ин-фоблоке печать Администратума.
      Шонаи взяла инфоблок и осторожно подержала большой палец над прорезью идентификации. Что бы послание ни содержало, ничего хорошего в нем быть не могло. Шонаи была достаточно сообразительна, чтобы понимать: когда Администратум проявляет интерес к такому проблемному миру, как ее планета, это означает жизненные неурядицы для ответственных лиц. А на Павонисе это означает — для нее.
      Губернатор просунула палец внутрь, привычно вздрогнув, когда в него вонзилась игла для забора крови. На боковой поверхности инфоблока замерцали разноцветные огоньки — это дух машины сверял ее генетический код с тем, что хранился в его памяти.
      Через несколько секунд инфоблок щелкнул и, вибрируя, зажужжал, начав распечатывать на тонком листе пергамента хранившуюся внутри информацию. Шонаи оторвала лист с сообщением и положила устройство на свой стол.
      Губернатор надела очки в изящной оправе и прочитала послание. По мере того как глаза губернатора пробегали по строчкам, ее лицо мрачнело все сильнее, а грудь сдавливало все туже. Шонаи дочитала сообщение до конца, чувствуя физическую тяжесть и испытывая неприятные ощущения в области желудка. Дочитав, губернатор протянула сообщение старшему советнику, который в считанные секунды пробежал его глазами и осторожно положил на стол перед губернатором.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22