Достаточно умный, чтобы скрыть свой явный вуайеризм под маской социального романа, автор написал книгу о психически нездоровом метисе с патологической гиперсексуальностью, который задался целью отомстить белым за гибель брата. На самом деле 90% романа посвящено смакованию мерзких постельных сцен и насилия. Книга написана для людей с патологическим интересом к вопросам сек*а. Однако восторженных отзывов достаточно.
Анатолий Голубев является, пожалуй, одним из лучших советских писателей, писавших о спорте.
Завидное чутье и знание материала, о котором писалась книга, интрига и прекрасный русский язык
не оставит равнодушным никого, кто прикоснется к творчеству этого автора
"редкая птица..."как у Гоголя, так и и Кингом - редкий читатель доберется до последней книги о"Черной башне".Дамы и Господа! не увлекайтесь!Опасно потерей большого количества времени впустую, бестолку.
"О своем отце Том помнил лишь что у него черные усы и большая теплая рука..." - странное совпадение, я когда был маленьким, тоже ждал своего отца, который должен был приехать с Дальнего Востока. Мне было 3 года, и однажды поздно вечером, когда я уже спал, мой отец вошел в комнату и поцеловал меня. Я проснулся и сказал: "Папа!" У него были большие рыжие усы и теплые руки... Потом всю жизнь мама и бабушка убеждали меня, что я не мог этого помнить. Но я помнил, и помню до сих пор, это ни с чем не сравнимое ощущение счастья.
И повесть Грина так необычайно попала в резонанс с моей душой, что мелкие несоответствия - ведь я совсем не был похож на маленького Тома - никак не повлияли на мое восторженное восприятие этого чудесного произведения.
У меня совершенно особое отношение к этой вещи, я не вижу в ней недостатков, я вместе с мальчиком готов кричать: "Я убил твой гнев!"
И спасибо что я смог еще раз прочитать эту восхитительную повесть.
Наконец-то нашла книгу по вкусу! Чтоб и тайны, и опасности, и колдовство, но поданные как-то по-новому. Не сдохнуть бы от нетерпения и дождаться продолжения. Ужассссно понравилась!
Оценка 4. Три небольших рассказа о разных периодах жизни Женевьевы. Читается нормально: после Дракенфлекса - даже немного захватывает, но тоже слабовато.