Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бледно-серая шкура виноватого

ModernLib.Net / Детективы / Макдональд Джон Д. / Бледно-серая шкура виноватого - Чтение (стр. 12)
Автор: Макдональд Джон Д.
Жанр: Детективы

 

 


– Тогда нам, возможно, удастся выкрутиться и не остаться в конце концов на бобах, Пресс.

– Но вам-то за что причитаются девяносто пять тысяч?

– За то, что все куски будут сложены вместе. За пять тысяч вы продадите мне двадцати пяти процентную долю в опционе.

– Черта с два! Я могу продать землю Карби…

– Забудьте об этом. Забудьте о “Кэлитроне”. Поймете почему, когда увидите бумаги Икса. Не заключив сделку с нами, Икс заключит ее с Гэри Санто, а мы останемся ни с чем. Так или иначе, чего вы скулите, Ла Франс? Вы возвращаете весь свой куш, все сто тридцать кусков, плюс сто тридцать пять сверху. Это всего на пятнадцать тысяч меньше четверти миллиона.

***

Мы пообедали в отеле с Мейером. Он был великолепен. Сообщил нам, где остановился. Я пошел с Ла Франсом в банк, получил подписанные и заверенные бумаги о нашей земельной сделке, а он сорок тысяч наличными. Я привез его в мотель, где поджидал Мейер, и, прежде чем войти, открыл запертый на ключ багажник, вытащил из дальнего темного уголка пакетик с деньгами. Это был весь мой военный фонд, который я не любил таскать с собой, испытывая при этом тревожное чувство. Мейер предъявил остальные письма, показал кальки. Он был в меру надменным, в меру уклончивым. Ла Франс попался на приманку. Я читал это по его физиономии, по вспотевшим рукам, которые оставляли на бумагах влажные отпечатки.

– Итак, если можно уладить последние детали, джентльмены…

– Доктор Мейер, – перебил я, – мы получаем… То есть мистер Ла Франс получает чек на пятьсот двадцать тысяч или решительное подтверждение совершения сделки от высшего руководства, после чего вы получите деньги, о которых мы договорились.

Он уставился на меня с крайним и убедительным неодобрением:

– А если не получу, возбужу против вас уголовное дело, мистер Макги? Где? В суде по мелким искам? Вы видели письма. Видели подтверждение моих полномочий. Все будет одобрено, поверьте мне.

– А в последнюю минуту ваше начальство передумает. Как нам тогда заставить вас вернуть деньги, доктор?

– Никаких письменных подтверждений, поймите. Я даю вам свое слово.

– Но не принимаете нашего?

– Тогда забудем обо всем, джентльмены. Все кончено. Поведу переговоры в другом месте.

– Может быть, есть решение, способное удовлетворить обе стороны. Безопасное для всех нас.

– А именно?

Я вытащил два пакета с деньгами, бросил на кофейный столик:

– Семьдесят пять тысяч долларов, доктор.

– И что?

– Давайте запечатаем их в конверт, передадим в руки местного юриста и соответственно его проинструктируем.

– Каким образом?

– Я разорву на три части десятидолларовую бумажку. Каждый возьмет себе по одной. Юрист будет уполномочен передать конверт тому, кто предъявит три части, или двоим, имеющим все три кусочка.

– Детские игры! – фыркнул Мейер. – Какая-то чепуха!

– Лишние пятнадцать, доктор, – премия за согласие на этот способ. Теперь не сочтете ли детские игры немножечко поумнее?

– Отчасти, – кивнул он. – Но вы можете сэкономить пятнадцать, отдав мне сейчас шестьдесят.

– Платим лишние пятнадцать в качестве страховки.

– Иногда глупо слишком осторожничать, – сдался он. – Вступаю в игру.

У достойного доктора в кейсе нашелся чистый плотный конверт, и он протянул его мне. Я вложил деньги, запечатал, вручил Ла Франсу, спрашивая:

– Кто из адвокатов…

– Пожалуй, – вмешался Мейер, – пока мы друг другу не доверяем, предпочитаю не доверять адвокату по вашему выбору, джентльмены. Мы обедали в старом и безусловно надежном отеле. Там берут на хранение ценные вещи и выписывают квитанции. Можно разорвать на три части квитанцию и попросить менеджера выдать конверт только по предъявлении целой, склеенной из трех частей. Устраивает?

– По-моему, годится, – одобрил я. – Пресс?

– Конечно.

И мы поехали в южную часть города в моем автомобиле. Пресс рядом со мной, Мейер сзади. Я поставил машину, Мейер на входе отстал, а мы с Прессом направились к стойке администратора. Девушка поздоровалась с Ла Франсом, назвав его по имени, а Пресс попросил позвать менеджера, тоже назвав его по имени. Тот вышел из своего кабинета.

– Чем могу служить, мистер Ла Франс?

– Гарри, тут что-то вроде пари. Можете положить конверт в сейф и выписать нам квитанцию? Мы разорвем ее на три части, а вы вернете конверт, только когда получите целую.

Гарри любезно на все согласился, унес конверт к себе и вернулся с квитанцией. Я заготовил бумажку в пять долларов, положил на стойку со словами:

– Это вам за труды.

– И он протянул мне клочок бумаги, промямлив, что это вовсе не обязательно, м-м-м…

– Смелей, Гарри, – посоветовал я, повернулся, шагая навстречу Мейеру, а Ла Франс поспешил за мной следом. Я разорвал бумажку на три неровных куска и церемонно положил по трети на каждую протянутую ладонь.

– Детские игры, – вздохнул Мейер. – Причем разорительные для вас, друзья мои.

Мы вышли, подошли к машине, остановились, и я предложил забросить доктора в мотель. Он сел на переднее сиденье. Я закрыл дверцу, оглянулся, протянул руку Престону Ла Франсу:

– Пресс, по-моему, мы действительно вошли в дело. Увидимся через несколько дней. Составьте соглашение насчет опциона Карби.

– Конечно, Трев. Обязательно составлю.

На его физиономии было страдальческое, серьезное и озабоченное выражение, как у надеющегося попасть в дом пса, которому не хочется мокнуть под дождем.

– Надеюсь, все ваши проблемы благополучно уладятся.

– Какие? А, кошмар с моим племянником.

– Мальчик наверняка проявил лишнее рвение. Знал, что вы вместе с его отцом использовали все законные возможности, чтобы заставить Бэннона бросить бизнес. Должно быть, попробовал обескуражить его другим способом.

– Возможно. И постарался замести следы. Я бы назвал это чем-то вроде несчастного случая. Фредди никого не хотел убивать. По-моему, когда его найдут, он точно расскажет о происшедшем, и его, может быть, согласятся не признавать виновным в убийстве. У Монаха полно рычагов в этой части штата. Трев.., как вы думаете, скоро утвердят сделку?

– Дело нескольких дней. Не волнуйтесь по этому поводу. Он пошел прочь. Я обошел вокруг автомобиля, сел и поехал.

– Голубиная какашка.., таракашка, – пробормотал Мейер. – Ну, как я выглядел?

– Истинный профессионал. Великий прирожденный талант, доктор.

Я полез в нагрудный карман, вытащил целую зеленую квитанцию и передал ему. Он выудил из своего кармана маленькую катушку скотча, разорвал бумажку на три части, склеил их липкой лентой.

Я дважды повернул направо, остановившись на боковой улице позади отеля. Он вернул мне квитанцию и спросил:

– Так скоро?

– Почему бы и нет? Пока известно, что Гарри еще у себя в кабинете, а также известно, где находится старина Пресс. Обожди прямо здесь. Не уходи, профессионал.

Я свернул за угол, вошел в отель через боковую дверь, проследовал через старомодный вестибюль к стойке. Гарри был один, раскладывал по ячейкам почту.

Я протянул квитанцию и объявил:

– Выиграл!

– Быстро, сэр.

– Ваша правда!

И он вынес конверт.

– Гарри, – сказал я, – если хотите и дальше дружить с мистером Ла Франсом, лучше не напоминайте ему об этом небольшом фиаско. Он был так уверен в своей правоте, что ужасно рассердится.

– Понял, сэр.

Я вернулся к машине, отвез Мейера в мотель. Отдал ему сорок тысяч, вернул свой чрезвычайный запас в потайное место в багажнике автомобиля.

Было ровно три тридцать. Когда я снова вошел в номер мотеля, Мейер беседовал по телефону со своим брокером в Лолердейле. Положил трубку, посмотрел на записанные им цифры.

– Кажется, пришел ответ, Тревис. И вовсе не от Мэри Смит. “Флетчер индастрис” поднялись сегодня с одной и одной восьмой до шестнадцати и трех восьмых за пакет в девять тысяч четыреста акций. Таким образом, сегодня Джанин Бэннон заработала десять тысяч двести пятьдесят баксов.

– Сегодня?

– Ну, пока. Я хочу сказать, окончательный результат дня еще неизвестен, но будет весьма близок к этому. Индекс Доу стоит чуть выше пяти пунктов. Ты, кажется, удивлен. А, понятно. Сегодня утром перед отъездом я открыл для нее наличный маржинальный счет, не дожидаясь доверенности, которую ты забыл мне отдать. Положил достаточно для покупки тысячи акций и приобрел их за пятнадцать с четвертью.

Я отдал ему доверенность. Он сунул ее в кейс, вытащив из него всю поддельную корреспонденцию “моему дорогому Людвигу”, и фальшивую документацию о размещении завода.

– Итак, – констатировал Мейер, – шанс оправдался. Теперь я избавлюсь от этих денег, положу остальное на ее счет для оплаты приказа, отданного мною сегодня утром перед открытием. Еще на две тысячи пятьсот акций. Счет в результате поднимется максимально. Потом мне придется сидеть и следить за бегущей строкой, день за днем, с десяти утра до половины четвертого. Носи мне сандвичи. – Он взмахнул поддельными письмами и документами. – Теперь, когда все это превращается в конфетти и смывается, может, сердце мое сбавит темп, как ты думаешь?

Он пошел с ними в ванную, а я позвонил по кредитной карточке в офис Санто и после короткого ожидания услышал голос Мэри Смит.

Для убедительности следовало говорить тоном отфутболенного мужчины.

– Это Макги, – молвил я. – Какое решение принял Санто?

– Ох, Трев. Я с таким нетерпением ждала звонка, дорогой.

– Не сомневаюсь. Так что он решил?

– Я сначала хочу сказать тебе кое-что, так как подозреваю, что ты бросишь трубку, если сначала получишь ответ на вопрос.

– Можно выдумать вескую причину, которая не позволит мне это сделать?

– Милый, причина очень веская – мой проклятый телефон. Я знала, что это ты, хватала трубку, а он все продолжал безобразно гудеть прямо в ухо. – Тон интимный, ласковый, убедительный.

– Неплохая попытка, детка.

– Но это правда! В самом деле! Почему ты уверен, что меня не было дома? Если тебе так уж хочется изображать из себя старого ворчливого медведя, позвони в телефонную компанию и спроси, действительно ли некая Мэри Смит устроила адский скандал днем в субботу. Мне из офиса передали твое сообщение, я оставила там свое на случай, если ты перезвонишь.

– По крайней мере, звучит неплохо, мисс Смит.

– Тревис, я понимаю, как ты, наверно, расстроен и зол.

– Почему из телефонной компании не приехали починить телефон?

– Они, собственно, поклялись, будто с ним все в порядке. Проверяли и проверяли, а когда я заставила их приехать еще раз, привезли инструменты и установили новый.

– Который тоже не работает. И не работал в субботу вечером.

– Я.., меня не было.

– Ты сказала, уик-энд у тебя свободен. Почему же не сидела дома? А в четыре утра в воскресенье утром, детка?

– Я.., мне сказали, у тебя другие планы, милый.

– Кто?

– Честно сказать, я поехала в Лодердейл, только чтобы тебя найти. Видела твою фантастическую яхту, милый. Какая, должно быть, на ней роскошная жизнь! Один человек мне сказал, может быть, ты в компании на другом корабле, я пошла, и какая-то очень странная девушка объяснила, что я тебя не застала, но ты можешь вернуться. И я стала ждать. Хочешь, выясни у тех людей. Многие, наверно, твои друзья. Очень.., живая компания. Потом вернулась та странная девушка, говорит, ты ушел с другой девушкой и, должно быть, уже не вернешься. Так что.., видишь, я правда старалась… – Убедительно возбужденный тон затухал постепенно, становясь монотонным, смертельно усталым.

– Даже в четыре утра тебя не было дома? Наверно, хорошо развлекалась.

– Не слишком. Но вполне.., приятно. Я.., позвонила одной старой подруге.., и она пригласила меня к себе, и было очень поздно ехать обратно, и меня оставили ночевать, милый.

– Так когда ты явилась домой?

– По-моему.., около десяти вчера вечером. Я провела у них весь день. А что, дорогой? Ведь у тебя было свидание, правда? Какой смысл мчаться домой, пыхтеть у телефона? Ты, в конце концов, мог логично предположить, будто я тебя продинамила, и сказать, ну и черт с ней, с Мэри Смит, и с ее вшивым бифштексом. Разве я не заработала никаких оправданий, отправившись в такую даль искать тебя?

– И все из-за испорченного телефона, – удивленно охнул я. – Наверно, нас злой рок преследует.

– Наверно, – согласилась она и явственно тяжко вздохнула.

– Тогда часов в девять жди гостя, милашка. Идет?

– Ой, нет, милый! Прости.

– Что теперь?

– Ну… По-моему, злой рок еще действует. Я.., н-ну.., у моих друзей стоит в доке суденышко. Они живут на канале, пригласили меня на катер, а я, неуклюжая идиотка, как-то споткнулась и рухнула с пристани головой вниз прямо на палубу. Честно, прямо совсем разбита. Выбралась, потому что ждала твоего звонка, приехала домой, приняла горячую ванну и легла в постель. А сегодня весь день ковыляю, как престарелая леди.

– Господи, милочка, ты, видно, сильно ушиблась. Что же ты ушибла?

Она издала усталый смешок:

– Спроси лучше, что я не ушибла. На катере куча всяких.., ну, знаешь, приспособлений для ловли рыбы. Я как-то умудрилась упасть лицом, нынче утром разглядывала себя в зеркале с головы до пят, весь рот распух. Клянусь, не знаю, плакать или смеяться. Вся в ушибах и синяках. Не могу показаться тебе в таком виде. Просто страшилище.

– Мэри, такие падения бывают опасными.

– Знаю. По-моему, я растянула спину. От такого потрясения всех сил лишаешься. И все кости болят. – Она снова вздохнула. – Милый, дай время привести себя в порядок исключительно для тебя. Пожалуйста!

– Ну, конечно. Береги себя, детка. Жаль, что удача от нас отвернулась.

– Дружище Макги, мне в десять раз больше жаль. – В усталом протяжном тоне сквозила полнейшая убежденность. – Кстати, решение положительное.

– Хорошо. Сколько?

– Он сказал, в зависимости от того, как пойдет дело. Как минимум, полтора. Возможно, до трех или где-то посередине. Просил передать, будет действовать с разных счетов, разбросанных по всей стране. Спрашивал, не возражаешь ли ты, если количество будет несколько неопределенным.

– Я этого ждал. Если спекулянты чересчур разыграются, он не сможет как следует притормаживать.

– Милый позволь высказать пожелание, чтобы в следующий раз нам повезло больше.

– Конечно позволяю. Беги домой в постельку, детка. Я положил трубку, заглянул в ванную в самое время, чтобы увидеть, как Мейер высыпает в унитаз последнюю порцию конфетти и спускает воду.

– Улики уничтожены, – объявил он с широкой улыбкой и громким вздохом.

– Санто лезет все выше.

– Пускай наслаждается восхождением на здоровье. Пускай пригласит за компанию кое-кого из приятелей.

Я отдал ему свою треть квитанции, которую он тщательно спрятал в кармашек бумажника.

– Ну, до завтра, – попрощался Мейер. – Приеду в Броуард-Бич, найду местечко под названием “Аннекс”, в семь буду сидеть в баре в ожидании голубка. Правильно?

– Изображая из себя важного и ловкого мошенника. Правильно.

– Не желаешь спросить, что я организовал, когда приехал обедать? Тебя это не интересует?

– Теперь интересует. Теперь ясно, что это наверняка интересно.

– Представь такую сцену. Мистер Ла Франс спешит к администраторской стойке в отеле. У него склеенная из трех частей квитанция. Он запыхался. Так?

– Руки трясутся. Не может дождаться, когда Гарри вручит ему деньги, – добавил я.

– Гарри берет квитанцию, но возвращается не с большим коричневым конвертом, а с маленьким белым. Размером с поздравительную открытку. Я все это устроил, приехав обедать, чтобы получить квитанцию, которую ты подменил, разорвал на три части и одну всучил ему.

– Мейер, ты что, не знаешь, с кем разговариваешь? Это все мне известно.

– Заткнись. Дай насладиться. Тут он спрашивает у Гарри, где коричневый конверт? Где деньги? А Гарри отвечает, что другой приятель забрал их через десять минут после вручения. Да, мистер Ла Франс, у него были три части, склеенные. Он просил не напоминать о проигранном вами пари. Знаю, мистер Ла Франс, эта квитанция тоже разорвана на три части, только это квитанция не на деньги. Это квитанция вот на этот конверт.

– И тут, – подхватил я, – ошеломленный, разъяренный и потрясенный мистер Ла Франс падает в вестибюле в кресло и вскрывает белый конверт. Давай, Мейер! Что написано на открытке?

– Не спеши. На лицевой стороне напечатано: “Поздравления от коллег по работе”. Открываешь ее, а внутри сказано: “Ты этого достоин больше любого другого”.

– Весьма злая шутка, Мейер.

– А подпись! Это лучше всего.

– Что ты сделал? Подделал мою?

– Не совсем. Он видел твое судно. Он знает название. В открытке он обнаружит пять игральных карт, которые я вытащил из колоды, а остальные выбросил. Пятерка, шестерка, семерка и восьмерка червей. И трефовый король. Правильно? Лопнувший флеш?[36]

Я с восхищением посмотрел на него:

– Высший класс, Мейер. У тебя просто инстинкт на такие дела.

– На самом деле ничего особенного. Просто врожденный хороший вкус, творческое мышление, высокий интеллект. Вот это отличная подпись, когда надо кому-нибудь намекнуть, кто именно оказал ему добрую услугу.

Глава 14

В девять вечера из офиса шерифа Банни Баргуна пришло сообщение, что он может со мной повидаться.

Его старший помощник Том Уиндхорн, как раньше, сидел на том же стуле у стены. Было видно, что у обоих выдался очень тяжелый день.

– Как я понял из разговоров в приемной, его еще не взяли. Но напали хоть на какой-нибудь след, шериф?

– Результаты не сильно меня вдохновляют, мистер. И от бесконечных воплей каждой газеты, каждой теле– и радиостанции о помощнике шерифа округа Шавана, который оказался мерзавцем, радости никакой. И междугородные звонки Монаха Хаззарда, который уверяет, что я свихнулся ко всем чертям, тоже не помогают. Только когда я ему рассказал о машине номер три, он немножко притих.

– Где она? Я слышал, ее обнаружили.

– Обнаружили, прямо перед заходом солнца. Патрульный вертолет приметил ее в дальнем юго-западном уголке округа, в болоте. Ушла в трясину по крылья. Парни отправились посмотреть и позвонили мне. Там вдоль берега озера разбросаны небольшие усадьбы. Они проверяли дороги и услыхали, как в одном доме кто-то кричит. Чета пенсионеров, связанные, перепуганные, обезумевшие, как вспугнутые совы. Получается, Фредди подъехал и вежливо постучался, днем, в два часа с небольшим. Попросил разрешения войти. Объяснил, будто поступил сигнал насчет нарушения законов о рыбной ловле и охоте. Дал обоим по голове, связал, рты заткнул кляпами из посудного полотенца. Ребята говорят, старик крупный, высокий, так что его одежда как раз впору Фредди. Бросил там форму, надел лучший костюм старика, набил сумку другой одеждой и туалетными принадлежностями, прихватил деньги, какие были, долларов тридцать – сорок, и уехал в полицейской машине. Вернулся пешком, сел в их фургон “плимут” двухлетней давности. Извинился за свое поведение. Похоже, действительно чувствовал себя виноватым. Старик через какое-то время вытолкнул языком изо рта полотенце. Услыхал, как ребята едут по дороге, и начал орать. Мы разослали описание машины и одежды. Оттуда двадцать миль до междуштатной автострады. Если как следует поднажмет, может пересечь границу Джорджии, прежде чем мы подоспеем.

– Как только они успокоятся, – вставил Том, – может, не выдвинут обвинение, если мы им вернем барахло, возместим все порушенное и пропавшее да любезно поговорим.

– Кажется, можно реконструировать случай с Бэнноном, – добавил шериф. – Я бы сказал, Фредди заметил его голосующим на дороге, сообщил, что собственность конфискована, что жена от него ушла, может быть, предложил отвезти назад в город, а Бэннон попросту не поверил и захотел убедиться, так что Фредди повез его домой по его настоянию. Это согласуется с рассказом толстухи, что они грубо между собой разговаривали. Ну, я бы сказал, Бэннон потерял голову, попытался прорваться на свой участок. Это противозаконно, поэтому Фредди старался его образумить, да ведь Бэннон парень здоровенный, может, первый удар не свалил его с ног, может быть, он дал сдачи, и Фредди в возбуждении слишком сильно ударил. Может, череп ему разбил. Фредди знал, что мы с Томом будем шпынять его за чертовски быструю расправу с теми блаженными, и, наверно, совсем уж лишился рассудка. Да еще девушка видела, как он заметает следы, просто чистое невезенье.

– Если б меня нашли в Лодердейле, не он ли должен был за мной приехать и доставить сюда? Шериф встревожился:

– Так и было задумано, мистер.

– Наверно, я должен был открыть дверцу и выскочить из машины, идущей на скорости около восьмидесяти миль. После прыжка на дорогу никто не заметил бы небольшой лишней шишки на голове.

– Ну, это нельзя утверждать с уверенностью.

– Интересно, зачем он вообще кому-то сказал, что слышал от своего дяди Пресса о моем появлении здесь в то утро?

– Затем, – объяснил Том Уиндхорн, – что спешил оказаться первым. Ему было известно, что каждую неделю по воскресеньям я утром играю в гольф в паре с Прессом Ла Франсом, а Пресс знал, что мы вас разыскиваем, а Фредди знал, что никакая причина на всем белом свете не помешает Прессу сообщить мне об этом. И самое смешное во всем этом то, что Пресс вчера на игру не явился. Позвонил, известил о плохом самочувствии. Поздно было искать замену, партнеры притащили какого-то старого дурака, который шляпой в землю не попадет.

– Бедному парню кругом не везло, – посочувствовал я. – Так и не выпало шанса меня убить.

– Он не убийца, – возразил шериф. – Просто немножко потерял голову.

– Хорошо, хоть я свою сохранил. Нашли вещи, которые он забрал из коттеджа? Шериф кивнул:

– У него дома, под чистыми рубашками. Наркотики мы отправили на анализ. Никакого дела заводить нельзя, потому что без Фредди не доказать, чьи они.

Он выдвинул средний ящик стола, протянул мне конверт. Я взял, открыл, начал перебирать четкие яркие цветные фотографии. Они не производили грубого и циничного впечатления, в отличие от режиссированных снимков порнографических студий. Просто сбившиеся в кучу взрослые дети, почти все основательно недокормленные. Несмотря на блаженные, одурманенные улыбки, гримасы, намалеванные на нездоровой коже дикие и крикливые символы любви, вызывающие браслеты на руках и ногах, отшельнические колокольчики, была в этих детях какая-то странная грусть, превращающая цветение цветов в мрачную имитацию взрослых актов, лишенных для всех них какого-либо значения или цели. Застывшие в необычайной яркости вспышки стробоскопа навсегда высветили тоскливо грязные кости, отпечатки тяжелого и тупого труда, родинки, пятна на беспомощных острых ключицах. Это не было бунтом против механизации или обманутых чувств. Это было отрицанием самой жизни, всех эр и культур; не злобой, не яростью, а слабостью и пустотой. Была тут какая-то первобытность, тщетная попытка разогреть кровь, которая начала охлаждаться в ходе некой гигантской полной деградации, увлекающей всех нас назад в геологическом времени, в океан, где зародилась жизнь.

– Правда ведь, вид у этой Арли самый что ни на есть паршивый, ни один мужчина такой не пожелал бы, – прокомментировал Том.

– Незабываемо, – сказал я, кладя конверт на край стола. – Я все жду разрешения покинуть ваш район, шериф. Вот адрес, по которому меня можно найти. Я вернусь, если понадоблюсь. Но сейчас мне хотелось бы съездить в Фростпруф повидаться с Джан Бэннон.

– Вы уладили свои дела с Прессом?

– Да, спасибо.

– Ну.., думаю, нечего вас тут задерживать. Спасибо за помощь, мистер Макги.

– Вам спасибо, шериф, за понимание и любезность.

***

Я предварительно позвонил, и Конни сообщила, что Джанин слышала новости, очень расстроена и озадачена. Я предупредил, что сумею добраться лишь сильно за полночь, а она сказала, что они меня не дождутся слишком трудный и длинный был день. Я признался, что у меня выдался аналогичный день, но пока все идет очень гладко.

Приехал я в десять минут второго, свернул в арку, направившись под сияющими прожекторами к большому дому. Ночь была холодная, звезды казались далекими, маленькими, равнодушными.

Джан стояла в открытых дверях, поджидая меня. На миг приложилась щекой к моей щеке, быстро, мягко коснувшись губами.

– Ты, наверно, совсем без сил, Трев.

– А тебе не следовало дожидаться.

– Не могла заснуть.

Я вошел, опустился на мягкий, глубокий кожаный диван. В камине среди серебристого пепла горели два красно-янтарных огня.

– Конни велела налить тебе добрую дозу бурбона для расслабления.

Я признал эту мысль грандиозной. Джан скрылась из виду, послышалось звяканье кубиков льда, звук льющейся доброй дозы.

– Воды?

– Только лед, спасибо.

Она принесла бокал, положила на диван подушки, велела мне лечь с ногами, подвинула ближе низенькую скамеечку. Комнату освещала лишь лампа позади нее, просвечивая сквозь коротко стриженные черные волосы. Лицо оставалось в тени.

Я хлебнул крепкий напиток, рассказал о полицейском Хаззарде.

– Вот чему я никак не могу поверить, – сказала она. – Он и еще один, постарше, с забавной фамилией.., не шериф…

– Уиндхорн?

– Да. Это они.., приходили с висячими замками и уведомлениями. И он, такой молоденький, казался робким, милым, очень огорченным. Обвинять их не было никакого смысла. Они получили приказ.

– Он там раньше бывал?

– Бывал, несколько раз. Со всякими бумагами, когда проверяли наши лицензии на плавучие дома. Долговязый мальчишка с длинным лицом, красноватым, бугристым, но симпатичным. Только слишком официально отдавал нам распоряжения. Весь в коже, сплошной скрип и звон.

– Их реконструкция не годится, – сказал я. – Это не похоже на Таша.

– Знаю. Он никогда так не злился. В отличие от меня. Я слетаю с катушек и готова колотить все, что под руку подвернется. А он попросту становился очень-очень спокойным, печальным и медленно уходил прочь. Мне лучше.., раз навсегда полностью убедиться, что он не покончил с собой, Трев. Но.., смерть от руки этого безобидного с виду юноши кажется.., жутко тривиальной.

– Почти все умирают тривиально и скучно, Джан.

– Только с Ташем не должно было это случиться. А каким образом, скажи на милость, Фредди заставил Арлин Денн так ужасно соврать? Я ее всегда считала миролюбивой и туповатой. Никакой злобы, коварства, чего-то подобного. Как, наверно, ей страшно было все это видеть. Я бы подумала, что она.., никогда никому не откроется.

Потребовались некоторые объяснения, и в конце концов Джан в определенных пределах сумела понять, однако понимание смешивалось с отвращением.

– А ведь мы столько раз разрешали этой испорченной девушке сидеть с нашими мальчиками! Могла с собой что-нибудь принести.., причинить им вред.

– Сомневаюсь.

– Что это за люди? Какого возраста?

– Я бы сказал, Роджер с Арли самые старшие. Другим на вид по девятнадцать – двадцать. А одной девочке пятнадцать или шестнадцать.

– Что они пытаются с собой сделать?

– Убежать от мира. Погрузиться в галлюцинации. Отключиться. Нырнуть в звуки, в цвета, в ощущения. Так или иначе присоединиться к вечности. Знаешь, я их не могу чересчур порицать. В каком-то смысле я сам беглец. Не плачу за проездные билеты, перепрыгиваю через турникет.

– Я, по-моему, тоже как-то отключилась. Навсегда.

– Ну, должен напомнить, что ты молодая женщина, тебе нет еще тридцати, почти вся жизнь впереди.

– Не надо. Пожалуйста.

– Когда-нибудь ты понадобишься какому-нибудь парню.

– Передай, пусть во мне не нуждается по-настоящему. В этом случае я убегаю. Как заяц. – Взяла у меня пустой бокал и спросила:

– Еще?

– Нет. Этот сделал свое дело.

– Я слишком заболталась с тобой. Еще о многом хотела спросить. Но это подождет до утра.

Она поднялась, унесла бокал. Я решил, пока еще способен, лучше встать и дойти до постели. Закрыл на секунду глаза, открыл и увидел сияющий свет высоко поднявшегося солнца и среднего мальчика Джан, который держал блюдце в обеих руках и старался, высунув язык, не расплескать кофе.

– Все давным-давно встали, – укоризненно объявил он. – Мама велела принести вам вот это, сказала, чтоб я постоял, и тогда вас разбудит запах. Пахнет, по-моему, гнусно, погано. Никогда не буду пить эту дрянь. Ой, доброе утро.

Туфли с меня были сняты, ремень распущен, галстук развязан, воротничок расстегнут. Я был накрыт одеялом. Леди одарила меня бурбоном и нежной заботой. Я понадеялся, что пройдет целый год, прежде чем придется снова повязывать галстук. Сел, взял кофе.

– Вон вы сколько пролили, – заметил мальчишка. – А я нет.

– Нравится тебе здесь?

– Нормально. Сегодня учительское собрание, поэтому нам не надо ехать в автобусе. Чарли опять обещал покатать меня на тракторе. Это очень здорово. Я пошел.

И пошел – со всех ног.

В двадцать минут одиннадцатого я набрал номер прямого телефона Пресса Ла Франса. Хотелось дать ему побольше времени для некоторых размышлений. Когда уже собрался положить трубку, он ответил, запыхавшись:

– Кто? Трев? Где вы? Что стряслось?

– В Майами, дружище. Бегаю в поте лица. Возможно, у нас проблемы.

– Как? Боже, я думал, все уже…

– Пресс, я сделаю несколько междугородных звонков. Похоже, вполне может и провалиться. Несколько минут назад виделся с доктором Мейером, который заявил, что намерен дождаться возвращения из-за границы Санто и посмотреть, не лучше ли заключить сделку с ним, то есть более выгодную для Мейера. Я вас предупреждал, что он скользкий.

– Что же нам делать?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16