Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Девять жизней

ModernLib.Net / Детективы / Лин Фрэнк / Девять жизней - Чтение (стр. 14)
Автор: Лин Фрэнк
Жанр: Детективы

 

 


      – Может быть, мне лучше взять эти бумаги к себе и посидеть над ними ночку? – спросил я, когда мы добрались до вина и сыра.
      – Не говори глупостей. Это дело касается меня не меньше, чем тебя. Если Харрисон обворовывает фирму, спекулируя средствами вкладчиков, я хочу об этом знать. Ну-ка, помоги мне развернуть эту карту.
      Мы расстелили на столе огромную карту Манчестера и прилежащих к нему районов, и под диктовку Сьюзан я начал отмечать места описанных 8 документах Харрисона сделок. Скоро карта покрылась густой сетью точек, а здоровая стопка бумаг была решительно отметена. Ближе к вечеру появилось нечто, похожее на результат. Харрисон выдал фирме под названием «Экстракшн энтерпрайзиз» ипотечный кредит на сумму 350 000 фунтов на покупку поля в окрестностях Пойнтона. И такую же сумму фирме «Минерал сервисиз лтд.» на приобретение прилегающего участка.
      Сьюзан энергично развернула карту Пойнтона, и мы обвели на ней указанные места. Это была часть заброшенного гравиевого карьера. Еще через час стал проясняться смысл трансакции. Харрисон выделил деньги двум компаниям на покупку карьера, но они явно приобрели невыгодную его сторону: отсутствовал подъезд. Для того чтобы пользоваться карьером, им пришлось бы покупать специальное разрешение на постройку дороги через респектабельный жилой квартал. На мой взгляд, единственным смыслом такого приобретения могла быть какая-то операция с целью уклонения от налогов.
      – Такие сделки, если удается их заключить, чрезвычайно выгодны, – объяснила Сьюзан – Если ты сумеешь получить разрешение на повторную разработку старого карьера, ты извлекаешь из него изрядное количество гравия и продаешь по прекрасным ценам строителям дорог. Остается яма, которую ты сдаешь мусорщикам. Когда котлован заполнится, ты немного ждешь, пока он осядет, затем засеваешь травой – и получаешь участок под застройку в очень выгодном месте. Это называют трехступенчатой схемой: извлечение минерального сырья, эксплуатация котлована и застройка, с огромной прибылью на каждом этапе.
      – Да, но пока мы не узнали ничего, кроме того, что Харрисон давал солидные ссуды на покупку земли тайком от собственной фирмы. Какое отношение имеет к этому Гордон?
      – А давай туда съездим, – предложила Сьюзан. – Как сотрудника Общества меня интересует, во что были вложены такие большие деньги наших инвесторов.
      На улице было по-прежнему очень холодно и уже смеркалось, когда мы вышли из дома и отправились на то место, куда двенадцать тысяч лет назад сползающий ледник доставил миллионы тонн первоклассного строительного материала, чтобы обогатить сегодняшних спекулянтов недвижимостью. «Ниссан» подпрыгивал на ухабах. С одной стороны тянулся ряд особняков индивидуального дизайна, с другой – участок, покупку которого финансировал Харрисон.
      Сьюзан снова достала карту и всмотрелась в нее.
      – Можешь назвать это «Землей Харрисона», – сказала она, показывая на места, которые мы только что миновали, – хотя он ею не владеет. – Затем она показала на заброшенную ферму в конце дороги справа от нас. – Смотри! – воскликнула она. – Здесь все-таки есть дорога! Она идет между кварталом элитных домов и общественным парком. Для того чтобы въезжать и выезжать, нужно пользоваться дорогой, принадлежащей частной ферме, но на ее покупку Харрисон никому денег не давал!
      – Да, и отгадайте с трех раз, кому она принадлежит. – Я был уверен, что фермой владеет Гордон.
      – Как только контора откроется, я посмотрю в земельный реестр, – нетерпеливо подхватила Сьюзан. – Эти дурацкие выходные – пустая трата времени!
      – Я бы так не сказал.
      Мы медленно поехали обратно, переваливая через кочки и кроша лед в лужах.
      – По этой дороге никто не разрешит возить гравий, – продолжала рассуждать Сьюзан. – Она принадлежит богатому жилому кварталу, и ты представляешь себе, что скажут хозяева этих особняков о перспективе видеть у себя под окнами фуры с гравием. Так что подъезд возможен только через «Грейндж-Фарм».
      – Что же ты теперь думаешь о Харрисоне? – спросил я.
      –  Еслиэта ферма действительно принадлежит Гордону и еслиБарри Харрисон имеет финансовый интерес в компаниях, которым Общество ссудило деньги, тогда у Барри могутбыть проблемы, – осторожно ответила она. – Я согласна, что все это выглядит крайне подозрительно, но может оказаться, что никакого мошенничества все-таки нет.
      В каком-то месте я сбился с дороги, и мы вернулись на Чеззлвит только проплутав по Копперфилд, Микобер и Хэвишем. Стояла уже непроглядная тьма, и опускался морозный туман.
      – Ты останешься? – спросила Сьюзан. – Я собиралась приготовить карри с черносливом. Ты любишь рогангошт? – Она посмотрела на меня круглыми и очень серьезными глазами.
      – Если пища и в самом деле музыка любви – тогда вперед! – согласился я. Двое последних суток были самым долгим отрезком времени, проведенным мной в обществе женщины после смерти моей жены. Это очень успокаивающе действовало на мою нервную систему и, несомненно, должно было повлиять на объем моей талии.
      К тому же прояснились многие важные вещи. Мне стало совершенно очевидно, что я не собираюсь жениться ни на Делиз, ни на ком-либо другом. И уж никак не на Сьюзан.

13

На пути в Манчестер. 8 часов утра, вторник, 4 января 1994 года.

      На следующее утро я оставил Сьюзан и влился в поток, с черепашьей скоростью подвигающийся к Манчестеру через Пойнтон и Чидл.
      Делиз уже сидела на рабочем месте.
      – Вот это прислали с курьерской почтой, – сверкнула она глазами на меня и протянула письмо, удостоверяющее ее право на посещение Хэдлам и Риштона от имени «Бартл, Бартл и Гримшоу». Бартл проявил изрядную расторопность: бумага опоздала всего на три дня. – У тебя очень ухоженный и упитанный вид, – добавила она таким же недовольным тоном. – Где это ты так отдохнул? – Бдительность моей подруги как всегда не дремала.
      Мне вдруг сделалось совестно. Непонятно, почему – ведь нашу ссору спровоцировала Делиз. Но говорить правду все же не хотелось.
      – То там, то сям… Перебивался как мог. Что делать бездомному человеку в такое время года? В основном сидел тут, вчера вечером поехал к Джорджу, мы немного выпили, и я остался у него, – ответил я беззаботным тоном и осторожно спрятал предательские рубашки, наглаженные Сьюзан два часа назад. – Ну, ладно, у нас куча работы. Знаешь, что я нашел в папках, которые должна была проверить ты? – Я достал ключ, открыл сейф и положил перед Делиз бумаги Мэри Вуд. Моя помощница состроила недоверчивую гримасу, но все же уселась за стол и принялась читать.
      Я вынул из сейфа свой автоматический пистолет «Беретта-92» и сел у себя, чтобы его почистить. Работа руками всегда помогает мне думать, но на этот раз никаких откровений не снизошло. Для того чтобы мои извилины заработали по-настоящему, нужно как минимум отчистить до блеска изрядно запущенную кухонную плиту.
      Стол мой, как обычно, был завален бесполезной почтой и счетами. Я неохотно принялся их разбирать. Два предложения от страховых компаний, письма от благотворительных организаций, рекламные проспекты от компьютерных фирм, счета только несрочные. Чеков не поступило – а я был бы очень не прочь получить традиционный чек от супермаркета «Хэппиуэйс».
      Услышав шум лифта, я взглянул на часы. Девять пятнадцать. Для Джея рановато, если только он не решил начать с нового года новую жизнь. Я быстро убрал пистолет: я стараюсь как можно меньше показывать его Джею, который всегда тянет к нему руки.
      Когда я опускал пистолет в правый нижний ящик стола, от рукава моей рубашки оторвалась нитка и попала прямо на предохранитель. Я нагнулся, чтобы убрать ее, и рычаг предохранителя пришлось переключить. В этот самый момент дверь распахнулась, в комнату ворвались двое верзил в лыжных масках, и один из них схватил за горло Делиз.
      – Кьюнан, ворюга паскудный, гони бумаги Кларка, или мы свернем башку твоей красотке! – заорал один из них. Делиз завизжала, а я так испугался, что свалился со стула, на краешке которого сидел. Я упал на спину, и пистолет у меня в руке выстрелил.
      Дальше все происходило как в замедленном кино. Пуля прошла через середину столешницы, так что щепки полетели в разные стороны, оцарапала правое ухо парня, держащего Делиз, и врезалась в дверной косяк рядом с головой второго ублюдка. Первый отпихнул Делиз, она рухнула на пол, и нападавшие вылетели из офиса, как олимпийские спринтеры по сигналу стартового пистолета. Мы лежали не двигаясь и слушали грохот их шагов, пока они летели вниз по лестнице.
      Я встал на ноги, которые, правда, еще были как ватные, и поспешно поставил еще дымящийся пистолет на предохранитель. Делиз смотрела на меня с пола. Глаза ее были круглыми от ужаса. Я протянул руку, чтобы помочь ей встать, попытался что-то сказать, но ничего не приходило в голову. Не мог же я сказать ей, что выстрел был стопроцентной случайностью и пуля с таким же успехом могла оказаться не в дверном косяке, а у нее в голове.
      Она смотрела на меня с крайним изумлением.
      – О, Дейв!.. Я была уверена, что они убьют нас обоих. Как ты так быстро отреагировал? Ты что, знал, что они придут? Ведь знал?…
      Я обнял ее и подержал так, пока она не пришла в себя. Мои руки тоже дрожали, во рту пересохло.
      – Это был ирландский акцент? – спросил я, когда смог говорить.
      – Ты думаешь, они из ИРА? У того, который схватил меня, были такие лапищи… – Она подняла руки к горлу.
      – Нет, вряд ли, зачем мы ИРА? Скорее всего, это приятели Кларка. Кто-то нас вычислил. Может быть, Барни Бизли. Вероятно, они узнали, что прицеп угнали мы. Прежде чем кинуться бежать по трассе, жена Кларка вполне успела меня рассмотреть. Надо как можно скорее избавиться от бумаг. Пока они у нас, эта банда будет держать нас на прицеле. Как ты думаешь, они могут заинтересовать Теда Блейка?
      Я знал, что Делиз будет в восторге от возможности снова угодить Теду. В передней комнате послышались шаги, и я снова схватил пистолет, но на этот раз вошел действительно Джей – как всегда, с опозданием.
      – Вы что это, шеф? – крикнул он, увидев направленное на него дуло. – Там из подъезда с такой скоростью вылетели двое горилл – чуть не сбили меня с ног. Как это я не догадался, что они от нас?
      – В масках? – спросил я.
      – Нет. Один рыжий, другой лысый. И не то чтобы очень молодые. – Джей осмотрел комнату и уперся взглядом в дырку в середине моего стола.
      – Вот это да… Вы что, опять изображали Клинта Иствуда? «Эта пушка отстрелит твою дурную башку напрочь», – прогнусавил он с американским акцентом и с тоской посмотрел на пистолет.
      – Прекрати, Джей! – крикнула Делиз. – Если бы не Дейв, меня могли бы убить! – Бедняжка не знала, насколько далека от истины, но я не спешил ее просветить. Она уставилась на Джея. На том были джинсы и темный шерстяной пиджак поверх полотняной рубашки. Несмотря на отсутствие галстука, такой наряд для Джея означал крайний консерватизм. Однако Делиз поразил даже не его костюм. Она смотрела на бейсбольную кепку «Нью-Йорк Янки».
      – Ну-ка, сними это, – приказала она.
      – Оп-па! – Джей сбросил кепку.
      Голова его была обрита, хотя и не наголо. Несколько прядей на лбу напоминали одинокие деревья, оставшиеся после вырубки тропического леса.
      – Что ты сделал со своей головой? Это кой-то жеваный кокосовый орех! – воскликнула Делиз.
      – Ну ничего себе! – Джей заговорил с преувеличенным ямайским акцентом. – Как это понимать, босс? Вы оба всегда возмущались моими волосами, а теперь? – Я не верил, что сбрить волосы его заставила наша критика. Очевидно, он всерьез задумался о поступлении в полицию – естественно, именно сейчас, когда мне это было вовсе некстати. «Пимпернел инвестигейшнз», как никогда, были нужны люди, и я не мог себе позволить остаться без помощи Джея, сколь бы малоэффективной она ни была.
      – Оставь его прическу в покое, Делиз, а ты, Джей, надень свою кепку! – прикрикнул я на них. Непривычные к жесткому стилю руководства, оба посмотрели на меня с удивлением.
      – С Нового года вводится новый распорядок. Я глава этой фирмы, и работники будут мне подчиняться, – твердо произнес я. – Твоя задача на утро, Джей, – вынести эти секции и отвезти их к Теду Блейку в Дидсбери. Мне все равно, как ты это сделаешь, только чтобы это не заняло у тебя весь день. Мне надо от них избавиться.
      – Как это я вытащу их один? – запротестовал он. – Они весят не меньше тонны!
      – Меня это не касается. Позвони Финбару Салвею, скажи, что это дело государственной важности. Он будет счастлив помочь. Найдет тебе микроавтобус в Клубе Британского Легиона .
      Джей салютовал двумя пальцами.
      – А ты, Делиз, – повернулся я к ней, – заклей скотчем эти дырки и подмети пол. Офис не должен выглядеть как салун на Диком Западе. А потом дочитай бумаги Мэри Вуд и скажи, что ты о них думаешь.
      – И-яс-с, масса! Только не бейте. – Теперь Делиз решила изобразить негра на плантации. – Вы, масса Дейвид, правда открыли секрет? Большой белый Элизабет – не королев Англии?
      В «Пимпернел инвеститейшнз» закипела работа, а я достал из аптечки в левом ящике стола бутылочку виски и плеснул в два стакана. Отхлебывая, Делиз изучала бумаги Мэри.
      – Они могут иметь огромную ценность, – задумчиво проговорила она. – Это исторические документы. Часть нашей истории. Они являются достоянием общества. За один взгляд на них Тед Блейк дал бы отрезать себе руку.
      – Не забывай, что они принадлежат не нам, – напомнил я ей. И, увидев блеск в ее глазах, добавил: – Сделай по одной ксерокопии с каждого листа для нашего архива, а оригиналы убери в конверт и положи в сейф.
      Я уже знал, как ловко она умеет обращаться с ксероксом, но встать рядом и проследить, сколько экземпляров она делает, значило смертельно ее обидеть. Только что пережитое потрясение заставило меня еще раз почувствовать, что я люблю Делиз такой, какая она есть, и что она мне действительно нужна. Я ретировался в свою комнату и закрыл дверь.
      – Как ты добиралась сегодня до работы? – спросил я ее, когда она через пару минут вошла с копиями.
      – Взяла материну машину. Она все еще празднует, да и вообще считает, что пользоваться машиной без особой надобности значит тратить невозобновимые природные ресурсы.
      – В таком случае я хочу, чтобы ты съездила в тюрьму «Хаверигг», в Камбрию, и повидалась с Риштоном. Вот доверенность от Бартла. – Я был рад, что на этот раз она не устраивает сцен. – Езжай не торопясь, погода довольно приятная. Тебе понадобятся деньги, так что возьми эти ирландские фантики и обменяй.
      Я выдал ей двести ирландских банкнотов из тех, что мы нашли в фургоне у Кларка, и подал ей свою дубленку, весьма подходящую для зимней езды в коробчонке Молли.
      – Ты хочешь остаться один, да, Дейв? – с тревогой спросила она. – Думаешь, они могут вернуться? Будь осторожен. – И, прежде чем уйти, она нежно поцеловала меня в губы.
      Оставшись один, я перезарядил «Беретту», вложил пистолет в наплечную кобуру и надел ее. Затем позвонил Бартлу и, используя все свое обаяние, попросил его договориться о моем визите в «Нортерн Пайонирс Банк», где работала Глория Риштон.
      – Это может оказаться непросто, Кьюнан, – проворчал он. Несомненно, ему куда легче было отшить меня по телефону, чем в личной беседе. Ему очень не хотелось напрягаться.
      – Вы можете просто позвонить им и сказать, что посылаете человека навести справки о последних днях Глории? – спросил я елейным голосом. – Мне бы не хотелось лишний раз беспокоить мистера Гордона или мистера Тревоза.
      – Хорошо, – согласился он без всякого удовольствия. – Члены правления этого банка – мои партнеры по гольфу. – И повесил трубку.
      Через несколько минут он перезвонил. Сегодня он честно отрабатывал свои деньги.
      – Спросите внизу Алана Эшби, он спустится и проведет вас. Он был непосредственным начальником Глории, – проговорил он почти любезно. – Глория Риштон работала в исследовательском отделе.
      – Ах, вот как? – вежливо переспросил я.
      – Это закрытый отдел, они занимаются секретными исследованиями дел потенциальных клиентов и не будут в восторге, если вы ввалитесь прямо туда со своими вопросами, так что ведите себя прилично. – Он сделал паузу перед финальным аккордом. – Если вам так хочется играть в сыщика – развлекайтесь этим в свое удовольствие, но меня оставьте в покое! – И он бросил трубку.
      Уши у меня горели. Этот Бартл был настоящий «отстой», как сказали бы Джей и Либерти.
      Чтобы замаскировать спрятанный под мышкой пистолет, я надел просторный кожаный пиджак и шарф. Раньше я терпеть не мог появляться на людях в таком виде, но теперь мне было все равно. Потом я взял конверт с бесценными документами Вуд, бережно запечатал его и положил во внутренний карман пиджака, застегивающийся на молнию. Не то чтобы я не доверял Делиз, но Мэри заплатила мне за эти бумаги 2000 фунтов и имела на них все права. Зная ее стиль жизни, я полагал, что в Большом Манчестере могу встретить ее где угодно.
      Главное здание «Нортерн Пайонирс» располагалось совсем рядом, возле Манчестерского собора, но я поехал на машине. Оставив ее на стоянке у Лонг-Миллгейт напротив Четам-Скул, одного из немногих зданий манчестерской средневековой архитектуры, я быстро прошел к банку по Феннел-стрит и Хэнгинг-Дич. Всего один раз меня остановил нищий, и я поспешно сунул ему горсть мелочи. Удивительно, сколько их в этом квартале: средневековая атмосфера, наверное, очень соответствует их ремеслу.
      – Мистер Кьюнан к мистеру Эшби, – уверенно произнес я администратору головного офиса «Нортерн Пайонирс».
      Хорошенькая блондинка сняла трубку и вскоре из лифта ко мне вышел Эшби. Высокий сутулый мужчина, в пиджаке с кожаными заплатками на локтях, похожий на ученого, вышел словно прямо из внутреннего дворика оксфордского колледжа. Щурясь от яркого света, он застенчиво пожал мне руку и провел меня к лестнице.
      – Разве мы не можем подняться на лифте? – спросил я.
      – К сожалению, они работают только на спуск. Все посетители должны проходить через контроль службы безопасности. Такие уж наши времена…
      На втором этаже за турникетом стоял детектор металла, рядом с ним – охранник в форме. Выход отсюда был только один, в конце короткого коридора, и дверь открывал охранник, нажимая скрытую кнопку. Простая, но эффективная система.
      Прежде чем войти под арку детектора, я вынул «Беретту» и протянул ее ручкой вперед охраннику. Его это нисколько не удивило, но Эшби шарахнулся, как испуганная лошадь.
      – Об этом меня не предупреждали. Вы всегда носите при себе оружие? – Он уставился на меня поверх очков.
      – Такие уж наши времена, мистер Эшби, – парировал я. Охранник положил мой пистолет в маленький сейф и протянул мне квитанцию. Пистолеты были для него обычным делом, и сам он, скорее всего, стоял тут не безоружным.
      Исследовательский отдел помещался на последнем этаже в огромном зале с низкими перегородками. Сидящие за столами служащие смотрели в основном в аппараты для чтения микрофильмов, но в углу жужжал центральный компьютер, и персональные стояли почти на каждом столе. Преимущественно седоволосые мужчины и женщины академического вида, в очках, – копии Эшби – показались мне неподходящей компанией для покойной Глории Риштон, если она действительно была той молодой грудастой красоткой, что смотрела с газетных фотографий. Я не увидел ни одной секретарши в мини-юбке, ни одной «офисной куколки», и понял, что, работая в таком отделе, Глория, вероятно, была совсем другим человеком, чем ее изобразили журналисты. Зал был напичкан электроникой, в углу стояла автоматическая кофеварка. На меня стали оборачиваться, и Эшби поспешил проводить меня к своей секции. Посетители, разумеется, были здесь большой редкостью: один посторонний взгляд – и банк мог потерять миллионы.
      – Я просто пытаюсь почувствовать атмосферу, в которой трудилась Глория Риштон. Она имела какое-то отношение к этому? – я показал на рождественские гирлянды, украшающие стены и потолок.
      – Интересно, как вы угадали, – ответил Эшби. – Это была именно ее идея – скинуться на эту мишуру. Руководство банка ничего подобного не предусматривает.
      Мы наконец дошли до святилища Эшби. Высота огораживающей его стенки была, очевидно, выбрана так, чтобы он мог незаметно наблюдать поверх нее за сотрудниками.
      – У вас очень академичная атмосфера, – заметил я. – Как же ее выносила такая кокетка, как миссис Риштон?
      Его ноздри расширились.
      – Миссис Риштон всегда держала себя совершенно безупречно!
      – Ах, перестаньте! Она была четвертой миссис Риштон, сместившей его третью жену и любовницу, Кэт Хэдлам, – она не могла не выставлять время от времени бедро или не приоткрывать свой бюст.
      – Как вы смеете так о ней говорить? Глория была образцом корректности… – От возмущения он даже встал со стула. – Следователь не спрашивал у меня ничего подобного! Кто вам позволил…
      – Это сущие пустяки по сравнению с тем, с чем вам придется столкнуться на свидетельской скамье, – сказал я.
      Он сел с озадаченным видом. Я прекрасно видел, что лучший способ опустить его с неба на землю – это сообщить ему о необходимости публично отстаивать свое мнение. Стены его башни из слоновой кости заколебались.
      – Чем еще я могу быть вам полезен, мистер Кьюнан? – Ему не терпелось закончить наш разговор, но я никуда не торопился.
      – Я хотел бы осмотреть ее рабочее место, ее личный шкафчик и, главное, журнал регистрации приходов и уходов. И еще хотел бы поговорить с кем-нибудь из ее коллег.
      – Я не уверен, что могу позволить вам это, – жестко ответил он.
      – Позвоните вашему управляющему директору, – с готовностью предложил я. – Он даст разрешение. – Я блефовал. Эшби имел полное право мне отказать, но я видел, что передо мной человек робкий.
      – Ну, хорошо, – сдался он. – Начнем с ее секции.
      Он подвел меня к одному из немногих пустовавших столов. Сотрудники делали вид, что заняты своим делом, но мы говорили в полный голос, и все, конечно, внимательно слушали. Этому приему я научился, когда занимался расследованием краж в супермаркетах. Если вы достаточно громко выскажете свое обвинение в адрес одного из работников, то почти все остальные в страхе замкнутся, но кто-нибудь непременно подойдет и шепнет на ухо всю правду-истину.
      Рабочее место Глории ничем не отличалось от остальных. На мониторе пестрело несколько наклеек с экологическими призывами в стиле Молли Делани, в ящиках было пусто. Я сел на ее стул. Сиденье было укреплено довольно низко – в самом деле, росту она – как и Риштон – была небольшого.
      – Над чем работала миссис Риштон перед своей внезапной кончиной? – спросил я прямо.
      – Это совершенно конфиденциальная информация. Конфиденциальность клиента нарушается только по решению суда, – отрезал Эшби.
      – Придется мне его получить, – спокойно произнес я. – А теперь покажите мне, пожалуйста, ее шкаф.
      Эшби уже клокотал, но подвел меня к ряду дверец вдоль дальней стены.
      – Копайтесь сколько вашей душе угодно. – Он протянул мне ключ. – Чеширская полиция уже осматривала его. А я схожу за книгой регистрации.
      На внутренней стороне дверцы висел еще один плакат «Гринписа». Вероятно, Глория очень любила окружающую среду. Шкаф был забит разными справочниками.
      – О, это давно должны были убрать, – недовольно пробормотал Эшби. – Книги надо вернуть в библиотеку. – И он удалился к себе за загородку.
      Я присел и начал читать названия на корешках. Первый – «Объединенные Арабские Эмираты. Торговля, 1991–1992». Я открыл книгу. Она состояла из статистических таблиц по торговле Эмиратов в Персидском заливе. Дальше шли такие же издания, с 1980 по 1992 год, по Саудовской Аравии и Кувейту. Толстый том «Хранение и транспортировка нефти» описывал промышленные методы обращения с черным золотом. Страницы, посвященные Ирландскому морю, были отмечены в изданиях: «Нефтехранилища Ливерпульского порта»; «Роттердамский нефтяной рынок. Цены. 1974–1990»; «Вторичный рынок нефти»; «Меры по предупреждению разлития нефти»; «Морской регистр Ллойда. 1990–1991»; «Статистика торговли Соединенного Королевства. 1985–1990»; «Морские торговые пути мира». Среди этих толстых томов выделялась яркая тонкая брошюрка. Я вытащил ее и прочел: «Беспорядки в Ранкорне устранены. Один человек против толпы. Джейк Гордон и поражение профсоюза автоводителей». Это была рекламная брошюра, посвященная Гордону, радетелю за общественное благо. На всех книгах имелась наклейка коммерческой библиотеки в Харрогейте. Я списал ее название и адрес.
      Заметив краем глаза, что ко мне с выражением отвращения на лице снова приближается Эшби, я закрыл шкафчик. Он протянул мне журнал регистрации приходов и уходов: старомодный гроссбух, по странице на каждый день. Кажется, в «Нортерн Пайонирс Банк» любили старину, новые веяния их не коснулись. Приходя и уходя, служащие расписывались, а ровно в девять часов и в половину шестого Эшби проводил красную линию. Миссис Риштон часто расписывалась одной из первых утром и уходила последней вечером, являя собой образец добросовестности. В день своей гибели она была двенадцатым человеком, расписавшимся после 5.30, то есть никуда не спешила.
      – Вы удовлетворены? – спросил Эшби.
      – Нет. Я хотел бы поговорить без свидетелей с двумя сотрудниками – с самым молодым и самым старшим в вашем отделе. – «Должен же я как-то их выбрать», – добавил я про себя.
      Эшби озадаченно посмотрел на меня, отвел в свою клетушку и пригнал самую молодую особу: худощавую очкастую женщину лет тридцати, похожую на мышку. Присаживаясь, она нервно прикрыла рот рукой, а потом представилась как миссис Ренфру. Согласно словам миссис Ренфру, миссис Риштон была ходячий эталон – всегда была очень вежлива, очень спокойна, никогда не флиртовала с коллегами-мужчинами. Я поблагодарил ее. Когда передо мной села вторая дама – плотная особа лет сорока пяти с полным круглым лицом и пронзительными глазами, я сразу почувствовал, что имею дело с совершенно другим человеком.
      Она облизала губы и сразу заговорила о деле, без всяких наводящих вопросов:
      – Я не могла не слышать, что говорил вам мистер Эшби и миссис Ренфру, – спокойно начала она, складывая руки под угрожающего размера бюстом и поудобнее усаживаясь на стуле. – Меня зовут миссис Дэвидсон, Кэролайн Дэвидсон, и я боюсь, что перед вами нарисовали совершенно неверную картину. Мэгги Ренфру, конечно, была приятельницей Глории, но Эшби знает гораздо больше. Он всегда вертелся вокруг стола Глории и любил наклоняться над ней. Она никогда не застегивала верхнюю пуговицу на блузке. – Я не мог не отметить, что блузка самой миссис Дэвидсон застегнута наглухо, подвергаясь серьезному испытанию на прочность.
      – Глория ведь любила мужчин, правда?
      – Если можно немного посплетничать, я бы сказала, что да, – произнесла миссис Дэвидсон с видом человека, выполняющего свой гражданский долг. – Она скрывала и свой возраст, и многие другие вещи. Конечно, она только дразнила Эшби, чтобы не терять навыка. Для меня это было очевидно. Здешние мужчины с их жалованьем ее не интересуют.
      Я подбадривающе улыбнулся, и она продолжила. Она была явно разочарована, что я не записываю ее слова, но очень торопилась поведать свою историю.
      – В начале сентября Глория легла на операцию, сказав нам, что ложится в офтальмологическое отделение «Ройал Дженнер» – знаете, есть такая частная клиника в Лондоне. Когда она вернулась через две недели, у нее были синяки под глазами – с обеих сторон, но сильнее справа. Никаких других следов не осталось. Ей как будто было больно говорить, хотя тут разговоры и не поощряются. Она почти не могла шевелить губами.
      – Одну минуточку, – прервал ее я. – Разве вам не разрешается разговаривать друг с другом? Мне казалось, в исследовательской работе необходимо совещаться.
      – Нам не разрешается говорить о своей работе, даже с коллегами. Все строго конфиденциально.
      – Значит, вам неизвестно, над чем работала Глория? – разочарованно спросил я. Это была большая неудача.
      – Нет, но я знаю, что это был какой-то крупный проект, и он страшно ее занимал. – Кэролайн Дэвидсон смотрела на меня, пока я осмыслял сказанное.
      – А что означают эти экологические лозунги? Давно они появились?
      – Нет, она повесила их где-то накануне Рождества, – ответила Кэролайн. Я помолчал, переваривая и это.
      – Вы сказали, что Глории было трудно говорить…
      – Однажды, вскоре после ее операции, я столкнулась с ней вон там, возле ксерокса, и увидела у нее под правым ухом каплю крови. Это было самое жуткое, что мне доводилось видеть в жизни. – Я посмотрел на нее, ничего не понимая. – Она сорвала шов, вот что это было такое, – пояснила моя собеседница. – Глория делала пластическую операцию, и ей пришлось показать мне следы. За каждым ухом у нее остались два параллельных шва, следы от надрезов, – и один разошелся. У нее было множество швов под волосами, совершенно незаметных, и под каждой бровью, тоже сделанных очень ловко. Она горстями глотала анальгетики и пенициллин.
      – Вы дали мне очень подробную информацию, – похвалил я ее. Тактом и обаянием Кэролайн Дэвидсон больше всего напоминала ротвейлера, но в эффективности я отказать ей не мог. В конце концов, расследование – ее профессия.
      – Она сказала мне, что хирург взял с нее всего восемь тысяч фунтов – гораздо меньше полной цены, – потому что она такая красавица! Вы можете себе такое представить? По-вашему, это похоже на правду?
      – Вы рассказывали об этом кому-нибудь? – спросил я.
      Она отрицательно покачала головой.
      – А вы не можете сказать, не выносила ли Глория из банка каких-то материалов? В тот, последний день или раньше. Каких-нибудь бумаг, папку?…
      – Что вы, наши сумки тщательно проверяют. Хотя она, конечно, могла засунуть что-нибудь под белье. Эшби пока еще не раздевает нас, хотя, наверное, делал бы это с радостью.
      – Что-нибудь еще, Кэролайн? – подтолкнул ее я, не желая прерывать поток ее откровений.
      – Я уверена, что Глории было не тридцать пять лет, как она утверждала, а примерно столько же, сколько и мне. – Кэролайн смахнула с груди невидимую ниточку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23