1904 год. Январь

26 января, вечером, я сидел у себя дома, в Порт-Артуре, за чайным столом с двумя своими приятелями, коммерсантами из города Дальнего.

Мы разговаривали о натянутых политических отношениях с Японией, которые, по нашему общему мнению, должны были в близком будущем неминуемо привести к войне; но никто из нас не предполагал, что она может начаться ранее конца февраля.

В окна смотрела темная, безлунная ночь; в крепости царила ничем не нарушаемая тишина...

Вдруг, около полуночи, мы услыхали выстрелы с эскадры, которая незадолго до этого вышла из гавани на наружный рейд, но стояла далеко не в боевом порядке.

Выстрелы с эскадры меня удивили; желая узнать, в чем дело, я кинулся к окну и увидел, что эскадра освещает море прожекторами. Вспомнив, что на этих днях на эскадре должны производиться маневры — отражение атаки миноносцев, — мы приняли эту стрельбу за артиллерийское учение и, успокоившись, продолжали прерванный разговор.

Стрельба начала понемногу стихать. Однако не прошло и 20 минут, как она вновь разгорелась еще с большей силой и приняла уже совсем иной характер: это была нервная, беспорядочная и ускоренная пальба.

Нас охватило сильное волнение. Мы все выбежали на крыльцо. Было холодно.

Раскаты выстрелов орудий большого калибра перемешивались с беспорядочной стрельбой мелкой скорострельной артиллерии.

Лучи прожекторов эскадры бороздили море по всем направлениям. Приморские батареи, однако, были погружены в молчание. Только на Золотой горе видны были двигавшиеся огоньки. Около 2 часов ночи канонада прекратилась и все стихло.

Страшно утомленный в этот день, я собрался было уже лечь спать, как вдруг в 3 часа ночи меня потребовал к себе на квартиру мой начальник. Я сразу понял, что случилось какое-то несчастье, и спешно отправился на зов. Мое предчувствие меня не обмануло: генерал сообщил нам — мне и моим товарищам по службе, — что японцы внезапно атаковали 4 миноносцами нашу, совершенно неготовую к бою, эскадру и подорвали броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич» и крейсер «Паллада».

Ужасная весть страшно меня поразила; сердце сжималось от боли и обиды. Я поспешил домой и, разбудив двух моих знакомых, сообщил им о постигшем нас несчастье. Оба они спросонья не поверили сначала мне и приняли мои слова за шутку, но, убедившись по моему взволнованному виду, что я сообщаю им печальную правду, поспешно оделись и побежали по делам в город.

В эту историческую для России ночь у меня зародилась мысль — вести подневную запись всех дальнейших событий в Порт-Артуре.

Утром мне пришлось самому увидеть гибельные следы смелой ночной атаки японцев: два наших красавца броненосца «Ретвизан» и «Цесаревич», сильно поврежденные, полузатонувшие, беспомощно стояли поперек прохода, почти загородив его и тем сильно затрудняя сообщение между гаванью и наружным рейдом.

На рейде еще сегодня утром выловили 4 неразорвавшиеся, плавающие мины.

Как и можно было предполагать, эскадра наша совершенно не была готова к бою, и ночное нападение застигло ее врасплох, о чем, между прочим, свидетельствуют следующие факты: 27 января, около 5 часов утра, я ехал по Широкой улице, направляясь на вокзал, где мне нужно было взять несколько билетов в Россию. Навстречу попались несколько молодых морских офицеров, возвращавшихся откуда-то на эскадру— Один из них, инженер-механик, встретившийся со мной близ конторы Восточно-Азиатской компании, на мой вопрос, не знает ли он каких-либо подробностей ночного нападения, выразил полнейшее изумление. Он, оказывается, от меня первого услыхал эту печальную новость, которая как гром поразила его.

У самого командующего эскадрой адмирала Старка вечером, 26-го, был маленький домашний праздник по случаю именин его супруги. Не знаю как приглашенные гости, но сам адмирал Старк, как я слышал, успел попасть на эскадру во время тревоги.

Моряки, бывшие ночью на эскадре, наперебой рассказывали теперь самые разноречивые подробности ночной атаки японцев.

Некоторые из них уверяли, что приближавшиеся японские миноносцы были приняты за своих, так как на оклик часовых с нашей эскадры японцы давали совершенно правильные ответы на чисто русском языке, называя себя именами некоторых русских миноносцев. Другие офицеры старались утешить и себя и других тем, что три японских миноносца потоплены нами. Вместе с тем они уверяли, что повреждения наших судов очень незначительны и могут быть исправлены в несколько дней.

В этот же день я узнал, что крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец» находились в Чемульпо. Страшно было теперь подумать об их судьбе.

В городе между тем царила паника. На вокзале и пристанях толпилась масса публики, преимущественно женщин и детей. Магазины были пусты, а частью закрыты. В банк нельзя было протолкаться. Множество народу теснилось на набережной, передавая друг другу подробности событий минувшей ночи.

Дамы с испуганными и растерянными лицами, полупричесанные, со шляпками на боку, метались по городу.

Сильно озабоченный и подчас комический вид имели многие мужья, спешившие отправить свои семьи в Россию.

Около 9 часов утра разнесся слух, что японская эскадра стоит в Чифу. Японцы, очевидно, предполагали, что их ночная атака вывела у нас из строя значительное количество судов, и потому около полудня решились напасть на нашу эскадру.

Они выбрали самое благоприятное для себя время, так как в полдень солнце светило нашим береговым батареям прямо в глаза и тем сильно затрудняло наводку орудий, а между тем для японцев весь наш берег являлся превосходно освещенной целью.

Сначала появились в виду крепости четыре разведочных крейсера, которые подошли верст на 8-9, но скоро повернули обратно и скрылись. Вскоре за тем на горизонте показались дымки, а немного спустя можно было уже в бинокль различить силуэты приближающейся японской эскадры в составе около 15 судов.

Вначале эскадра шла стройной кильватерной колонной прямо на Порт-Артур, но, не доходя верст 6-8, повернула под прямым углом влево, вдоль наших берегов.

Весь этот маневр японцы исполнили, как на параде, с полным хладнокровием: суда шли замечательно плавно, спокойно, на равных интервалах. Вытянувшись в одну линию вдоль наших берегов, японцы выкинули красный флаг и открыли огонь.

Наша эскадра и часть береговых батарей стали отвечать. Наиболее деятельное участие в этом артиллерийском поединке принимали, несмотря на свои тяжелые аварии, наши раненые броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич». Стоя в проходе, они направили все свои орудия на море и походили на ощетинившихся ежей. Канонада, постепенно разгораясь, продолжалась 45 минут.

Неумолкаемый гул стрельбы, треск падающих снарядов, клубы дыма на батареях, фосфорические вспышки бездымного пороха у дул орудий, страшная суматоха и сутолока в городе, паническое бегство нескольких тысяч китайцев — рабочих из порта в Новый Китайский город — и, наконец, общее нервное и тревожное настроение — вот картина первой бомбардировки Порт-Артура.

За неимением верховой лошади я не мог сразу попасть ни на одну из береговых батарей, и только к концу канонады мне удалось добраться до Золотой горы.

Почти одновременно со мной туда же приехал наместник, генерал-адъютант Алексеев.

Вдали видны еще были дымки удаляющейся японской эскадры. Наши суда без всякого порядка стояли приблизительно против Крестовой горы и продолжали изредка стрелять по уходившим японцам из орудий большого калибра.

Крейсер «Новик» стоял несколько впереди.

Казалось, что вся наша эскадра готовилась уже начать преследование, но в этот момент наместником почему-то на Золотой горе был поднят сигнал с приказом эскадре вернуться к крепости.

Это возвращение эскадры было одной из крупнейших ошибок нашего флота за всю последующую войну. Именно в этот момент эскадра наша должна была преследовать японцев и заставить их принять бой в открытом море.

Как выяснилось впоследствии, в этой первой попытке бомбардировать крепость «с близких дистанций» японцы понесли серьезные потери, и потому, если бы наша эскадра своевременно перешла в наступление, все шансы на успех были бы на нашей стороне.

Когда канонада совершенно затихла, наместник обошел артиллеристов на батареях Золотой горы, благодарил за отражение атаки, справился, есть ли раненые, и, узнав, что один артиллерист легко ранен осколком снаряда в щеку, пожаловал ему 5 рублей. Тут же наместник отдал приказание ввести на внутренний рейд пароход «Ангара», который до этого времени совершенно напрасно стоял на наружном рейде и подвергался опасности быть потопленным.

Спускаясь с Золотой горы, я поднял несколько осколков от японских бризантных снарядов, совершивших боевое крещение нашей крепости.

Результаты первой бомбардировки Порт-Артура были следующие: 4 убитых, до 50 раненых нижних чинов и 2 офицера легко ранены на транспорте «Ангара».

Из всех судов сильнее всего пострадал крейсер «Аскольд», получивший большую подводную пробоину, а у крейсера «Новик» была снесена снарядом боевая рубка.

Несколько снарядов попали в город, но не произвели там каких-либо серьезных повреждений.

По какому-то странному стечению обстоятельств один из первых японских снарядов попал в здание знаменитой лесопромышленной компании на реке Ялу, которая, несомненно, сыграла выдающуюся роль в деле обострения наших отношений с Японией. Еще один из снарядов упал на набережную и взрывом своим вырыл там огромную яму, другой залетел в сад купца Тифонтая, но там не разорвался. Кроме того, оказалась разрушенной одна фанза на Перепелиной горе, где было ранено, кажется, два китайца.

Самого командующего эскадрой, адмирала Старка, в момент появления японцев перед крепостью на эскадре не было, и сигнал «сняться эскадре с якоря» был дан капитаном 1-го ранга Эбергардтом. Адмирал же прибыл позже и уже на ходу пересел со своего катера на броненосец «Петропавловск».

Между тем паника в городе все усиливалась. Вокзал целый день осаждала толпа отъезжающих. Все пароходы и даже шаланды были переполнены публикой, особенно китайцами, спешно покидавшими Порт-Артур.

Насколько было внезапно нападение японцев и как мало к нему были подготовлены, можно судить еще и по следующим фактам, которые удалось мне сегодня узнать.

В роковую ночь на 27 января войскам гарнизона приказано было занять форты. Части поспешно выступили, но так как и войска и командиры полков очень плохо знали расположение крепости, а маневров в этом направлении своевременно почему-то не делалось, то, естественно, произошла страшная путаница: одни части занимали не свои позиции, другие заняли форты без патронов, третьи имели только караульные патроны в подсумках.

Впоследствии мне удалось точно узнать, что нападение японцев поразило не только каждого из нас, но и для самого наместника Алексеева оно было полной неожиданностью.

ПРИКАЗЫ наместника

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке

Порт-Артур. 27 января 1904 года

№ 39

Во исполнение ВЫСОЧАЙШЕГО повеления, сообщенного мне телеграммой Военного Министра от 25 января сего года за № 408, объявляю на военном положении с 27 сего января крепость Владивосток и местности, состоящие в пользовании Китайской Восточной железной дороги.

Крепость же Порт-Артур, в виду появления перед ней неприятеля, объявляю в осадном положении.

№44

Доблестные войска и флот ВЫСОЧАЙШЕ мне вверенные!

В настоящую минуту, когда взоры обожаемого нашего ЦАРЯ, всей России и даже всего света обращены к нам, мы должны помнить, что на нас лежит святая обязанность постоять за ЦАРЯ и родину. Россия велика и могущественна, и если наш враг силен, то это должно дать нам только новые силы и мощь на борьбу с ним. Велик дух русского солдата и матроса. Немало славных имен знает наша армия и флот, имен, которые должны послужить нам примером в настоящую великую минуту. Господь Бог земли Русской всегда стоял за правое дело. Он постоит за него и теперь. Соединимся же воедино для дальнейшей борьбы. Да сохранит каждый из вас спокойствие духа, чтобы наилучшим образом исполнить свой долг, и, надеясь на помощь Всевышнего, каждый делайте свое дело, помня, что за Богом молитва, за царем служба не пропадает. Да здравствует ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, да здравствует Россия! С нами Бог. УРА!

Наместник, генерал-адъютант Ев. Алексеев

Ночь прошла очень тревожно. Весь город был погружен в зловещую темноту, так как было приказано не зажигать огней, а окна, обращенные к морю, завесить. Эта темнота и какая-то странная тишина в городе, который всего два дня тому назад был полон жизни и деятельности, действовали угнетающим образом на каждого обывателя Порт-Артура и навевали на всех тяжелые думы.

В довершение всего утром поднялся страшно холодный и сильный ветер, который знаком только обывателям Ляодуна и Маньчжурии. В такую погоду нечего было и думать приниматься за оборонительные работы: ни одного китайца не удалось бы вытянуть на работу ни за какие деньги.

Море было бурно, и потому можно было не опасаться десанта со стороны японцев.

В крепости с утра началась спешная, суетливая работа.

По прежним распоряжениям все областные управления должны были со времени объявления войны покинуть Порт-Артур и переехать в Харбин. Ввиду этого во всех управлениях поднялась невообразимая сумятица. Бумаги, архивы, книги, журналы спешно укладывались в ящики, служащие получали новые назначения, выделялись новые крепостные управления из прежних областных управлений.

Только теперь от штаба наместника было выделено комендантство крепости, которая фактически существовала уже 6 лет. Комендантом крепости был назначен генерал-лейтенант Стессель.

В довершение всей этой сутолоки многие из чиновников, по свойственному русским обычаю, с горя так напились, что от этой публики решительно ничего нельзя было добиться.

Вся эта бестолковщина может служить яркой иллюстрацией нашего порядка и подготовленности к войне, и это где же — в Порт-Артуре!

Сегодня мне случилось с начальником инженеров полковником Григоренко и командиром 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковником Рейсом объезжать район оборонительных работ левого фланга. Означенный район не имеет почти никаких укреплений, кроме полузаконченного 5-го временного укрепления.

Трудно себе представить, сколько потребуется теперь самой усиленной работы, чтобы создать здесь более или менее укрепленные позиции.

Главным препятствием успешному ходу работ в настоящее время служит отсутствие рабочих рук.

Китайцы-рабочие, напуганные предшествовавшими бомбардировками и избегающие вообще работать в сильные холода, очень неохотно и лишь после долгих принуждений выходят на работы. Кроме того, сильно тормозит работы наступление китайского Нового года, почти единственного у них в году большого праздника.

Войск, находящихся в крепости, вообще не хватает даже для занятия оборонительной линии и батарей, не говоря уже о множестве других непредвиденных работ. Несмотря, однако, на все это, в ночь на 29-е из крепости выступил на Ялу 10-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Таким образом, с 29 января в Порт-Артуре оставалась лишь одна 7-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия, в которой из четырех полков только 25-й был сформирован два года тому назад и потому бы несколько знаком с крепостью. Остальные же полки совершенно молодые и несплоченные; между прочим, один из них, а именно 28-й, пришел в крепость только накануне 26 января и, конечно, совершенно еще не успел ориентироваться на новом месте. Кроме того, все наши полки имеют роты далеко не полного состава, а именно всего в 100-120 человек.

Само собой понятно, что столь малочисленный гарнизон слишком был слаб для защиты такой обширной и далеко не готовой крепости, как Порт-Артур.

Первое время было особенно тяжелым для крепости.

Полная незаконченность укреплений и жалкий по численности гарнизон, подавленный первыми впечатлениями бомбардировок, тревожное настроение всех жителей и массовое бегство китайцев из Артура, недостаток рабочих рук в порту, неготовность нашего флота, беспорядок и суматоха вследствие отъезда областных управлений в Харбин и, наконец, отсутствие «определенных» предначертаний у высших начальников — все это давало много шансов японцам внезапно высадить десант и с полным успехом штурмовать Порт-Артур. Эта мысль сознавалась многими и тем увеличивала общее беспокойство.

Тяжелое настроение сегодня еще усилилось, когда пришла печальная весть, что два наших миноносца столкнулись на рейде вчера ночью. Один из миноносцев получил значительную пробоину, а другой повредил носовую часть. Виновником этого несчастья, как уверяют моряки, была темная ночь.

Днем шесть наших миноносцев ходили в бухту Сяо-Биндор, расположенную верстах в 20 к северу от Артура, и благополучно вернулись в порт, не найдя там неприятеля.

Ветрено и холодно. Оборонительные работы слабо подвигаются вперед. Китайцы-рабочие мерзнут, работают лениво и неохотно.

Прошел слух о скором отъезде наместника.

Бегство жителей из крепости продолжается.

Начали дорожать съестные припасы: так, мясо дошло до 25 коп. за фунт вместо прежних 10-12 коп.

Сегодня опять два крупных несчастья постигли наш флот: погибли минный транспорт «Енисей» и крейсер «Боярин».

Транспорт «Енисей» был послан ставить минное заграждение в Дальнинской бухте.

Желая поправить в одном месте неправильно поставленную мину, «Енисей», неосторожно подойдя к ней слишком близко, был нанесен на нее течением и, подорвавшись носовой частью, стал тонуть.

Часть команды спаслась на шлюпках, но так как шлюпок не хватило, то остальные бросились вплавь к берегу, до которого от места катастрофы было 300-400 сажен.

Многие из пловцов потонули, другие, окоченев от холодной воды, хоть и доплыли, но умерли на берегу от паралича сердца.

Так погиб инженер-механик Яновский, плывший к берегу и подобранный на шлюпку еще с признаками жизни. Кроме него погибли мичманы Гриденко и Хрущев и до 80 человек команды.

Командир транспорта, капитан 1-го ранга Степанов, не пожелав оставить свой корабль, геройски погиб вместе с ним.

Почти одновременно произошла катастрофа с «Боярином». Этот хорошенький крейсер был отправлен также в Дальнинскую бухту и там натолкнулся на нашу же плавающую мину и подорвался.

Командир его, капитан 2-го ранга Сарычев, руководствуясь неизвестными побуждениями, отдал команде приказание покинуть корабль. Несмотря на протесты некоторых офицеров, крейсер был оставлен на произвол судьбы и, как говорят, даже без закинутого якоря. Команда сошла на шлюпки и миноносцы, сопровождавшие «Боярина», и вместе с его командиром благополучно прибыла в Артур.

Бедный «Боярин» долго еще держался на воде и, покинутый своими хозяевами, в течение трех дней носился по воле волн у унылых берегов Квантуна, пока северными ветрами не был выкинут на прибрежные камни и не нашел там свою окончательную гибель.

Капитан Сарычев был впоследствии предан морскому суду и приговорен к отстранению от командования судами. Теперь же единственным наказанием ему было то, что его списали на берег.

Позже он командовал маленькой морской батарейкой у подножия Электрического утеса.

В городе сегодня ходят слухи, что наша Владивостокская эскадра разгромила японский порт Хакодатэ. Кроме того, сообщают, что японская эскадра получила очень серьезные повреждения от огня наших батарей в бою 27 января.

Пурга и вьюга. Очень холодно.

Чем больше присматриваешься, тем все больше и больше убеждаешься в слабости оборонительных сооружений нашей крепости, а между тем ускорить работы за холодами и из-за китайских праздников невозможно.

В дополнение ко вчерашним слухам в городе говорят, что японцы потеряли под Порт-Артуром 27 января чуть ли не 5 судов. Это несколько утешает и приободряет наших артурцев.

О крейсере «Варяг» и канонерке «Кореец» прошел слух, что они сдались и стоят разоруженные в Чемульпо.

Сегодня в бухте Сяо-Биндао застрелился молодой казачий офицер, посланный туда с 20 казаками для сторожевой службы.

К вечеру мороз и ветер усилились, пошел мелкий снег.

Февраль

Морозит. Выпавший маленький снег покрыл тонким слоем все окрестности.

Сегодня канун китайского Нового года. Обыкновенно в этот день китайское население по всему городу устраивало торжественное шествие с бумажными изображениями дракона и солнца во главе.

Вся эта процессия должна была представлять аллегорически борьбу солнца с драконом — света с тьмою.

Празднества, продолжаясь весь день, не прекращались и ночью. Лишь только стемнело, китайцы начинали пускать ракеты и производили невероятную трескотню своими хлопушками, думая этим шумом напугать злых духов и отогнать их подальше от своих жилищ.

Но ввиду того, что в столь тревожное время трескотня хлопушек легко могла быть принята за выстрелы и всполошить все население, все эти увеселения, по приказанию высшего начальства, были отменены.

Благодаря этим мерам ночь прошла спокойно. Тишина ее лишь изредка нарушалась звуком одинокой хлопушки, которую какой-нибудь китайский фанатик все же зажигал у своей фанзы (избы).

По городу ходят слухи о назначении коменданта крепости, генерал-лейтенанта Стесселя, командиром 3-го Сибирского корпуса. Преемником его называют генерал-лейтенанта Смирнова, который вскоре и выезжает из Петербурга в Артур.

Эти перемещения всем нам совершенно непонятны. Действительно, какой абсурд — поручать крепость, находящуюся уже в осаде, человеку совершенно незнакомому не только с самой крепостью и местными условиями жизни, но, по всей вероятности, и в глаза никогда не видавшему нашего противника.

Погода стоит отличная.

Оборонительные работы подвигаются вперед довольно успешно.

Сегодня в 5 часов дня уехали в Харбин: областное инженерное управление с генерал-майором Базилевским во главе, главный контролер Михайлов со своими чиновниками и генерал-лейтенант Волков со своим штабом.

Артур сиротеет с каждым днем; его покидают все, кто только может...

Оборонительные работы в полном ходу. Китайцы, привлекаемые хорошей зарплатой, копошатся, как муравьи, на верхах крепости.

Утром на горизонте было видно до 15 военных судов японской эскадры. Крейсера «Аскольд» и «Баян» с двумя миноносцами выходили в море, но скоро вернулись обратно.

Постройка оборонительных сооружений быстро продвигается вперед.

Получена радостная телеграмма о назначении адмирала Макарова командиром эскадры. Все питают надежду, что с его прибытием флот перейдет к более активной деятельности.

Крейсер «Новик» сегодня вышел из дока; его место наконец займет крейсер «Паллада».

Работы по исправлению броненосцев «Ретвизан» и «Цесаревич» продвигаются по-прежнему очень медленно.

В городе ходят слухи о каком-то столкновении японцев с русскими в Корее. Японцы, как говорят, отброшены с большими потерями.

Погода, по-видимому, установилась надолго: стоят чудные, теплые дни.

Японская эскадра, очевидно, крейсирует где-то вблизи Порт-Артура, прикрывая высадку своих десантов в Корее.

Закрытая недавно газета «Новый край» начала снова издаваться под строгой цензурой.

Флот, почти исправленный после мелких повреждений, полученных во время бомбардировки 27 января, стоит в Западном бассейне. В его рядах не хватает броненосцев «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсера «Паллада», починка которых по-прежнему ведется крайне вяло и неэнергично. Вообще в порту царит страшный беспорядок. Командир порта перебранился с судовыми механиками; строитель порта, инженер-полковник Веселаго, почему-то уехал из Артура заведовать Главной квартирой наместника в Мукдене.

Таким образом, все обширное и крайне сложное строительство порта осталось без начальника. К этому присоединилось еще почти поголовное бегство китайцев-рабочих из порта в Чифу. Так как русских рабочих в Артуре нет, то в доке почти остановились все работы. Кроме того, ощущается сильный недостаток в запасных материалах, необходимых для разного рода починок.

Съестные припасы все дорожают и дорожают.

Город сильно опустел. Вместо прежней его кипучей жизни теперь видишь только одну напряженную деятельность военных. Ночью и она затихает. Весь город погружается в безмолвную темноту. Огней почти нигде не видно.

Настроение у всех тоскливое.

В городе ощущается недостаток мяса, и войска начали уже скупать скот и свиней у окрестных китайцев.

Утром, без всяких официальностей, уехал из Артура наместник. Инженерные работы идут по-прежнему очень успешно.

Флот хотя и позачинился, но все еще пребывает в бездействии.

Ночью произошел трагикомический случай: один конный урядник наткнулся нечаянно на нашу проволочную сеть и так в ней запутался, что принужден был просидеть в ней до рассвета.

По городу ходят слухи о назначении генерала Куропаткина главнокомандующим Маньчжурской армии.

Этот слух встречает полное сочувствие среди всего гарнизона.

Говорят о скором выходе из Кронштадта громадной Балтийской эскадры под флагом адмирала Рожественского.

Крейсера «Новик», «Баян» и «Аскольд» выходили сегодня в море в северном направлении, но никого не встретили.

Сегодня, только на пятнадцатый день после катастрофы, ввели, наконец, в док крейсер «Паллада».

Войска гарнизона окончательно распределены по отдельным укреплениям.

Была темная, безлунная ночь. Над осажденным городом царила ничем не нарушаемая тишина.

Вдруг в 3 часа ночное безмолвие было нарушено выстрелами, раздававшимися с наших батарей. Все учащаясь и учащаясь, они скоро перешли в жаркую канонаду.

Броненосец «Ретвизан», все еще стоявший в нашем проходе, временами буквально ревел от выстрелов своих орудий.

Батареи Тигрового полуострова от него не отставали.

Канонада все разгоралась и разгоралась.

Горя желанием узнать, в чем дело, я бросился к телефону. Мне удалось услышать, что расстреляны два коммерческих парохода.

У меня невольно мелькнула ужасная мысль: «А что, если под огонь нашей артиллерии попали по ошибке как раз те пароходы, которые должны были привезти нам из Чифу быков». Эта ошибка в настоящее время могла бы иметь роковые последствия, так как все запасы в городе подходили уже к концу.

Между тем канонада то разгоралась, то снова затихала. Так продолжалось всю ночь. Около 4 часов утра я увидел недалеко от броненосца «Ретвизан» яркое пламя горевшего парохода.

Не имея никаких положительных сведений о происходившем, я опять взялся было за телефон, но на этот раз ничего не мог разобрать, так как шел усиленный разговор между батареями.

Около 5 часов утра канонада окончательно стихла.

Вскоре после этого я поехал на батарею Электрического утеса и там узнал все подробности событий минувшей ночи.

Оказалось, что японцы, отлично зная положение нашего броненосца «Ретвизан», который, полузатонув поперек прохода, сильно стеснял движение, решили в этом же узком месте шириною около 150 сажен затопить несколько больших старых коммерческих пароходов. Этим они думали совершенно преградить нашей эскадре выход в море и, заперев ее в порту, обезопасить себя от ее нападения. Если бы японцам удалось выполнить свой план, то они стали бы полными хозяевами на море.

Воспользовавшись полной темнотой минувшей ночи, 5 японских брандеров пошли вдоль берегов Тигрового полуострова, стараясь держаться в мертвом углу обстрела крепостных батарей.

Для этого, однако, им пришлось слишком прижаться к берегам, у которых два брандера, наткнувшись на подводные камни, затонули.

Один из них совершенно скрылся под водою, а другой еле был виден на каменной косе, недалеко от горы «Белого Волка». На этом последнем брандере позже был найден труп застрелившегося японского офицера и план, по которому должны были двигаться брандеры. Все нанесенные на плане отметки, румбы и т. д. были сделаны английским шрифтом.

Остальные брандеры разделили печальную участь своих товарищей. А именно: третий брандер затонул впереди Тигрового полуострова, четвертый — у подошвы Золотой горы, пятый пошел прямо на броненосец «Ретвизан», но, сбитый его огнем, выкинулся у маяка, где и горел целую ночь.

Под влиянием событий последней ночи в городе поднялась утром невообразимая суматоха. Часть оставшейся публики, спешно покидая Порт-Артур, толпилась на вокзале. Китайцы попрятались по домам и, напуганные ночною стрельбой, отказывались выходить на работы. В довершение всего утром в виду Артура появилась японская эскадра в составе 26 судов.

«Баян» и «Новик» вышли из гавани им навстречу и завязали перестрелку. Японцы стреляли очень метко. Особенно досталось крейсеру «Баян», который, к сожалению, со своей стороны не мог причинить японцам какого-либо вреда, так как его снаряды до них даже и не долетали. Гораздо лучше его стрелял крейсер «Новик».

К 12 часам дня японская эскадра, желавшая, очевидно, только узнать результаты ночного предприятия, прекратила перестрелку и скрылась за горизонтом.

Во время ночной атаки все японцы, бывшие на брандерах, успели сойти со своих тонущих судов и, пересев на сопровождавшие их миноносцы, спастись в открытом море. Говорят, правда, что вечером у Электрического утеса были подобраны два дрожащих от холода японца, выплывших сюда со своих погибших брандеров. Как бы то ни было, но необычайная ловкость японцев возбуждает всеобщее удивление.

Повреждение крейсера «Паллада», ставшего наконец в док, оказывается очень серьезным: почти посредине его корпуса зияет громадная пробоина, площадь которой около 4 квадратных сажен. Работы в доке по-прежнему идут чрезвычайно вяло.

Ночь прошла очень тревожно. Около двух часов ночи под самой крепостью появились миноносцы. Батарея Электрического утеса тотчас открыла по ним огонь, прожектора усиленно работали.

Около 3 часов ночи все стихло.

Утомленный предшествующим днем, я заснул только под утро. Проснувшись, я отправился в Новый Город и по дороге заехал в новое помещение Русско-Китайского банка, который недавно сюда переведен из Старого Города.

В банке я увидел толпу китайцев, которые, собираясь покинуть Артур, спешно вынимали свои вклады. Вдруг около 11 часов утра загремели выстрелы, сперва с Крестовых батарей, а затем и с Тигрового полуострова. Все бывшие в банке страшно заволновались и бросились к выходу.

Кассу тотчас закрыли.

Чтобы выяснить положение дел, я поспешил на батарею Лит. Д, где мне представилась следующая картина: 12 японских судов на равных интервалах стояли приблизительно в 12 верстах от Крестовой батареи и обстреливали наши береговые укрепления из 12-дюймовых орудий. Несколько их снарядов попали в дачные места.

Наши батареи принужден были молчать, так как не могли причинить какого-либо вреда японцам, бывшим вне дальности наших выстрелов. Только батарея Электрического утеса дала два-три залпа да раздался одинокий выстрел с № 7 11-дюймовой мортирной батареи.

Наши крейсера «Аскольд», «Новик» и «Баян» вышли навстречу эскадре. Остальным же судам вследствие отлива пришлось остаться в гавани. Кроме того, и броненосец «Ретвизан» сильно загораживал и без того узкий проход.

Выйдя из порта, крейсера открыли огонь, и канонада стала все усиливаться.

Японцы почти безошибочно определяли дистанции и стреляли чрезвычайно метко. Из наших же крейсеров опять, как и накануне, лучше всех стрелял крейсер «Новик».

Дав до 80 выстрелов из больших орудий, японцы около 12 часов дня прекратили обстрел города. Повреждения, причиненные этой новой бомбардировкой, были весьма незначительны. Только два снаряда попали в китайскую деревню и, разорвавшись там, ранили несколько человек. Бедные китайцы, страшно перепуганные, начали разбегаться во все стороны.

Лишь только канонада стихла, я увидел, что один наш миноносец «Внушительный», высланный для каких-то целей в Малую Голубиную бухту, не успел проскочить обратно в порт и теперь тщетно старался укрыться за скалами в Большой Голубиной бухте. Японцы его заметили. И вот из-за Ляотешаня показались 4 японских крейсера, направлявшихся, очевидно, к нашему несчастному миноносцу.

Вскоре на одном из них блеснул зловещий огонь, раздался звук выстрела и японцы у меня на глазах хладнокровно начали расстреливать наш миноносец с 4-верстного расстояния, от наших же сухопутных батарей японские крейсера находились верстах в 8, то есть вне дальности огня этой части крепости.

Несмотря на это, 2-я Тигровая батарея (6-дюйм. Канэ) дала два выстрела, но оба снаряда легли недолетами.

Расстрелявши наш миноносец, японцы спокойно повернули назад и, скрывшись за Ляотешанем, пошли на соединение к своей эскадре.

Перестрелка в Голубиной бухте переполошила весь город. Начальство вообразило, что японцы там высаживают десант, и приказало отправить туда резервы. Я сам видел, как войска стройными колоннами беглым шагом двинулись по направлению к бухте.

Вскоре, однако, все выяснилось, и тревога мало-помалу улеглась.

Впоследствии я узнал, что командир миноносца «Внушительный» лейтенант Подушкин, видя безвыходное свое положение, открыл кингстоны и затопил миноносец, получивший всего две или три пробоины. Команда же бросилась в воду и благополучно достигла берега.

Таким образом, никаких потерь на миноносце не было.

Вечером японцы опять появились у наших берегов; опять загремели выстрелы с наших батарей. Перестрелка, впрочем, скоро прекратилась.

К ночи поднялся сильный и холодный северный ветер.

Холодно. Сильный ветер поднял большое волнение в море, и можно поэтому надеяться, что японцы сегодня не покажутся под крепостью.

Ночь прошла спокойно.

Первые работы по подводке кессона под броненосец «Ретвизан» окончились неудачей: кессон не выдержал давления воды и лопнул.

Японский флот не показывается.

Вечером поднялась метель с громом и молнией.

Гроза, сопровождаемая сильным холодным ветром, свирепствовала напролет всю ночь.

ПРИКАЗЫ коменданта крепости Порт-Артур

14 февраля 1904 года

№ 120

Несмотря на то, что вчера поймали 20 человек, замеченных в производстве какой-то сигнализации, сего числа, ночью, около 3 часов, на площадке между моим домом и интендантскими складами, кто-то сигнализировал фонарем; поймать его не могли, убежал он по направлению к -Новому Китайскому городу. Всех задержанных за этим невинным занятием буду предавать суду по законам военного времени. Постам, которые будут для сего учреждены, вменить в обязанность стрелять по убегающим сигнализаторам. Предлагаю гражданскому комиссару приказ сей объявить во всеобщее сведение.

№ 125

Согласно телеграмм наместника ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке от 13 февраля за № 355 вверенная мне крепость Порт-Артур объявляется в осадном положении с применением во всей строгости предоставленных мне, как коменданту, прав и обязанности, в особенности по отношению к гражданскому и туземному населению.

Вновь подтверждаю, что с уличенными в сигнализации с неприятелем китайцами буду поступать по всей строгости законов. Гражданскому начальству разъяснить населению, какой ответственности подвергается каждый уличенный в шпионстве и сигнализации с неприятелем. Везде это расклеить на китайском, английском и русском языках.

№ 126

Славные защитники крепости Порт-Артура и всего укрепленного района и все население области! Обращаюсь к вам со следующим: по той назойливости, с которой неприятель ведет атаки и бомбардировки против крепости и различных бухт полуострова, я заключаю, что он намерен высадиться на полуострове и попытаться захватить крепость, а в случае неудачи — испортить железную дорогу и, сев на суда, уйти. Помните, что захват Артура они считают вопросом своей национальной чести; но враг ошибается, как он уже во многом ошибся. Войска твердо знают, а населению объявляю, что отступления ниоткуда не будет, потому, во 1-х, ЧТО КРЕПОСТЬ ДОЛЖНА ДРАТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО И Я, КАК КОМЕНДАНТ, НИКОГДА НЕ ОТДАМ ПРИКАЗ ОБ ОТСТУПЛЕНИИ; и, во 2-х, что отступать решительно некуда. Обращая на это внимание более робких, призываю всех к тому, чтобы прониклись твердым убеждением в необходимости каждому драться до смерти; человек, который решился на это, страшен, и он дорого продает свою жизнь; кто же без драки, думая спастись, уйдет, тот сам себя все равно не спасет, так как идти некуда: с 3 сторон море, а с 4-й стороны будет неприятель; драться надо, и тогда противник со срамом уйдет и будет вечно помнить ту трепку, которая ожидает его от русской доблести, при которой, я уверен, каждый русский, кто бы он ни был, будет биться, забыв даже о возможности отступления. Помните, что вечная память убитым и вечная слава живым.

И. д. коменданта крепости генерал-лейтенант Стессель

Ввиду сильного и холодного ветра китайцы почти не вышли на работу. Починка судов находится на точке замерзания.

Вообще в порту замерла почти всякая деятельность...

Эскадра ничем не проявляет своего существования и, пребывая в бездействии, ждет адмирала Макарова.

Во время сильной грозы в ночь на 15-е число на Цзиньчжоусской позиции наблюдалось любопытное явление: во время сильных ударов молнии на позициях совершенно самостоятельно повзрывались фугасы.

Очевидно, здесь играли роль особое напряжение атмосферного электричества во время грозы и ошибки, допущенные в изоляции проводов, ведущих к самим фугасам. Впоследствии все самостоятельно взорвавшиеся фугасы были заменены новыми.

Холодно.

Японской эскадры не видно.

В крепость начинают прибывать первые партии запасных солдат из Западной Сибири.

Сегодня я подсчитал потери нашего флота за время войны и с ужасом убедился, что потери эти очень значительны и флот наш за такой короткий промежуток времени — каких-нибудь три недели — сильно уменьшился в своем боевом составе.

За это время из строя выведены броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич» и крейсер «Паллада», которые до сих пор еще чинятся и неизвестно, когда будут готовы.

Погибли крейсер «Боярин» и минный транспорт «Енисей», налетевшие на собственные мины.

Крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец» подверглись нападению многочисленного японского флота в Чемульпо и, расстрелянные им, были затоплены своими командирами.

Канонерки «Манджур» и «Сивуч» разоружены, первая — в Шанхае, вторая — в Ньючванге, где впоследствии, говорят, и взорвана.

Наконец, во время последней бомбардировки в Голубиной бухте потоплен миноносец «Внушительный».

Но это еще не все: в этот перечень не включено несколько миноносцев, имеющих те или другие повреждения, полученные по разным морским случайностям.

Может быть, именно эти-то тяжелые потери и заставляют наш флот до настоящего времени держаться строго пассивного образа действия.

Сегодня китайцы празднуют первое новолуние Нового года и потому на работы не вышли.

В прежние годы в этот день было большое оживление среди китайского населения города, теперь же его почти незаметно.

Сам Китайский город сильно опустел, так как большинство китайцев уехало и теперь еще продолжает уезжать из Артура.

В самом Артуре и его окрестностях остаются только те китайцы, которые составляют здесь коренное население Квантуна.

В последнее время, преимущественно по ночам, в разных местах крепости многими лицами из гарнизона не раз замечалась какая-то сигнализация фонарями с нашего берега в море.

Очевидно, японцы имеют между нашими китайцами своих сообщников.

Ввиду этого сегодня все коменданты укреплений и командиры батарей опять получили напоминание о приказе № 120 (данном 14 февраля).

Одним из первых распоряжений генерал-лейтенанта Стесселя по крепости при объявлении ее на осадном положении было воспрещение продажи спиртных напитков не только нижним чинам гарнизона, но даже и жителям города.

Этот приказ и строгое его исполнение имели самые благоприятные последствия. Пьянство и неизбежно связанных с ним безобразий в крепости почти не встречалось.

Сам генерал-лейтенант Стессель почти ежедневно по утрам верхом объезжал город и осматривал санитарное его состояние, на которое им также было обращено особое внимание.

Горе тому, кого генерал Стессель встретит пьяным или даже слегка выпившим. Обыкновенно таких несчастливцев ожидала довольно неприятная участь: их через полицию посылали на несколько дней либо чистить улицы, либо на оборонительные работы крепости.

Простолюдины и, впоследствии особенно, мастеровые порта всячески избегали попадаться на глаза генералу Стесселю и предпочитали при встрече с ним поскорее юркнуть в первый попавшийся переулок.

На оборонительных работах и на верхах крепости генерал Стессель бывал очень редко и вообще обращал на них мало внимания, как будто не придавая им особенного значения.

Я слыхал даже, что, когда число китайцев, работавших на укреплениях, доведено было до 7000 человек, он велел сократить число рабочих. К счастью, однако, его приказание не было исполнено и работы продолжались при прежних условиях.

При слабости гарнизона (около 15 000 чел.) и полной незаконченности оборонительных сооружений сокращать число рабочих являлось делом более чем рискованным.

Сегодня, в 7 часов утра, генерал-лейтенантом Стесселем была произведена ложная тревога, по которой войска должны были занять свои места на позициях. Недалеко от Лесного редута мне попались навстречу две роты 28-го Восточно-Сибирского стрелкового полка под командою подполковника Козляковского, который заблудился в крепости и никак не мог попасть на форт № б, куда генерал Стессель отправил его форсированным маршем.

Я вызвал отряд на дорогу и дал знать в штаб крепости, что отряд подполковника Козляковского в таком-то часу прибыл и занял назначенную позицию.

Такие маневры, но только более частые, несомненно, могли принести большую пользу, так как хоть несколько знакомили вновь прибывших лиц с крепостью.

Мокрый снег крупными хлопьями падал на землю и быстро превращался в грязь.

Настроение отвратительное.

Завтра ожидается приезд из России двух рот крепостной артиллерии.

Холодно и грязно.

В полдень прибыли две роты крепостной артиллерии.

Командир нашей артиллерии генерал-майор Белый и его офицеры встретили вновь прибывших с редким радушием. В то время, как рослые и красивые артиллеристы возились со своим имуществом около вагонов железной дороги, наши старые квантунцы делились со своими новыми боевыми товарищами впечатлениями последних событий. Офицеры же толпились в маленькой зале вокзала, где вновь прибывшим была устроена радушная встреча с шампанским.

Многих из них я впоследствии не досчитывал. Немало их полегло на своих батареях, честно и самоотверженно исполняя свой долг перед Царем и Родиной.

Вообще нужно отметить, что состав артиллерийских офицеров в Порт-Артурском гарнизоне, за малыми исключениями, был выше всяких похвал.

Крепостная артиллерия при обороне Артура блестяще исполнила свою роль, а громадный процент раненых и убитых офицеров, особенно среди молодых, красноречиво показывает и подтверждает всю беззаветную храбрость и самоотверженность этих скромных героев.

Около 11 часов дня мне пришлось заехать по делам службы к командиру 28-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковнику Мурману.

Полковник оказался крайне озабоченным, почему и не пожелал выслушать моих служебных донесений. Причиною его волнения была только что полученная из штаба крепости телефонограмма с приказанием немедленно отправить один батальон его полка в бухту «10 кораблей» ввиду высадки там японцев.

В ту минуту, когда я пришел, полковник Мурман как раз отдавал последние приказания командиру назначенного батальона, подполковнику Киленину, который был сильно взволнован и горячо критиковал начальство за слишком слабые силы, которые собирались выслать против десанта японцев.

Телеграмма, полученная в штабе крепости от вольного телеграфиста из бухты «10 кораблей», содержала в себе следующее донесение:

«Японцы высаживаются южнее бухты „10 кораблей“. Ближайшие деревни уже заняты японцами. Семь кораблей у берега, два еще в море.

Беру аппарат, бумаги и оставляю станцию».

Естественно, что по получении такой телеграммы в крепости поднялась тревога. К вокзалу спешно был подан экстренный поезд для отправки совершенно готовых к отъезду войск.

«Новик», «Баян» и «Аскольд», как самые быстроходные наши крейсеры, были высланы на разведку, а броненосцам было приказано развести пары и быть готовыми к отплытию по первому требованию.

К часу дня, крайне встревоженный всем виденным и слышанным, я приехал к своим товарищам, думая узнать от них какие-либо подробности. Но они оказались осведомлены не более меня.

Побывав затем в разных местах, мне только к вечеру удалось окончательно выяснить это происшествие.

Дело объяснилось чрезвычайно просто: один из телеграфистов вблизи бухты «10 кораблей» до того напился, что ему, под влиянием всеобщего тревожного настроения и постоянного ожидания японцев, померещились корабли в море, высадка японцев и т. д. Он сгоряча возьми да и пошли телеграмму, наделавшую такой переполох.

Телеграмма эта обошлась нам очень дорого, если сосчитать даже только стоимость угля, сожженного эскадрой, собиравшейся выйти в море.

Телеграфист за свою пылкую фантазию был, как говорят, по приказанию генерал-лейтенанта Стесселя просто высечен.

Сегодня состоялся суд над бывшим командиром погибшего крейсера «Боярин». Мягкое решение суда (виновный был отрешен от командования судном и списан на берег) объясняется отчасти тем, что капитан Сарычев состоит Георгиевским кавалером за бой при Таку.

Теплый тихий день.

По городу ходят упорные слухи о новой готовящейся попытке японцев загородить выход из гавани, для чего они решили даже пожертвовать одним старым броненосцем.

Ввиду этого из города Дальнего присланы сегодня три коммерческих парохода, которые должны быть затоплены впереди входа в гавань и, образовав собой нечто вроде брекватера, помешать выполнению вышесказанного плана японцев.

Сегодня отдан приказ о немедленном выезде из крепости всех американских и английских подданных. Мера эта была далеко не лишнею, так как в одном известном веселом доме мисс Мод полицией случайно найден какой-то весьма подозрительный американский подданный.

Подтверждаются слухи о назначении новым комендантом крепости генерал-лейтенанта Смирнова.

Приехал, наконец, новый командир эскадры, адмирал Макаров. Вместе с ним приехали из Петербурга скороспелые мичманы и механики. Прибытие адмирала Макарова вселяет во всех уверенность, что наконец-то флот наш выйдет из своего упорного бездействия и проявит более активную деятельность.

Броненосец «Ретвизан» благодаря удачно подведенному кессону снят с мели и введен в Восточный бассейн.

В этом совпадении дня прибытия нового адмирала с днем снятия броненосца «Ретвизан» с мели многие склонны видеть светлое предзнаменование.

Видел сегодня громадную пробоину крейсера «Паллада», который стоит в доке. По крайне вялому ходу работ вряд ли можно рассчитывать на скорое его исправление.

Ходят слухи о столкновениях наших отрядов с японскими на реке Ялу и о бомбардировке японцами Владивостока.

Проект затопления пароходов впереди входа в нашу гавань для ограждения от новых попыток японцев заградить его потоплением брандеров одобрен адмиралом Макаровым и сегодня приведен в исполнение.

Один из приговоренных к смерти пароходов «Харбин» был пушенными в него минами превращен в решето и пошел ко дну около 12 часов дня, другой — «Хайлар» — только к вечеру, как бы сопротивляясь, погрузился в свою могилу, сильно накренившись на один бок.

Многим намеренное потопление своих же судов казалось бессмысленным. Однако вскоре они должны были сознаться в своем заблуждении, когда эти мертвецы оказали столь громадную услугу Порт-Артуру. Благодаря только им часть судов вторых и третьих брандеров была задержана и не могла достигнуть прохода в гавань.

Сегодня один из молодых офицеров 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, поручик Карселадзе, герой Андижанской резни, награжденный за свою храбрость Владимирским крестом, не выдержал преждевременного восхваления генералом Богдановичем героизма начальников Порт-Артура, которых тот сравнивал с Нахимовым и Суворовым, послал ему следующую телеграмму:

«Петербург.

Министерство внутренних дел.

Генерал-лейтенанту Богдановичу.

Мы здесь все верим, что Ваш просвещенный ум, пылкое патриотическое солдатски доброе и храброе сердце мысленно всегда с нами. Но никто из нас знающих здесь не верит и не видит, особенно теперь, Суворова, Нахимова и Скобелева, лишь одних достойных предводительствовать великим русским народом в сражениях и баталиях, в том, в ком Вы ошибочно то нашли.

Русский солдат, поручик Карселадзе».

В тот же день он отправил еще другую телеграмму:

«Тифлис.

Генерал-адъютанту князю Амилахвари.

Вам, храброму русскому солдату и доблестному начальнику, шлю правдивое сказание о здешних Вас интересующих и волнующих делах: здесь нет людей долга, а есть бездарные выскочки, лишенные творческой плодотворной и предусмотрительной государственной работы.

В этом исключительно надо искать причину захвата неприятелем инициативы, этого важнейшего и ошеломляющего фактора на войне.

26-е и 27 января 1904 года создали блестящие страницы японского флота. Мне, равно как и всем очевидцам от начала до конца блестящей, рыцарской, без страха и упрека, атаки японским флотом нашего флота, поддержанного молодецким артиллерийским огнем наших береговых батарей, решительно непонятно, почему враг окрещен вероломным и коварным.

В глазах истинно военных людей японцы заслужили пока полную похвалу и уважение.

26-е и 27 января воочию вместе с тем указало Великому Русскому народу, кому надо в эту роковую минуту вручать свою судьбу.

Они уже выбраны свыше.

Под руководством вновь назначенных полководцев вероятно, намек на генерала Куропаткина я крепко верую в несокрушимость русского солдата и матроса.

Неприятель, слава Богу, прозевал и не сумел воспользоваться всеми выгодами инициативы.

Но после грома, перекрестившись широким, православным крестом, мы уже не зеваем.

Пока одни подготовления, вскоре произойдут решительные столкновения на суше и на море.

Прикомандированный к 25-му В.-С. стр. полку

Глубоко Вас уважающий и почитающий

поручик Карселадзе».

Обе эти телеграммы были переданы генерал-лейтенанту Стесселю, так как дежурный телеграфист не решился отправить их в Россию.

Генерал-лейтенант приказал:

1) поручика Карселадзе тотчас же арестовать; 2) военному следователю произвести следствие и 3) судить поручика Карселадзе по законам военного времени, как восхваляющего действия противника 26-го и 27 января и осуждающего действия нашего флота и высших начальствующих лиц.

Суд постановил: поручика Карселадзе за его депешу генералу Богдановичу, в которой он оскорбительно и пренебрежительно отнесся к своему начальнику генерал-лейтенанту Стесселю, поместивши фразу: «Но никто... нашли», подвергнуть содержанию на гауптвахте один месяц без ограничений прав и преимуществ по службе. Впоследствии генерал-лейтенант Стессель совершенно выслал поручика Карселадзе из крепости и отправил его к генерал-адъютанту Куропаткину, который, оставив его у себя, назначил в действующую армию.

Поручик Карселадзе высокий и на редкость красивый кавказец. С первых же дней войны он весь ушел в нужды своих подчиненных и, как я слышал, большую часть своего содержания раздавал наиболее неимущим солдатикам.

Смелые и роковые предсказания поручика Карселадзе впоследствии сбылись.

В ночь на 26-е в море, верстах 15 от крепости, были видны многочисленные огоньки. Ввиду дальности расстояния наши береговые прожекторы не могли их выяснить.

Ночью и рано утром была слышна стрельба с наших батарей.

Шесть наших миноносцев были посланы на ночную рекогносцировку. К утру четыре из них, после незначительной перестрелки с неприятелем, благополучно вернулись в крепость. Два же остальных, «Решительный» и «Стерегущий», были настигнуты и окружены неприятельскими крейсерами и миноносцами, которые открыли по ним сильный огонь. Вскоре «Стерегущий» оказался в самом беспомощном состоянии и, потеряв руль, утратил всякую способность двигаться.

Воспользовавшись этим, японцы захотели было уже им овладеть, но безызвестные герои, «два Ивана», заперлись в трюме и, не пожелав сдаться в плен, открыли кингстоны и на дне моря нашли общую могилу вместе со своим миноносцем.

Мир Вам, доблестные и скромные герои Русской земли!

«Решительный» был счастливее своего товарища: ему удалось ускользнуть от неприятеля и благополучно вернуться в Порт-Артур.

В 10 часов утра с Электрического Утеса, где я был с 8? часов, увидел следующую картину.

Японская эскадра открыла огонь по нашим возвращающимся с моря крейсерам «Баян» и «Новик»; на последнем в это время находился адмирал Макаров.

Стрельба велась из 12-дюймовых орудий с очень больших дистанций при легком волнении. Всего было дано по проходу не более 15 выстрелов. Все снаряды ложились удивительно метко прямо в проход, имея вилку не более 50 сажен. Один снаряд попал как раз в то место прохода, где еще недавно стоял броненосец «Ретвизан».

Несмотря на это, нашим крейсерам удалось благополучно проскочить в гавань.

Тогда японцы, оставив часть эскадры перед крепостью, с 4 крейсерами и 3 броненосцами пошли за Ляотешань и скрылись. Прошло несколько минут, как вдруг японцы, неожиданно для всех, открыли перекидную стрельбу через Ляотешаньские высоты по створам. Перекидная стрельба по невидимой цели, да еще флотом, представляет массу трудностей. Японцы же, надо им отдать справедливость, вели ее замечательно искусно. Помогала им в этом та часть эскадры, которая стояла перед крепостью и с помощью телеграфа Маркони корректировала стрельбу.

Главной мишенью для нее был, конечно, наш флот, стоявший в Западном бассейне. Туда-то и была направлена вся сила неприятельского огня. К этому времени на батарее Электрического утеса собралось начальство и много офицеров. Здесь находились генерал-лейтенант Стессель, генерал-майор Рознатовский, полковники Григоренко и Тахателов, капитаны Жуковский, Затурский и другие.

Все мы с напряженным вниманием следили за стрельбой противника. Я лично видел следующие места попадания: один снаряд попал в верхнюю часть правого эполимента[2] Золотой горы, два других — в правую сторону той же горы, прямо в скалу. Эффект взрыва этих снарядов был ужасный. Третий снаряд упал вблизи казарм под Электрическим утесом, дал рикошет и каким-то чудом пролетел через самую казарму, не задев ее, и, не разорвавшись, лег в овраг.

Четвертый снаряд приблизительно около 12 часов дня попал в правый эполимент нашей батареи. От взрыва снаряда меня как будто подбросило. Все мы были обсыпаны землей, камнями и осколками. К счастью, никто не был ранен. Здесь я впервые поднял теплый еще осколок, по которому мы вычертили окружность снаряда; оказалось, что это был 8-дюймовый снаряд.

Во время этой бомбардировки на батарее редким хладнокровием отличался полковник Тахателов и особенно капитан Жуковский, командир батареи, а также молодой адъютант генерал-лейтенанта Стесселя поручик князь Гантимуров, постоянно посылаемый по разным поручениям.

Из всех прежних бомбардировок бомбардировка 26 февраля была самой неприятной, коварной и хорошо обдуманной неприятелем. Японцы, поставив свои суда за Ляотешанем, безнаказанно могли бить во фланг всей крепости. С нашей же стороны стреляла только батарея Электрического утеса из 10-дюймовых орудий с дистанции 6260 саженей по 2 японским судам, то показывающимся, то снова исчезающим за скалами Ляотешаня.

С Ляотешаньского маяка в продолжение всей бомбардировки генерал-лейтенант Стессель получал очень толковые и обстоятельные телефонограммы от молодого мичмана Флейшера (убитого впоследствии на Высокой горе).

Около часу дня вся японская эскадра ушла к югу. С Электрического утеса скоро все разъехались.

Я приехал домой со страшной головной болью от сильного сотрясения воздуха во время стрельбы наших батарей.

К вечеру до некоторой степени выяснились результаты этой третьей бомбардировки Порт-Артура.

Наши потери: на броненосце «Ретвизан» убито 2, ранено 13 матросов, на пароходе «Силач» убито и ранено 5, на других судах также пострадало несколько человек.

Броненосец «Севастополь» получил кое-какие незначительные повреждения.

В Новом Городе убит в своей квартире залетевшими туда осколками разорвавшегося вблизи снаряда частный поверенный Сидорский, убита присутствовавшая случайно жена военного юриста, подполковника Франка, и смертельно ранена молоденькая м-ль Валевич, вскоре и скончавшаяся.

М-ль Валевич только накануне прибыла из города Дальнего, чтобы посмотреть на бомбардировку, и нашла здесь свою раннюю могилу.

Кроме того, в Новом Городе попорчено несколько зданий: так, пострадал дом купца Чурина, Управление финансового комиссара, дом контролера Разумовского и других.

На батареях никаких потерь, ни повреждений не было, если не считать одного случая на Золотой горе, где один из 12 снарядов попал в бетонный траверс батареи, но пробить его не смог.

Таким образом, бомбардировка 26 февраля особых материальных повреждений в крепости не произвела. Зато нравственное потрясение среди жителей и гарнизона было громадно.

Гарнизон впервые вполне ясно осознал, что крепость может подвергнуться нападению с той стороны, откуда его меньше всего можно было ожидать, мало того, — откуда многие авторитетные люди считали его прямо-таки невозможным.

Кроме этого, последняя бомбардировка еще значительно увеличила число покидающих Порт-Артур. Многие семьи, до сего времени желавшие остаться в крепости, теперь спешно ее покидали.

К вечеру поднялся сильный ветер и развел настолько сильное волнение, что можно было смело отбросить всякие опасения насчет ночного появления японской эскадры перед крепостью.

Сегодня была отправлена комиссия в составе генерал-майора Белого, военных инженеров полковника Григоренко и капитана Родионова и других для избрания места постройки новой батареи на высотах Ляотешаня.

Цель постройки батареи на высотах Ляотешаня заключалась в том, чтобы в будущих попытках японцев огнем этой батареи не дать им возможности произвести новые бомбардировки Артура через Ляотешань. Батарею эту генерал-лейтенант Стессель приказал построить и вооружить в три дня.

Рано утром наш флот, за исключением канонерских лодок и чинящихся судов, под начальством адмирала Макарова ходил в море на разведки. Около 5 часов дня флот вернулся в гавань, нигде не встретив неприятеля.

Погода прекрасная.

На море полная тишина.

Японский флот по-прежнему не показывается.

В виду крепости целый день держались семь китайских джонок.

Благодаря чудной погоде китайцы работают очень энергично и оборонительные работы сильно продвинулись вперед

Март

Оборонительные работы идут успешно, зато починка поврежденных судов продвигается вперед удивительно медленно. Броненосец «Цесаревич» еще до сих пор чинится на воде, кессон «Ретвизана» дал сильную течь, а крейсер «Паллада» едва ли выйдет из дока ранее трех недель.

Японского флота не видно.

Прошел слух о разрыве с Англией и возможной войне с ней.

Около 3 часов дня в Порт-Артур приехал Великий князь

Кирилл Владимирович.

Рано утром я уехал на Ляотешаньский маяк в комиссию по выбору места для постройки двух батарей по два 6-дюймовых орудия.

Генерал Стессель отдал приказ построить эти батареи и вооружить их в течение не более трех дней.

На Ляотешаньском маяке я познакомился с чрезвычайно дельным мичманом Флейшером.

Утром на горизонте показались было три японских военных судна, но вскоре они скрылись.

В порту идут усиленные разговоры о появившейся будто бы у берегов Артура подводной лодке. Возможность ее появления сильно смущает как адмирала Макарова, так и вообще всех моряков.

Сегодня слышал о крупной неудаче, затормозившей и без того медленно подвигающуюся вперед починку наших броненосцев. С броненосца «Ретвизан» сняли кессон и для задержания притока воды подвели пластырь, но пластырь лопнул, и несчастный броненосец осел носом так глубоко, что волны могли совершенно беспрепятственно заливать его палубу.

Сегодня в Западном бассейне затонул пароход «Европа», ходивший ранее под названием «Великий князь Александр Михайлович» .

Причиной катастрофы, как говорят, было столкновение погибшего парохода с другим, который наскочил на него и пробил ему бок.

На «Европе» погибло до 4000 тонн угля.

Сегодня начал осматривать крепость только что прибывший новый комендант ее генерал-лейтенант Смирнов. Особенно доволен он остался укреплениями правого фланга.

В Дальнем несколько китайцев захотели выловить приплывшую к берегу мину, оторвавшуюся от нашего минного заграждения. При вытаскивании на берег мина взорвалась, и несчастные китайцы были разорваны в клочки.

Этот ужасный взрыв переполошил всех обитателей города Дальнего, которые сперва предположили, что это один из японских миноносцев, пробираясь к городу, налетел на наше минное заграждение и подорвался.

Холодно. Выпал маленький снег. Ходят слухи о вновь готовящейся бомбардировке Порт-Артура.

Новый комендант продолжает осматривать укрепленные позиции и знакомиться с крепостью.

Если серьезно вдуматься в то, что делается у нас в Порт-Артуре, то невольно придешь к грустному выводу.

Все происходящее представляет собой не что иное, как сплошной ряд грубых нарушений самых элементарных правил, которыми должна руководствоваться осажденная крепость.

Приведу несколько фактов, особенно резко бросающихся в глаза.

Теория военного искусства учит, что во главе осажденной крепости должен стоять опытный комендант, свыкшийся и с самой крепостью, и с гарнизоном и вполне знакомый с местными условиями жизни. Равным образом войска, составляющие гарнизон, должны знать отлично как самую крепость, так и все ее окрестности, для чего в крепостях обыкновенно формируются специальные крепостные полки.

Посмотрим, как эти основные правила применяются на практике у нас, в Порт-Артуре.

Прежний комендант, генерал-лейтенант Стессель, получает новое назначение командира 3-го армейского корпуса, а его место занимает генерал-лейтенант Смирнов, человек никогда в жизни не бывавший в Порт-Артуре и вообще в Китае и совершенно незнакомый с местными условиями. Что же касается гарнизона, то специальных крепостных полков в Артуре совершенно не было сформировано, а те части, которые успели несколько привыкнуть к незнакомому краю (как, например, 3-я В.-С. стр. дивизия), в самом начале осады по каким-то непонятным соображениям уходят на Ялу. Вместо них присылаются незнакомые части (7-я В.-С. стр. дивизия), из которых некоторые полки прибыли в Порт-Артур только 26 января.

То же самое явление замечается и среди некоторых отрядов специальных родов оружия, так, например, минная рота и крепостной телеграф, в которых уже давно ощущалась серьезная необходимость, прибыли в крепость только на этих днях. Офицеры и команда их почти поголовно люди совершенно новые в Порт-Артуре, и кроме того, громадный процент нижних чинов составляют новобранцы, совершенно неопытные и незнакомые со своим делом.

Можно указать еще целый ряд аналогичных фактов. Так, командира эскадры, адмирала Старка, сменил недавно приехавший адмирал Макаров; прежний командир порта, адмирал Греве, уступил место адмиралу Григоровичу; командиром Квантунской саперной роты назначен подполковник Жеребцов, вместо подполковника Жданова, получившего какое-то другое назначение.

Все эти вновь назначенные начальники отдельных частей в крепости были люди совершенно незнакомые ни с самим Порт-Артуром, ни с его гарнизоном, ни вообще с местными условиями жизни.

Итак, практика шла совершенно вразрез с той теорией военного искусства, которую нас заставляли изучать в военных училищах и академиях.

Здесь мне невольно вспоминается следующий факт, показывающий, насколько успели нас изучить японцы.

За несколько дней до начала войны я разговорился случайно с приказчиком одного из японских магазинов Артура. Японец на мой вопрос, как он думает, что мы будем делать в случае объявления войны, хихикая, ответил: «Начнете одних генералов заменять другими». Тогда я на эти слова как-то не обратил особенного внимания, а теперь с каждым днем приходится на деле убеждаться, что японец был совершенно прав. До сих пор мы только и делаем, что меняем генералов.

Утомленный предшествующим днем, я крепко заснул. Но скоро мой сон был прерван.

Около 12 часов ночи меня разбудил мой вестовой.

— Ваше Высокоблагородие, стрельба большая идет в море, — докладывал мне мой голубоглазый нижегородец.

Действительно, с моря ясно доносились все учащающиеся и усиливающиеся раскаты выстрелов.

Среди глубокой ночной темноты особенно резко видны были лучи прожекторов, ярко освещавшие море.

Размышляя о новых неведомых замыслах японцев, я стал наблюдать за стрельбой. О сне, конечно, нечего было и думать.

В течение ночи стрельба разгоралась несколько раз: в 12, в 3 часа и третий раз под утро, около 6 часов.

На другой день выяснилось, что пальбу подняли наши береговые батареи и канонерки «Отважный» и «Гремящий», открывшие огонь по японским миноноскам, которые хозяйничали перед крепостью как у себя дома. Около 8 часов утра показалась и вся японская эскадра, состоявшая из 18 кораблей и 8 миноносок.

Шесть японских броненосцев, отделившись от эскадры, ушли за Ляотешань и начали опять перекидную стрельбу по городу. Им стали отвечать также перекидным огнем наши броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и «Пересвет». Корректировка этой стрельбы производилась посредством телефона, которым броненосец «Ретвизан» был соединен с маяком на Ляотешане.

Наш перекидной огонь оказался, по-видимому, очень действенным, потому что японские броненосцы очень скоро прекратили свою стрельбу и, присоединившись к своей эскадре, ушли на север.

Ввиду того, что японцы вели на этот раз свою стрельбу с более дальних дистанций от берегов, чем в прошлый раз, снаряды их ложились плохо и не попадали в назначенные места. Так, один снаряд упал у форта № 6, три снаряда попали в залив против редута № 3 и, взорвавшись там, далеко раскидали массу грязи. На круговой дороге, идущей вдоль Западного бассейна, осколком взорвавшегося снаряда тяжело ранило в правую руку одного солдатика.

Но больше всего бед причинил нам снаряд, попавший в телефонную станцию на Тигровом Хвосте.

Станция эта помещалась в деревянном бараке.

Снаряд пробил крышу и разорвался недалеко от телефонного аппарата, у которого в то время столпилась группа солдатиков, слушавших получаемые известия.

Взрывом снаряда шестеро из них было убито, трое тяжело и пятеро легко ранено.

Наша батарея, построенная на Ляотешане незадолго до этого и вполне вооруженная, по какому-то недоразумению не открыла огня, хотя условия для стрельбы были исключительно благоприятными. Командовал ею штабс-капитан Люпов.

Днем, около 11 часов, почти вся наша эскадра, в количестве девяти больших судов и восьми миноносцев, вышла на наружный рейд и выстроилась перед крепостью в ожидании нового появления неприятеля.

Утром прибыли для подкрепления гарнизона первая партия запасных из Енисейской губернии в количестве до 1000 человек.

Идет дождь.

На дворе пасмурно, грязно и скучно.

Доходят слухи о мелких стычках между японскими и нашими кавалерийскими частями в Корее. Новостей никаких нет.

В воздухе потеплело. Ясный весенний день.

В крепости все тихо.

С батареи Плоского мыса был сегодня утром замечен недалеко от берега какой-то плавающий предмет. Батарея приняла его за подводную лодку и открыла по нему огонь.

Неизвестный предмет, наделавший столько шуму, оказался обыкновенной лодкой, перевернувшейся кверху килем и плавающей в таком положении.

Адмирал Макаров со всею эскадрою вышел в море.

Броненосцы пошли вдоль берегов Ляотешаня, миноносцы с крейсером «Новик» — к островам Мяо-Дао, а крейсер «Аскольд» направился к 4 коммерческим пароходам, которые видны были на море в виду Артура.

При осмотре этих пароходов выяснилось, что они принадлежали английской компании и шли порожняком из Чифу в Инкоу.

Прошло немного времени после разделения эскадры, как вдруг послышались выстрелы в том направлении, куда ушел крейсер «Новик» с миноносцами.

У всех мелькнула мысль, что завязался морской бой.

Вскоре, однако, дело разъяснилось.

Один из наших миноносцев, «Внимательный», встретил в море недалеко от островов Мяо-Дао небольшой пароход, буксировавший баржу. «Внимательный» с расстояния 5 кабельтовых сделал ему под нос выстрел. Пароход тотчас спустил японский флаг, но не подал сигнала о сдаче, продолжая полным ходом идти вперед.

Тогда «Внимательный», приблизившись, дал второй выстрел. Пароход остановился, и в то же время часть его экипажа стала поспешно переходить в буксируемую баржу, очевидно намереваясь на ней ускользнуть.

Командир миноносца тотчас приказал спустить шлюпку и послал ее под командой мичмана Пини осмотреть баржу, а сам направился прямо к пароходу, который назывался «Хан-Йень-Мару». Взяв его на буксир, он подвел его к крейсеру «Новик», с которого тотчас же на захваченный пароход направилась команда с офицером во главе для осмотра.

К этому времени вернулась шлюпка при мичмане Пини и привезла 4 задержанных японцев и массу телеграмм. На пароходе же «Хан-Йень-Мару» оказалось до 30 человек японцев и было найдено множество книг, бумаг, подробная карта, несколько фальшивых китайских кос и мина Уайтхеда.

Экипаж и пассажиры захваченного парохода были переведены на «Новик», а командование пароходом поручено лейтенанту Штеру.

«Новик» попытался тащить свою добычу на буксире, но, протащив несколько миль, оборвал ему кнехт и принужден был отказаться от своего намерения. Так как пароход представлял собой дрянное суденышко, обладающее ходом не более 5 узлов, то капитан «Новика» не решился оставить на нем офицера и команду из опасения, что они могут быть настигнуты японцами, а несколькими снарядами пустил пароход ко дну.

В это же время миноносец «Боевой» расстреливал баржу, которую пароход вел на буксире.

Эти-то выстрелы и были приняты в Порт-Артуре за перестрелку.

После этого крейсер «Новик» поднял сигнал о возвращении в Порт-Артур и вместе с миноносцами, около 2 часов дня, благополучно прибыл в гавань.

Опрос захваченных на пароходе и джонке китайцев и японцев показал, что «Хан-Йень-Мару» получил поручение собирать джонки для перевозки риса (или десанта). Но так как местный Даотай издал объявление, чтобы жители не давали своих джонок ни одной из воюющих сторон, то китайцы очень неохотно исполняли требования японцев и, очевидно, не верили их обещаниям платить до 300 долларов за каждую джонку. Тогда японцы решили захватывать джонки силой, но здесь были настигнуты нашей эскадрой. Возможно, что кроме этой цели японцы имели задачей учредить сигнальную станцию на одном из островов Мяо-Дао и служить военными разведчиками. Иначе трудно объяснить то, что японцы были в китайских костюмах, а часть их имела и фальшивые косы. Наконец, найденная на пароходе мина Уайтхеда совершенно ясно показывает, что пароход служил для военных целей.

В тихую, безветренную ночь на 14 марта я опять был внезапно разбужен донесшейся с моря стрельбой. Подбежав к окну, я увидел, что прожектора эскадры энергично работали, посылая по всем направлениям яркие снопы света.

Усиленная стрельба продолжалась в течение почти целого часа, причем фосфорические вспышки бездымного пороха замечательно красиво отражались в темном небе.

В канонаде принимали деятельное участие батареи Тигрового полуострова и некоторые суда нашего флота, стоявшие прямо против прохода. Стрельба в течение ночи повторялась с небольшими промежутками три раза.

Количество снарядов, выпущенных крепостью и судами за эту ночь, наверное, доходило до нескольких сотен. Рано утром мой вестовой, успевший уже узнать причины ночной стрельбы, доложил мне: «Так что, Ваше Высокоблагородие, он опять нам своими пароходами хотел проход загородить». Я поспешно собрался и поехал на батарею Электрического утеса, где глазам моим представилась следующая картина: один из погибших за эту ночь брандеров воткнулся носом в ранее затопленный брандер у маяка и в таком положении затонул до половины. Другой торчал из воды недалеко от Электрического утеса, а еще два брандера, связанные между собою, как будто бы выкинулись сами на берег под Золотой горой.

Таковы были гибельные для японцев результаты страшной ночной работы наших батарей.

Все погибшие брандеры представляли собой хорошие коммерческие пароходы средней величины. Каждый из них был вооружен несколькими скорострелками, которые энергично отвечали во время атаки на огонь наших орудий. Брандеры сопровождало в виде подкрепления несколько миноносцев, также принимавших деятельное участие в перестрелке.

Почти все оставшиеся в живых японцы успели под страшным нашим огнем уйти на шлюпках в открытое море и спастись, за исключением одной шлюпки, которая была нами потоплена.

Чтобы задержать брандеры во что бы то ни стало, на них кинулись в атаку два наших миноносца.

Пущенная миноносцем «Сильным» мина попала в один из брандеров и оторвала ему носовую часть. Но в ту же почти минуту в «Сильного» попал, как уверяют, с нашей же батареи 6-дюймовый снаряд, который произвел на нем взрыв парового котла.

В этом нет ничего невозможного, так как ночью, во время жаркой перестрелки, разобрать что-либо среди сбившихся в кучу наших и японских судов было очень трудно.

Взрывом котла убит был механик Зверев и около 7 человек команды. Ввиду того, что «Сильный» начал тонуть, командир его, лейтенант Криницкий, не надеясь успеть дойти до порта, решил выкинуться на берег под Золотой горой. В этот же день, около 2 часов, он был снят с мели и заведен для починки в порт. Командир его получил впоследствии за взрыв японского брандера Георгия.

На одном из брандеров, как передавали мне, найдена была следующая надпись, сделанная по-русски: «Мы еще раз придем и достигнем своей цели, проход ваш загородим. Лейтенант японского флота N.N.».

Необычайная отвага и ловкость, выказанная японцами во время этого безумного смелого ночного предприятия, справедливо возбуждали всеобщее удивление. Благодаря густому туману на море они едва не достигли своей цели, так как наши береговые батареи заметили приближение брандеров только тогда, когда те подошли уже очень близко к проходу.

Рано утром перед крепостью снова появилась японская эскадра, очевидно желавшая разузнать, каковы результаты ночного предприятия...

Вскоре к крейсерам «Новик» и «Баян», уже бывшим на рейде, присоединились и остальные наши суда, за исключением двух броненосцев «Севастополь» и «Пересвет», пострадавших еще накануне при столкновении и исправлявших теперь в порту свои аварии.

Эти аварии были весьма серьезны, так как броненосец «Пересвет», бывший под командой адмирала князя Ухтомского, наскочил тараном на броненосец «Севастополь» и, пробив ему бок, себе своротил носовую часть.

Это новое несчастье с нашим флотом произошло при маневрировании эскадры в «открытом» море, во время выхода ее 13 марта.

Итак, эскадра наша вышла из гавани и выстроилась, представляя собой красивую картину.

Японский флот расположился против Крестовой горы и, простояв тут до 10 часов утра, начал уходить в море и вскоре скрылся из вида.

Немного позже, около 12 часов, и наша эскадра начала покидать свои позиции против крепости и стала понемногу входить в гавань.

Четыре брандера, погибшие в последнюю ночь, были, как говорят в городе, те самые коммерческие пароходы, которые накануне крайне поверхностно были осмотрены «Аскольдом».

Это предположение подтверждало и то обстоятельство, что борта брандеров были только что выкрашены, и просвечивающие еще сквозь свежую краску английские имена пароходов были заменены японскими.

Кроме этого, на пароходах нашли еще и английские флаги.

Насколько сильна была ночная канонада, можно судить по тому, что вследствие страшного сотрясения воздуха утром под Артуром появился легкий туман и пошел мелкий дождь.

Все ожидают, что в годовщину занятия нами Порт-Артура, 17 марта, японцы нам поднесут какой-нибудь сюрприз.

Поживем — увидим!

Был сегодня на одном из брандеров, на котором по-русски сделана следующая надпись: «Помните, русские, что лейтенант NN у вас уже второй раз».

Адмирал Макаров, чтобы предупреждать дальнейшие попытки японцев загородить вход в гавань, решил на будущее время, при первом появлении брандеров, идти на них на абордаж.

Говорят, что охотником на это дело вызвался лейтенант князь Ливен.

Ночью опять все население Порт-Артура было встревожено звуками взрывов, раздававшихся на море; тревога, впрочем, скоро улеглась, так как оказалось, что это наши моряки по распоряжению командира порта подрывали мачты на японских брандерах.

Распоряжение это было в высшей степени непонятно, так как эти работы можно было бы произвести днем, а не ночью, и тем избежать лишней тревоги и беспокойства и без того нервно настроенных жителей и гарнизона.

Сегодня в «Новом крае» помещено стихотворение, посвященное памяти погибшего вчера на «Сильном» инженер-механика Зверева. Автор его, капитан Линдер, был впоследствии смертельно ранен в живот.

Вот это стихотворение:

Памяти инженер-механика Зверева

15 марта 1904 года

Получена телеграмма из С.-Петербурга о назначении генерал-лейтенанта Стесселя начальником укрепленного района (Артур — Цвиньчжоу). Это назначение, как объясняли у нас, вызвано тем, что в главной квартире непременно пожелали оставить его в Порт-Артуре, как человека, давно уже там живущего и потому более всех других знакомого и с самой крепостью, и с местными условиями.

Благодаря прекрасной погоде и значительному количеству китайцев оборонительные работы быстро продвигаются вперед.

Состоялся парад по случаю годовщины занятия нами Артура. Приехали в Порт-Артур Великие князья Кирилл и Борис Владимировичи.

Приехал наместник, генерал-адъютант Алексеев, который начал объезд и осмотр укреплений Порт-Артура, причем оборонительными работами остался весьма доволен.

Погода прекрасная.

Ночи стоят лунные.

На море спешно принимаются всевозможные меры, чтобы воспрепятствовать попыткам японцев загородить наш проход. Так, на внешнем рейде начала ставить минное заграждение вновь прибывшая минная рота. Между потопленными брандерами устраивается бонное заграждение.

Сегодня получено приказание построить на Ляотешане еще одну батарею из 6-дюймовых орудий Канэ. Постройка поручена инженеру капитану Родионову.

Пришли вести о первом успешном столкновении отряда генерала Мищенко с японцами в Корее.

Прибыли отряды запасных, благодаря чему состав рот пополнен и доведен до 250 человек. Вооружение же все еще неудовлетворительное, так как запасов оружия в Артуре нет.

Ввиду этого пришлось часть войск пока вооружить драгунскими 3-линейными винтовками, присланными нам из Владивостока.

Сегодня, во время работ в гавани, погиб ужасной смертью один из лучших наших водолазов.

Подводя пластырь под «Ретвизана», он начал уже закладывать подушку, но по неосторожности слишком сильно нажал ее, почему у него втянуло руку под пластырь; желая ее высвободить, он оперся ногою, но так неудачно, что и ногу втянуло туда же...

Выбившись из сил, несчастный умер под водою в страшных мучениях.

Прекрасный, теплый весенний день.

Ждем со дня на день новых сюрпризов от японцев.

Ветрено.

Минная рота усиленно работает по постановке минного заграждения на внешнем рейде.

Настали теплые ночи.

Тепло.

Новостей никаких нет.

К вечеру заморосил мелкий дождь.

Дождь льет с утра как из ведра. Туманно, сыро и холодно.

Ночью от сильного волнения взорвались две наши мины, только что поставленные вновь прибывшей минной ротой.

В крепости царит обычное предпраздничное оживление.

Несмотря на всевозможные невзгоды военного времени, обитатели Порт-Артура готовятся торжественно встретить Светлый Праздник и спешно делают кое-какие закупки.

Все успевшие отправить свои семьи из Порт-Артура невольно переносятся мыслями к своим близким и родным в далекой России.

Сегодня начальником почтово-телеграфной конторы, при рапорте от 27 марта № 1302, было представлено начальнику укрепленного района генерал-лейтенанту Стесселю письмо на немецком языке; адрес тоже по-немецки:

«Его Превосходительству адмиралу Того в Порт-Артуре от Лео Хердан из Брюнн — Астория — Моравия — Фердинанде — Фердинандгассе 25-27».

Содержание письма:

«Ваше Превосходительство!

В твердом уверении, что победоносный флот Японии до получения этих строк прогнал из Порт-Артура последнего русского, позволяю я себе передать наисердечнейшие благопожелания к геройскому состоянию (стойкости) вашего флота и с вами молить у неба скорой победы над врагом.

С почтением Лео Хердан».

15 марта 1904 года

Генерал-лейтенант Стессель прислал это письмо при следующей надписи:

«Предлагаю напечатать в „Новом крае“, дабы видели все, какими сведениями обладают господа иностранцы. Хердан-то этот ведь получил же откуда-нибудь подобный нелепый адрес, ну и с большого ума поверил этим сведениям.

Генерал-лейтенант Стессель».

Первый день Пасхи.

Погода стоит прекрасная, но, несмотря на это, город далеко не имеет праздничного вида.

Минная рота, несмотря на праздник, продолжает усиленно работать по постановке заграждений на рейде.

Случайно удалось узнать из разговоров некоторые подробности столкновения броненосцев «Пересвет» и «Севастополь». Они представляются в следующем виде.

Когда эскадра наша 13 марта вышла в море и шла одной кильватерной колонной, у броненосца «Севастополь» в машине произошло какое-то повреждение, и он принужден был на время выйти из общего строя.

Броненосец «Пересвет», шедший за ним следом, хотел занять почему-то его место в колонне. Между тем «Севастополь», успевший к тому времени исправить машину, снова взошел в кильватер. В этот самый момент «Пересвет» налетел на него и ударил его тараном в бок.

В результате: у «Севастополя» разворочен бок, а у «Пересвета» испорчена носовая часть.

Оба броненосца еще чинятся.

Между тем в порту опять несчастье: при подводке кессона под «Ретвизан» двое рабочих упали в море и погибли.

Не сегодня завтра ждем японцев.

В бухте «10 кораблей» сильным волнением выбросило на берег 10 мин из нашего минного заграждения.

Солдатики нашей заставы, в количестве 11 человек, пожелавшие спасти казенное добро, взвалили одну мину на плечи и намеревались отнести ее дальше на берег. Мина от сотрясения взорвалась, и все 11 человек были убиты на месте.

Уже не первый раз причиняют нам столько бед наши же собственные морские мины. Главная причина всех этих несчастий кроется в том, что они совершенно не могут выдержать здешних волнений, которые их быстро срывают с места и уносят. На днях подобный случай имел место в Талиенванской бухте, где сильным ветром разбросало морские мины по всему заливу.

К похоронам погибших при взрыве солдат куплено в магазине фирмы «Кунст-Альберс» несколько венков.

ПРИКАЗ по Квантунскому укрепленному району

29 марта 1904 года

№ 82

Во время 1-й бомбардировки крепости Порт-Артур, бывшей 27 января сего года, из неприятельских снарядов один упал около батареи № 17 и не разорвался.

Стоявший вблизи запасный канонир Квантунской крепостной артиллерии — Придик Муликас при падении снаряда был повален на землю силой воздуха, но несмотря на это не растерялся, подбежал к снаряду и совместно с рядовым 12-й роты 25-го В.-С. стр. полка Дегтяренко, находившимся вблизи, вынули из снаряда донно-ударную трубку и скатили его за насыпь. За столь самоотверженный поступок благодарю запасного канонира Квантунской крепостной артиллерии Придика Муликаса и рядового 12-й роты 25-го В.-С. стр. полка Дегтяренко.

Приказ этот прочесть во всех батареях и сотнях.

Командир 3-го Сибирского армейского корпуса

генерал-лейтенант Стессель

Опять катастрофа в нашем многострадальном флоте. Минный транспорт «Амур» при выходе на рейд взял неверный курс, наткнулся на один из затопленных нами пароходов, получил пробоину.

Я видел его уже позже, когда он, сильно накренившись, заведен был в Восточный бассейн. Впоследствии его чинили, не заводя в док, на крене.

Ввиду прибытия в порт партии русских рабочих починка крейсера «Паллада» пошла гораздо успешнее.

Минная рота продолжает усиленно работать по постановке на внешнем рейде минного заграждения, для которого у нас применяются гальваноударные мины.

Рано утром, по приказанию адмирала Макарова, из порта отправились в море на разведки два отряда миноносцев. Вскоре они открыли местопребывание японской эскадры и завязали с ней перестрелку.

Это произошло около 6 часов утра.

Говорили, что наш миноносец «Страшный» атаковал японский крейсер и удачно пушенной миной нанес ему серьезное повреждение, но был сам совершенно расстрелян и начал тонуть. К нему на помощь пошел крейсер «Баян».

Но было уже слишком поздно: ему удалось спасти только 5 человек команды. Офицеры же все погибли.

Около 8 часов утра в море ушла и остальная наша эскадра.

Приблизительно в 10 часов утра я был в порту и неожиданно увидел, как наши миноносцы полным ходом вылетали один за другим из Восточного бассейна. Тут я заметил, что на Золотой горе внезапно был поднят сигнал о каком-то несчастье, происшедшем на внешнем рейде.

Когда я доехал до Электрического утеса, там все уже говорили о только что поразившей наш флот неслыханной катастрофе, которая превзошла своим ужасом все бывшее до сих пор.

Наш броненосец «Петропавловск», шедший во главе эскадры, уже возвращавшейся в гавань, взорвался и в течение каких-либо трех минут затонул на глазах всей эскадры и крепости.

Адмирал Макаров, весь его штаб, художник Верещагин, полковник Генерального штаба Агапеев и до 650 человек команды погибли в морской пучине.

Великий князь Кирилл Владимирович спасся каким-то чудом и был подобран одним из наших миноносцев. Кроме него, как говорят, спаслись только 6 офицеров и около 30 матросов.

Ужасная катастрофа произвела потрясающее впечатление на гарнизон. Многие плакали. Солдатики на батареях набожно крестились.

Мой товарищ, подполковник Д., был так потрясен этой картиной, что с ним сделался обморок.

Но этим не окончились беды этого злосчастного дня. Через четверть часа после трагической гибели «Петропавловска» раздался новый взрыв и броненосец «Победа», внезапно получивший минную пробоину, сильно накренился и начал поспешно входить в Восточный бассейн.

На эскадре, под страшным впечатлением неожиданных и непонятных взрывов, возникла паника, которая еще усилилась благодаря внезапно мелькнувшему у всех предположению, что наши броненосцы подверглись нападению подводных лодок. Все орудия, словно по команде, направились в воду вокруг судов, и поднялась отчаянная стрельба по невидимому врагу.

Всю эту картину всеобщей растерянности и паники ясно видела японская эскадра, которая находилась в это время перед нашей крепостью, но огня почему-то не открывала. Это было крупным промахом со стороны японцев, так как, воспользуйся они благоприятным моментом, они могли бы причинить нашей эскадре неисчислимые потери и достигнуть крупного успеха.

Город долго не мог опомниться от ужасных впечатлений только что пережитого дня.

Причины гибели «Петропавловска» долго служили предметом самых горячих споров среди моряков.

Мнения по этому вопросу разделялись. Многие из моряков уверяли, что они лично видели подводную лодку, другие, напротив, стояли за то, что подводной лодки не было, а «Петропавловск» просто налетел на мину.

Скажу одно, что если это была подводная лодка, то ею управляла удивительно искусная и отважная рука.

Бывший во время катастрофы на Золотой горе военный инженер, подполковник Рашевский, человек, обладающий редким хладнокровием, успел сделать четыре фотографических снимка гибели «Петропавловска».

В тот же день, 31 марта 1904 г., контр-адмирал Григорович послал в Петербург на имя ГОСУДАРЯ телеграмму с донесением о грустном событии:

«№ 1 — Броненосец „Петропавловск“ наскочил на мину, взорвался и опрокинулся.

Наша эскадра под Золотой горой, японская приближается.

№ 2 — Адмирал Макаров, по-видимому, погиб; № 3 — Великий князь Кирилл Владимирович спасен, легко ранен; № 4 — Всеподданнейше доношу ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, что пока подобрано с «Петропавловска» кроме Великого князя тяжело раненный капитан 1-го ранга Яковлев, лейтенанты: Тениш, Унковский, мичманы: Шмидт, Яковлев и Шлиппе и 32 нижних чина тяжело и легко раненных. Найдены тела капитана 2-го ранга Васильева 1-го, мичмана Акимова, Бурачка, старшего врача Волковича и 12 нижних чинов. Японский флот скрылся. Дальнейшие подробности будут донесены вступившим во временное командование флотом контр-адмиралом князем Ухтомским».

Вечером с экстренным поездом выехали из Артура на север Великие князья Кирилл и Борис Владимировичи.

В «Новом крае» приведены следующие подробности гибели броненосца «Петропавловск».

«Когда наша эскадра подошла к Артуру и начала строиться в боевой порядок, броненосец „Петропавловск“ наткнулся на группу мин, разбросанных неприятелем. По другой версии, в него была выпущена мина Уайтхеда из подводной лодки.

По словам спасшихся гг. офицеров и матросов, устанавливаются отдельные эпизоды гибели этой плавучей крепости.

В 10 часов 20 минут справа, у носа «Петропавловска», показался огромный столб воды. Люди, стоявшие у кормовой башни 12-дюймовых орудий, бросились на бок, но не успели отбежать нескольких шагов — как раздается второй страшный взрыв, поднимается огромный столб желтовато-бурого дыма и вся стальная громада объята пламенем; палуба «Петропавловска» моментально приняла вертикальное положение, корма поднялась кверху; винты беспомощно завертелись в воздухе, носовая часть быстро погружалась. Кто мог, бросился спасаться, последние мгновения «Петропавловска» настали, — гигант погибал в виду крепости, на глазах всей эскадры.

Дул сильный N-W, люди беспомощно боролись со стихией воды, а на быстро погружавшемся броненосце продолжались взрывы, — предполагают, что детонировал пироксилин в бомбовых и минных погребах.

При первом взрыве покойный командующий флотом вице-адмирал Макаров, стоявший на командном мостике, страшной силой взрыва, очевидно смертельно раненный, упал вниз.

Великий князь Кирилл Владимирович, выброшенный напором воздуха в море, на лету получил два удара в голову, а когда очутился на поверхности воды, получил еще чем-то удар и, обессиленный, едва выгребал. Это были все мгновения.

С приближавшихся миноносцев, со спешивших на помощь вельботов, с батарей фортов, с судов эскадры — отовсюду видели, как люди бросались в воду и погибали.

Спасавшиеся со страшными усилиями выгребали в высоко вздымавшихся холодных волнах, а образовавшийся водоворот тянул их назад, в глубину 18 сажен, в морскую бездну, куда быстро погружался «Петропавловск».

Слышались голоса более сильных, спрашивали: где командующий, видели его пальто, но командующего не было, — адмирал Макаров погиб.

Подошедший миноносец «Бесшумный» подобрал окоченевшего от холода Великого князя.

Через минуты с момента взрыва от «Петропавловска» остались лишь мутное пятно на воде да масса обломков, на которых в ледяной воде морского прибоя боролись люди между жизнью и смертью».

Апрель

Сильный ветер.

Тяжелое впечатление, произведенное ужасной картиной гибели броненосца «Петропавловск», до сих пор еще не может рассеяться.

Всех волнующий вопрос о причинах загадочной катастрофы все еще остается открытым.

Днем прибыла из Петербурга в порт новая партия русских мастеровых, численностью до 850 человек.

Японская эскадра с раннего утра начала в море никому не понятную стрельбу.

Шутники в городе говорили, что японцы до того смелы, что устроили у нас перед крепостью двухсторонние маневры.

Пожалуй, это была правда...

Около 10 часов утра японская эскадра опять зашла за Ляотешань и начала перекидную стрельбу. Наша эскадра, стоя в порту, стала отвечать тоже перекидной стрельбой.

Батарея, построенная на Ляотешане под командой вновь назначенного подпоручика Малинникова, на этот раз не молчала, а поддержала нашу эскадру, чем и привлекла на себя страшный огонь противника. Кроме того, японцы сильно обстреливали и другую, вновь строящуюся батарею для пушек Канэ.

К часу дня бомбардировка прекратилась и японцы ушли в море в южном направлении.

На этот раз перекидная стрельба японцев оказалась далеко не столь удачной. Никаких серьезных повреждений в крепости не было произведено.

Одним снарядом только был разбит сарай на Тигровом Хвосте, построенный из волнистого железа и предназначенный для хранения бонного имущества. Взрывом другого, упавшего у Перепелиной горы, убито 7 китайцев, ранено 2 солдата и 3 китайца, легко ранена м-ль Гейст.

По нашим батареям на Ляотешане японцы выпустили до 150 снарядов. Из всех их только один попал в траверс батареи, но не произвел никакого разрушения. Потерь на батареях тоже не было.

Сегодня в 8 часов утра неожиданно приехал в Порт-Артур наместник генерал-адъютант Алексеев и поднял свой флаг на броненосце «Севастополь».

Погода прекрасная.

По городу разнесся слух о покушении переодетого японца на жизнь генерал-адъютанта Куропаткина в Ляояне.

Сегодня была послана телеграмма со списком погибших на броненосце «Петропавловск».

«Петербург. 3 апреля

Список гг. офицеров, находившихся на эскадренном броненосце «Петропавловск».

Командующий флотом в Тихом океане вице-адмирал Степан Осипович Макаров (погиб), начальник штаба контр-адмирал Михаил Павлович Молас (погиб), начальник военно-морского отдела, флигель-адъютант капитан 2-го ранга ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО Великий Князь Кирилл Владимирович (спасен), начальник военного отдела, полковник Генерального штаба Агапеев (погиб), флагманский капитан, капитан 2-го ранга Михаил Васильев 2-й (погиб), флагманский офицер, лейтенант Николай фон Кубе (погиб), флагманский офицер, мичман Владимир Шмидт (спасен), флагманский офицер, мичман Павел Бурачок (погиб), флагманский офицер, мичман Василий Яковлев (спасен), флагманский минный капитан 2-го ранга Константин фон Шульц (погиб), флагманский артиллерист, капитан 2-го ранга Андрей Мякишев (погиб), фл. шт. кор. подполковник Александр Королицын (погиб), делопроизводитель, титулярный советник Константин Лобанов (погиб), капитан 1-го ранга Яковлев (спасен), старший офицер лейтенант А. Ладыгин (погиб), вахтенный начальник мичман Алексей Окунев (погиб), вахтенный начальник мичман барон Николай фон Клебек (погиб), ревизор мичман Петр Акимов 5-й (погиб), старший минный лейтенант Константин Унковский (спасен), младший минный лейтенант Николай Тениш 2-й (спасен), старший артиллерийский лейтенант Любим Кнорринг 1-й (погиб), младший штурман Владимир Вульф (погиб), вахтенный офицер мичман Николай Шлиппе (спасен), вахтенный офицер мичман Петр Лепешкин (погиб), и. д. ст. суд. мех. помощ. старшего инженер-механика Антон Перковский 2-й (погиб), помощ. ст. суд. мех. младший инженер-механик Генрих Сейпель (погиб), младший суд. механ. младший инженер-механик Дмитрий Смирнов (погиб), старший врач надворный советник Андрей Волкович (погиб), младший врач лекарь Иван Константинов (погиб), титулярный советник Александр Шмидт (погиб), Иеромонах отец Алексей (погиб), капитан 2-го ранга Кроун (погиб), художник Верещагин (погиб), мичман Шишко (погиб), мичман Бодиско (погиб)».

Крейсер «Паллада» починился и наконец вышел из дока. Таким образом, починка его продолжалась ни много ни мало 69 дней. По этой продолжительности починки можно было смело сказать, что она была далеко не успешна, и в этом можно было смело упрекнуть наше портовое начальство. На этом еще не окончились несчастья с крейсером «Паллада».

При выходе из дока крейсер наткнулся на бочку, служащую для привязывания судов, и попортил себе винт.

Слыхал, что сегодня для осмотра этого повреждения спускали водолаза.

В этом новом несчастье, конечно, нельзя было уже винить порт, а кое-кого другого...

Погода стоит отличная.

Новостей никаких нет.

Не везет нашему флоту!

Сегодня моряки начали ставить против Ляотешаня минные заграждения, с целью положить конец всяким попыткам японцев вести оттуда перекидную стрельбу.

Ввиду ли неосторожности или неумения обращаться с минами, но паровой катер, ставивший их, взорвался и потонул. Командир его, лейтенант Пель, и около 11 человек матросов погибли...

Сегодня при тралении внешнего рейда наши моряки по неосторожности сорвали одну из мин нашего заграждения, только что поставленного минною ротою.

Прошел слух о мелких, но удачных для нас стычках с японцами в Корее.

Сегодня уехал в двухмесячный отпуск в С.-Петербург мой знакомый капитан 2-го ранга Д.

Странно и как-то непонятно давать в настоящее время отпуск морским офицерам, да еще на такой странный срок.

Погода отличная.

Сегодня опять несчастье на море.

Прекрасный коммерческий пароход, шедший с нашими моряками из Дальненской бухты в Порт-Артур, наткнулся на нашу же мину и затонул.

Сегодня из порта внезапно исчез известный китайский инженер Хо.

Инженер Хо, почтенный уже старик, служил у нас в порту с момента занятия нами Порт-Артура и получал большой оклад жалованья. Держали его у нас на службе главным образом как посредника между китайцами-рабочими и нашим портовым правлением. Кроме того, Хо знал Порт-Артур до мельчайших подробностей, так как служил в нем инженером еще во времена китайского владычества.

Все поиски инженера Хо были напрасны, он исчез бесследно.

Ввиду же того, что причины внезапного его исчезновения никому не были известны, предположениям не было конца.

Одни говорили, что Хо уже давно был японским шпионом и теперь бежал к ним, чтобы передать им все сведения и документы о состоянии нашей эскадры, другие уверяли, что бегство инженера Хо вызвано появлением в порту русских рабочих, которые всячески стали притеснять китайцев, наконец, третьи объясняли это бегство вероятием скорой высадки японцев на Квантуне.

Так или иначе, но бесследное исчезновение инженера Хо всеми было принято за предзнаменование каких-то грозных событий в ближайшем будущем.

Сегодня пришло в город радостное известие о лихом набеге наших владивостокских крейсеров на японские транспорты. Вот что говорила телеграмма:

«Владивосток. 14 апреля 1904 года

По донесению контр-адмирала Гессена 12 апреля в Гензане два наших миноносца взорвали японский коммерческий пароход «Топо-Мару», около 500 тонн, спустив всех людей на берег. В 8 часов вечера взорвали в море японский коммерческий пароход «Накануро-Мару», в 220 тонн, приняв к себе людей; а в 11 час. 30 мин. ночи в море же взорвали большой японский транспорт «Киншию-Мару», в 3967 тонн с 1650 тоннами угля, с грузом риса и военных припасов, вооруженный четырьмя пушками Гочкиса, 47 миллим.

С него снято 17 офицеров, 20 нижних чинов, 65 человек судовой команды и 85 военных кули. Десантная рота, оставшись без офицеров, отказалась наотрез сойти с транспорта и оказала сопротивление. Поэтому вынужден был взорвать пароход вместе с нею».

Новостей нет.

Тихо.

16 апреля

Ночью несколько японских миноносцев шныряли у нас перед крепостью, очевидно расставляя мины.

По ним открыли огонь. Миноносцы отстреливались.

Вот что пишет об этом «Новый край» в своем дневнике осады:

«Около часу ночи, когда светила полная луна на взморье, в направлении, где погиб „Петропавловск“, на приблизительной дистанции 2400 сажен появилось множество огней из фосфорно-кальциевых банок.

Как только в 1 час. 40 мин. скрылась за набежавшими тучами луна — на море появились сигнальные вспышки и непосредственно за ними мелькнул огонек и последовал неприятельский выстрел; затем последовал второй. Тотчас после первого выстрела светом прожектора был обнаружен двигающийся к востоку неприятельский миноносец, по которому сделано было два удачных выстрела.

После первого выстрела миноносец продолжал оставаться на той же дистанции, а после второго исчез из-под луча и более обнаружен не был.

Неприятель, открыв огонь, очевидно, целил по прожектору. Есть основание предположить, что миноносцев было несколько и среди них, катер, который вел за собой целую цепь мин.

В исходе 3-го часа ночи с расстояния 8 миль опять показались огни и через несколько минут заметили 7 миноносцев, которые удалялись от Ляотешаня на юго-восток, пройдя в 10 милях от берега; в 3 часа они скрылись за горизонтом. После 3 часов горизонт был чист.

По собранным осколкам и найденной донной трубки установлено, что неприятель стрелял 75-миллиметровыми мелинитовыми гранатами.

Дальномер дал 5 верст».

Простудился и заболел. Ввиду этого дневник невольно прервался. Впрочем, каких-либо серьезных событий в крепости за это время не было.

Продолжают ходить неопределенные слухи о наших новых столкновениях на Ялу.

Была лунная ночь. В море было небольшое волнение.

Около часу ночи наши батареи открыли стрельбу, как потом оказалось, по японским миноносцам, появившимся перед крепостью.

Приблизительно через час стрельба прекратилась. Но не прошло и нескольких минут, как она возобновилась с новой силой и уже не прекращалась вплоть до 4 часов утра. Такой канонады в крепости еще никогда не слыхали.

Канонерские лодки «Гиляк», «Отважный» и «Гремящий» не отставали от батареи и осыпали новое наступление японских брандеров тучей снарядов, даже крейсер «Аскольд», стоявший против прохода, стрелял через головы остальных судов.

Это был целый ад огня и рева орудий. Количество выпущенных снарядов надо было считать тысячами.

Знали, наверное, что 10-дюймовые пушки батареи Электрического утеса выпустили 54 снаряда, а 57-миллиметровые пушки той же батареи до 300 снарядов.

Утром я сам видел гору гильз от выпущенных снарядов на батареях.

Когда артиллерийская стрельба начала уже стихать, послышались ружейные залпы и трескотня пулеметов.

Над моим домом просвистало несколько пуль, а в окно соседнего дома залетел осколок снаряда.

К утру выяснилось, что вслед за появившимися ночью 5 японскими миноносцами ко входу в гавань направились 10 брандеров, но не все сразу, а партиями по 2 или 4 судна.

Но и на этот раз попытка японцев запереть доступ в гавань окончилась полной неудачей.

Так, четыре брандера взорвались на минном нашем заграждении. Два других, сильно расстрелянные, наскочили на наши потопленные пароходы и затонули около них.

Из остальных 4 три взяли неверный курс, причем один из них выкинулся на берег под самым Электрическим утесом.

Два же других вовремя заметили свою ошибку и, дав задний ход, пошли к нашему проходу под адским огнем всей крепости, но и они не дошли до прохода и были расстреляны.

Кроме брандеров, по словам многих моряков, было потоплено еще 2 миноносца.

Команды японцев на брандерах вели себя более чем геройски.

Так, на мачте одного из затонувших уже брандеров долго еще держался один из его матросов и сигнализировал фонариком следующим идущим за ним брандерам, указывая им верное направление их пути.

Несчастного мы расстреливали из скорострелок и пулеметов. Трудно себе представить, сколько пуль и снарядов было выпущено по этому герою.

Каким героизмом и хладнокровием обладал этот японец, видно из того, что, приговоренный к смерти, расстреливаемый со всех сторон, он до последней минуты исполнял долг своей службы...

Часть японцев с брандеров пыталась спастись на шлюпках, но почти все шлюпки были расстреляны и пущены ко дну. Люди же в безумном фанатизме бросались в море, плыли неизвестно куда и тонули.

Один японский унтер-офицер, сильно раненный, выплыл и уцепился за камень под Электрическим утесом, где холодные волны постоянно обдавали его с ног до головы. Когда же его захотели взять в плен, он вынул револьвер и сделал три выстрела, но промахнулся. Залп 3 наших стрелков покончил с ним.

Всего японцев погибло до 200 человек.

Взято в плен только двенадцать. Все пленники были сильно пьяны и от долгого пребывания в воде имели очень жалкий вид. Их обогрели и положили спать.

Один же из японцев, снятый с бонного заграждения, был настолько пьян, что даже холодная ванна его не отрезвила.

Только на другой день он очнулся и, заметив, что попал в плен, быстро схватился за тоненький шнурок, находившийся у него на шее; еще минута — и японец задушил бы себя собственными руками, но подоспевшие солдатики перерезали шнурок и этим спасли фанатику жизнь.

Во время самого разгара боя с судна, где находился наместник генерал-адъютант Алексеев, дважды был дан в рупор приказ о выходе миноносцам в море для атаки брандеров, но миноносцы почему-то из порта не вышли.

Во время атаки брандерами нашего прохода масса начальствующих лиц находилась на батарее Электрического утеса.

Некоторые из начальствующих лиц приняли даже активное участие в отражении этой атаки брандеров. Так, например, генерал-лейтенант Стессель и генерал-майор Белый лично стреляли из ружей по спасавшимся в море японцам.

В 4 часа утра наместник был на канонерской лодке «Гиляк» и пожаловал команде шесть Георгиевских крестов.

В крепости только и разговоров, что о вчерашних брандерах или о Тюренченском бое.

Так как полки, участвовавшие в сражении на Ялу, принадлежали раньше к Артурскому гарнизону, то вполне понятно, почему мы особенно интересуемся этим сражением и его потерями.

В крепости тихо.

Сегодня разнеслась весть о высадке японцев у Бицзево. Подробностей никаких пока не получено.

ПРИКАЗ по войскам Квантунского укрепленного района.

Апреля 23 дня 1904 г. креп. Порт-Артур.

Славные войска укрепленного района!

Неприятель 17-го и 18 апреля перешел реку Ялу в больших силах; наши отошли на позиции, заранее выбранные. Вчера противник произвел значительную высадку на Ляодуне, южнее Бицзево, близ бухты Кинчань. Теперь начнется наше дело. Противник, разумеется, прервет сообщение по железной дороге, а затем постарается оттеснить войска наши до Артура и обложить крепость. Артур — оплот России на Дальнем Востоке. Вы отстоите его до подхода войск, которые придут к нам на выручку.

Я считаю долгом указать вам, что необходимо быть всегда бдительными и осмотрительными, готовыми к тому, чтобы везде встретить противника в порядке, достойном славных русских войск. Ни от каких случайностей не теряться, помните, что на войне все бывает. Спокойствие главное.

Офицерам беречь свои части, патроны и снаряды.

С Божьей помощью мы выполним трудную задачу, на нас возложенную!

Начальник укрепленного района

генерал-лейтенант Стессель

Путь на север пока еще свободен.

Инженер путей сообщения Губанов самоотверженно проехал его до самого конца и лично сделал массу распоряжений по его исправлению.

Сегодня наместник генерал-адъютант Алексеев неожиданно со всем своим штабом выехал из Порт-Артура с экстренным поездом.

Желающих уехать оказалось очень много, но так как поезд ушел внезапно, то вся эта публика невольно застряла.

Я лично видел опоздавшего на поезд нашего дипломата Плансона.

Какой испуг изображало его лицо и какой жалкий вид имела вся его фигура!

Дипломат, очевидно, очень боялся остаться в том самом Артуре, который был занят нами «дипломатическим путем».

Сегодня с севера прорвался поезд, под начальством 4-го Заамурского железнодорожного батальона подполковника Спиридонова, доставивший в крепость массу снарядов.

Командование эскадрой передано адмиралу Витгефту.