Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скорость Тьмы

ModernLib.Net / Леженда Валентин / Скорость Тьмы - Чтение (стр. 5)
Автор: Леженда Валентин
Жанр:

 

 


      Женщина внимательно изучала загадочные записи.
      — Нет, такая пациентка к нам не поступала. Она могла зарегистрироваться под другой фамилией. Вы кто ей — муж, брат?
      — Родственник, — все больше раздражаясь, ответил майор. — Фамилия женщины Говорова, другой нет.
      — Мне очень жаль. — Врач захлопнула книгу. — Ничем больше не могу вам помочь.
      Но Карел не отступал.
      — Мне доподлинно известно, — выверяя каждое слово, сказал он, — что эта женщина находится в данный момент в вашей клинике.
      — Прошу вас минутку подождать. — Врач нервно спрятала свой гроссбух обратно в сейф. — Возможно, произошла какая-то ошибка, я сейчас все выясню.
      И она быстро выскочила из кабинета, смущенно улыбнувшись напоследок.
      Карел подождал, пока за дверью удалятся торопливые шаги, затем потянул на себя ручку.
      Дверь не открывалась.
      Майор усмехнулся и тренированным движением, выставив правую ладонь вперед, выбил хлипкий замок.
      В больничном коридоре было пусто.
      Что ж, пора посмотреть на этот «Объект Б-9» изнутри.
      За первым же поворотом Карел обнаружил лестницу, ведущую на верхние этажи.
      На втором этаже был такой же коридор, как и внизу, точная его копия. Вот только фикус в кадке у окна несколько нарушал общее сходство.
      Майор потянул ближайшую дверь. Дверь подалась. За нею оказалось абсолютно пустое помещение. Голые стены, пол, потолок, окно; стекла, разукрашенные морозными узорами.
      — Ладно, идем дальше...
      Отсутствие номеров и табличек раздражало. Карел наугад дергал абсолютно одинаковые хромированные ручки.
      Следующие две двери были заперты. Ломать замки глупо. А вот еще одна дверь легко отворилась.
      Опять пустое помещение, хотя нет, не совсем пустое...
      На полу красной краской начертан странный символ. Этот знак был майору незнаком, больше всего он напоминал сломанную в нескольких местах, завернутую в спираль стрелу. А у потолка, прямо над кроваво-красным символом, висел обнаженный человек. Висел на железных крючьях, продетых сквозь кожу спины.
      Крови не было. Крючки вставлялись таким образом, чтобы верно распределенный вес тела не позволял им порвать кожу. Нечто подобное делали жители Новой Гвинеи во время своих древних языческих праздников. Считалось, что человек в подобном состоянии способен говорить с самими богами. С кем говорил висящий под потолком незнакомец, было непонятно: мужчина находился в глубочайшем психосенсорном трансе.
      «Надо бы осмотреть третий этаж», — подумал Карел и, вернувшись в коридор, столкнулся лицом к лицу с раскрасневшейся женщиной-врачом, бесцеремонно закрывшей его в собственном кабинете.
      Женщина была не одна. Ее сопровождали три мрачных мужика, облаченных во все ту же лишенную опознавательных знаков военную форму.
      — Это он? — хрипло спросил один из них.
      — Да, — подтвердила врач.
      — Я не совсем понимаю, ЧТО здесь происходит?!! — раздраженно произнес Карел и тут же почувствовал, что падает.
      Пол стал медленно крениться ему навстречу, стены перекосились, постепенно уходя из поля зрения, потолок вообще исчез.
      Последнее, что майор успел увидеть, перед тем как погрузиться в абсолютное беспамятство, это странный продолговатый предмет в руке одного из незнакомцев.
      «Взяли дурака еще тепленьким», — только и подумал Карел, исчезая в мертвой, абсолютно глухой темноте.
 
      Очнулся он у себя дома.
      Майор лежал на кровати в пальто и ботинках.
      На часах где-то около полудня.
      Голова была на удивление ясной, а вот с памятью случились какие-то нелады.
      Ну никак он не мог вспомнить, что же с ним приключилось в больнице. Отчетливо помнилось, как ехал туда, как разговаривал с охраной, предъявлял пропуск, шел по залитому солнцем парку, читал памятную табличку, а дальше... провал.
      В одном Карел был уверен на все сто: Риты в этой клинике он так и не нашел. Уверенность была довольно странной. Если в памяти дыра, как можно знать, видел он ее там или нет. И кто в конце концов доставил его домой? Встав с кровати, майор внимательно осмотрел пол и входную дверь. Мокрые следы на ковре были лишь от его ботинок. Выходит, он сам пришел домой, а что было с ним по пути, начисто забыл.
      — Хреновый же из тебя, братец, оперативник, — вслух произнес Карел. По большей части для тех, кто наверняка установил в его квартире подслушивающие устройства.
      Не нужно быть нейроразведчиком, чтобы понять: его сознанием довольно бесцеремонно манипулировали.
      Хотя что он — о своем?
      Незримые, но реально существующие силы манипулировали сознанием миллионов, так что сейчас ему не на кого было обижаться. Ну разве что на себя за форменную глупость. Нарушил распоряжение начальства, поперся на окраину города, вторгся на территорию некоего явно немедицинского объекта.
      И для чего они только вывеску повесили? Полный абсурд!
      В прихожей настойчиво зазвонил телефон.
      Так он звонил лишь в особых случаях. Майор уже давно научился различать звонки.
      — Да, Александр Александрович, я слушаю.
      — А как ты узнал, что это я звоню? — искренне удивился на другом конце провода подполковник.
      — Да трубка внезапно накалилась, — серьезно пояснил Карел, — и серой от телефона запахло.
      — Гм... — Сан Саныч явно одобрил шутку. — Ладно, герой, давай сейчас прямо ко мне.
      — Как? Я ведь еще на отдыхе.
      — С этой минуты отдых окончился, Карлуша, — грустно вздохнул в трубке подполковник. — Тут Родина в опасности, так что ноги на плечи и вперед.
      — Через полчаса буду...
      Разъединив связь, майор несколько минут простоял у большого зеркала, висящего в прихожей. Отражающийся в зеркальной поверхности человек был ему незнаком. Но наваждение быстро прошло, и через несколько минут Карел уже спешил на встречу со своим непосредственным начальником, нутром чуя: его все-таки убирают из Москвы. Куда подальше и, возможно, в один конец.
 
      Казалось, с последней встречи прошли не сутки, а какие-то два-три часа. Сан Саныч все так же пыхтел любимой ореховой трубкой, пребывая в шутливо-дружеском расположении духа.
      — Обстоятельства здорово изменились, — с некоторым сожалением сообщил он сидящему напротив Карелу. — Такая у нас работа, ты уж не обессудь. Думал, пусть парень немного погуляет, развеется, ан нет... Сверху давят, отправляй, говорят, сокола на новое задание, время, мол, не ждет.
      — Понимаю. — Майор прилагал большие усилия, чтобы выглядеть естественно.
      Идеальнее всего сейчас было бы вообще прикинуться тупым послушным манекеном и лишь согласно кивать в такт речи начальника, а на все возможные вопросы монотонно отвечать: «Сделаем».
      — Что-то ты неважнецки сегодня выглядишь, майор...
      — Плохо ночью спал.
      — А что ж такое, может быть, кошмары?
      — Не без этого.
      — И что тебе снилось?
      Это уже вообще лишнее, но ответить придется.
      — Ева Браун неглиже.
      — Ну, разве это кошмар? — рассмеялся Сан Саныч, выпуская дым через ноздри. — Мне бы такое приснилось... я бы обрадовался.
      — А она там не одна была, а с Гитлером, — мрачно добавил майор.
      — Это как? — опешил подполковник.
      — А вот так!
      — И что же они там делали?
      — Вы действительно хотите это знать?
      — Если можно.
      — Рвали на куски большую карту Европы и жрали их...
      Сан Саныч перестал улыбаться и глубокомысленно добавил:
      — М-да, действительно кошмар. Ну и воображение же у тебя, Валдек. Впрочем, не хочешь говорить, что тебе на самом деле приснилось, не говори. Я поинтересовался из вежливости. Обсудим мы сейчас кое-что другое. Понимаю, ты устал, но время, как я уже говорил, не ждет. По некоторым данным, в Германии готовится покушение на фюрера. Что по этому поводу думаешь?
      — Бесполезно, — ответил Карел, массируя виски, — Смерть бесноватого вряд ли что-то существенно изменит. А кто стоит в центре заговора, известно?
      — Скорее всего, верхушка Абвера, хотя, оговорюсь, эта информация не проверена. Уж слишком много дезы в последнее время идет из Третьего рейха. Но пофантазировать на эту тему нам никто не запретит. Ну, к примеру: что мы выиграем в случае успеха покушения? Как думаешь, кто сядет на опустевший трон?
      — Можно только предположить... — Майор задумался. — На место фюрера вполне может прийти такая заметная фигура, как Герман Геринг, хотя заговорщики могут готовить и своего кандидата — того же Канариса. Заранее прогнозировать сложно.
      — Ну хорошо, допустим, — кивнул подполковник. — Герман Геринг — рейхсминистр, рейхсмаршал, глава Люфтваффе, влиятельнейшая фигура рейха. Что изменится, если у руля станет именно он?
      — А вы как считаете? — вопросом на вопрос отреагировал Карел.
      — Мне интересно услышать твое мнение. Что ж, ничего не поделаешь.
      — Геринг — официальный преемник фюрера. Его нельзя назвать патологическим антисемитом, как того же Гитлера. Ходят слухи, что на руководящих постах Люфтваффе служат евреи. Но, пожалуй, это единственное различие Гитлера и Геринга. Герман — верный соратник своего вождя. Именно он организовывал все основные «боевые операции» нацистов, когда в Германии шла ожесточенная борьба за власть. Именно он создал в тридцать третьем году первый концлагерь. Именно Геринг стоял за поджогом Рейхстага. Пожалуй, из всего близкого окружения Гитлера он — самый агрессивный.
      — Значит, ты считаешь, что его фигура у руля Третьего рейха нам не выгодна?
      — Кому — нам? — осторожно уточнил майор. — России или нейроразведке?
      — А разве это имеет значение? — удивился Сан Саныч. — Итак, кандидатура Геринга нам не подходит, хотя можно предположить, что он вполне способен по-мирному договориться с англичанами...
      — После того, что Люфтваффе сотворили с английскими городами? — усмехнулся Карел. — Нет, никакой либерализации при Геринге в Германии не будет и ни с кем он о мире не договорится.
      — Ну хорошо, — удовлетворенно кивнул подполковник. — А как тебе такая фигура, как Альберт Шпеер?
      — Личный архитектор фюрера? — Майора откровенно забавляла эта игра в имена. — Его новаторские архитектурные решения впечатляют, да и на посту имперского министра вооружений он себя вполне достойно проявил. Но почему вы заговорили именно о нем?
      — Еще одна заметная фигура, — просто пояснил Сан Саныч. — Мы ведь сейчас фантазируем. Станет во главе рейха Шпеер — глядишь, Германия одумается, новый лидер остановит войну, выпустит заключенных, разрушит нацистские лагеря...
      — Маловероятно, — пожал плечами Карел. — К чему строить гипотезы. Мы, пожалуй, договоримся до того, что, мол, почему бы не начать с Берлином мирные переговоры.
      — А что полагаешь, бесполезно?
      — Снова провокационные вопросы, — грустно вздохнул майор. — Даже в самые отчаянные дни войны Сталин ни разу не пытался вести переговоры с немцами. Эпизод с болгарским послом Стаменовым, как и контакты весной этого года в Стокгольме и Женеве, не более чем очередная деза. В первом случае нужно было дезинформировать Гитлера, во втором — союзников. Сталин прекрасно понимает, что мир с Гитлером — быстрая потеря власти, а может быть, и скорее всего, и жизни.
      — Что ж, должен признать: ты абсолютно прав. — Подполковник был доволен беседой. — Молодец, твои аргументы выдержат любую критику. Я всегда считал тебя одним из лучших и сейчас остаюсь при том же мнении.
      — Ну, спасибо...
      — Не спеши благодарить, маленький экзамен ты сдал. Не секрет, что мы давно уже планируем внедрение нейроразведчика в высшее руководство Третьего рейха...
      — Но это невозможно! — возразил Карел, перебивая начальника. — Нацистская верхушка хорошо охраняется, псионики «Анненэрбе» ни на шаг не отходят от защищаемых подопечных. Как только мы попытаемся внедрить нейроразведчика, он тут же будет обнаружен.
      — Помолчи и не перебивай! — строго потребовал подполковник. — Такая возможность на самом деле существует. Поначалу мы думали внедрить разведчика исключительно с целью убийства фюрера. Но наши аналитики тщательно просчитали все возможные варианты последующих событий. Были подробно проанализированы возможные преемники и ход войны. Вывод неутешительный: физическое устранение Гитлера только еще больше все усложнит.
      — Но...
      — Не перебивай! Сейчас он — слуга тех сил, которым когда-то весьма неосмотрительно подчинился. Возникла парадоксальная ситуация. Ты знаешь, что фюрер всегда обладал определенными способностями медиума. Он проводник, посредник между ХОЗЯЕВАМИ и всей немецкой нацией. Орудие, но не такое уж и слепое.
      — Так в чем же заключается ваш хваленый парадокс?
      Сан Саныч торжествующе усмехнулся:
      — Парадокс в том, что одновременно являясь марионеткой в руках известных нам игроков, Гитлер определенным образом сдерживает их, не дает просочиться наружу. Получается некий круг, замыкающийся в конечном счете на самом фюрере. Подумай сам. Где-то в конце двадцатых будущий вождь нации заключает некий договор. Не будем говорить, с кем и чем этот договор был скреплен. Далее договор дает результат. Противоположная сторона сдержала слово, и фюрер получил долгожданную власть. Хотя он и был связан, но цель достигнута. Начинается война. На территории Германии возникают храмы смерти. Кому или чему приносятся многочисленные человеческие жертвы?
      — Той стороне, с которой Гитлер некогда подписал договор, — кивнул майор. — По-моему, вполне очевидно.
      — Вот именно! — подхватил подполковник. — Договор начал действовать, только теперь уже фюрер должен платить за оказанные услуги, Настал его черед выполнять условия. Круг замкнулся. Договор, власть, лагеря, фюрер. Все, что началось с него, на нем и замкнулось. Я уже говорил тебе: союзники не просто так пытаются разбомбить Тойфельханд и прочие концлагеря. Они, как и мы, понимают: лагеря смерти питают Третий рейх силой. И эту Тьму так просто не уничтожить. Здесь не поможет никакое оружие. Действовать нужно изнутри.
      — Вот мы и вернулись к вопросу о покушении, — несколько повеселел уставший за время беседы Карел.
      — Все верно, — подтвердил Сан Саныч, с сожалением глядя на потухшую трубку. — Смерть Гитлера нам сейчас невыгодна. Он, во всяком случае, более-менее предсказуем, в отличие от его многочисленных преемников. Но программу по внедрению разведчика в высшие эшелоны рейха мы так и не свернули. Технически такая возможность всегда существовала, и сейчас мы собираемся ее наконец осуществить.
      — Понимаю, куда вы клоните, — кивнул майор.
      — Да, Карлуша, — подполковник расплылся в очередной добродушной улыбке, — этим счастливчиком будешь ты, и я тебе, честно говоря, завидую. Ты испытаешь совершенно новые, недавно разработанные технологии.
      — Новые технологии? — переспросил Карел.
      — Шестнадцатый отдел не стоит на месте, — гордо объявил Сан Саныч. — Мы разработали совершенно новый метод внедрения. Тебя, к примеру, невозможно будет «прощупать». Никто — ни псионики СС, ни специально обученные собаки, не смогут почуять подселившегося чужака.
      — И как же вам это удалось?
      — Метод сосуществования.
      — Какой метод?
      — Сосуществования, — терпеливо повторил подполковник. — Сознание донора будет погашено не до конца, а лишь наполовину. Ты будешь его слышать и сможешь в полной мере использовать все его навыки и знания.
      — Вы уже испытывали? — осторожно поинтересовался Карел, не очень горевший желанием послужить подопытной крысой.
      — Конечно, испытывали! — Сан Саныч с удивлением воззрился на майора. — Риск очень велик, неужели ты думаешь, что мы приступаем к новой операции только для того, чтобы проверить усовершенствованные нейротехнологии? Все уже подготовлено, будет полноценное задание с широким спектром полномочий. Ты лучший, ты еще ни разу не провалился, поэтому неудивительно, что «Совет Семи», в который я, кстати, тоже вхожу, остановил свой выбор именно на твоей кандидатуре.
      Карел спокойно все обдумывал. Что и говорить, предложение было интересным. Да что там интересным — оно казалось просто захватывающим. Новые технологии, абсолютная безопасность, возможность использовать память и психические резервы донора.
      — Я согласен, — ответил майор, понимая, что делает ошибку, но именно такой ответ от него и ожидали услышать.
      — Э... погоди. — Подполковник встал из-за стола и не спеша прошелся по кабинету. — Я понимаю твое рвение. Но не все так просто. Сперва обсудим главную задачу. Тебя внедрят в одного высокопоставленного эсэсовца, штурмбаннфюрера Дитера Хорста. Мы давно уже подбираем к нему ключи, он оказался наиболее уязвимым. Как раз то, что надо. Но главное не в этом, а в том, что Дитер Хорст служит в «Анненэрбе». Мы с начала войны мечтали пощупать «Наследие предков» и сейчас у нас появилась такая возможность.
      — Внедрение в конкурирующую организацию, — кивнул Карел, — не менее могущественную, чем наш отдел. И я смогу взглянуть на нее изнутри. Черт побери, любой из наших ребят мечтает об этом.
      — Мечтают одни, работают другие, — назидательно произнес Сан Саныч. — Тут вот какая штука... биополе человека — как группа крови. Некоторые нейроразведчики несовместимы с определенными донорами.
      — Да, я знаю, одно время даже были случаи отторжения.
      — Пока мы разобрались, в чем дело, погибло несколько отличных ребят, — грустно вздохнул подполковник, присаживаясь на заваленный бумагами подоконник. — Но тут случай особый. Биополе Хорста из всех наших разведчиков идеально совпадает только с твоим. Об «Анненэрбе» нам известно немало, впрочем, как и им о нас. Недавно поступили тревожные сведения. Зиверс спешным образом готовит какую-то крупную экспедицию на Восток. Непонятно, отчего такая спешка, да и секретность зверская, но наши люди все равно кое-что выяснили. Вряд ли от этой экспедиции будет зависеть дальнейший ход войны, но что-то этим ублюдкам снова понадобилось в Гималаях. Прошлые вылазки оказались безуспешны, немцы возвращались ни с чем. Тибетцы много обещали, но ничего на самом деле не делали, хотя, опять же, по некоторым слухам, тибетские ламы в последнее время часто гостят в Берлине.
      — «Зеленые братья», — вспомнил майор идиотское и совершенно непонятное название.
      — Они самые. Их глава носит особые перчатки зеленого цвета, знак высшей касты Лхасы. Одно время мы ошибочно считали именно их тайными хозяевами рейха. Но это не так, они сами слуги, а вот каких сил — тебе и предстоит выяснить...
      Постороннее давление нарастало.
      Карел сопротивлялся ему, как мог, но силы уже были на исходе. Возведенный в сознании защитный барьер слабел. К счастью, задушевная беседа с начальником скоро закончилась.
      Выходя из кабинета и спускаясь по широкой мраморной лестнице, майор старался не спешить, однако на самом деле был готов сорваться с места и побежать. Но он удерживал себя, хотя и был на пределе.
      И лишь на улице, под порывами холодного ветра, его наконец отпустило. Черный спрут втянул свои скользкие щупальца обратно в здание.
      Похоже, головастые ребята собрали мимоходом еще одну новую установку, о которой прочие оперативники ничего не знали.
      Кукловоды забавлялись с кукловодами.
      Страшненькая, однако, выходила картинка.

Часть третья
БЕРЛИН

7

       Январь 1944 г.
      Подготовка к новой «вылазке» шла полным ходом.
      Майор наивно полагал, что все пойдет по годами накатанной схеме: стандартные проверки, психологические тесты, шкала Бронье, первичная репетиция «переселения». Но на этот раз все прежние схемы летели к чертям собачьим.
      Основная группа подготовки явно спешила. Кто-то наверняка подгонял их сверху. Ребята нервничали, но работали добросовестно.
      Первым делом тщательно измерили биополе Валдека, затем сделали энцефалограмму мозга, провели спектральный анализ пси-ауры.
      Все таблицы были здорово засекречены. Американцы, по слухам, обогнали Третий рейх в нейросоматических исследованиях. Однако о подобных технологиях даже они не имели представления, и до глубины знаний специалистов советской нейроразведки им тоже было пока далеко.
      — Проблем с адаптацией, думаю, не возникнет, — наставлял Карела ведущий аналитик отдела Яша Уринсон. — Возможно, она займет немного больше времени, чем с обычным донором, но это уже чисто технические детали, они тебя не должны особо волновать.
      Майор кивнул и нетерпеливо отодрал от висков липучие электроды очередного замерочного агрегата, со стороны больше всего походившего на печь-буржуйку.
      Яша дотошно вглядывался в показания разнообразных циферблатов.
      — Аура у тебя, приятель, в порядке. Правда, нервы ни к черту, тут я тебе говорю открыто. Смотри, сорвешься и завалишь всю операцию. В принципе, согласно инструкции, мне следует тебя немедленно забраковать, но, полагаю, они все равно заставят признать тебя дееспособным. Так ведь, Карел?
      — Угу.
      — Сам Абрасимов курирует всю эту дребедень.
      — А кто это?
      — О, черт, снова болтаю лишнее, — притворно ужаснулся Яша. — Ты меня, майор, лучше не слушай, крепче спать будешь.
      Карел пересел к следующему аппарату, и Уринсон снова налепил ему на виски какие-то датчики.
      — Скажи мне, Яков, что за новый метод вы тут придумали?
      — Не придумали, а разработали, — поправил майора аналитик, с азартом крутя верньеры.
      — Ну, разработали...
      — Секундочку... А ну-ка подумай о чем-нибудь приятном.
      — Это как?
      — Ну не знаю, сам выбери.
      — Что-то не приходит на ум ничего подходящего.
      Яша с негодованием поправил съехавшие на кончик носа очки.
      — Валдек, ты что, издеваешься? Подумай о женщине.
      — О какой женщине?
      — О красивой...
      Карел ехидно улыбнулся и нарисовал перед мысленным взором портрет Адольфа Гитлера. Аналитик у аппарата выругался.
      — Ничего не понимаю, он мне выдает очень странные данные. Ты действительно подумал о приятном?
      — Ага.
      — Ладно, ну их к лешему, эти тесты. — Яша устало откинулся на спинку стула, — Что ты там меня спрашивал?
      — Меня интересует ваша новая разработка, метод «сосуществования», — во второй раз пояснил майор.
      — А разве Сазонов тебе о нем не рассказывал?
      — Так, в общих чертах, но хотелось бы услышать мнение специалиста.
      — Технология довольно новая, — нехотя начал аналитик, — ей всего лишь полгода...
      — Подполковник сообщил, что вы успели провести полевые испытания.
      — Можно сказать и так, — неуверенно подтвердил Яша, и это его «можно сказать» Карелу очень не понравилось.
      — Идея и технические подробности тебе ни к чему, — продолжил аналитик. — Скажу лишь, что испытания прошли успешно. Но нужно учитывать и то, что каждый человек — своя отдельная вселенная. Как вы там с этим немцем уживетесь, я и сам толком не знаю. Обманывать тебя незачем, риск велик, но скажи, когда было по-другому?
      — Спасибо за откровенность, но хотелось бы знать, хоть в общих чертах, как все работает. Естественно, что возможно.
      — Как все работает? — переспросил Яша. — М-да, хороший вопрос. Ты вообще, майор, понимаешь, сколько народу занято в этом проекте? Сколько светлых голов занимаются исключительно твоим случаем?
      — Ума не приложу, — честно признался Карел, — но, думаю, много.
      — То-то. — Аналитик был явно недоволен расспросами. — Как я тебе, извини, дилетанту, все объясню, если сам не особо в курсе. Ведь многие мои коллеги работают над одним и тем же вопросом параллельно, не всегда зная, чем занимаются остальные. Впрочем, ладно, попытаюсь растолковать, что возможно. — Яша поправил очки. — Перво-наперво тебе следует уяснить, что все, начиная от момента «перехода» и заканчивая окончательной фазой адаптации, будет здорово отличаться от твоих прошлых «переселений».
      — Это я уже понял, — кисло хмыкнул майор.
      — Вот и отлично. Метод «сосуществования» базируется на двух основных компонентах. Первое: сознание донора полностью не выключается, второе: ты будешь иметь открытый доступ к его внешней памяти. А это, признай, немаловажно, так как тебе нельзя светиться. Ты должен выглядеть естественно, словно ничего и не произошло. Именно потому, что сознание немца не будет полностью заглушено,тебя не смогут почуять ни псионики СС, ни их адские собачки.
      Карел молча слушал. Если все будет так, как говорит Яков, то новой технологии действительно нет цены.
      Яша тем временем вошел в раж:
      — Но вместе с тем у нас возникают и определенные сложности. Скажем, мы не можем перебросить тебя из Москвы в Германию напрямую. Сознание нужного нам человека заблокировано. Здесь требуется ближний контакт. Поэтому сначала тебя швырнут в обычного оперативного донора, ну а после, когда захватят нужного человека, тебя уже пересадят на постоянное, — он хихикнул, — местожительство.
      — Так его еще требуется отловить?
      Аналитик небрежно отмахнулся:
      — Это проблемы берлинского отделения нейроразведки. Кто знает, возможно, тебе предложат поучаствовать в операции.
      — Да, — согласился майор, — неплохо было бы слегка разогреться перед боем.
      — Ты только представь, какие открываются возможности, — продолжал гнуть свое Яша, постукивая карандашом по крышке лабораторного стола. — Ты сможешь совершенно неограниченно черпать знания врага: законспирированная иерархия, секретные операции, оккультные тайны — все будет лежать перед тобой как на ладони. Ты вторгнешься в святая святых Третьего рейха.
      — Яков, кончай трепаться. — Карел нервно массировал виски. — Все, о чем ты тут говорил, мне уже сообщил подполковник. Ей-богу, вы словно сговорились. Вижу: информация о новом проекте мне полагается строго дозированная.
      Аналитик тут же попытался что-то возразить, но майор его перебил:
      — Не надо оправдываться, я все понимаю. Скажи мне честно лишь одно: какова вероятность, что может пойти не так, как задумано...
      Яша тяжело вздохнул:
      — Пятьдесят на пятьдесят.
      Карел озадаченно поглядел на специалиста:
      — Круто.
      — Но ты же просил ответить честно...
 
      В тот же день были проведены и так называемые предварительные пробы.
      С согласия майора его сознание было аккуратно подселенов одного из сотрудников лаборатории.
      Понятно, что эта переброска значительно отличалась от той, что будет проведена уже в Германии, но тем не менее общая схема должна была быть схожей. Установку использовали стандартную, правда, с несколько иной настройкой полей.
      Молодого сотрудника звали Андреем. Он вызвался добровольцем, о чем сразу же пожалел, как только Карел оказался внутри.
      Парень забыл о том, что сейчас его сознание — открытая книга для опытного нейроразведчика. Но майор вел себя достаточно корректно, не желая видетьбольше, чем необходимо.
      Ощущения действительно сильно отличались от всех предыдущих «переселений».
      Донор управлялся, как всегда, превосходно, все его движения были родные.Такие детали, как походка, особенности речи, определенные индивидуальные жесты, полностью сохранялись. Все происходило совершенно естественно. Карел подавал импульс — и команда тут же исполнялась. Исполнялась так, как и должна, совершенно естественно. «Чужак» внутри донора был незаметен.
      Это был самый настоящий прорыв.
      Раньше, во время стандартных «переселений» жесты, походка и речь донора менялись, совпадая с особенностями личности того или иного разведчика. Внешне один и тот же человек менялся настолько, что близкие ему люди легко могли заметить внезапную перемену.
      Сейчас этой проблемы уже не существовало.
      Майор в теле добровольца прошелся по лаборатории, остановился рядом с прозрачной ТИЭР-ванной, в которой безвольно плавало его родное тело.
      Крупный темноволосый мужчина казался странно чужим. Больше всего он сейчас напоминал свежего утопленника. Правда, слегка синеватое тело было сплошь укутано проводами, и лицо прикрывала резиновая кислородная маска.
      Карел впервые видел себя со стороны.
      Что ж, вполне обычный парень, тот же самый, что регулярно глядит на него из зеркала, но тем не менее вид собственного тела был ему почему-то неприятен.
      — Ну как вы там, все в порядке? — спросил Яша, приветливо подмигивая Карелу.
      Прочие сотрудники с интересом глядели на удивительный симбиоз двух человеческих сознаний. Наверное, с не меньшим интересом они бы сейчас взирали на какую-нибудь марсианскую трехголовую крысу.
      — Как ощущения, ты меня слышишь, Валдек? — продолжал расспрашивать Яша.
      — Пока все в порядке, — чужим голосом ответил майор. — Ощущение такое, будто внутри моего живота поселился маленький разумный брат-близнец...
      Сотрудники лаборатории рассмеялись.
      «Чертовы садисты», — зло подумал Карел и тут же услышал в ответ:
      «Уж извините, товарищ майор, такая у них работа».
      Голос явно звучал в голове, но все равно оставалось чувство, будто он идет откуда-то из области живота, словно заблудившаяся в чужом желудке душа. Недаром японцы делают себе харакири, издавна считая живот пристанищем человеческого духа.
      «А, это вы, Андрей, — мысленно произнес Карел. — Ну, как у вас дела? Не нравится, наверное, что я в вас этак бесцеремонно копаюсь?»
      «Да ладно вам, майор, я же добровольно на это согласился. В конце месяца наверняка премию выпишут, так что мы, можно сказать, немного друг другу помогли».
      «Смотри, от меня ничего не утаишь», — мысленно рассмеялся Карел, а вслух произнес:
      — Товарищи ученые, считаю своим долгом сообщить, что я могу сейчас мысленно общаться с донором, так и должно быть?
      — Ну разумеется, — подтвердил Яша. — Правда, при следующем «переселении» этот эффект наверняка пропадет.
      — Постойте, — насторожился Карел. — А этот ваш так называемый приглушенныйдонор, он случайно не сможет читать мои мысли так же хорошо, как я читаю его?
      — Обратная нервно-психическая связь абсолютно исключена, — ответил один из сотрудников. — Мы заранее это предусмотрели. При всем желании донор не сможет прочесть ваши мысли. Внутренний диалог возможен, но глубокое зондирование исключено.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16