Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повесть былинных лет

ModernLib.Net / Фэнтези / Леженда Валентин / Повесть былинных лет - Чтение (стр. 14)
Автор: Леженда Валентин
Жанр: Фэнтези

 

 


      — Немые, значит. — Бандит под маской усмехнулся. — Немые аль идиоты?
      — И то и другое, — ответил Тихон.
      — Чудно. — Разбойник призадумался. — Хоть Сивка и не из нашей семьи, мы его все же уважаем. Понятное дело, при случае мы бы его, конечно, ограбили. Но он все-таки вор, свой, стало быть. — А вы, лоботрясы, судя по лоснящимся мордам, княжеские дружинники.
      — Никак нет, — быстро замотали головами добры молодцы.
      — Не врите, я вас насквозь вижу.
      «Стало быть, это Глазастый, — догадался Гришка, — худший из братьев!»
      — Сивке, судя по всему, вы сделали что-то очень плохое. Возможно, что и порешили рыжего, иначе бы живой он вам свой скарб ни в жисть не отдал. Жаль, жаль одноглазого. Как на балалайке играл, а как пел, ай-яй-яй, какого таланта Русь лишилась.
      — Хреново он пел, — огрызнулся Тихон, — и играл плохо, нечего нам тут зубы заговаривать.
      — Ага! — обрадовался разбойник. — Стало быть, вы не совсем идиоты. Идиоты так просто Сивку Урку не порешили бы.
      — Да не убивали мы его, — заорал Гришка, — бока намяли да отпустили! Очень надо о дрянь всякую мараться.
      — Нехорошо врать в вашем положении, — покачал головой Глазастый. — Безнадежное оно у вас, хуже некуда.
      — Отчего это безнадежное? — тут же насторожился Тихон.
      — Оттого что решили мы вас придать за убийство Сивки Великому Воровскому Трибуналу, судить, ну а затем… м… м… повесить. Кстати, как раз вот на этом самом столетнем дубе.
      — А-а-а-а… — дико заголосили княжеские племянники, да так заголосили, что даже Глазастый в испуге отшатнулся.
      — Повесишь, сволочь, тебе же хуже будет! — яростно взревел Гришка. — Да ты знаешь, ублюдок, кто мы? Мы племянники самого князя Буй-тура Всеволода. Съел, да?
      — М-да, это все меняет, — тут же кивнул разбойник. — В этом случае мы вас повесить, конечно, не сможем. Мы вас просто зарежем.
      И семеро Семенов издевательски заржали.
      Тут княжьим племянникам полный пердимонокль и настал бы, коль события не устремились бы в совсем уж неожиданное русло.
      Понятно, что, сидя в своем тайном лагере, Семены совсем не ожидали внезапного нападения и потому здорово растерялись, когда, внезапно выскочив из густых, совершенно непроходимых зарослей, в лагерь ворвалось…
      — Лихо! — закричал Гришка, впервые искренне обрадовавшись внезапному появлению цеплючей аки репей «красотки».
      — Одноглазое!!! — подхватил Тихон, пытаясь ослабить путы, связывающие руки.
      — Мальчики-и-и-и… — весело прокричала образина. — Я иду-у-у-у…
      Семены в панике бросились врассыпную.
      Но куда там, Лихо очень ловко их подсекало, срывало с них одежду и вязало крепкой веревкой, а затем складывало как дрова посредине лагеря.
      Ни один из разбойников не смог сбежать. Все семеро лежали в рядочек голыми задами кверху и не смели даже пикнуть.
      — И что дальше? — прошептал Гришка, у которого первая радость от появления Лиха слегка поубавилась, сменившись обреченным унынием.
      — Мне удалось ослабить веревку! — одними губами проговорил Тихон, тоже с опаской косясь на ужасную «красотку».
      Как говорится, из двух зол… Хотя кто знает, может, разбойничий нож был как раз тем самым меньшим злом?
      Лихо плотоядно облизнулось, с удовлетворением осматривая свою добычу.
      — Мужчины! — весело прощебетало оно и, пританцовывая (с хромой ногой это выглядело просто кошмарно), приблизилось к одному из Семенов, здоровому усатому бугаю с огромной задницей.
      Образина изящно наклонилась и, подцепив разбойника за пятку, поволокла его в ближайшие кусты.
      — Братья, — жалобно взвыл бандит, — помогите…
      — Держись, Ювелир, — отозвались остальные, — нам всем эта пытка предстоит.
      — Помоги-и-и-ите…
      И отчаянный крик захлебнулся, как только Лихо затянуло разбойника в густые кусты.
      — Есть! — Тихон присел и легко выскользнул из толстых веревок.
      — Скорее помоги и мне, — взмолился Гришка, припадочно дергаясь.
      — Сейчас, — давай вниз съезжай!
      Гришка охнул и, выпутавшись из веревок, тюком повалился в траву.
      Зловещие кусты дрожали, словно на них внезапно налетел порыв яростного урагана.
      — Ох-ох-ох… — странным голосом бормотало Лихо.
      — Ы-ы-ы-ы… — жутко мычал разбойник.
      — Что это они там делают?!! — недоуменно вытаращился на кусты Тихон. — Оно что, его душит?
      — Хуже, — содрогаясь, коротко бросил Гришка.
      — Хуже? Но ЧТО может быть хуже?!! — Григорий вздохнул и, наклонившись к братниному уху, что-то яростно зашептал.
      — Да ты что, НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!!!
      — Еще как может! С нами-то оно это и собиралось проделать!
      — Я бы точно тогда помер, — покачал головой Тихон, и они с братом снова в ужасе уставились на трясущиеся кусты, из которых тянулось монотонно жуткое «Ы-ы-ы-ы…».
      — Бегите, дурни!!! — хрипло прокричали лежавшие в ряд Семены. — Что рты открыли? БЕГИТЕ!!!
      Добрых молодцев не пришлось долго уговаривать.

* * *

      — Ну что, вроде на месте… — Высунувшись из кареты, Всеволод с сомнением разглядывал берег огромного гладкого, словно зеркало, озера.
      М-да, дивное озеро. Темно-синее и глубокое, видно, аж страх берет. К берегу шла широкая дорога, разбитая конскими копытами, изъезженная тяжелыми телегами. У воды дорога обрывалась, словно кто ее ножом срезал.
      Князюшка нехотя вылез из кареты.
      — Ну и кто мне теперь все это объяснит?
      Из окошка экипажа опасливо высунул длинный нос Николашка.
      — Ты это о чем, князюшка?
      — Я вот об ЭТОМ!!!
      Перст Всеволода довольно красноречиво указывал на огромную кучу конского навоза, лежавшую аккурат там, где дорога исчезала. Куча слегка дымилась.
      — Где? Где только что прошедшая здесь лошадь?!! — Николашка пожал узенькими плечиками:
      — Может, волки съели?
      — Волки? — Глаза Всеволода налились опасной краснотой. — А свежую кучу она наваляла, значит, от страха?
      Бравая дружина смущенно переминалась с ноги на ногу позади кареты.
      По всем прикидкам град Кипиш должен был стоять строго на берегу этого самого озера. Вся курьезность ситуации заключалась в том, что ни Всеволод, ни его секретарь, ни сама дружина ни разу в этом граде Кипише не были. Где находится, знали, людей оттуда встречали, и вот на тебе… нетути.
      — Непорядок. — Князюшка почесал подбородок и не спеша прошелся вдоль дороги. — Озеро есть? Есть! Дорога есть? Есть! Конская куча наличествует? Наличествует! Где же, лешего за ногу, сам ГОРОД?!!
      — Эгей ухнем по сосне топориком! — донеслось издалека. — Эгей ухнем, снесем под корень, будет пень…
      — Что? — Всеволод резко обернулся.
      По дороге браво маршировал и дровосеки. У каждого на плече по топору, на головах щегольские каскеты, новые рубахи, сапоги блестят, загляденье. Сразу видно, на большую пьянку мужики идут, не иначе.
      Дровосеки были чужие, не сиверские, иначе князюшка тут же приказал бы дружине расчехлить пушку и вдарить по супостатам осколочным.
      — Гэй-гэй-гэй, руби ельник не робей! — неслось над озером.
      — А вот я сейчас посмотрю, куда они повернут, — ехидно рассмеялся Всеволод и, забравшись обратно в карету, дал пинка залезшему с ногами на мягкие сиденья Николашке, а затем принялся наблюдать за дровосеками из маленького оконца.
      Но лесные труженики и не думали никуда сворачивать — ни в лес, ни в само озеро. Все так же браво маршируя, они спокойно дошли до конца дороги и все как один постепенно исчезли на глазах у совершенно очумевшего князя, дружины и четверки запряженных в карету коней.
      — Нет, Николашка, ты это видел?!! — по-прежнему не веря своим глазам, выдохнул Всеволод.
      — Видел, князюшка, все как есть видел. Чудеса, да и только.
      — Ворожба чья-то могучая! — зароптали дружинники. — Лихое место, бежим, други, пока не поздно!
      — Дезертиров собственноручно буду топить в озере, — несколько небрежно бросил в сторону князюшка. — Прямо в ратной кольчуге.
      Дружинники задрожали, желание бежать у них резко отшибло.
      — Стало быть, магия! — Всеволод нехорошо прищурился.
      Ох, и не понравился Николашке ентот прищур, сильно не понравился, ибо секретарь отлично знал, что обычно за этим прищуром следовало.
      — Расчехлить пушку! — рявкнул князь, да так рявкнул, что дружина, побросав копья, в панике заметалась по берегу озера.
      — Отставить бардак! — продолжал орать Всеволод, — Расчехлить орудие! Направить дуло на конец дороги.
      Тут наконец до дружины дошло, что князь не собирается использовать пушку против них. Просто Всеволод только что сошел с ума, только и всего.
      Орудие расчехлили, зарядили, развернули.
      — Все готово, князюшка! — браво отрапортовали дружинники.
      В руках одного из воинов уже дымился запал.
      — Пли!!!
      Пушка выстрелила.
      Ядро ушло точно в то самое место, где обрывалась дорога.
      Грянул взрыв, и буквально из ниоткуда на дорогу полетела каменная крошка и чей-то блестящий щегольский сапог.
      — Мама!!! — завизжали ратники, шарахаясь от этого самого сапога.
      — Стоять! — Всеволод уже приготовил свой верный лук. — Стоять, сучьи дети! Неужель вы никогда жареный сапог не видывали?
      — Не видывали, князюшка! — сбившись в плотную кучу, хором ответствовали дружинники.
      — Похоже, в одного из дровосеков попали, — осторожно прокомментировал Николашка.
      Дым и пыль быстро осели, а на краю дороги из воздуха возник взъерошенный князь Осмомысл и хрипло заголосил:
      — Вы что это, ироды поганые, делаете?!! Совсем с ума от пьянки сбрендили?
      — Это не мы, — испуганно зароптали воины. — Это все он!!!
      И дружинники все как один указали на Всеволода.
      — Ах так! — покраснел Всеволод. — Лишаю вас, июдино племя, годичного жалованья и половины обеденной пайки!
      — Всеволод?!! — Осмомысл оторопело уставился на брата. — Как же это я сразу-то не догадался, что это ты? Кому еще из князей придет в голову безумная мысль палить из пушки по вратам града Кипиша.
      — По вратам, говоришь? — снова взъярился Всеволод. — Каким вратам, леший тебя за ногу? Где врата?!!
      Крепко сжав зубы, Осмомысл схватил брата за рукав роскошного камзола и поволок его к краю озера.
      — Гляди сюда, дурья башка! — Всеволод поглядел.
      В озере, словно в волшебном зерцале, отражался великолепный город с белоснежными башнями и хрустальными прозрачными шпилями, на которых вовсю крутились диковинные флюгера, вырезанные в виде всяких былинных зверушек.
      — Невидимый град! — прошептал Всеволод. — Так это не легенда?!!
      — Конечно нет, болван, — подтвердил Осмомысл. — Идем со мной, все уже собрались, только тебя, дурака, дожидаемся.
      И кавалькада дружинников вместе с княжеской каретой медленно въехала в невидимые врата невидимого града.

* * *

      Странно, но народа на улицах Хмельграда валялось немного. В основном это были совершенно недвижимые субъекты, пребывавшие в состоянии крайнего алкогольного опьянения.
      — Все по корчмам сидят, — пояснил Колупаев. — Их в Хмельграде больше сотни.
      Сам город вид имел неопрятный, заплеванный и ободранный. Понятное дело, жителям было не до внешнего вида их жилищ. Единственное приличное, опрятное место обнаружилось возле высокой черной башни, у входа в которую стояли на посту два зверообразных ратника.
      — Интересно, что тут? — спросил Лука. — Княжеский постоялый двор?
      Заговаривать с ратниками, судя по их лицам, не стоило. И потому русичи изловили одного нетрезво державшегося на ногах прохожего и принялись его с переменным успехом расспрашивать.
      — Мил человек, а мил человек, мы приезжие, что это за башня? — поинтересовался Степан, придерживая прохожего за плечо.
      — Эта? Ик…
      — Да, эта.
      — В башне… ик… живет… ик… царь.
      — Царь?!!
      — Ну да… ик… царь Пенек… тьфу ты, Панек.
      — Мужик, а Емельян Великий в Хмельграде случайно не гостит? — пробасил Илья Муромец, с неудовольствием рассматривая черную башню.
      — Я Емельян! — ответил прохожий и попытался упасть на Колупаева.
      — Да нет, — поморщился Муромец, — нам Великий нужен.
      — А чем я не великий? — возмутился прохожий. — Ты че, мордатый, меня не уважаешь? Я, между прочим…
      — А почему охрана у башни стоит? — очень вовремя перебил прохожего Лука.
      — А чтобы… ик… царь не сбежал!
      — Почему это, чтобы не сбежал?
      — А вот… ик… потому. Бояре его уже больше десяти лет в башне держат, в плену… ик… значит.
      — Э… непорядок, — взревел Муромец, сильно нахмурившись. — И никто, наверное, не знает, какие несправедливые безобразия на Руси творятся.
      — Почему… ик… не знают? — удивился прохожий. — Все знают!
      — Свободен. — Степан развернул мужика кругом и ловко подтолкнул в сторону корчмы, куда он (мужик) аки диковинное механическое творение Кукольного Мастера неспешно (но целеустремленно!) поковылял.
      Еще больше помрачневший Илья извлек из ножен булатный меч.
      — Непор-р-р-р-рядок, — грозно рявкнул он, направляясь к башне.
      — Чего это с ним? — испугался пиит, пялясь на озверевшего богатыря.
      — Илья, стой! — закричал Колупаев. — Сейчас не время, да и не место для ратных подвигов.
      Но Муромец его, понятно, не послушал.
      — Чего это он? — снова спросил Лука. Кузнец тяжко вздохнул:
      — Снова на принцип пошел. Это с ним часто в последнее время случается. Следствие психической травмы, ентой, как ее… ну, в общем, временное помешательство опосля долгого сна.
      — Бодун, если короче, — усмехнулся юноша.
      — Ну, навроде того, — подтвердил Степан, не желая вдаваться в подробности, в коих он ничегошеньки не смыслил.
      Колупаев прекрасно понимал, что пытаться остановить ни с того ни с сего заупрямившегося богатыря гиблое дело.
      Ратники у входа в башню на агрессивные наезды Муромца никак не реагировали, что выдавало в них великих мастеров своего дела. Такие до последнего невозмутимо смотрят сквозь противника, а затем раз… и одним точным ударом выводят его из строя.
      — Ядрить! — утробно взревел Илья, сильно раздосадованный безразличием стражи.
      Огромный кулак в кольчужной перчатке по очереди отпечатался на щеках бравых вояк.
      Сохраняя на лицах все то же выражение угрожающего превосходства, стражники, словно деревянные истуканы, повалились на мостовую.
      Подбежал несколько растерявшийся Колупаев и, заглянув лежащим ратникам в глаза, сразу все понял.
      — Да их уже давно кондратий хватил! — нервно сообщил он Муромцу. — Вон вмятины какие в шлемах. Допились до полного онемения членов, оттого, видно, их здесь и поставили, дабы отпугивать нежеланных гостей. Таких, как мы.
      — Таких, как мы?!! — зарычал Илья, высаживая ногой дубовую дверь. — Ну я им сейчас покажу!!!
      И полоумный богатырь скрылся в черной башне. Степан с Лукой переглянулись.
      Колупаев сунулся в дверной проем. Там начиналась винтовая лестница, круто уходившая вверх, куда только что умчался бешеный Илья Муромец.
      — Что ж, подождем малость! — пожал плечами кузнец, не желая вмешиваться в очередное ратное безумство.
      Ждать долго не пришлось.
      Внутри башни раздался дикий крик, и на улицу из темного дверного проема выскочил совершенно ненормального вида седой старикашка в грязной исподней рубахе и в золотой короне на плешивой голове.
      — А-а-а-а… — жутко заголосил он, вращая ошалелыми глазами. — Свобода-а-а-а!!!
      Степан присмотрелся.
      Царь явно страдал сильным косоглазием. Оба его безумных глаза глядели в совершенно разные стороны.
      — Держите его!!! — глухо донеслось из недр башни. — Если царь побежит куда глядят его глаза, это все!!!
      Царь ухмыльнулся и именно это и сделал, а затем… То, что произошло затем, повергло Колупаева с Лукой в глубокий ступор.
      Царь рванул с места и… раздвоился.
      Вместо одного Панька к городским воротам бежало сразу два царя!
      — Нет! — хором взвыли в башне, и на улицу выскочили бледные толстые бояре в высоких шапках.
      — Они убегают!
      — Оба!
      — Все, быть теперь смуте, кровопролитию великому!
      — Почему это? — спросил Степан у отчаянно рвущих на себе бороды бояр.
      — Потому что у Хмельграда теперь два царя!!! — завизжали бояре. — О, горе нам, горе…
      Одно из забитых досками накрест окон башни с треском разлетелось, и оттуда ласточкой вылетел ревущий, словно раненый бык, Муромец. Судя по всему, в окно богатыря выкинули взбешенные бояре.
      Упав на землю с приличной высоты, Илья, однако, не зашибся, а лишь поправил шлем и тут же, вскочив на ноги, припустил наутек. Ясно было, что боевой запал у него уже бесследно исчез.
      — Это вы во всем виноваты! — потрясали кулаками бояре, надвигаясь на Колупаева с Лукой. — Бей мерзавцев, братья!
      Кузнец стремительно вскочил на телегу (без помощи волшебных сапог!) и, хлестанув Буцефала, погнал повозку вон из города. Сидящий позади Лука принялся швырять в бегущих следом бояр ржавыми подковами, в изобилии валявшимися на дне телеги.
      — Нужно все исправить! — кричал Степан, орудуя хлыстом. — Иначе нас повесят!
      — Повесим-повесим!!! — ревели бояре. — Еще как повесим…
      Но через пару минут преследователи отстали, не в силах продолжать погоню. С такими животами, как у них, особо не побегаешь.

* * *

      — Илья, слезай! — Колупаев неистово затряс высокую осину, на верхушке которой сидел скукожившись Муромец. — Слезай, кому говорю, не то хуже будет…
      — А где Паньки? — осторожно спросил богатырь, пока что и не думая спускаться вниз.
      — Вокруг города бегают, — ответил Колупаев.
      — А что бояре?
      — В Хмельграде остались. Ополчение по корчмам супротив нас собирают.
      — Енто, интересно, из кого?
      — А я почем знаю, — пожал плечами кузнец. — Слезай, кому сказал!
      — Слезай-слезай, — поддержал Степана Лука. — У нас план есть, мы уже знаем, как все исправить.
      — Точно знаете?
      — Точно.
      Илья неохотно спустился с осины на землю.
      — У… остолоп! — Кузнец отвесил Муромцу хорошую оплеуху.
      — Ты же обещал меня не бить! — обиженно заныл богатырь, хватаясь за покрасневшую щеку.
      — Я соврал, — зло усмехнулся Колупаев. Он с чувством сплюнул и, достав из телеги золотой ларец, тихо произнес волшебную формулу…
      — Гляди, Вован, мы снова здесь!!!
      — Ну, блин, Санек, попадалово!..
      Двое из ларца укоризненно глядели на русичей.
      — Ну че вам, недоделкам, опять от нас нужно? — Кузнец объяснил.
      — Один момент, — сказал Санек, и двое из ларца безо всякого предупреждения исчезли.
      Раздался рев невиданного животного, и прямо из сгустившегося на мгновение воздуха на дорогу выскочил огромный, дышаший жаром, блестящий механизм.
      Русичи в страхе отпрянули, ибо подобного не видели даже в самых страшных снах.
      Больше всего ЭТО походило на самоходную повозку изобретательных мериканцев. Четыре необычайно толстых колеса, прозрачные выпуклые оконца, плоская крыша. Нет, это было нечто совершенно неописуемое.
      Двое из ларца сидели внутри потрясающего механизма и дружно оттуда лыбились.
      — «Гранд Чероки», последняя модель! — сообщил русичам улыбающийся Санек. — Совсем недавно в кредит взял.
      — Крутая тачка! — кивнул Вован. — С понятием. — «Крутая тачка» приглушенно зафырчала и зажгла на плоской морде два длинных зловещих глаза.
      — Ежки… — заорал Муромец и снова как по волшебству оказался на верхушке несчастного дерева.
      — Ну так че? — спросил Санек. — Где дедки?
      — Где-то рядом, — ответил Колупаев. — Вокруг Хмельграда круги наяривают.
      — Ну так поехали!
      И один из волшебных помощников распахнул в «крутой тачке» изящную дверцу.
      Степан с Лукой в очередной раз одурело переглянулись.
      — А я вас здесь обожду, обо мне не беспокойтесь, — прокричал сверху Муромец.
      Русичи опасливо приблизились к чудесному механизму, от которого пахло настолько дивно, что бедолага Буцефал тут же принялся неистово трясти головой и не менее неистово чихать.
      — Устроим настоящее древнерусское сафари! — заржал Вован, со щелчком закрывая за усевшимися на мягкие перины русичами блестящую дверцу.
      — Верно секешь, братан, — отозвался расположившийся у большого кожаного бублика Санек. — Поохотимся сегодня на славу!
      Джип мощно взревел и, обдав близкого к обмороку Буцефала мощной струей зловонного выхлопа, помчался обратно к высоким стенам Хмельграда.

ГЛАВА 18
в которой происходит Великое Вече

      Агент Шмалдер огляделся.
      Никаким городом на берегу озера и не пахло.
      Дорога-то была, а вот города, увы, не имелось.
      — Значит, решили поиграть в прятки? — вслух произнес секретный агент и непонятно кому погрозил кулаком. — Ладно, сейчас-сейчас…
      Бормоча себе под нос что-то невразумительное, Шмалдер открыл свой заветный черный саквояж и достал оттуда темные круглые очки. Торжествующе усмехнулся и нацепил очки себе на нос. Пейзаж вокруг мгновенно преобразился, засияв красивым малахитовым светом. Буквально в нескольких шагах от секретного агента уходили ввысь могучие стены невидимого града. У изящных арочных ворот скучали два бравых стражника с длинными алебардами.
      Шмалдер быстро кивнул каким-то своим хитрым мыслям и, сняв очки, шагнул туда, где по идее должны были располагаться врата волшебного города.
      Шагнул и… тут же очутился перед скрещенными алебардами.
      — Кто таков? — совсем недружелюбно и даже агрессивно вопросили стражники.
      — Заокиянский купец, — спокойно ответил секретный агент, — из далекого Херусалима.
      — Пароль! — мрачно потребовали русичи. Шмалдер покраснел.
      Ну уж чего-чего, а этого он точно никак не ожидал. Какой-такой еще пароль? Они там что, совсем одурели? Или?.. Страшная догадка поразила суперагента будто молния. Ведь это значит, что… ОНИ ГОТОВЫ ДОГОВОРИТЬСЯ!!! Неужели уже поздно?
      — Пароль!!! — с нетерпением повторили стражники, глядя на незнакомца с большим подозрением, ибо на странствующего иудея агент явно не походил.
      Шмалдер елейно улыбнулся и наугад ляпнул:
      — Лихо Одноглазое!
      В любом случае ему уже нечего было терять.
      — Проходи! — Стражники со звоном развели алебарды.
      Второй раз испытывать судьбу суперагент не стал и неторопливо, дабы не выдать своего волнения, вошел в город. Он был на волосок от провала. Все решила счастливая случайность.
      «Ладно, — подумал Шмалдер, внимательно поглядывая по сторонам, — так или иначе, сейчас мы все выясним. И если моя догадка верна… берегитесь, засранцы!»

* * *

      Славное в этом году собралось Великое Вече, ох и славное.
      Знаменитые князья, мужи расейские съехались в град Кипиш со всех концов необъятной Руси.
      Во-первых, в Кипиш прибыл князь седорусов батька Лукаш, огромный богатырь, косая сажень в плечах, не уступит самому Илье Муромцу.
      Во-вторых, приехал князь Краинского удела Богдан Шмальчук, вернее, не князь, а гетман, как величали Богдана на краинский манер свои же краинцы.
      Прискакал в Кипиш и хан Кончак, дабы в великом пире поучаствовать да с русскими князьями поругаться и, чем шайтан не шутит, может, сыграть с кем в заморские шахи.
      Присутствовал на Великом Вече и сам Вещий Олег. Хоть и нездоров был князь (одна нога была перевязана), а нашел в себе силы добраться до Кипиша и тем остался несказанно доволен.
      Был тут и Владимир Длинные Руки, жуткий задира и бабник. Но зато стоило ему только взять в руки гусли и запеть, как все о недостатках князя тут же забывали.
      Понятное дело, бравые братья Всеволод с Осмомыслом на празднество славное тоже приехали.
      Куда ж без них. Великое Вече без этих двух князей и помыслить себе было невозможно, потому как именно Осмомысл с Всеволодом и были главными зачинщиками ежегодных княжеских собраний. Все происходило в раскинутом посередине городской площади огромном праздничном шатре, и братья восседали на самом почетном месте как неустанные радетели за единение Руси-матушки.
      В общем, много еще знатных людей на празднестве присутствовало, всех и не перечислить.
      Первым делом князья посовещались и решили совместить переговоры с началом славного пира. Зачем, мол, веселье откладывать, коль уж собрались все вместе. Да и проголодались с дороги, подкрепиться надобно…
      — Так это ты, Всеволод, по дровосекам моим из пушки стрелял? — с громким хохотом спросил Вещий Олег, наполняя себе огромный кубок душистым квасом.
      Всеволод отмолчался, ибо и так все всем было ясно.
      — Выпьем за Всеволода! — подхватили остальные князья. — За Ясно Солнышко!
      И присутствующие все как один подняли над головами золотые кубки. Ясно Солнышко нехотя встал со своего места.
      — Спасибо, други. Ценю я ваше доверие и добросердечность. Сегодня великий день! Великий в первую очередь для всея Руси!
      — Ура! — гаркнули князья.
      — Эй, Олежек, а что у тебя с ногой? — поинтересовался князь седорусов батька Лукаш, недоуменно заглядывая под стол.
      — Дивная история, — ответил Вещий Олег. — Змея укусила!
      — Змея?!! — Удельные князья недоверчиво переглянулись.
      — Ага, ядовитая! — подтвердил Олег. — Ей-богу, я чуть не помер. Ведун удельный мне большой палец на ноге отнял.
      — Да как же тебя угораздило-то?!!
      — Да вот не заметил, что сапоги прохудились. Дыра, значит, в подошве появилась. Ну, и змея меня хвать…
      — Да не верьте вы ему, уж то было, — заржал Владимир Длинные Руки. — Точно уж, чтоб мне лопнуть.
      — Да по бабам, по бабам Олежка ходил, — подхватил кто-то из князей, — и на капкан медвежий нарвался. Говорят, мужики в его уделе их специально под окнами домов своих в кустах ставят!
      — Да ну вас, — отмахнулся Олег, с ухмылкой глядя на веселящихся русичей.
      Со своего места поднялся князь Богдан Шмальчук, утер губы, смачно крякнул и потребовал, чтобы ему дали слово, речь он хочет сказать.
      — Валяй! — согласились князья.
      — Братья, — Шмальчук обвел шатер лукавым взглядом, — знаете ли вы, чем отличается шведская тройка от русской? Вижу, что не знаете. Так вот… гм… В шведской два мужика и баба, а в русской один мужик и три лошади!
      — Богданище, не пошли! — донеслось с дальнего конца стола.
      Шмальчук сделал эффектную паузу:
      — Так выпьем же за прекрасных женщин!
      — Ура!
      И все выпили за прекрасный пол, закусывая выпитое черной икоркой да жареными перепелами.
      — Завидую тебе, Шмальчук, — покачал головой Всеволод. — Троих дочек уже замуж выдал, орел ты наш краинский!
      — Да, это так! — хвастливо подтвердил Шмальчук. — Но вот жену пока не пристроил…
      Очередной залп хохота мог вполне снести подпорки, на которых стоял праздничный шатер. Но подпорки, слава лешему, выдержали.
      С самого начала воцарилась на Вече удивительно дружеская атмосфера. Никто (это пока!) не ссорился, не ругался. Диво, да и только. Все как будто забыли старые свары да стычки. Даже присутствие на пиру хана Кончака никого не раздражало, и уже одно это было настоящим чудом.
      Конечно, определенные меры безопасности устроителями встречи (городским правлением Кипиша) были предприняты. Так, всем князьям без исключения пришлось при входе в пиршественный шатер сдать все колюще-режущее оружие во избежание опасных пьяных эксцессов, кои на прошлых Вече случались неоднократно. Буй-тур Всеволод попытался было завести в шатер свою пушку, мотивируя это тем, что пушка, мол, никакого отношения к колюще-режущему оружию не имеет. Но его так решительно осадили, что он тут же пошел на попятный.
      — Вот помню сражение… — хорошо поставленным басом рассказывал Владимир Длинные Руки. — Гляжу… налево нас рать, гляжу, направо нас рать, ну а на тылы, так на те вообще наплевать можно было.
      Хохочущие князья легли покатом.
      Сидевший рядом с Всеволодом Николашка слегка подался к князю и горячо прошептал ему на ухо:
      — Пора, князюшка!
      — Да нет, — поморщился Всеволод. — Пущай еще немного выпьют. Хмель единит людей покрепче кровной клятвы.
      — Мужики, а мужики, — взревел Осмомысл, — а отчего мы все тут собрались?
      — Дабы выпить! — весело отозвались князья.
      — А еще?
      — Ну… Кончаку морду начистить.
      — Эй! — возмутился Кончак. — Надеюсь, вы шутите?!!
      — Шутим, косоглазый, шутим, — успокоил хана Вещий Олег, давясь от смеха.
      — Э… батенька… — что-то доказывал князю Владимиру Богдан Шмальчук, глубокомысленно поглаживая щегольскую гишпанскую бородку.
      — А знаешь, почему меня величают Длинные Руки? — не слушал гетмана Владимир.
      — Да знаю, знаю… — кивал Шмальчук, приканчивая второй кувшин медовухи.
      — А вот почему, почему?!!
      — Да к девкам под спидницы лазишь часто, потому так в народе и прозвали.
      — Вот!!! — Владимир затряс гетмана за узенькие плечики. — Вот человек, первым, да, первым из всех узревший всю мою порочную сущность!
      — Братья! — громко воззвал Всеволод, вставая. — Князья!
      Тон у Ясна Солнышка был решительный, серьезный, и присутствующие тут же замолчали. К счастью, сильно упиться никто из них пока еще не успел.
      — Из года в год мы встречаемся с вами и пытаемся решить одну важную для всех нас проблему. Ежели вы помните, на прошлогоднем Великом Вече в Новгороде мы все единогласно решили…
      — Осмомысл воздержался! — крикнул с места князь Ижорский.
      — Ну да, — кивнул Всеволод, недовольно посмотрев на брата. — Осмомысл, как всегда, воздержался. Так вот. Мы все тогда решили — в этом году поставить наконец вопрос объединения расейских земель ребром.
      — Да вы что?!! — испуганно воскликнул хан Кончак, который на прошлогоднем Вече, понятное дело, не присутствовал.
      — Молчи, вражина! — пригрозил неверному Вещий Олег, и хан благоразумно заткнулся.
      — Мы долго — спорили, ругались, — продолжал Всеволод, — пускали друг другу кровушку, грызлись из-за всяких никчемных мелочей. Братья, пора положить этому раздраю конец. Объединение Руси дело долгое, не за один месяц и даже не за один год. Но первые шаги уже сделаны. Нами, братья, да, именно нами! И пущай захлебнутся желчью наши враги…

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16