Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Солдаты удачи - Заговор патриотов (Провокация)

ModernLib.Net / Боевики / Левашов Виктор / Заговор патриотов (Провокация) - Чтение (стр. 9)
Автор: Левашов Виктор
Жанры: Боевики,
Политические детективы
Серия: Солдаты удачи

 

 


Когда в иллюминаторе замаячили красные предупредительные огни на игле таллинского телецентра, Вайно поднялся со своего места, сел рядом с Кейтом и положил тяжелую руку ему на плечо.

— Выбросьте из головы, генерал, — дружелюбно проговорил он. — Ничего не случилось.

— Не случилось? — вскинулся Кейт. — Да я этого мерзавца...

— Что? — спросил Вайно.

— Да я ему...

— Что? Я понимаю ваши чувства, генерал, но что вы можете ему сделать? Привлечь за мелкое хулиганство?

— Он напал на эстонского офицера при исполнении им служебных обязанностей! Оскорбление нанесено не мне! Оскорбление нанесено Силам обороны Эстонии!

— Присутствие на презентации съемок фильма не входит в ваши служебные обязанности, — возразил Вайно. — А закрытый суд провести не удастся. Этот актер — гражданин России. Будут присутствовать люди из российского посольства, русский адвокат, русские журналисты. И знаете, чем это закончится? Тем, что все забудут и про фильм, и про Альфонса Ребане. Для чего была устроена эта пышная презентация? Чтобы вся Эстония узнала об Альфонсе Ребане. Если вы станете главной фигурой скандала, на нет будут сведены все наши усилия. Бывают ситуации, когда интересы дела должны быть выше оскорбленного самолюбия. Сейчас как раз такой случай, дорогой Йоханнес.

«Дорогой Йоханнес» — это было что-то новое. Но в душе Кейта все еще бурлило от негодования.

— Этот инцидент не удастся скрыть, — проговорил он. — Его снимала программа новостей. Завтра в утреннем выпуске они прокрутят пленку. С соответствующими комментариями.

— Не будет никакой пленки. Я дал указание. Будет нормальный репортаж о презентации фильма. И ничего лишнего. Остыньте, остыньте, Йоханнес. И вы поймете, что я прав.

— Я ценю ваше участие, господин Вайно, но...

— Генрих, дорогой Йоханнес. Для вас я — просто Генрих.

— Мне стыдно за «Эст», — признался Кейт. — Мне стыдно за себя как за командующего. Я провалил всю боевую подготовку «Эста». Если какой-то мальчишка, хоть и повоевавший в Чечне, смог из-под носа ста моих бойцов вы-красть штабного офицера — это позор прежде всего для меня!

— Не спешите с выводами, Йоханнес, — остановил его Вайно. — Я думаю, что с этим мальчишкой, как вы его назвали, не все так просто. Я поручил моему помощнику связаться с Москвой и выяснить, что это за актер и откуда у него такая квалификация диверсанта. У меня остались в Москве старые связи, мы получим эту информацию. Я попросил сделать это срочно, так что давайте подождем, а потом уж будем давать оценки. Кстати, Юрген приглашает нас на базу отдыха Национально-патриотического союза. Вы никогда там не были?

— Не имел удовольствия.

— Вы правильно сказали — удовольствия. Мне приходилось бывать. И уверяю вас: ни разу не пожалел. И потому принял приглашение. Присоединяйтесь, Йоханнес. День был не из легких, не грех и расслабиться.

— Спасибо за приглашение. Но...

— Никаких «но». Заодно поговорим о серьезных делах. Я думаю, что пришло время для этого разговора.

— Да, конечно. Спасибо. Хотя...

— Вот и прекрасно, — заключил Вайно, давая понять, что он больше не хочет слышать никаких отговорок.

Вертолет приземлился. К нему подкатил микроавтобус Национально-патриотического союза. Не заезжая в город, он вырулил на шоссе, ведущее к побережью, и через сорок минут въехал в ворота усадьбы, расположенной в западной части Пирите, в стороне от дачных поселков.

База отдыха национал-патриотов произвела на Кейта приятное впечатление. Все постройки усадьбы были выполнены в стиле старинных эстонских мыз. Огромную жилую ригу обступали бревенчатые коттеджи с искусной деревянной резьбой, возле риги сохранился даже колодец с потемневшим от времени срубом и длинным журавлем на высокой опоре. Лишь покрыта рига была не дранкой, а стилизованной под старину черепицей из зеленой стеклокерамики.

Внутреннее устройство риги было вполне современным: двадцатиметровый бассейн, несколько саун, большая трапезная с длинным дубовым столом. Обслуга состояла из немолодых женщин и молчаливых мужчин. Юрген Янсен, ставший в роли гостеприимного хозяина настолько значительным, что даже Вайно рядом с ним как бы уменьшился ростом, с усмешкой объяснил Кейту:

— Разочарованы? Я тоже предпочел бы видеть здесь красивых девушек, но увы. Мы вынуждены беречь свою репутацию. Зато повара у нас — высшей квалификации. И массажисты тоже. В этом вы убедитесь.

Кейт убедился. После сауны, бассейна и рук пожилого массажиста, умело размявшего все мышцы генерала, он почувствовал, что все неприятности минувшего дня словно бы отступили куда-то вглубь. И более того, пришло ему в голову: если бы этих неприятностей не было, вряд ли он был бы так близко допущен в общество Вайно и Янсена — двух самых влиятельных людей в Эстонии.

Кейт с нетерпением ждал начала разговора о серьезных делах, для которого, как сказал Вайно в вертолете, пришло время. И ожидание этого разговора еще больше затушевывало пережитые неприятности.

Вайно начал разговор после ужина, когда из трапезной перешли в уютную гостиную с разожженным камином и устроились в креслах вокруг низкого стола, уставленного бутылками.

— Полагаю, Йоханнес, вы удивились, когда я принес вам сценарий Кыпса, — проговорил Вайно, налив в широкий низкий бокал немного французского арманьяка и с видом знатока оценив букет. — Он носился с ним много лет. Вы поняли, почему я обратился к нему именно теперь?

— Я задавал себе этот вопрос, — ответил Кейт. — Но не находил на него ответа.

— Сейчас понимаете?

— Начинаю. Фильм Кыпса — предлог. Способ предъявить народу Эстонии нового национального героя. И сделать это в нейтральной форме. Если бы эта инициатива исходила от Национально-патриотического союза или от Союза борцов за свободу Эстонии, это было бы расценено как чисто политический демарш. Соответственно, и фигура Ребане осталась бы лишь мелкой картой в сиюминутной политической игре.

— Вы правы, — кивнул Вайно. — И все-таки, почему Альфонс Ребане понадобился нам именно сегодня?

Кейт предпочел уклониться от прямого ответа:

— У меня есть догадки, но я хотел бы послушать вас.

— Давайте выпьем, господа, — на правах хозяина предложил Янсен. — Чего вам налить, генерал? Виски, коньяку?

— Водки.

— Ваше здоровье, Йоханнес! — приподнял свой бокал Янсен.

— Ваше здоровье, господа!

Кейт выпил водку, даже не почувствовав ее вкуса. Он понимал: от того, чем закончится этот разговор у камина, может зависеть вся его дальнейшая жизнь.

— Я как-то говорил вам, что у Эстонии есть два пути вступления в НАТО: долгий и быстрый, — приступил к разговору Вайно.

— Я помню ваши слова, — подтвердил Кейт. — Второй путь реален, если возникнет угроза независимости Эстонии со стороны России.

— Вы ежедневно получаете те же сводки, что и я. На политику России сегодня влияет несколько основных факторов. Какой, по-вашему, главный?

— Угроза импичмента президенту Ельцину?

— Это важный фактор. Но не главный.

— Югославия? Растущая напряженность в Чечне?

— Нет. Президентские выборы. Они состоятся через год, но именно этим предопределяется сейчас вся политика Кремля. У Ельцина много врагов. И если один из них одержит на выборах верх, президенту Ельцину и его команде не позавидуешь. Его самого изваляют в грязи, а многие из его окружения окажутся в Лефортово.

— Да, в России почему-то любят сотворять кумиров, а потом со сладострастием их свергать, — согласился Кейт.

— Вот именно, вот именно, — покивал Вайно. — А теперь представьте, генерал, что в этой ситуации в одной из прибалтийских республик вспыхивают серьезные волнения русскоязычного населения. У нас, в Эстонии. Полиция пытается усмирить их. Но это, как всегда бывает, только разжигает страсти. Волнения переходят в акции гражданского неповиновения. Правительство вынуждено принять жесткие репрессивные меры. Запрет русских политических организаций, закрытие их газет, массовые аресты. Обстановка еще более накаляется. Среди русских националистов найдутся провокаторы. Найдутся, Юрген?

— Непременно найдутся, — ответил Янсен.

— Я тоже думаю, что найдутся. На улицах появится оружие. Станет реальной угроза гражданской войны. Что предпримет президент Ельцин? Он поймет, что у него появился очень хороший шанс восстановить свой престиж — прежде всего внутри страны. Россия заявит о намерении ввести в республику миротворческие силы.

— Ельцин однажды уже сделал это — во время мятежа Пуллопяэской егерской роты, — напомнил Кейт. — Но тогда он ограничился словами.

— А сейчас ему будут нужны дела. Псковская воздушно-десантная дивизия будет поднята по боевой тревоге. Как в этой ситуации прореагирует НАТО? Единственным способом: Эстонию срочно, в обход всех формальностей, примут в Североатлантический союз. Есть ли у вас, генерал, сомнения в точности этого прогноза?

— Нет, — подумав, ответил Кейт. — Но это сиюминутная ситуация. Она может измениться в любой момент.

— В деталях — да, — подтвердил Вайно. — Но не в принципе. В политике есть только один критерий — результат. В этом смысле президент Ельцин очень крупный политик. Человек, который развалил Советский Союз, чтобы захватить власть, и расстрелял парламент, чтобы ее удержать, не остановится ни перед чем. Речь даже не о самом Ельцине. Он — «брэнд», знак очень влиятельной политической группировки. При любом раскладе эти люди не упустят возможности выступить защитниками русскоязычного населения. Не потому, что они озабочены их судьбой, а потому, что они озабочены своей судьбой. И мы предоставим им эту возможность... В чем дело? — недовольно спросил он, увидев возникшего на пороге гостиной капитана Медлера.

— Прошу извинить, — проговорил тот. — Господин Вайно, звонит ваш помощник. Он сейчас сбросит на факс информацию, полученную из Москвы. Он хотел бы, чтобы факс приняли лично вы. Позвольте проводить вас к аппарату.

— Спасибо, иду.

Вайно тяжело поднялся и вышел из комнаты.

Янсен помешал старинной кованой кочергой угли в камине и внимательно посмотрел на Кейта.

— Я давно и с интересом наблюдаю за вашей деятельностью, генерал, — проговорил он. — Но главного так и не понял. Утонули молодые солдаты. Трагично. Как поступает нормальный руководитель? Создать комиссию, провести расследование, строго наказать виновных. Военнослужащий пытался ограбить сберкассу? Указать управлению кадрами на слабую воспитательную работу с личным составом. А вы — в отставку. Откуда в вас это?

— Вам не нравится? — спросил Кейт. Ему была неприятна эта тема. В словах Янсена содержался намек на его прошение об отставке, лежавшее в столе премьер-министра.

— Напротив, очень нравится, — заверил Янсен. — Просто хочу понять.

— Я уважаю в себе профессионала. И не привык перекладывать ответственность на других. В этом смысле я ненормальный руководитель.

— Знаете, о чем я думаю, генерал Кейт? Вы недолго пробудете представителем Сил обороны Эстонии в НАТО. Нет, недолго. И это немного досадно. Такие профессионалы, как вы, очень нужны Эстонии.

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Кейт.

— Ваша карьера предопределена. В вас есть то, чего нет ни у кого из натовских генералов. Вы знаете россий-скую армию изнутри. Поэтому вы обречены занять видное место в командных структурах НАТО. В Международном объединенном штабе. Или даже в Военном комитете.

Кейт не сразу нашелся с ответом. Он никогда никому не рассказывал о своих планах, даже жене. Боялся сглазить. Янсен же говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся. И смотрел дальше. Намного дальше. Туда, куда сам Кейт боялся заглядывать даже в мечтах.

— Только не убеждайте меня, что вы никогда об этом не думали, — с усмешкой посоветовал Янсен.

— И тем не менее это так, — возразил Кейт. — Я реалист. А это настолько далекие перспективы, что о них не стоит и думать.

— Далекие? — переспросил Янсен. — Как знать, как знать.

И он снова занялся углями в камине.

Воспользовавшись паузой, Кейт попытался оценить услышанное.

Генерал-лейтенант Кейт не был шокирован идеей, изложенной Генрихом Вайно. Через него проходили десятки сценариев возможного развития событий. Эти сценарии составлялись аналитиками спецслужб республики. Они отслеживали любые изменения обстановки и просчитывали их воздействие на ситуацию. Почти все они прогнозировали военно-политическую экспансию России и предсказывали утрату Эстонией ее независимости. И сейчас Кейт не оценивал моральный аспект самой идеи и вытекающего из нее плана. Он пытался понять, насколько этот план реален.

Получалось: реален. Более того, этот план начнет осуществляться в ближайшее время. Иначе Вайно не завел бы этого разговора.

Кейт понял: не было никакой случайности в его приглашении на эту базу отдыха. Инцидент на съемочной площадке тут ни при чем. Этот разговор был заранее запланирован. Вайно и Янсену нужен союзник. Именно он, командующий Силами обороны. Почему? Не вопрос. Отряды «Эста» были способны быстро и эффективно подавить все антиправительственные выступления, блокировать очаги опасности и предупредить провокации. Спецподразделение «Эст» для того и было создано. Но сейчас «Эсту» отводилась совсем другая роль. От спецподразделения «Эст» требовалось невмешательство, а вернее, активность. Но не в подавлении очагов напряженности, а, наоборот, в разжигании беспорядков. Обеспечить такую роль «Эста» мог только генерал-лейтенант Кейт. Или тот, кто займет его место, если он откажется участвовать в заговоре.

А то, что это был заговор, не вызывало у Кейта ни малейших сомнений. Он легко просчитал дальние последствия.

Что происходит на следующей стадии, после того как Эстонию примут в НАТО? Политический кризис. Президент и правительство, оказавшиеся неспособными удержать ситуацию под контролем, уходят в отставку. Назначаются новые выборы. На них побеждают националистические партии. Кто станет премьер-министром? Совершенно очевидно, им станет Генрих Вайно. Парламент, по конституции, избирает и президента. Кто станет президентом? Лидер самой влиятельной партии — председатель Национально-патриотического союза, всеми делами в котором заправляет его серый кардинал Юрген Янсен.

В голове у Кейта словно щелкнуло. Он нашел ответ на вопрос, который невольно возник у него с момента приезда на эту базу отдыха. Вайно и Янсен словно бы поменялись ролями. Да, хозяином здесь был Янсен, а Вайно и Кейт — его гостями. Но это не объясняло подмеченной Кейтом подчиненности Вайно. Излагая идею заговора, он все время поглядывал на Янсена, как бы проверяя его реакцию на свои слова. И сам факт, что этот разговор повел Вайно, говорил о многом. Он подставлялся, а в таких делах главные фигуры всегда стараются остаться в тени.

Так кто же здесь марионетка, а кто кукловод? Получается, что кукловод — Янсен? Получалось, так. И он уже назвал цену, которую предложат Кейту за участие в заговоре. Но не цена была сейчас главным для Кейта. Главным была конечная цель заговора.

Йоханнес Кейт не был националистом. К националистическим идеям он относился брезгливо, считал их игрой на самых низменных инстинктах народа. Ему была ближе позиция либералов, утверждавших, что противостояние с Россией контрпродуктивно, что неразумно загонять во внутреннюю эмиграцию десятки тысяч русских инженеров, врачей, ученых, квалифицированных рабочих, что самим ходом истории и в силу своего географического положения Эстония обречена на сотрудничество с Рос-сией.

Но сейчас Кейт вдруг поразился своей наивности. О каком сотрудничестве с Россией может идти речь? Как можно сотрудничать с этим монстром, не умеющим уважать даже свой народ, насаждающим повальное воровство, варварство, пьянство, хамство? Во всех цивилизованных странах бандитов сажают в тюрьму. И если нет возможности упрятать за решетку бандитскую Россию, значит, нужно отгородиться от нее ядерным щитом НАТО, закрыть границы, беспощадно подавить все попытки русских экстремистов навязывать свою волю народу Эстонии.

Национальная идея апеллирует к низменным инстинктам? Пусть так. Но если нет другой, если идея культурной общности с Европой недостаточно действенна, сгодится и эта — как инструмент для достижения цели. Сгодится все!

Все встало на свои места. Оставалось непонятным одно: каким образом внутриполитическая обстановка в республике будет доведена до ситуации взрыва?

В гостиную вернулся Вайно, на ходу просматривая текст полученного факса. Он опустился в свое кресло, дочитал до конца и добродушно взглянул на Кейта.

— Я же вам говорил, генерал, что вы напрасно расстраивались. Вам не нужно стыдиться за своих питомцев из «Эста». Они профессионалы. Просто они столкнулись с профессионалом другого уровня. Этот, как вы его назвали, мальчишка, артист Злотников, прозвище у него, кстати, Артист, действительно рядовой запаса. Но еще три года назад, во время войны в Чечне, он был старшим лейтенантом спецназа и членом одной из самых сильных диверсионно-разведывательных групп. И чеченцы действительно назначали премию в миллион долларов. Правда, не за его голову, а за голову командира группы капитана Сергея Пастухова по прозвищу Пастух. Как я понимаю, это тот молодой человек, который приказал Артисту не оказывать сопротивления при аресте. Третий молодой человек, которого мы видели в компании Пастухова, — Олег Мухин по прозвищу Муха, в прошлом — лейтенант спецназа, тоже из команды Пастухова. В конце чеченской войны их было семеро. Сейчас в живых осталось только пять человек. Кроме Пастухова, Злотникова и Мухина есть еще бывший капитан медицинской службы Иван Перегудов по прозвищу Док и бывший старший лейтенант спецназа Дмитрий Хохлов по прозвищу Боцман. Весной 96-го года все они были разжалованы и уволены из армии. Формулировка: за невыполнение боевого приказа. Никакой информации об этом нет, но по манере поведения Артиста мы можем догадаться, какого рода было это происшествие.

— Он наглец! — бросил Кейт. — Привыкший к безнаказанности наглец!

— Вы правы и одновременно не правы. Его не обвинишь в излишнем чинопочитании, это я так мягко говорю, но для него ваши бойцы, генерал, просто щенки. И он это доказал. Если бы вы знали то, что знаете сейчас, вы восприняли бы все как должное и не возникло бы никакого инцидента. Не так ли, Йоханнес? Вы же не стали бы упрекать боксера-перворазрядника за то, что он проиграл бой олимпийскому чемпиону?

— Их разжаловали и уволили из армии три года назад, — напомнил Кейт. — За это время они не могли не потерять форму.

— Но, как мы видели, один из них не потерял. Думаю, не потеряли и другие. Я объясню, почему так думаю. Профессии у них сейчас вполне гражданские. Пастухов — владелец небольшого цеха по деревообработке, Перегудов работает в реабилитационном центре для участников афганской и чеченской войн, Злотников — безработный актер. Мухин и Хохлов — совладельцы частного детективно-охранного агентства «МХ плюс». Название образовано из первых букв их фамилий. А «плюс» — это, как я понимаю, их друзья Пастухов, Перегудов и Злотников. Я не назову, разумеется, того, от кого получил эту информацию, — продолжал Вайно. — Скажу только одно: это очень информированный источник. Он дал понять, что команду Пастухова и сейчас иногда привлекают к выполнению специальных заданий. Он дал понять это одной фразой: «Их обычный гонорар за работу — по пятьдесят тысяч долларов на каждого».

Вайно бросил листки факса в камин и кочергой подгреб к ним углей.

— Вот так-то, дорогой Йоханнес. Людям, потерявшим форму, не платят по пятьдесят тысяч долларов.

— Какие специальные задания они выполняют? Чьи? — вмешался в разговор Янсен.

— Меня это тоже интересует. Но задавать дополнительные вопросы своему информатору я не могу. То, что он посчитал нужным мне сообщить, он сообщил.

— Кто знал, что Томас Ребане появится на презентации? — спросил Янсен. — Вы никому об этом не говорили?

— Разумеется, нет. Мог сказать сам Томас, — предположил Вайно.

— Исключено. Он был полностью изолирован от окружающих.

— Кыпс?

— Он узнал за час до пресс-конференции.

— Значит, не знал никто. Только вы, я и ваши люди, — заключил Вайно. — Что вас встревожило?

— Я спрашиваю себя: случайно ли появление этой компании здесь и сейчас?

Вайно усмехнулся:

— Не стыдно, Юрген? Вот вы-то и потеряли форму. Ну какой, скажите на милость, профессионал, отправленный на задание, будет вести себя так, как этот Артист? Ввязываться в представление с похищением штандартенфюрера, а потом — извините, Йоханнес, — при всех бить морду командующему?

— Да, конечно. Вы правы, — помедлив, кивнул Янсен. — Я как-то об этом не подумал.

Но и после этих слов лицо у него осталось напряженным. Было ясно, что довод Вайно не показался ему убедительным, а согласился он с ним лишь для того, чтобы не акцентировать внимание на этой теме. Кейт не понял, почему внук эсэсовца, фигура скорей экзотическая, чем значительная, так занимает его собеседников. Но, видимо, с ним было связано что-то важное. Поэтому Янсен спросил:

— Томас не сможет сбежать? Охрана надежная?

— Сбежать? — переспросил Кейт. — Совершенно исключено.

— Будем надеяться, — кивнул Янсен.

— А с этим Артистом следует поступить так, — предложил Вайно. — До утра пусть посидит на губе, а потом посадить в машину и вывезти из Эстонии.

— Просто так отпустить? — возмутился Кейт.

— Именно так, — подтвердил Вайно, и в голосе его появились нотки недовольства — он не любил, когда его не понимали сразу. — И хочется верить, что он удовлетворится этим решением и не захочет устраивать скандал. Вы хотите спросить, какой скандал он может устроить? Объясняю. Он — иностранец. И лицо сугубо гражданское. Вы сажаете его на военную гауптвахту. На каком основании? Где ордер? Где постановление об аресте? Я очень надеюсь, генерал, что ваши «эсты» не слишком дали волю рукам, когда Артист оказался в их власти. В противном случае он не захочет остаться в долгу и вам гарантированы совершенно ненужные неприятности.

— Мои солдаты не бьют пленных.

— Вы уверены, что и на этот раз они не отступили от этого весьма благородного правила?

— Уверен. Я видел, как арестованного вели на гауптвахту. Караул смотрел на него с уважением.

— Значит, так и поступим, — заключил Вайно.

Кейту сейчас было безразлично, как поступить с арестованным. Все это осталось далеко позади. Но он понял, что у него появился хороший повод обозначить свою новую роль среди этих высокопоставленных заговорщиков. Роль равноправного партнера, а не послушного исполнителя. Поэтому он резко возразил:

— Нет. Прошу извинить, но это мое дело. И как поступить с арестованным, позвольте решать мне.

— Как же вы намерены с ним поступить? — нахмурился Вайно.

— Он просидит на губе не до завтрашнего утра, а месяц. Да, месяц! И весь месяц будет чистить сортиры! Я его научу уважать эстонскую армию! А потом пусть жалуется хоть в ООН!

— Йоханнес прав, — решительно заявил Янсен, и Кейт понял, что он сделал выигрышный ход. — Это его дело. Он вправе поступить так, как считает нужным. Закончили с этой темой. Переходите к главному.

Такой поворот разговора очень не понравился Вайно. От прихлынувшей крови даже потемнела его крупная бритая голова, из чего Кейт сделал вывод, что у него повышенное давление и даже есть, возможно, предрасположенность к апоплексии. Но Вайно сдержался.

— Согласен, займемся главным, — сухо кивнул он и обратился к Кейту: — У вас есть вопросы?

— Что может послужить толчком для резкого обострения обстановки в республике?

— Не догадываетесь?

Кейт помедлил с ответом. Это был разговор, в котором имело значение каждое слово. И он решил, что не стоит умничать, чтобы случайно не попасть впросак.

— Я чувствую, что это связано с Альфонсом Ребане, но каким образом — не знаю. Во всяком случае, вряд ли таким толчком сможет послужить фильм Марта Кыпса.

— Я вам скажу, что вызовет нужную нам реакцию, — проговорил Вайно, сделав крошечный глоток арманьяка. — Фильм — чушь. Даже если Кыпс снимет шедевр, в чем я очень сомневаюсь. Это всего лишь повод для того, чтобы поставить вопрос о возвращении останков Альфонса Ребане в Эстонию. И о торжественном перезахоронении их в Таллине. А вот это, согласитесь, не чушь.

— Торжественное перезахоронение эсэсовца?! — переспросил Кейт. — В наши дни?! В Таллине?!

— Да, — подтвердил Вайно. — В наши дни. В Таллине. На мемориальном кладбище Метсакальмисту.

Сама мысль о том, что сегодня, в конце двадцатого века, в столице демократической Эстонии будут торжественно хоронить останки фашиста, показалась Кейту дичью. Кино — черт с ним, кто сейчас ходит в кино. Но это...

Вайно по-своему расценил его замешательство.

— Вы правы в своих сомнениях. Если эта акция будет проведена национал-патриотами, она вызовет митинги протеста, пикеты. Даже, возможно, попытки сорвать похороны. И не более того. А если это будет государственное мероприятие?

— Правительство на это не пойдет, — убежденно сказал Кейт.

— Добиться этого будет очень непросто, — согласился Вайно.

— Кабинет Марта Лаара на это не пойдет никогда, — повторил Кейт.

— Пойдет, — возразил Янсен. — Мы заявим, что в противном случае Национально-патриотический союз выйдет из правящей коалиции. И кабинет министров отправится в отставку. Март Лаар не захочет расстаться со своим постом. Решение о перезахоронении Альфонса Ребане будет принято.

— И оно будет означать переориентацию всей политики Эстонии, — заключил Вайно. — Вдумайтесь, генерал: торжественное перезахоронение останков не какого-то полковника никому не известного Эстонского легиона. Нет — командира 20-й Эстонской дивизии СС, штандартенфюрера СС, кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями, высшей награды Третьего рейха.

— Это может вызвать очень сильный взрыв возмущения русскоязычного населения, — признал Кейт. — Но не мало ли этого, чтобы разогреть обстановку до ситуации гражданской войны?

— Мало, — кивнул Вайно. — В этой браге не хватает дрожжей. Они будут. Вы совершенно правы, генерал: главная карта в нашей игре — Альфонс Ребане. Но очень важен и его внук — Томас Ребане. Чрезвычайно важен. Почему? Объясню. Но прежде скажу о другом. Членство Эстонии в НАТО — не самоцель. Это внутренняя стабильность, безопасность иностранных инвестиций, интеграция в европейскую экономику. Реализация разработанного нами плана чревата многими неприятностями и даже бедами и для эстонцев, и для русских, которые в общем-то не виноваты, что по воле истории оказались на нашей земле...

— Виноваты, — перебил Янсен. — Их никто не звал в Эстонию. Они ехали сами. Они искали здесь сытой жизни. И чувствовали себя хозяевами. Но хозяева здесь мы. Им придется с этим смириться. Раз и навсегда. Им придется смириться с ролью бедных родственников, присутствие которых мы терпим. Но терпим лишь до тех пор, пока они уважают наши законы, наши традиции и наш язык!

— Успокойтесь, Юрген, вы не на митинге, — заметил Вайно. — Никто не ставит под сомнение вашу верность национальной идее. Мы все понимаем. И понимаем, что без жертв не бывает побед. Мы приведем нашу родину к благополучию не через десятилетия мучительного выползания из нищеты, а уже завтра. Это — цель, близкая серд-цу каждого патриота.

— Поэтому мы и обратились к вам, — закончил его речь Янсен. — Поддержка всех патриотических сил нам гарантирована, но главенствовать должна армия. Нам нужна, генерал, ваша решительность, ваш опыт, ваш авторитет военачальника. Мы не сомневаемся, что вы будете с нами в этот ответственный для нашей родины час.

Если бы Янсен прямо спросил, согласен ли Кейт участвовать в заговоре, он без колебаний сказал бы «да». Но, поскольку вопрос был неявным, Кейт решил, что и его ответ может быть таким же неявным. И в случае, если эта гостиная прослушивается, чего Кейт вовсе не исключал, никто не сможет обвинить его на основании записи этого разговора в участии в заговоре.

Если заговор провалится.

Но он не мог провалиться. Когда идея отвечает внутренним потребностям всего общества, от темных крестьян и люмпен-пролетариев до интеллектуалов, она становится несокрушимой. И нужно быть бездарным организатором, чтобы ее погубить. Генерал-лейтенант Кейт не считал себя бездарным организатором. И он не видел сил, которые могли бы противостоять заговору.

Не было таких сил.

Но все же он не сказал: «Да».

Он сказал:

— Я никогда не давал поводов усомниться в моем патриотизме.

— Другого ответа мы и не ждали. — Вайно поднял бокал с остатками арманьяка. — За наше единство, друзья. Вижу Эстонию в составе Объединенной Европы. Вижу ее расцвет. Вижу вас, генерал, представителем эстонских вооруженных сил в НАТО. Да поможет нам Бог.

Он допил арманьяк, Янсен тоже осушил свой бокал. Пришлось пить до дна и Кейту, хотя эти сто граммов были для него явно лишними. Но не выпить было нельзя. «Ничего, отосплюсь», — подумал он.

Но в эту ночь генерал-лейтенанту Кейту выспаться было не суждено. Когда он под утро вернулся домой и провалился в тяжелый сон, раздался требовательный звонок телефона спецсвязи. Кейт нашарил трубку на прикроватной тумбочке, бросил:

— Слушаю.

— Докладывает оперативный дежурный. На связи капитан Кауп. Требует немедленно соединить с вами.

На Кейта словно бы вылили бадью ледяной воды.

— Соединяйте, — приказал он.

В трубке раздался голос командира отряда «Эст»:

— Господин генерал-лейтенант, у нас ЧП!

VI

Бывают ситуации, когда требуется проявить изрядную изворотливость ума, чтобы найти оптимальное решение. А бывает и так, что нечего и мозги сушить: решение уже найдено до тебя, остается только грамотно его применить.

Артист вполне наглядно показал, как можно проникнуть в расположение противника. И хотя нам предстояло инфильтроваться не в бутафорский укрепрайон, охраняемый бутафорскими эсэсовцами с заряженными холостыми патронами «шмайссерами», а в реальную воинскую часть спецподразделения «Эст» с соответственно вооруженной охраной, опыт Артиста вполне мог сгодиться и тут.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23