Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Риджент-стрит (№1) - Опасный джентльмен

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Лэндон Джулия / Опасный джентльмен - Чтение (стр. 3)
Автор: Лэндон Джулия
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Риджент-стрит

 

 


— Лилиана, — проговорил он, целуя ей руку немного дольше, чем позволял этикет. — Вы прекрасно выглядите.

— С вашего разрешения, милорд, я хотел бы вас покинуть, — сказал глава семьи. — Меня ждут неотложные дела.

Эдриан кивнул, и барон вышел из комнаты, оставив их с Каролиной, продолжавшей глупо ухмыляться.

— Что вы рисуете? — спросил у Лилианы граф и посмотрел на холст, где была нарисована ваза с бледно-розовыми и белыми цветами.

— Просто цветы, — пожала плечами Лилиана. — Они росли у нас в саду прошлой весной.

Каролина опять хихикнула, но под взглядом сестры тут же смолкла.

— Вы по-настоящему талантливы, — искренне восхитился Эдриан.

— Благодарю вас, милорд, хотя, думаю, вы ошибаетесь. Лилиана подошла к креслам в середине комнаты и грациозно села; Каролина мгновенно устроилась рядом с ней.

— Сегодня… довольно теплая погода, — начала Лилиана. Ее сестра опять хихикнула. — Зима мягкая, но, я полагаю, все-таки нужен дождь, а то очень сухо.

Эдриан кивнул, а Лилиана, закусив губу, украдкой посмотрела на Каролину.

Да, принцесса Блэкфилд-Грейнджа не сильна в пустой болтовне, а Каролина, эта юная простушка, не умеет себя сдерживать. Обеим сестрам не хватает искушенности, столь привычной для него, ведь они никогда не присутствовали на лондонских сезонах и далеки от всех женских ухищрений. К счастью, ему не требуется в жены светская красавица.

— Я предпочитаю теплую погоду, а то дома очень надоедает, когда слишком холодно, — пробормотала Лилиана, уставившись на свои руки.

Она выглядела такой беспомощной, что Эдриан, подавив смех, решил проявить немного милосердия и положить конец ее мучениям. Он вдруг наклонился вперед, уперся руками в колени и спросил:

— Лилиана, вы подумали над моим предложением? Сестры обменялись быстрыми взглядами.

— Ну… да. Да, я подумала.

— Может, вы поделитесь со мной своим решением? Или вы хотите, чтобы я испытывал муки ожидания? Каролина залилась краской, а Лилиана побледнела.

— Кажется, маме нужна помощь в шитье, — обратилась она к сестре, и та бросила подозрительный взгляд на Эдриана.

— Но мама говорила…

— Она говорила, что ей нужна помощь. В гостиной, — уверенно заявила Лилиана.

Помедлив, Каролина неохотно встала.

— Да, шитье, — кивнула она.

Ее сомнение было столь заметным, что граф опять подавил улыбку.

— Если я тебе понадоблюсь, я буду в гостиной. Она чуть ли не бегом припустила к выходу, осторожно выглянула в коридор, а потом тихо закрыла за собой дверь.

— Убедите вашу сестру, — улыбнулся Эдриан, — что у меня нет привычки оскорблять женщин в кабинете их отца.

Лилиана немного расслабилась.

— О, это из-за мамы. Каролина страшно боится, что я получу еще одну словесную порку, — рассеянно сказала она.

— Простите?

— Я имела в виду… я… мама беспокоится, как бы я не осталась без присмотра.

— Да? А вам нужен присмотр?

— Вряд ли! — неделикатно фыркнула Лилиана, чем весьма удивила графа. — Что может случиться в Блэкфилд-Грейндже?

Святая наивность!

— Если у кого-то возникнут такие намерения, то, думаю, все, что угодно.

— Правда? И что, например? Граф усмехнулся.

— Лилиана, а мое предложение? — напомнил он и, поскольку девушка только пожала плечами, быстро добавил: — Если ваш ответ «нет», давайте сразу покончим с неопределенностью.

— Я… вы очень добры, милорд, но я… Мне просто хотелось бы кое-что узнать, — неуверенно начала Лилиана.

— Пожалуйста.

— Я должна знать, почему вы предложили моему отцу такую крупную сумму денег.

Господи, неужели Дэшелл рассказал ей о соглашении?

— Все очень просто. Я хотел быть уверенным, что ваш отец понял, насколько серьезны мои намерения. Я питаю к вам большое уважение, Лилиана, и не собираюсь устраивать мелочную торговлю по поводу нашей помолвки. Конечно, если вы согласны.

Долю секунды Лилиана казалась смущенной, потом весело засмеялась.

— О, вы не слишком практичны, да?

— Извините, не понял.

— Думаю, вы могли бы сэкономить, поскольку вам известно, что мой отец согласился бы на гораздо меньшую сумму. И без всякой торговли. — Она снова засмеялась.

— Вы правы, — с облегчением признался Эдриан. — Хотите узнать еще что-нибудь?

— А Бенедикт? Действительно ли вы найдете с ним общий язык? Он довольно мягкосердечный и, полагаю, ужасно расстроится.

Эдриан чуть было не сказал, что Бенедикт не так добр, как она считает, однако, заметив ее искреннее огорчение, вовремя прикусил язык.

— Мы с ним переживали и не такое, но остались братьями.

Лилиана нахмурилась и задала следующий вопрос:

— Где мы будем жить?

— Пока в Лонгбридже, — осторожно произнес граф, поскольку не знал, какой ответ ей хочется услышать. — Но если вы предпочитаете…

— Это очень далеко? — серьезно поинтересовалась она.

— Не слишком далеко, чтобы видеться с родителями, когда вы пожелаете, но и не слишком близко. Тому, кто решит явиться без предупреждения, следует дважды подумать.

К его громадному облегчению, Лилиана улыбнулась, задумчиво глядя в окно.

— Еще вопросы?

— Как я понимаю, от меня требуется лишь происхождение и способность родить наследника, чтобы стать подходящей для вас партией…

— Конечно.

— И я согласна, что, подходим мы друг другу или нет, длительное ухаживание не имеет значения.

Чувствуя близкую победу, Эдриан улыбнулся.

— Но я твердо уверена, что одному… нужно знать… некоторые вещи о другом… — Лилиана покраснела.

— Согласен. И?..

— Вы намекнули, что мы должны быть собеседниками. Это правда?

Собеседниками? Неужели он так говорил?

— Да, — осторожно подтвердил граф. — А вам это не по душе?

— О нет! Я хочу быть вам хорошим собеседником. Но я должна иметь гарантию, что смогу… — Голос у нее дрогнул, и она лихорадочно вцепилась в подлокотники кресла.

— Чего вы хотите, Лилиана? Я ведь говорил, что готов дать вам все, что вы пожелаете.

— Я хочу… хочу… жить, — пробормотала она. — Хочу быть уверенной, что мне позволят жить. Хочу жить свободно.

Чего-чего, а такого Эдриан не ожидал. Хочет жить свободно? Черт побери, что она имеет в виду?

— Извините, не понял.

— Я хочу жить! Испытывать настоящее приключение. Хочу увидеть новые места, услышать чужие языки, попробовать экзотическую еду! Хочу встретить людей, которые никогда не приезжали в Блэкфилд-Грейндж! Которые думают, что небо красное, а не голубое и земля плоская, а не круглая!

Эдриан потерял дар речи. Ни разу в жизни он не слышал от женщины столь фантастических заявлений! Может, он сделал ужасную ошибку? Еще десять минут назад Лилиана была скромной провинциальной девушкой, которой бы даже в голову не пришло сказать такое мужчине. А теперь, с ее разговорами о красном небе и плоской земле, она просто готовая кандидатка в сумасшедшие.

— Я вас шокировала? Приличные леди претендовали бы на ваше имя и титул, но не более того, да? Граф легкомысленно кивнул.

— Этого-то я и боялась. Простите, милорд, я не могу принять ваше предложение.

У Эдриана отвисла челюсть. Как, она ему отказывает из-за того, что он не принял всерьез ее нелепые желания?

— Простите и меня, но я не могу принять ваш отказ.

— Что?

— Вы можете жить как вам угодно, мадам. Если хотите носить юбку из листьев, говорить на иностранном языке или выть на луну, я не стану вам препятствовать. Хотите считать небо красным — пожалуйста. Я буду последним, кому придет в голову это опровергнуть.

— Вы… вы будете уважать мое стремление познать жизнь?

Его не интересует, что сделает Лилиана со своей жизнью, — главное, чтобы она ему не отказала.

— Конечно, — упрямо кивнул он. — Если только станете делать это, не позоря мое имя, — добавил Эдриан чуть грубее, чем намеревался.

— Разумеется, нет! Мы сможем путешествовать, встречаться с новыми людьми, восхищаться миром!

Восхищаться миром с этой неотесанной деревенщиной? Господи, он с трудом представлял себя рядом с ней в собственной гостиной, не то что в лучших салонах Европы! Полный вздор! Хотя какая разница? Он возьмет Лилиану один раз в Европу, даст ей познать жизнь. Конечно, это не утолит ее страстного желания встретиться с дикарями на другом краю земли. Но девушки сияли от радости, когда он просто бросал им пригоршню бриллиантов.

— Лорд Олбрайт! Я буду счастлива принять ваше предложение, — объявила Лилиана. — Подумать только, я смогу увидеть Ливан! Знаете, я уже все о нем прочитала.

Она стала перечислять книги, а Эдриан, слушая ее, улыбался. Но его победа над Арчи уже не казалась ему такой сладкой, как он предвкушал.

Через пять дней состоялось бракосочетание. Поскольку Эдриан был нежеланным гостем в Килинг-Парке, традиционный прием гостей после бракосочетания решили устроить в городском зале собраний, хотя барон умолял перенести торжество в Блэкфилд-Грейндж. Но Эдриан остался непреклонен: церемония должна проходить в Килинге. Он хотел, чтобы все увидели его победу.

Своих родственников ему пришлось уведомить о счастливом событии письменно.

Он бы сделал это лично, однако его просьба об аудиенции вернулась нераспечатанной. Тогда Эдриан написал короткую записку:


Достопочтенному Арчибальду Спенсу, маркизу Килингу, и лорду Бенедикту

С великой радостью спешу вас уведомить, что в следующее воскресенье я женюсь на мисс Лилиане Дэшелл из Блэкфилд-Грейнджа. Прошу оказать нам честь своим присутствием.


Вместе с его запиской Лилиана послала записку Бенедикту, над которой трудилась больше часа, и это был единственный момент, когда Эдриан увидел ее грустной.

Всю неделю наследница Блэкфилд-Грейнджа пребывала в состоянии восторженного экстаза. Эдриан ежедневно навещал ее, но больше чтобы занять время, потому что не находил себе места, дожидаясь ответа на свое письмо лорду Ротембоу. И каждый день его встречал шквал активности. Лорд и леди Дэшелл уже измучились, составляя для дочери весьма обескураживающие планы, куда неблагоразумно, по мнению Эдриана, включили поездку на воды в Бат. Почувствовав себя благодаря щедрости жениха опять свободным, барон решил провести зиму в Бате, чтобы развлечь супругу и убедить Каролину найти кого-нибудь получше ее Хорэса Фезера. При визитах графа юный Том, продолжавший сердиться, редко выходил из своей комнаты, зато Каролина, подпрыгивая, как резиновый мячик, без умолку щебетала о нарядах, приданом и маленьких тайнах семьи.

Лилиана с утра до вечера улыбалась, потому что никогда в жизни не была так счастлива. Она помогла матери переделать старый бальный наряд в свадебное платье и, несмотря на явное неодобрение леди Элис, составила длинный список подарков, требующихся для приданого невесты.

Поскольку Лилиана не принимала активного участия в подготовке церемонии, то решила попрощаться со всеми арендаторами. Она мчалась по полям, чувствуя себя вольной птицей, как этот сокол, лениво кружащий в вышине. Через несколько дней она будет свободна!

Обитатели и слуги Блэкфилд-Грейнджа поздравляли друг друга с отличной партией, которую сделала мисс Дэшелл, словно это их собственной дочери так повезло. Что за красавец лорд у их мисс, говорили они. Граф Олбрайт станет ей хорошим мужем, говорили они, все слухи о нем — просто выдумки.

Да, ее будущий муж оказался таким же необыкновенным, каким Лилиана представляла его в своих мечтах. Ни спешная подготовка к свадьбе, ни возбужденная суета вокруг, ни поведение Тома и явное неодобрение ее матери, похоже, ничуть не трогали графа. Лилиана все больше убеждалась, что сделала правильный выбор, и с нетерпением ждала, когда наконец придет день освобождения.

В день освобождения Эдриан одиноко сидел в битком набитом зале, глядя, как его смеющаяся жена порхает от стола к столу. Еще возле алтаря он с легким удивлением отметил, какой красавицей выглядит его заурядная невеста в свадебном наряде.

По окончании короткой церемонии он поцеловал Лилиану в губы. Это был просто легкий, формальный поцелуй, но, подняв голову, Эдриан увидел ее сверкающие глаза и впервые заметил, что они дымчато-зеленые. На единственный странный миг он был ими пленен.

На очень короткий миг.

Пожав плечами, Эдриан достал карманные часы. Им следовало бы уже сидеть в карете, если они хотят засветло добраться до Лонгбриджа. Граф оглядел переполненный зал и едва не вскочил с места, увидев Бенедикта.

Когда он приехал? Брат, стоявший в углу, не сводил глаз с Лилианы, и страдание во взгляде яснее ясного говорило о его чувствах. Эдриан нахмурился.

Бенедикт искренне влюблен в нее!

Граф взглянул на жену, которая тоже заметила его брата, потом снова на Бенедикта. Тот, засунув руки в карманы, привалился к стене, будто ему была необходима поддержка, и Эдриан проглотил застрявший в горле комок. Он так ждал момента, когда отберет что-нибудь у этого слабовольного человека в отместку за потерю Килинг-Парка! Господи, он хотел ответить Арчи ударом на удар, а в результате пострадал Бенедикт! ОН не испытывал ни торжества, ни удовлетворения. Только отвращение к себе.

Наконец Бен собрался с духом и подошел к Лилиане. Она испуганно смотрела на него — видимо, тоже чувствовала себя виноватой, потому что теребила кружевную оборку изящной косынки. Тихо выругавшись, Эдриан бросил салфетку и отправился выручать жену.

День был просто великолепным, даже лучше, чем она представляла себе в мечтах… до настоящего момента. Лилиана не поднимала глаз, пока Бенедикт вел ее к небольшой лужайке. Он не произнес ни слова, после того как пожелал ей счастья и спросил, не могли бы они поговорить. В данных обстоятельствах было трудно отказать ему — ведь он теперь ее брат.

Остановившись посреди лужайки, Бенедикт огляделся, взял ее за руки и посмотрел ей в глаза.

— Вы прекрасно выглядите, Лилиана, — пробормотал он, и голос у него дрогнул.

— Благодарю вас, — с трудом выдавила она.

— Почему? Почему вы это сделали?

— Я уже написала вам.

— О том, что питали к нему… о своем детском обожании? — фыркнул Бенедикт. — Вы же не виделись больше пятнадцати лет. Невозможно представить, чтобы все эта годы вы любили его.

Конечно, он ведь не знает, как она восхищалась лордом Олбрайтом. Как ему объяснить, что граф для нее — ключ к свободной жизни, о которой она так мечтала? Нет, это выше его понимания.

— Я очень сожалею, если обидела вас… но с моей стороны было бы противоестественным отказать графу, не приняв… столь щедрое предложение.

Бенедикт нахмурился.

— И что же это за предложение? Он убедил вас драгоценностями? — саркастически усмехнулся он.

— Он предложил избавить моего отца от долговой тюрьмы и обеспечить нашу семью, не требуя взамен Блэкфилд-Грейнджа, — холодно произнесла оскорбленная Лилиана.

— Понимаю, — сказал Бенедикт, отводя глаза. — В таком случае мне остается лишь пожелать вам счастья?

— Было бы очень любезно с вашей стороны.

— Простите меня, Лилиана… Я сожалею. Очень сожалею. Я надеялся, что вы и я…

— Бенедикт, не надо.

Он глубоко вздохнул, выпрямился и тихо произнес:

— Я желаю вам добра, Лилиана, и молю Бога, чтобы вас не постигло ужасное разочарование.

О, она не будет разочарована. С ней произошло чудо из чудес, подумала она, взглянув на скромное золотое кольцо, и улыбнулась. Ее никогда не постигнет разочарование.

— Какой приятный сюрприз! Ты оказал нам честь своим присутствием, Бен. — В конце лужайки стоял Эдриан, заложив руки за спину. — Лилиана, нам пора прощаться с гостями, — небрежно проговорил он, подавая ей руку. Она без колебаний протянула ему свою, и он поднес ее к губам. — Идите вперед, я должен поговорить с братом.

— Но вы же придете попрощаться?

— Естественно, — улыбнулся граф. — Разговор будет недолгим.

Лилиана ответила мужу счастливой улыбкой и через несколько шагов уже думала об их отъезде.

Глава 6

Лонгбридж

Леди Элис, долго не позволявшая себе терять самообладание, истерично всхлипнула, узнав о скором отъезде дочери, а Каролина с рыданиями повисла на шее у сестры. Лорд Дэшелл тоже был ошеломлен, но пытался успокоить супругу, легонько похлопывая ее по плечу. Слезное прощание заняло добрых полчаса. Наконец, солгав, что они напишут, когда приедут в Бат, граф сумел вырвать Лилиану из семейных объятий, быстро усадил в карету, и лошади помчали молодоженов к Лонгбриджу.

Слава Богу!

Увы, худшее было впереди. Новая леди Олбрайт верещала как сорока о мельчайших деталях церемонии и приеме гостей, видимо, не замечая, что является единственной участницей беседы. Потом она стала перечислять забытые ею вещи, хотя Эдриан поклялся, что каждый дюйм Блэкфилд-Грейнджа упакован в один из дюжины сундуков, отправленных в Лонгбридж. Это натолкнуло Лилиану на мысль о делах, которые ее ждут, начиная с основательной уборки всех комнат. С чего она взяла, что у него там полнейший беспорядок? Пока она рассуждала о несуществующем в поместье бальном зале, Эдриану вдруг пришла мысль, что он первый раз остался наедине с Лилианой. Действительно наедине. Черт побери, он наедине с женщиной, но впервые программой не предусмотрена бутылка хорошего вина и постель.

Это столь же ново для него, как и непрерывная женская болтовня, которая уже начала его пугать. Более того, он не знал, о чем она говорит, поскольку давно утерял нить беседы. Однако Лилиана смотрела на него с таким видом, будто ждала ответа; тогда Эдриан раскрыл книгу в надежде, что хотя бы это заставит ее умолкнуть.

Не заставило.

Отодвинув шторку, она привлекла его внимание к столь очаровательной картине, как стадо овец. Господи, он женился на деревенской простушке, которая, помимо всего прочего, еще интересуется маслобойнями и чужда ему не менее тех странных вещей, о которых она болтает с самого утра! Этот брак — колоссальная, непоправимая оплошность, его величайшая ошибка, причем с ужасными последствиями. Но будь он проклят, если проведет остаток жизни, любуясь деревьями, птицами и, черт возьми, крупным рогатым скотом!

Наконец Лилиана устала от собственной болтовни и на какое-то время замолкла, спокойно глядя в окно.

А вот он не мог быть спокойным, когда понял свою глупость. И особенно после встречи с Бенедиктом. Он думал, что между ними произойдет ссора, но тот лишь поздравил его, хотя Эдриан видел, как брат страдает, и вместо торжества почувствовал раскаяние. Неприятное сознание, что он украл у кого-то счастье, пусть даже у Бенедикта, его не заслуживающего, расстроило графа больше, чем он мог себе представить.

Но сделанного уже не исправишь, подумал Эдриан, тайком взглянув на Лилиану. Он добился победы над Арчи, походя ранив Бенедикта, и это внезапное раскаяние не менее досадно, чем перспектива иметь жену, которую он не знал и не собирался узнавать. Каким же он был идиотом! Правда, безрассудство — часть его жизни, но никогда еще оно не влекло за собой таких долговременных последствий.

Эдриан уставился на страницу книги, однако видел лишь Бенедикта и страдание в его взгляде.

Легкие у него жгло огнем, когда он бежал сквозь заросли, потом вдоль ручья, где мальчишкой ловил рыбу. Филипп гнался за ним, паля из немецкого двуствольника. Обезумев от страха, Эдриан нырнул за дерево и выстрелил в ответ. Но теперь на него смотрел Бенедикт. Он хотел рвануться прочь… и не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Глаза у него вдруг открылись. Через секунду, еще затуманенную ужасом, Эдриан понял, что заснул, неловко привалившись к тугим подушкам. Карета замедлила ход, и пока он вытирал носовым платком мокрый лоб, Лилиана, смотревшая в окно, повернулась к нему. Ее зеленые глаза блестели от восторга.

— Он прекрасен!

Граф кивнул.

Лонгбридж. Богато украшенный особняк XVIII века на берегу реки был таким, каким его помнил Эдриан, но дом не всколыхнул в нем теплых чувств.

Первым лорда и леди Олбрайт приветствовал дворецкий, который учтиво поклонился, когда Эдриан помог жене выйти из кареты.

— Добро пожаловать домой, милорд.

— Спасибо, Макс. Надеюсь, твоя поездка из Лондона прошла спокойно?

— Вполне, милорд. Полагаю, вы найдете здесь все в порядке.

— Мадам, разрешите представить вам Брента Максимилиана, или попросту Макса.

Бедная Лилиана была настолько взволнованна, что присела в реверансе перед дворецким.

— Очень рада познакомиться, мистер Максимилиан, — с улыбкой сказала она.

Тот выглядел немного удивленным, поскольку ожидал от хозяйки большего самообладания.

— Я тоже, миледи. Надеюсь, вам понравится в Лонгбридже.

— О! Я в этом уверена! Здесь так красиво, правда?

Макс наклонил голову, исподтишка бросив взгляд на графа. Прежде чем она успела сказать еще что-нибудь, Эдриан схватил ее под руку и повел к толпе слуг, вышедших им навстречу. К его немалому удивлению и досаде, Лилиана останавливалась поговорить с каждым из двадцати двух человек, лучезарно улыбаясь, словно ее представляли двору.

Когда Эдриан сумел наконец ввести жену в дом, она буквально сияла от избытка чувств.

— О-о, это и правда замечательно! — воскликнула Лилиана, снимая шляпу и с восторгом оглядывая купол над холлом, расписанный сценами из греческих трагедий.

Но граф равнодушно стянул перчатки и бросил их слуге в черно-золотистой ливрее Олбрайтов.

— Я так все себе и представляла! Мы с Каролиной были уверены, что вы окружены блеском!

Не зная, что она имеет в виду, Эдриан просто улыбнулся.

— Макс, вели приготовить для ее светлости горячую ванну, а легкий ужин подать в ее комнаты.

— Да, милорд, — кивнул дворецкий. — Миледи, не угодно ли вам последовать за мной? Прошу сюда.

Указав на широкую винтовую лестницу, он повел Лилиану наверх мимо старинных портретов, доспехов и массивного хрустального канделябра, а слуга нес за ними чемоданы хозяйки.

Эдриан слышал, как она спросила «мистера Максимилиана», не греческое ли у него имя, есть ли у него семья, долго ли он служит в Лонгбридже. И как ни странно, Макс отвечал на ее вопросы с живостью в голосе, которой Эдриан даже не предполагал у столь сдержанного человека. Если графиня произвела такое впечатление на его дворецкого, значит, Макс слишком долго был лишен женского общества.

У Лилианы уже сводило губы, но она продолжала улыбаться, чтобы мистер Максимилиан не увидел, насколько ей не по себе. Господи, что она наделала? Она была так счастлива, покидая Килинг, так хотела начать жизнь, полную интересных приключений, с самым изумительным человеком и, естественно, полагала, что он тоже счастлив.

Но если он и был счастлив, то выказывал это необычным способом.

Поскольку он желал иметь хорошего собеседника, она всю дорогу пыталась вовлечь его в разговор, однако не получала ответа и фактически разговаривала сама с собой. Эдриан лишь время от времени поднимал на нее глаза, вежливо кивал, а потом вообще взял книгу и углубился в чтение. Французскую книгу. Они впервые остались наедине, она испытывала ужасную неловкость и чем больше нервничала, тем больше говорила.

Положение немного улучшилось после завтрака в маленькой гостинице. Он заставил ее съесть мясной пирог и даже заказал ей пинту эля. Лилиана никогда в жизни не пробовала эль, поэтому осторожно пригубила горький напиток, который показался довольно приятным на вкус… настолько приятным, что она сделала еще глоток.

— Чего бы вы ни пожелали, Лилиана, вам следует лишь сказать, — обратился к ней Эдриан, и она подумала, что сейчас у нее одно желание: помолчать.

Может, это вполне естественное состояние новобрачной? Однако ее нервозность с каждой милей все росла. Эдриан остался равнодушен к тем вещам, которые она считала очаровательными, ей не удалось найти интересные для него темы разговора, и она не умела читать по-французски.

Господи, а чего она, собственно, ожидала? Разумеется, ее беседа кажется ему скучной. Он человек светский, и что она может противопоставить его громадному опыту, чем сможет привлечь его внимание? Лилиана сердито напомнила себе, что ей нужно время, чтобы освоиться, но в душу уже закралось сомнение, непрошеное, выбивающее из колеи.

— Если миледи угодно, я прикажу принести сюда хлеб и сыр, — услышала она голос дворецкого. — А также немного вина.

Вина. Конечно. Только лучше целый бочонок.

— Да, пожалуйста, — улыбнулась Лилиана.

— Теперь я должен вас покинуть. Сегодня вам будет прислуживать Люси, а утром ее сменит горничная, мисс Полли Дисмькж. — Он с поклоном удалился.

— Мы приготовили для вас ванну, леди Олбрайт, — сказала молоденькая служанка и исчезла за дверью.

Обращение привело Лилиану в состояние, близкое к обмороку. Оно звучало ужасно солидно, когда они с Каролиной, смеясь, произносили его вслух, но теперь в имени появилось что-то угрожающее. Господи, она его жена! Лилиана вспомнила, каким странным был голос матери, когда та шепотом объясняла ей, что ждет ее ночью. И все случится здесь, в этой комнате. Но ведь они едва знакомы! Она медленно направилась к двери, где ее ждала Люси. Служанка с любопытством смотрела на нее, и Лилиана вскинула голову, решив не показывать своей робости. Да, черт возьми, она трусила!

Горячая ванна ничуть ее не успокоила. Как она ляжет с ним? Заговорит ли он наконец или сделает это с тем же проклятым терпением, которое демонстрировал ей в течение всего бесконечного дня? Лилиана надела шелковую ночную рубашку и пеньюар, купленный для нее матерью в Лондоне. Она почти не почувствовала, как Люси завязывала ей волосы лентой, с трудом осознавала, что теперь она замужняя дама, и, лишь когда служанка объявила, что все сделала, буквально заставила себя вернуться в спальню.

Налив ей вина и снова бросив на нее любопытный взгляд, служанка наконец оставила ее одну. Лилиана заметалась по комнате. Каким бы прекрасным ни был Эдриан, его неминуемый приход так пугал ее, что она вдруг схватила бокал с вином и сразу выпила половину. Но это не сняло напряжения. Тогда, крепко зажмурившись, Лилиана приказала себе оставить глупое ребячество. Она взрослая женщина, черт побери! Она это вынесет!

Лилиана выпила еще.

— О, принесли вино.

Она не слышала, как он вошел, и, резко обернувшись, чуть не уронила бокал. В черном бархатном халате Эдриан выглядел весьма импозантно; на миг он показался ей даже более высоким, чем был на самом деле. И очень мужественным. Внимательно оглядев жену с головы до ног, он провел рукой по ее волосам.

— Оказывается, под шляпой вы прячете красивые волосы, — сказал Эдриан.

Кажется, он все-таки обратил внимание и на нее.

— Благодарю вас, — ответила Лилиана, залившись румянцем.

— Похоже, Макс превзошел самого себя. Когда я последний раз заходил в эту спальню, здесь совсем не было мебели.

Интересно, когда он заходил в эту комнату? И с кем? Поговаривали, что Эдриан Спенс предпочитает общество женщин, не достойных уважения.

— Конечно, вы можете все здесь переделать, если захотите, — небрежно бросил он.

— Нет, милорд. Я… я думаю, здесь довольно красиво.

— Поскольку мы женаты, пора бы уже называть меня по имени. Но ради Бога, не считайте это обязанностью. Вы можете называть меня как вам угодно… лишь бы это было приемлемо для изысканного общества.

Теперь он дразнит ее. Лилиана замерла, когда он встал перед ней, скользнув взглядом по ее лицу, шее, груди… Внезапно он нежно прикоснулся к ее щеке, и она похолодела от страха.

— Почему вы не едите? Вам станет лучше. Вы кажетесь такой испуганной, мадам, что я чувствую себя великаном-людоедом. Расслабьтесь, — прошептал он ей на ухо.

Прежде чем Лилиана успела ответить, Эдриан взял ее за руку, подвел к маленькому столику и помог сесть.

— Ешьте. — Он подвинул к ней деревянную тарелку с хлебом и сыро»м.

Да, она должна что-нибудь съесть. Но сначала Лилиана медленно допила вино, которое наконец согрело ее. Эдриан смотрел на нее из-под длинных густых ресниц, жуя толстый ломоть хлеба. Когда бокал опустел, он снова наполнил его и протянул жене.

— Не знал, что вы любите вино.

— Я тоже, — хрипло пробормотала она.

— Возможно, это особое вино. — Мимолетный намек на улыбку. — И если я не ошибаюсь насчет Макса, оно двухнедельной выдержки.

Лилиана через силу улыбнулась и рискнула поднять глаза. В открытом вороте халата она мельком увидела кудрявые волосы на его груди. Потом, делая новый глоток, посмотрела на его руки, такие сильные, и вдруг представила их в действии. На дуэли. За карточным столом. С женщиной. Скольких женщин они ласкали? Почувствовав, как у нее запылали щеки, Лилиана снова отпила вина.

— Вы даже не притронулись к еде, — удивился Эдриан.

— Я не голодна.

— Ну что ж. Тогда будем ложиться спать.

О Господи, уже? Она совсем не так представляла себе этот момент. Думала, будут поцелуи, ухаживания, а что произойдет дальше, Лилиана не представляла… Об этом ей мать ничего не говорила. Всю последнюю неделю она муштровала ее, но так и не объяснила главного: как должна вести себя женщина в первую брачную ночь.

Лилиана еще больше напряглась, когда он вдруг обошел столик, встал у нее за спиной, положил ей руки на плечи и начал легонько их массировать. Господи, зачем?

— Вы дрожите, Лилиана. Не бойтесь, — прошептал он, прикасаясь к ее шее.

Она подскочила, словно испуганный кролик, и ударила его головой в подбородок.

— Ой! Извините, — смущенно пробормотала она.

— Все в порядке. Расслабьтесь, иначе мы никогда с этим не справимся.

Да, они никогда с этим не справятся, подумала Лилиана, пока он ласкал губами ее шею и нежно гладил руки. Но потом что-то произошло, и все ее тело, казалось, начало вибрировать под его пальцами. Эдриан поднял ее со стула, обнял за талию, прижал к себе и чуть заметно улыбнулся.

— Красивые волосы.

Она стояла как истукан, пока его губы медленно скользили по ее губам, а руки нежно ласкали спину. Она не предполагала ничего подобного! У нее возникло ощущение, что она уплывает куда-то под нежным натиском этих губ и этих рук…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16