Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследство Алвисида (№1) - Канун Армагеддона

ModernLib.Net / Фэнтези / Легостаев Андрей Анатольевич / Канун Армагеддона - Чтение (стр. 5)
Автор: Легостаев Андрей Анатольевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Наследство Алвисида

 

 


По знаку алголианина карета остановилась, и Этвард вышел. Сэр Таулас тоже выбрался на свежий воздух. Карета и вся процессия тронулись дальше, свита Этварда осталась на месте, ожидая приказа господина. Король знаком показал, что хочет побыть один, и пошел вперед по дороге.

Почему, ну почему он именно сегодня вспомнил эту злосчастную сказку, о которой не вспоминал с самой смерти сэра Катифена?

Глава восьмая

Переплывали мы не раз

С тобой через ручей.

Но море разделило нас,

Товарищ, юных дней…

Роберт Бернс

Радхауру, если положить руку на сердце, совершенно не хотелось ехать к царю Тютину, а тем более отправляться с ним на праздник к морскому королю Леру. Но еще меньше ему хотелось трястись в карете с Этвардом и алголианами к Озеру Трех Дев. Ему вообще никуда не хотелось. Но пришлось выбирать меньшее из двух зол.

Так или иначе, визит к царю Тютину, некогда посвятившему его в рыцари, был неизбежен. Благодаря столь необычному посвящению Радхаур пятнадцать лет назад приобрел не только верного друга Гурондоля, с которым надолго никогда не разлучался, но и волшебную способность находиться в воде сколь угодно долго, что не раз выручало его в долгих путешествиях за частями тела Алвисида.

Нет, Радхаур не боялся, что этого дара его могут лишить, он приобрел его вместе с рыцарским званием, а разжаловать из рыцарей может только смерть. Он действительно с уважением относился к Царю Ста Озер, но… но после неудавшегося брака с его дочерью старался видеться с ним как можно реже.

Поэтому он отнюдь не торопил коня, а наслаждался неспешной беседой со своими спутниками — рыцарями, приехавшими на празднества в Рэдвэлл, которые предпочли прогулку по окрестностям замка утомительному маршу к Озеру Трех Дев, где к тому же недавно были.

Силы Космические, ну почему Радхаур так редко никуда не торопится, почему как драгоценное счастье воспринимает подобную прогулку по родовым землям? Вот уже и дорогу к озеру, где был посвящен в рыцари, дорогу, на которой в отрочестве знал каждый камень, каждое дерево, почти позабыл…

— Говорят, — заметил барон Кайрон, — сегодня ночью произойдет какое-то грандиозное магическое событие — Большой Парад Планет. Все чародеи готовятся к нему.

— Вы владеете магией, барон? — лениво спросил Радхаур.

— Нет, но ведь интересно же, черт возьми! Я и с вами сейчас поехал, чтобы увидеть чудо — как озерный царь выходит из воды… Никогда не видел в жизни чудес, даже какого-нибудь замухрышистого дракона встретить не удалось.

— Насмотритесь еще, — заверил собеседника Радхаур. — Тошнить от чудес будет.

И, пришпорив коня, граф Маридунский помчался вперед по лесной тропе.

Почему-то радостное настроение, вызванное встречей с местами, в которых он провел детство, испарилось. Захотелось, чтобы пролетели поскорее все предстоящие праздники и он вновь отправился в путь, в свое последнее путешествие — за сердцем Алвисида. И после этого он запрется в Рэдвэлле и дальше чем на десять-двадцать миль от замка носа не покажет. Пропади все пропадом, он наскитался по миру и нахлебался приключений столько, что на всю оставшеюся жизнь с избытком хватит.

Чудеса его спутники действительно увидели — из озера появились зеленоволосые воины верхом на маленьких стеклянных дракончиках — потомках того дракона, что погиб в битве при Рэдвэлле; сам озерный царь со всей своей свитой вышел встретить дорого гостя.

Благородные спутники посмотрели, как все они вместе с графом Маридунским скрылись в водах озера и, представляя, как расскажут обо всем этом рыцарям, отправившимся с королем Этвардом или оставшимся в замке, поспешили в обратный путь. Граф сказал, чтобы в замке не беспокоились о нем, если к ночи он не вернется. На берегу озера Гуронгель остались лишь несколько слуг с конями дожидаться своего удивительного господина.

Графу Маридунскому уже довелось однажды посетить подводную столицу и дворец короля морей Лера, за прошедшее время ничего особенно не изменилось.

Радхаур почти все время праздника находился рядом с царем Тютином, беседуя на ничего не значащие темы. Он слушал объяснения, кто есть кто, тут же их забывая. Гостей было множество и, если бы его недавние спутники-рыцари могли находиться под водой, удивлению их не было бы границ, такие поразительные существа заполняли дворцовые залы. Но Радхаур устал в своей жизни удивляться, ему было просто неудобно посреди торжеств отпроситься у Царя Ста Озер домой и приходилось терпеть скуку пышного праздника.

Некоторый интерес у Радхаура вызвал бой стеклянных драконов, которыми весьма ловко управляли зеленоволосые наездники. Царь Тютин пояснил, что в озере может жить только один дракон, все остальные должны погибнуть — и так из миллиона маленьких дракончиков до озера доползли единицы, теперь нужно выявить самого сильного из них.

Радхаур смотрел на этих «малышек», каждый из которых был длиной не менее двух ярдов, и вспоминал старого дракона, от лап которого чуть не погиб. На суше эти твари довольно неуклюжи и неповоротливы, но в родной стихии очень опасны. Молодые стеклянные драконы словно понимали, что дерутся не на жизнь, а на смерть, оглушительный рев толпы, разгоряченной видом крови, возбуждал и наездников, заставлявших дракончиков совершать немыслимые пируэты. Зрелище было просто красивым. Для понимающего человека — тем более.

Наездники погибших драконов, беспомощно упавших на дно морское, быстро покидали место побоища, слуги из морских обитателей специальными крючьями проворно сволакивали туши в специально вырытую в стороне от места битвы огромную яму.

Из примерно двух дюжин стеклянных драконов в воде остались лишь два последних, управляемых совсем юными наездниками, крепко держащимися на спинах своих «скакунов». Оба дракона заметно устали, потеряли первоначальную быстроту движений, но дрались отчаянно, не желая уступать.

— Хороши? — спросил у Радхаура царь Тютин.

— Драконы? — переспросил граф.

— Наездники. Это — мои внуки. Твои сыновья, сэр Радхаур.

А Радхаур полагал, что ничто в жизни его больше не удивит. Удивило не известие царя Тютина, а то, что никаких чувств в нем оно не вызвало. Он мечтал о продолжении рода, он делает все для этого возможное. Но слова царя Тютина вызвали в нем совсем иные мысли.

— Почему я узнал об этом только сейчас? — спросил он, повернувшись к царю Тютину лицом. Радхаур не стал задавать вопросов, кто их мать (матери?) и что с нею (с ними?) сейчас. Он прекрасно помнил, что в ночь его неудавшейся свадьбы, когда он напился с горя до бесчувствия, сестры Лореллы (он даже не мог сейчас вспомнить, как их зовут) почти силком прорвались к нему в спальню — все эти годы он старался не вспоминать о той ночи.

— Тебе они не нравятся? — вопросом на вопрос ответил царь Тютин.

Мелькнула шальная мысль официально усыновить одного из них, любого, сделать наследником — все же в этих юношах кровь графов Маридунских, и… и хоть в монастырь отправиться на покой, замаливать многочисленные грехи. Но тут же перед глазами встало полузабытое лицо Рогнеды, сейчас обращенной в озеро, которая когда-нибудь родит ему наследника.

— Нравятся, — ответил Радхаур. — Как наездники, как все воины твоего народа. Это не мои сыновья.

— Ты не веришь моему слову? — нахмурил брови озерный царь.

— Верю. Но сын не тот, кого ты зачал не по любви, случайно и о существовании которого не знал, пока он не вырос. Сын это тот — ради которого живешь, с чьим именем на устах идешь в смертельный бой, чьим успехам искренне восторгаешься и чьи неудачи доставляют страдания. Я даже не знаю их имен. Это не сыновья. Если бы вы сообщили мне об этом сразу, после их рождения… — Радхаур замолчал, продолжение было ясным. Но он добавил:

— Если бы Лорелла родила мне сына… Как она сейчас?

Царь Тютин был мрачен. Он не считал необходимым оправдываться, но понимал, что Радхаур по-своему прав.

— Ты с ней сегодня сможешь увидеться, — ответил царь, — она в свите бога дождя Тлалока и его супруги Чальчиутликуэ.

Дракончики все больше уставали, а наездники все более распалялись боем, заставляя своих подопечных нападать. Зрители бесновались, получая удовольствие от сражения, которое можно увидеть не чаще раза в столетие, а то и реже…

Радхаур смотрел на юношей и думал: защемит ли что-нибудь в его сердце? Нет, оно высохло за время долгих странствий, превратившись в каменное, даже в ледяное. Впрочем, камень просто равнодушно взирает на мир, лед холодом убивает живое… И по всему лучше к этим юношам, у которых своя жизнь, лучше не подходить, чтобы не обжечь ледяным холодом.

Битву драконов прекратил король Лер, который объявил, что оба животных достаточно сильны и жизнеспособны, и дабы они смертельно не поранили друг друга, он постанавливает устроить между ними гонки — тот, кто придет к финишу первым, останется у царя Тютина, второго выразил желание взять себе бог южных морей Посейдон.

Праздник продолжал течь, как ему было положено, наверное, в соответствии со сложной программой устроителей, а может быть, и нет. Радхауру все прискучило, царь Тютин ушел для приватной беседы с другими водными владыками, приставив к Радхауру четырех своих телохранителей и Майдара. Хорошо еще, что не озерных дев, среди которых могли оказаться эти… как их… сестры Лореллы… Он не знал, хочет встречаться с бывшей невестой или нет — она для него оставалась идеалом женской красоты и девичьей чистоты, пусть все так и остается. Однако что-то в груди пусть слабо, но шевелилось, и Радхаур решил, что искать встречи не будет, но и избегать ее — тоже.

В подводном саду, куда пригласили многочисленных гостей, были накрыты столы с диковинными яствами, слуги-утопленники разносили все новые и новые блюда.

Радхаур сторонился гостей, не подходя близко ни к одному столику, думая лишь о том, когда же закончится праздник. Все оживленно ожидали полночи — самого главного — того, ради чего все здесь и собрались. Оставалось уже совсем не долго, все гости находились в возбужденном нетерпении.

— Смотри, — Радхаур вдруг вычленил из общего гула едва слышный женский голос, — это тот самый граф, первый жених Лореллы, отбившей Патекатля у четырехсотгрудой стервы Майяуэль.

— Где?

— Да вот тот, с непокрытой головой, светловолосый…

— С мечом? Тот, рядом с которым лысый старикашка?

— Да, он.

— Ничего особенного. По этой Лорелле все с ума посходили, она уже второй раз замуж вышла, а у…

Дальше Радхаур слушать не стал. Не пытаясь высмотреть судачащих дам, он резко развернулся и, расталкивая гостей, поспешил к выходу из королевского подводного сада с накрытыми столами. Майдар и телохранители царя Тютина поспешили за ним.

— Майдар, — спросил Радхаур, пытаясь сохранить хоть крохи благоприличия, — зачем я здесь? Зачем меня пригласили?

— Чтобы выказать дружелюбие царя Тютина и доставить тебе удовольствие, сэр Радхаур. Радхаур остановился.

— Скажи, Майдар… А ты виделся с Лореллой, после… После…

— После того как она покинула наши озера? — уточнил Майдар. — Да, несколько раз. Да ты и сам можешь взглянуть на нее. Вон она.

Радхаур посмотрел в указанную сторону. За одним из столов, в окружении меднокожих горбоносых мужчин в непривычных одеждах, сидела в кресле светловолосая красавица. Но в ней очень трудно было узнать ту, которую он когда-то любил больше жизни, ту, с которой хотел навсегда связать свою судьбу. Фигура округлилась, обрела пышность, на губах играла капризная улыбка. Их взгляды встретились, и красавица узнала его.

Она встала, отстранив спутников, и направилась к Радхауру.

Перед ним была не Лорелла. Перед ним была совершенно другая женщина, в которую обратилась его Лорелла. Да, она была восхитительна, прекрасна, от такой можно сойти с ума от нахлынувшей буйной страсти. Женщина с большой буквы. Таких Радхаур много раз встречал на своем пути.

Он поклонился ей, развернулся и направился дальше. Давно в нем умер мальчик по имени Уррий, который любил Лореллу.

Сказать ему было нечего.

— Майдар, как мне добраться до Гуронгеля? — спросил Радхаур, когда они удалились на почтительное расстояние от бывшей невесты.

— Сэр Радхаур, дождитесь окончания праздника и мы вместе с царем Тютином вернемся домой.

— Зачем я здесь?! — не выдержал граф. — Зачем царь Тютин позвал меня сюда?!!

Он не требовал ответа на свои вопросы, но Май-дар неожиданно сказал:

— Пригласить вас сюда, сэр Радхаур, попросил его я. Здесь вам ничто не угрожает.

— А что мне может угрожать в моем замке? — усмехнулся граф Маридунский.

— Я не знаю, — честно ответил озерный колдун. — Я не маг, я природный чародей, и не в моих силах сказать, какие силы ополчились на вас. Но очень скоро, в миг Большого Парада Планет, они наберут полную мощь и уничтожат всех, кто хочет возродить Алвисида. Огромный отряд носителей этой силы приближается к Озеру Трех Дев. Они думают, что вы там, а я увел вас в совершенно безопасное место.

Радхаур едва не схватил Майдара за грудки, но тут же понял, что логика озерного колдуна несколько отличается от человеческой, как и у всех подводных обитателей, в чем он уже имел несчастье убедиться.

— Я благодарен тебе за спасение, Майдар, — нашел в себе силы сказать Радхаур, сдерживая гнев и тревогу. — Но к Озеру Трех Дев поехал Этвард. Я должен быть там! Немедленно! Я помню, что вы оказались в Озере Трех Дев тогда, пятнадцать лет назад, когда мы с Эмрисом чуть не убили друг друга. Доставь меня туда, Майдар! Немедленно!!!

— Но вам угрожает там смертельная опасность, сэр Радхаур, — искренне удивился Майдар.

— Лучше погибнуть в бою, чем медленно умереть от стыда, — рявкнул граф Маридунский. — Сделай так, чтобы я немедленно оказался в Озере Трех Дев, иначе… — Он не договорил, что будет иначе, он сам не знал, что сделает.

Но Майдар быстро закивал головой:

— Я хотел спасти вас, сэр Радхаур. Я обещал привести вас к Лорелле, но… Будь по-вашему!

Глава девятая

Давным-давно — в те времена,

Когда людские племена

На воле жили, — нашим дедам

Был ни один закон неведом.

Так продолжалось до тех пор,

Покуда не возник раздор,

И ложь, и прочие пороки, —

Стал людям тесен мир широкий.

Тогда сказать пришла пора:

— Пусть будет честная игра!

Вильям Блейк

— Что случилось, барон, вам плохо? — Ансеиса вернул в реальность встревоженный голос Гловера.

Барон затравленно осмотрелся — он по-прежнему сидел за столом. Напротив него, уронив голову на согнутую в локте руку, спал сэр Бламур. Рубашка Ансеиса действительно была мокрой, но не от поцелуев пышнотелой вдовушки, которая скорее всего и не подозревала об измучившем барона кошмаре, а от собственного холодного пота. За окном совершенно стемнело, казалось, сам воздух сгустился от насыщенности магической силой, но никто этого не замечал, кроме бывшего тайлорса — час, которого столь долго ждал мир, был уже близок.

— С тобой все в порядке, друг? — переспросил граф.

Барон кивнул, опьянения как ни бывало, все героические попытки напиться пропали втуне. Он обтер ладонью лоб, встал и подошел к шнурку для вызова слуг. Пока ждал, сделал несколько глотков эля прямо из кувшина, чтобы прийти в чувство.

Никогда с ним ничего подобного не случалось, никогда, с тех пор как он встретился взглядом с Аннаурой, у него в мыслях не было смотреть в другую сторону, да и до этого он избегал встреч с женщинами. Заклятье Алвисида не действует на того, кто любит по-настоящему, а без любви близость с женщиной, как поединок со змеей, пусть и пугающе прекрасной. Нахлынувшее наваждение Ансеис мог объяснить только надвигающимися магическими событиями и понял, что уклоняться от неизбежного бессмысленно.

— Я прекрасно себя чувствую, граф, — объяснился он перед гостем. — Приснился нехороший сон…

— Пророческий? — быстро переспросил Гловер. Барон рассмеялся:

— Даже когда я обладал магическим могуществом, я никогда не мог предсказать будущее. Тем более сейчас. Нет, сон скорее дурацкий, и уж точно не пророческий. Если ты устал, то можешь пройти в приготовленные комнаты. И надо разбудить Бламура.

— Пусть спит, — посмотрев на Ансеиса, решил граф. — А я еще выпью.

Появившиеся слуги быстро ликвидировали живописный беспорядок на столе, невесть откуда появились чистая посуда, множество свечей, блюда с едой, полные кувшины эля…

— Покину вас ненадолго, — то ли спросил, то ли поставил гостя в известность хозяин замка. 4 — Я тебя подожду, друг, — кивнул Гловер.

Барон поднялся в башню, не спеша зажег от прихваченного с собой светильника все свечи в восьми канделябрах — свечи были толстые, рассчитанные на много часов ночных бдений. Ансеис чувствовал, что грандиозные силы, управляющие жизнью вселенной, с натугой и неохотой приходят в движение. На мгновенье он пожалел, что не восстановил магическую сущность за эти, в общем-то, бесцельно прожитые годы. С его опытом и знаниями это было бы не очень трудно — покойный герцог Иглангер, лишившись своей магической сущности, восстановил ее за год с небольшим. Правда, он никогда и не обладал таким могуществом, как Хамрай…

Барон покачал головой, отгоняя неуместные мысли. Собственно, он не понимал, с какой целью поднялся в лабораторию, которую вообще неизвестно зачем оборудовал с такой любовью и тщательностью. Ансеис не понимал, что ему сейчас делать…

Он ухватился за раму узкого окна и с отчаяньем спросил у равнодушных звезд, взирающих на него из недоступных далей:

— Что происходит?!!

— Смена эпохи, — раздался равнодушный голос за спиной. — Старый мир уходит навсегда, хотя мало кто это сейчас осознает.

— Кто ты? — резко обернулся барон Ансеис.

— Твоя смерть, Хамрай, — так же глухо и словно ниоткуда ответил голос.

Перед ним стоял монах в просторном плаще с большим капюшоном. Но всмотревшись в темноте в странного гостя, барон увидел, что перед ним не человек — внутри темных одежд не было плоти, одна пустота, одежда лишь повторяла контуры невидимого тела. Всем своим огромным опытом, который никуда не делся с потерей магической сущности, Ансеис понял, что если он применил бы хоть малейшее колдовство, это мгновенно отняло бы от него силы, передав их нежданному посетителю. С подобным он еще не сталкивался, гость был странен и пугающ. Впрочем, краем сознания барон отметил, что не испытывает ни малейшего удивления при виде необычного существа, чего-то подобного в эту ночь он бессознательно ожидал.

— Ты ошибся, — спокойно произнес хозяин замка. — Я не Хамрай, я — барон Ансеис, пэр Франции. А кто ты?

— Силы Космические.

Из рассказа Радхаура, Наследника Алвисида, возрожденного к жизни при помощи последнего волшебства Ансеиса, барон знал, что душа человека, не поклонившегося ни одному из богов, уносится к краю вселенной, чтобы стать частицей Космических Сил, оберегающих мир от катаклизмов и сотрясений. Во время своей кратковременной смерти, Радхаур увидел там, на краю вселенной, своего двоюродного деда, епископа Гудра, первого Наследника Алвисида. Ансеис очень сильно подозревал, что и сам рано или поздно присоединится к ним.

Стоящий перед ним вряд ли относился к тем Силам Космическим, о которых рассказывал Радхаур, но кто может полностью объяснить устройство мира, кто может оспорить слова таинственного гостя, оказавшегося здесь, в его башне, в месте, тщательно огражденном от проникновения извне любой надчеловеческой силы?

— И что вам от меня надо? — чтобы прервать затянувшуюся паузу, спросил барон.

— Ничего. Ты должен умереть. Как умрут сегодня псе, кто хочет вернуть в мир Алана Сидморта и его спутников, не праведно получивших силу, им не принадлежащую.

Ансеис вдруг понял, что, пока он не выйдет в магическое пространство, долженствующий внушать ужас гость ему совершенно безопасен и просто ждет, когда же барон совершит непростительную ошибку. Да, не так уж всезнающ и всемогущ посланец самозванных Сил Космических, если ему неведомо, что Ансеис давным-давно не может даже зажечь свечу силой воли, он даже назвал его старым, полустертым в памяти именем…

Воздух вокруг переполняла магическая сила, но то, что происходило здесь и сейчас, было лишь незначительным эпизодом в тех грандиозных событиях, которым предназначено изменить существующие устои мира. Странный гость — лишь предвестник грядущих изменений.

Собственно, ему, барону Ансеису, прославленному бойцу, знатному и богатому рыцарю, главе семейства и верному подданному Верховного короля Британии, все эти магические бури и интриги были так же безразличны, как дымок от потушенной свечи.

— И кто же еще должен погибнуть кроме меня? — спросил Ансеис деланно безразличным тоном. Рыцаря этот вопрос волновал, только если дело касалось его семьи и близких друзей, но оказалось, что старый интриган Хамрай, почти всю жизнь посвятивший делу освобождения шаха Балсара от заклятия Алвисида, не окончательно умер в нем.

— Тебе это неважно.

Голос магического гостя звучал как-то слишком холодно и бездушно (а как должен звучать голос палача?), и барон понял, что говорит он на уровне мысли, слова сами рождаются в голове Ансеиса. Отвык он от подобных штучек, давно отвык. Впрочем, было бы совсем странно, если бы бесплотная фигура в просторном плаще с огромным капюшоном могла говорить человеческим образом, не имея рта.

Тянуть время было бессмысленно — заветный час приближался стремительно, счет шел уже на минуты, если не на секунды, и барон понимал, что как только случится неизбежное, медлить гость не станет — войдет Ансеис в магическое пространство или нет, уже не будет иметь значения. Сейчас — имеет, ибо гость не обладает физической силой, только магической, которая, очевидно, есть сгусток сил весьма могущественных. Скорее всего, подобные мороки посланы не только к нему в замок… И говорить что-либо в попытках убедить гостя, что Ансеис не имеет более к Алвисиду никакого отношения, столь же бесполезно, как уговаривать гору покинуть свое вековечное место и отправиться в путешествие…

Меча на боку не было — зачем, он же дома, в безопасности, и принимал лучших друзей. Эх, спуститься бы вниз, схватить со стены любой клинок, которыми украсил свои покои, да разбудить Гловера и Бламура… Втроем им не страшен целый отряд бесплотных духов.

В отсутствие боевого оружия в руках рыцарь либо ищет, чем его заменить, либо нападает на противника голыми руками.

Тяжелый канделябр, почти в рост человека, с успехом заменил Ансеису дубинку, которыми здесь, в Британии, так ловко орудуют лесные братья и вольные стрелки. Резкий, нанесенный почти без подготовки удар сбил бы с ног, пожалуй, и самого сэра Гловера в его лучшие дни. Но гость действительно был бесплотным — вся сила мышц барона пропала втуне, просто отмахнув в сторону просторный плащ с капюшоном.

Но противник наверняка никуда не делся — не желая вступать в ненужные более разговоры, он просто ждет мгновения, когда разделается с приговоренным к смерти одним ударом.

Держа канделябр наготове, чтобы успеть отразить любое нападение на реальном уровне (против магических атак он, увы, сейчас бессилен), Ансеис прислушался к странным звукам, доносившимся снизу, из его покоев, где он оставил Гловера и спящего Бламура. Взгляд барона упал на пол, и он увидел странное, невозможное в замке существо — огромного таракана светло-рыжеватого цвета. Невероятно огромного, не менее чем с ладонь взрослого человека — таких в природе не бывает. Вообще-то тараканы, в отличие от блох, клопов, мух, комаров и прочего гнуса, в течение почти полутора столетий после Великой Потери Памяти были существами сравнительно редкими и только лет тридцать-сорок назад расплодились повсеместно в невероятных количествах. В своем новоотстроенном замке барон этих насекомых еще не встречал. Даже обычных — противно-мелких. Но многолетняя привычка сработала раньше, чем он успел об этом подумать.

Невероятно громкий хруст и вопль на магическом уровне (его услышал даже Ансеис остатками былой магической сущности, которые он называл чутьем и опытом) подсказали барону, что гостя, разговаривающего с ним с помощью мысли и объявившего бывшему магу, что он приговорен, больше не существует. Но существуют силы, пославшие его, и вряд ли они остановятся после гибели посланца. Ну и облик же избрал гость для воплощения — действительно, против барона выступили силы здравому уму и рассудку недоступные!

Не выпуская из рук канделябра, Ансеис оглядел лабораторию, прислушиваясь к доносившимся снизу звукам — там явно шел бой. Делать здесь ему больше было нечего, грандиозное событие не интересовало бы барона даже в том случае, если б замок был погружен в непробудный мирный сон. И, брезгливо поскребя ногой о каменную ступеньку лестницы, чтобы убрать с подошвы сапога отвратительную субстанцию, бывший маг поспешил вниз.

Выход с лестницы заслоняли широкие спины Бламура и Гловера, отбивавших нападки неизвестных нападающих — последние несколько ступеней барон преодолел одним прыжком и, встав в строй боевых друзей, первым же ударом канделябра, использовав его как дубину, сшиб одного из противников.

— Что происходит, друг? — отбивая очередной выпад, спросил Гловер.

— Понятия не имею. Кто это?

— Те самые заморские рыцари, — спокойно пояснил граф. — Только они сейчас, бычья требуха, сами на себя не похожи.

— И сражаются отвратно, — сплюнул Бламур, — навалом взять хотят.

Ансеис проскользнул за широкой спиной Гловера, юркнул на пол рыбкой, перекатился, оказавшись за спиной нападавших, которых было не меньше дюжины, и сорвал со стены первый попавшийся клинок — по тому, как легла в ладонь рукоять, Ансеис узнал меч, присланный ему в подарок шахом Балсаром лет пять назад, и почему-то подумал, что это очередное, пусть и случайное, предзнаменование.

После кувырка саднило ушибленное плечо, годы и выпитое за день хмельное тоже не добавляли сил, но разве это имеет для рыцаря значение, когда в опасности друзья, он сам, а также его семья и люди, которых он обязался защищать? Ансеис бросился в бой, отвлекая на себя нескольких бойцов, теснивших Бламура и Гловера, пока еще удачно парировавших все атаки и не получивших серьезных ранений, если вообще им сумели нанести хоть по царапине.

Бойцы из заморских стран (о которых Ансеис ошибочно подумал, что это посланцы шаха Балсара, и не пожелал их видеть) действительно были аховые — запаздывающие движения, удары не отличались мастерством и изяществом и были рассчитаны лишь на грубую силу да неумение противника, таких коновалов хорошо выпускать только против крестьян с вилами да горожан с дубинами.

Первым же выпадом острейшего и прочнейшего клинка Ансеис пронзил одного из противников прямо в сердце и быстро выдернул клинок, собираясь парировать выпад другого из врагов. Выпад он отразить успел, но пронзенный в сердце боец не рухнул, как подточенный дровоедами дуб, а нанес новый сокрушительный удар, и если бы Ансеис не отпрыгнул назад, подобно дикой кошке, то был бы неминуемо рассечен на две части.

— Они неуязвимы, барон, — крикнул Гловер. — Бычья требуха, мы нанесли им по дюжине смертельных ран и все бестолку! — Тем не менее отважный граф продолжал наносить сокрушительные удары, которые хоть и не убивали, но отбрасывали противника. Увы, на освободившееся место тут же вставал следующий.

Покои Ансеиса были просторны, но для подобной схватки все же несколько маловаты; тяжелые кресла и стол с яствами были опрокинуты, от упавших свечей занялась обивка на стенах (которую с такой любовью подбирала для комнат баронесса), освещая жуткое побоище. Напавшие заморские рыцари сражались молча, без звуков и стонов; помещения оглашали лишь звон мечей, звучные хыканья старого, но все еще могучего Бламура, да проклятья графа Камулодунского, который несмотря на то, что был озадачен неуязвимостью противника, все больше входил в пьянящий азарт боя.

Увернувшись от подоспевшего врага, Ансеис снова хотел броситься в битву, но шестым чувством осознал, что позади открывается дверь. Ожидая подкрепления противникам, барон резко повернулся к выходу, не выпуская, впрочем, из поля зрения остальных врагов.

На пороге стояли разгоряченные его собственный сын и его же собственный оруженосец, в руках обоих были обнаженные мечи. На щеке юного баронета красовалась кровоточащая царапина.

— Что происходит, отец? — воскликнул Отлак.

— На вас тоже напали?

— Нет, мы были во дворе. Нас нашел твой слуга. Он трясся от ужаса и не мог толком сказать, что случилось.

Оруженосец барона точным движением парировал удар одного из подоспевших врагов, и Отлак тут же пришел ему на помощь, отбивая удар второго.

Барон тотчас же догадался, чем юноши занимались во дворе, но сейчас это уже не имело ни малейшего значения. Он наотмашь со всей силы нанес ближайшему из врагов удар и отрубил ему голову — не ожидал от самого себя такой силы. Хотя, остроте клинка, подаренного ему шахом Балсаром, позавидует любой рыцарь — таким клинком рубят надвое подковы и на лезвиях не остается ни малейшей отметины.

— Отлак, найди сенешаля! — приказал он сыну. — Закрыть ворота! Половину отряда на стену! Дюжину бойцов к покоям баронессы! Остальных — сюда! Беги!

— Но, отец!.. — попытался возразить юноша, не переставая отражать и наносить удары, и барон походя отметил, что его наставления и уроки графа Камулодунского явно не пропали впустую.

— Выполнять! — рявкнул Ансеис. — Ты, — кивнул он оруженосцу, — защищай мне спину! Держитесь, друзья, — крикнул он Бламуру и Гловеру, — сейчас подоспеет помощь.

— Бычья требуха! — воскликнул граф. — Если б наши удары поражали их, мы бы давно вернулись к трапезе!

— Успеем еще! — Барон ударом левой прямо в челюсть отбросил очередного врага и обернулся, чтобы посмотреть на того, кому он снес голову, совершенно не удивившись бы, если б тот продолжал сражаться и без головы.

Но тело поверженного врага обмякло, словно было слеплено из размокшей глины, а из свежего среза вытекала не кровь, а какая-то вонючая зеленоватая жижа. Из валявшейся неподалеку с широко открытыми глазами головы с некоторым трудом выбиралось нечто, недавно виденное Ансеисом — такой же точно огромный светло-рыжий таракан, как и тот, что угрожал барону смертью.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15