Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охота на skyfish

ModernLib.Net / Детективы / Ларионова Наталия / Охота на skyfish - Чтение (стр. 2)
Автор: Ларионова Наталия
Жанр: Детективы

 

 


Потом мы мокрые, словно побывавшие под тропическим ливнем лежали рядом и я водя пальцем по его широкой груди и наблюдая как от этого приходят в движение все его мышцы, пыталась разобраться в своих ощущениях.

– А знаешь, – сказала я, – это первый раз когда я оказалась в постели с человеком чье имя даже не знаю. Кстати, а почему ни кто из вас не хочет пользоваться своим именем.

– Не знаю, – он задумался, – наверно потому, что имя принадлежит совершенно другому человеку, исчезнувшему после столкновения с небесными рыбками. Насколько я знаю ни один из охотников еще не остался прежним. Неведомая сила ломает тебя перестраивая на новый лад. Эмоциональная составляющая сознания претерпевает необратимые изменения. А в результате любое чувство принимает размеры вселенского масштаба. Эмоции становятся столь сильными, что затмевают разум и рассудок.

Он посмотрел на меня и, увидев, что я не понимаю его высказываний, продолжил.

– Да пойми же, это все перемешивает в жизни, ставит с ног на голову. Ты встречаешь человека, который тебе нравится, а в минуты близости твои эмоции вызывают у тебя шок, подобный ощущениям от нестерпимой физической боли. Это как испытывать удовольствие, ковыряясь шилом в открытой ране.

Я отодвинулась и приподнявшись на локте посмотрела на него

– А я тебе нравлюсь?

– Очень и мне больше всего хотелось бы, чтобы ты выкинула из головы эту поездку. Повторяю тебе – еще ни один человек не возвращался с охоты прежним. Что не возвращались вовсе – было, а вот вернуться прежним – нет.

Я снова придвинулась к нему.

– А может быть я мазохистка в душе и мне понравится переживать такие ощущения.

– Да пойми это я тебе рассказал об обычной жизни, а бывает еще когда накатывает. В такие моменты эмоции как бы срываются с цепи и волнами накрывают тебя. Ты одновременно чувствуешь любовь, гнев, безразличие и все остальное, причем все эти чувства космических масштабов. Твой разум ощущает себя пылинкой рядом с твоими эмоциями, со всех сторон на тебя обрушиваются какие то голоса. Длиться это может мгновенья, а может и часы. Предсказать же появление наката невозможно. Люди слабо развитые эмоционально просто выключаются в такие моменты, а что делается с сильными и говорить не хочу.

– Так это на Студента вечером накатило, – догадалась я

– Он вообще с большими странностями, но он один из нас. Добавь к этому, что человеку с таким сложением психики крайне тяжело найти работу. Ну, какой работодатель захочет иметь у себя эмоционально неуравновешенного человека, да еще и подверженного припадкам. Так что практически все мы, за исключением Бармена и Профессора перебиваемся случайными заработками.

– А Бармен и Профессор?

– Ну, Бармену принадлежит ресторан, в котором мы сидели, а у Профессора счет в банке позволяет не думать ни о хлебе насущном, ни о чем другом.

Я лежала и рассматривала потолок, на котором тени, создаваемые стоящими под окном деревом и фонарем, устроили целое представление.

Боцман сел на кровати и пристально глядя на меня, сказал

– Ну что, я убедил тебя отказаться от идеи поездки?

– Нет, – сказала я.

Он встал и, одевшись, стоял возле кровати.

– Скажи мне, – повернулась я к нему, почему все мужчины, переспав с женщиной, тут же присваивают себе право принимать за нас решения. Определять, что можно, а что нельзя.

Его лицо буквально сотрясла буря эмоций. Он молча развернулся и, можно сказать, выскочил из квартиры. Сквозь сонную предутреннюю тишину дома мне были слышны его шаги по лестнице, затем хлопнула дверь подъезда и все стихло. Я немного поплакала, уткнувшись носом в подушку, и как-то незаметно для себя самой уснула.


– Не иначе как у вас наступает привыкание к сделанным мной коктейлям, сказал Бармен, когда я следующим вечером вошла в ресторан.

Было похоже, что я пришла рано. Ресторанный зал был практически пуст, только за дальним столиком сидели два неизвестных мне человека, да возле барной стойки напротив Бармена устроился Профессор.

– Присоединяйтесь к нам, – радушно сказал Профессор, – надеюсь, что вы не будете против пока посидеть здесь, у бара.

– А я не буду мешать вашему разговору? Мне показалось, что вы обсуждаете что-то очень важное для себя.

– Разве может прекрасная женщина помешать какому-нибудь разговору, – сказал Профессор.

– Полностью с тобой согласен, – подхватил Бармен, – она может быть украшением общества и ни в коем случае не помехой.

– Льстецы вы, – я махнула рукой и села на предложенное место.

Бармен поставил передо мной бокал своего фирменного коктейля и направился к компании, только что зашедшей в ресторан и шумно усаживающейся за столик. Мы остались вдвоем с Профессором.

– Профессор, вчера народу было не в пример больше чем сейчас. Сегодня необычный день или остальные соберутся позднее?

– Да нет, сегодня как раз самый обычный день. Это вчера, зная, что у меня будут результаты анализа присланных образцов, здесь собрались буквально все, кто имеет отношение к охоте на небесных рыбок. А так они забредают сюда от случая к случаю и всю информацию друг для друга передают через Бармена.

– Да-да, я еще и почтовым ящиком служу, – несколько иронично сказал Бармен, уже вернувшийся на свое место за стойкой.

– Кстати, я хотела спросить, сколько стоит этот ваш коктейль?

– Для вас – он всегда бесплатный, а то, что вы его пьете, делает его для меня бесценным.

– В таком случае, считайте меня завсегдатаем вашего ресторана, не знаю, что вы в него подливаете, но привыкание уже наступило, – засмеялась я.

Перейдя на серьезный тон, я продолжила:

– Профессор, если можно, расскажите мне подробнее о предстоящей экспедиции.

Они переглянулись.

– А может, вы еще подумаете, не будете так вот с головой бросаться в эту авантюру.

– Давайте один раз и навсегда договоримся. То, что я женщина, не имеет ни какого значения. Отбросьте вы эти стереотипы, а то я могу подумать, что попала в общество женоненавистников. В своей жизни я привыкла самостоятельно принимать решения. Так как я это делаю и с какой скоростью, касается только меня и ни в коей мере никого из окружающих. Поэтому если по каким-то причинам я вас не устраиваю, то скажите мне прямо об этом, а решение я буду принимать своей головой.

– Наверное, вы правы, – задумчиво сказал Профессор и, повернувшись к Бармену, спросил, – Ты как?

– Сам видишь. Если сядем за столиком рядом со стойкой, то мне нет нужды даже помощника вызывать.

Мы расположились у ближайшего к стойке столика. Бармен принес какой-то рулон бумаги, который в развернутом виде оказался пожелтевшей картой.

– Вот смотрите, Прекрасная Незнакомка, – это, как мы предполагаем, карта места, где расположено гнездо небесных рыбок. Карту эту составил один монах, проживший в тех местах какое-то время, потом она оказалась в архиве с пометкой «бред о небесных рыбах», а потом человек из архива, знавший, что меня интересует все, что с ними связано, принес мне ее.

Я посмотрела на карту. Желтый лист бумаги был покрыт непонятными линиями и в нескольких местах подписан совершенно незнакомыми мне значками, похожими на китайские иероглифы.

– Вот-вот, мы точно также смотрели на нее с Профессором в первый раз, – сказал Бармен, видя изумление на моем лице, – но, слава богу, вместе с картой были еще и пояснения работника, которому поручили разбираться то ли с монахом, то ли с картой. Работник, надо заметить, был старательный, так что, по крайней мере, направление, которым прошел монах и название пары населенных пунктов на его пути у нас было. Правда, там по тысяче километров в каждую сторону слабо изученных территорий.

В глазах Бармена внезапно заиграла лукавинка.

– А знаешь, Незнакомка, – если бы не Профессор, мы бы до сих пор ковырялись в картах, пытаясь приладить монашескую картину на реальные очертания. Точно тебе говорю, только его голова смогла все разрешить. Право, будь он нетрадиционной ориентации, я бы вцепился в него и ни за что бы не выпустил.

– Да брось ты, – сказал Профессор, – а то я сейчас краснеть начну, а наша Незнакомка и правда тебе поверит.

– Если поверит, то очень правильно сделает.

Я смотрела на них обоих во время этих препирательств и про себя отметила, что Профессор был из тех мужчин, становиться все привлекательнее по мере того, как их узнаешь. Да и просто мне нравилось находиться в их компании.

– Ну так вот продолжал свой рассказ Бармен, – Профессор наш решил выяснить все, что делалось в целях изучения и развития этого района. До материалов картографических экспедиций нам добраться не удалось, а вот выяснилась одна занимательная штука – в тридцатых годах прошлого века как раз поблизости от этих селений решили проложить железную дорогу. И что замечательно подготовили почву, засыпали подушку, построили кучу мостов, а потом бросили и забыли, да так бросили, что документов о ее строительстве не осталось. Человек, который бывал в этих местах, рассказывал нам, что существует она по сей день и даже находится в довольно приличном состоянии, вот только местные житель обходят ее стороной, предпочитая проехать путь в три раза длиннее, а ее называют чем-то похожим на Порченую Землю.

Узнав это, мы с Профессором решили осмотреть окрестности – благо двадцать первый век на дворе, можно не выходя из дома весь земной шар изучать. Так вот при помощи карт помещенных на Интернете, представь себе мы нашли и эту дорогу, и селения, и эту карту смогли привязать к местности. Да я ее тебе сейчас покажу.

Он встал и отправился за стойку в свои закрома. Воспользовавшись его отсутствием, Профессор сказал мне:

– Вы все-таки, критично относитесь к его словам обо мне, любит он поприбедняться.

– Ну, Профессор, мне почему-то кажется, что Бармен во многом прав, но сейчас я хочу попросить вас обращаться ко мне на ты. Мне конечно, безумно приятно слышать столь церемонные обращения, но я почему-то начинаю себя ощущать себя ужасно древней, что пока совсем не соответствует действительности.

– В таком случае будем на ты взаимно.

– Что я слышу, – сказал подошедший Бармен, такое дело надо обмыть, тем более что я чувствую, что мне надо принять профилактические меры. Вы подождите еще секундочку, я только вот посетителей рассчитаю, возьму что-нибудь выпить и присоединюсь к вам, – и он ушел обратно к стойке.

– Профессор, – решила я задать вопрос, который возник у меня еще во время нашего первого разговора, – если эти создания называют небесными рыбками, то почему те, кто их ловит, называют себя охотниками, а не рыбаками?

– Сказать честно, я об этом не задумывался, но, скорее всего, это журналистское клише, прижившееся в обиходе. Один назвал, другие подхватили, так и осталось.

Возле стола возник Бармен. В руках он, подобно жонглеру, держал бутылку «Кампари», бутылку сока и три больших стакана.

– Ну что, ты уже все объяснил нашей Незнакомке? – спросил он, расставляя все на столе.

– У тебя красивее получается рассказывать.

– Тогда, значит, успел объясниться в любви, – констатировал Бармен, разливая «Кампари» по бокалам.

– Тоже нет, – почему-то, смущаясь, сказал Профессор.

– Тогда чем же вы тут, черт возьми, занимались? Кстати, сколько тебе сока налить, – обратился он ко мне, – или тебе чистого, как и нам?

– Лучше всего пополам, – сказала я, – правда не знаю, как его пить правильно.

– Правильно – это так, чтобы тебе это доставляло удовольствие, а все остальное – шелуха.

Он поднял свой стакан.

– Так давайте выпьем за нового члена нашего коллектива, и за то, чтобы мы в нем всегда были на ты и нам никогда не потребовалось обращаться друг к другу официально на вы.

Мы все выпили.

– Так что, продолжать рассказ или отложить на другой раз? – спросил Бармен.

– Здорово, – как можно ироничней сказала я, – и получится как в сериале, прерываем на самом интересном месте и обещаем, что следующую серию зрители увидят, когда-нибудь, наверное.

– Ладно, так на чем я остановился? Помню-помню, на карте в Интернете. Так вот, – он расправил принесенную карту, и мы склонились над ней, – Это в максимально возможном разрешении, более подробно они этот район не выкладывали. Так вот я фломастерами выделил все интересные для нас объекты. Вот здесь проходит недостроенная дорого. Здесь расположены селения. А вот тут, – он немного подвинул карту, чтобы интересующая его часть оказалась как раз между нами. Вот тут и есть монашеский домик. Сказать, что он в хорошем состоянии, я не возьмусь, в этом масштабе этого не определить, но вот то, что он не развалился, это точно. Смотри от конца, от конца недостроенной дороги до него километров пятьдесят – шестьдесят. Я здесь консультировался с Боцманом, так он говорит, что больше половины этой дороги можно гарантировано проехать на джипе, а вот дальше уже двинуться пешком.

– А почему с Боцманом? – удивилась я.

– Ты же не знаешь, – встрепенулся Профессор, – Боцман же в прошлом альпинист, профессиональный, он и сейчас подрабатывает тренером-консультантом в каком-то то ли клубе, то ли обществе альпинистов.

– А почему вы зовете его Боцманом? – немного наивно поинтересовалась я и они дружно расхохотались.

– Ты, может, заметила, что он носит на шее какой-то амулет на серебряной цепочке. Одно время к нему приставали с вопросами, что это, откуда, но он, как правило, отмалчивался. Потом кто-то из остряков, уж и не помню, кто именно, сказал, что это боцманская дудка, а соответственно носящий боцманскую дудку – Боцман.

Амулет этот я не только видела, но даже успела рассмотреть его во всех подробностях вблизи. Вот только мне он показался скорее похожим на китайскую флейту, как я ее себе могла представить, но говорить об этом мне не хотелось и, оставив эти слова Профессора без комментариев, я продолжала молча слушать.

– Последняя группа, которую Боцман водил на восхождение, кстати, в этих же местах, – сказал Профессор, – пик этот расположен вот здесь, – он показал рукой место на столе за краем карты, – мы не распечатали этот кусок карты. Так вот, в ясную спокойную погоду их группа перестала выходить на связь. Горы есть горы, все бывает. Наверное, их бросились бы искать позже, но в группе находились два очень известных и влиятельных человека, а потому спасателей тут же бросили выяснять, что случилось. Горноспасатели довольно быстро нашли их последний лагерь. Следы до лагеря есть, лагерь есть, следов из лагеря нет, а в лагере никого нет. Что тут началось! Я просто случайно знал одного из них. На поиски бросили такие силы, что представить себе трудно. В окружении влиятельного лица версии одна другой круче – выкрали ради выкупа, похитили террористы, захватили агенты недружественной разведки. Подключили всех и все, до чего могли дотянуться, а результат – нулевой. Однако этот шабаш продолжался три недели. Через двадцать один день приняли решение о прекращении поисков, а на двадцать третий пришел Боцман.

Пришел сам, хотя и уверял, что его привел монах. Дежурные по базе, еще находящиеся под впечатлением от предшествующих трех недель пошли по его следам. Ровно в трехстах метрах от лагеря следы обрывались прямо посреди чистой снежной равнины, причем до лагеря шел только один человек.

Кого только не бросили на то, чтобы добиться от Боцмана ответа о том, что произошло. И следователи его допрашивали, и психиатры с психологами, и экстрасенсы. Однако, большего, чем в тот момент, когда он пришел, от него не добились. Он упорно твердил, что о произошедшем он ничего не помнит, а в лагерь его привел монах и все.

Итогом стало то, что у него диагностировали серьезное психическое расстройство, поместили в клинику и два месяца пичкали различными патентованными препаратами.

Пока он лежал в клинике, мне один человек в подробностях рассказал, что с ним творится – я вижу, накатывает на человека. Когда же, наконец, те его выпустили, мы подсуетились и встретили. С тех пор он и стал членом нашей компании.

Вот такая история, Незнакомка, так что ты на него не обижайся, если, что – уж больно его измутузили борцы за правду.


Профессор закончил свой рассказ, и некоторое время мы молчали, думая каждый о своем. Затем заговорил Бармен.

– Вернемся все же к нашим баранам. Так вот, если ты посмотришь на нарисованную нами карту, то вот здесь, – он указал на странный значок, около которого располагался столбик иероглифов, как нам перевел наш переводчик, находится что-то вроде гнезда. Правда, он говорит, что это не точно, так как это слово сложное, несет еще кучу смысловых оттенков и может означать и не гнездо вовсе. Но даже не это главное, ты вот сама посмотри. Видишь, на карте, где должно быть гнездо, туча висит. Так вот мы с Профессором снимки этого места, наверное, все, что были сделаны в разное время, разыскали. И знаешь – на всех туча висит. Используя логику одного замечательного литературного персонажа по имени Винни-Пух, можно считать, что тучи просто так не висят, а если туча висит все время, то это точно к чему-то.

Короче говоря, решили мы организовать экскурсию с пикником прямо к этой туче. Вот только останавливало одно – найти, как проехать весь этот путь. Можно, конечно, пешком, только времени займет гораздо больше, да и подготавливать такой поход гораздо сложнее.

Он замолчал и отпив из своего стакана, стал смотреть на Профессора, словно предавая инициативу в его руки. Однако Профессор молчал, то ли подыскивая слова, то ли раздумывая о чем-то. Я была в странном состоянии и ощущала, что готова ввязаться в эту авантюру – поездку с четырьмя неадекватными мужиками на край географии, по дикой безлюдной местности, куда нормального человека в здравом уме и трезвой памяти на аркане не затащишь. Иначе как помутнением рассудка я это объяснить не могу. Видимо, авантюризм – дело заразное.

– Ну ладно, это три сотни километров по горам, – сказала я, – но туда же еще добраться надо.

– Это как раз самая мелкая из проблем, оживился Профессор, – здесь совсем недалеко расположен достаточно крупный город с аэропортом, в котором есть отделение фирмы, торгующей большими внедорожниками. Так вот, я с ними говорил, и они согласились в виде исключения взять здесь мою машину, и там предоставить самую последнюю модель. А дорога от города до начала нашего маршрута, как мне сказали, не роскошная, но есть…

Профессор снова замолчал. Молчал и Бармен. Я обвела их глазами.

– Ну и что молчите? Когда выезжаем?

Они засмеялись, потом Бармен поднял стакан

– Выпьем же за отважных путешественников, без которых свет не узнал бы никогда о том, какой он есть.

Мы выпили. Напряжение, с которым они ожидали моей реакции на рассказ о предстоящей экспедиции, спало, глаза их блестели.

– Конечно, надо еще ряд формальностей уладить, да и Студенту с Боцманом необходимо с работодателями договориться. Это мы с Барменом люди, самостоятельно планирующие свое время.

– Да, – Профессор повернулся ко мне, – А как у тебя с твоими работодателями?

– Я свободный художник, – сказала я, – не в том смысле, что художник, а просто работаю по заказам, которые беру по мере нужды в деньгах, так что на время поездки заказы брать не буду, тем более, что сейчас мне сейчас они не очень нужны.

– В таком случае, думаю, что дней через десять – две недели можно будет выехать, – произнес Профессор, – тем более, что наступает самая сухая и теплая часть года в тех местах.

Он снова посмотрел на меня.

– А я разве возражаю?

Две недели пролетели абсолютно незаметно. Теперь мы каждый день собирались всей компанией и обсуждали предстоящую поездку.

Боцману, как самому опытному, поручили заниматься снаряжением, отдав под его начало Студента. Мы с Профессором съездили к нотариусу и оформили на меня доверенность на получение и управление автомобилем.

Выбрав минуту, мы наедине объяснились с Боцманом, решив остаться друзьями и не возвращаться больше к теме не сложившихся у нас близких отношений.

Профессор оказался прав. Уже через две недели мы все собрались в аэропорту в ожидании вылета. У каждого из нас при себе был небольшой багаж, только рюкзаки Боцмана и Студента были набиты больше остальных. Увидев, что я озираюсь по сторонам, в поисках дополнительного багажа, Боцман улыбнулся:

– Больше мы ничего отсюда с собой не потащим. Все, что нужно, закупим на месте.

Еще перед посадкой в самолет я обратила внимание на то, что мои спутники находятся не в своей тарелке. Ни один из них не хотел показать того, что он переживает, но было видно, что все они напряжены.

Места наши из-за того, что билеты мы приобретали в последний момент, были разбросаны по всему салону самолета. И только волею кассирши, продававшей нам билеты, мое место оказалось рядом с местом Бармена.

Когда все наконец расселись и самолет начал предполетный разогрев двигателей, я наконец решилась спросить:

– Скажи, почему вы все так напряжены перед полетом?

Это просто страх, Незнакомка, – сказал Бармен и, видя мое непонимание, пояснил, – Нет, не страх перед полетом, как таковым, а страх оказаться в клетке среди тех, для кого преодолеть эту клетку не проблема. Честно говоря, это иррациональный страх, но страхи, в общем-то, не бывают рациональными.

Ни чего примечательного, однако, за весь полет не произошло. Обычный полет, как сотни и тысячи других, но после посадки моих спутников буквально распирало от гордости. Это было настолько заметно, что я с трудом сдерживалась от смеха.

Еще в аэропорту мы разделились. Мы с Профессором поехали в автосалон оформлять получение автомобиля, а все остальные в гостиницу, места в которой нам были забронированы.

К моему удивлению, все формальности в салоне заняли не больше часа. Профессор о чем-то пошептался с его хозяином, затем отсчитал ему названную сумму. Получив деньги, хозяин расплылся в улыбке и сказал, что завтра в это же время машина будет стоять у гостиницы уже оформленная и с номерами.

Добравшись до гостиницы, я активно включилась в заготовку провианта и снаряжения под руководством Боцмана, а Профессор отправился куда-то по своим делам.

Вечером мы все буквально валились с ног, поэтому после короткого ужина, больше похожего на производственную планерку все разбрелись по своим номерам.

Утром, когда я уже оделась и собралась, в дверь номера постучали. Это был Профессор. В одной руке он держал папку с бумагами, а в другой – ключи от машины, которыми позвякивал как колокольчиками.

– Ну что, пойдем испытывать агрегат? – сказал он.

– Ты готова?

– Целиком и полностью, – ответила я, – ну то еще?

– Едем, – усмехнулся он. Только прежде мы с тобой смотаемся в одно место, пока ребята подготовят вещи к упаковке.

Мы спустились, вся наша компания собралась около новенького джипа, сверкающего после предпродажной подготовки.

– Вот это монстр, – восхищенно сказал Студент, – я, честно говоря, вблизи таких не видел.

– Машина, конечно хорошая и удобная, – более скептически заметил Боцман, но жрет наверняка под стать своим размерам, а заправок на нашем маршруте я что-то не заметил.

– Ну, вы бросьте этот скепсис, – вступил в разговор Профессор, что-нибудь придумаем, а не придумаем, так дотолкаем. Закон жизни – не работаешь головой, работай руками и ногами. Ну ладно, вы пока подготовите, мы с Незнакомкой ненадолго съездим по одному важному делу.

Мы с Профессором сели и провожаемые восхищенными взглядами наших товарищей отъехали от гостиницы. Мне первый раз в жизни приходилось управлять столь крупной машиной, но уже после первых минут за рулем все мои опасения исчезли – автомобиль оказался в управлении легче той легковушки, которая была у меня до сих пор.

Следуя указаниям Профессора, я очень быстро доехала до ворот какого-то завода. Профессора уже ждали на проходной и уже через несколько минут мы подъехали к зданию одного из цехов на территории.

– Ну и как тебе это? – спросил Профессор, когда войдя в цех, мы остановились возле какого-то железного корыта с крышкой, на мой взгляд, весьма уродливой формы. Не зная, что ответить, я пожала плечами.

– Проверяли на течи? – уточнил Профессор у встретившего нас на заводе мужчины.

– Обижаете, – ответил тот, – все в полном порядке. Ну что, будем ставить?

– Ставьте, – ответил Профессор.

Встречавшие нас дал знак двум рабочим, крутившимся поблизости, и те, подняв корыто, потащили его к машине.

– Полиэтилен обдирать будем? – деловито осведомился один из них после того, как я открыла багажник.

– Да не надо, так даже лучше, – сказал главный, – так даже лучше будет.

Проделав ряд хитрых манипуляций, они втиснули корыто в багажник и опустили на дно. Удивительным образом это корыто разместилось там, заполнив всю нижнюю часть багажника без каких-либо зазоров.

– Как родное стоит, – восхищенно сказал один из рабочих.

– Доплачивать нужно? – спросил Профессор.

– Ни-ни, – засуетился встречавший нас, – все оплачено, никаких проблем.

Распрощавшись, мы выехали за ворота.

– Ну что ж, давай на заправку, опробуем новые топливные баки, – сказал Профессор.

– Так это такая здоровая канистра, – наконец догадалась я.

– А ты что думала? – спросил Профессор.

– Ничего я не думала, – немного обидевшись, отрезала я.

Настроение мое улучшилось только после того как я увидела неподдельное изумление на лице работников заправочной станции, заливающего в этот странный бак уже третью сотню литров горючего.

Вернувшись к гостинице, мы быстро сложили все вещи, причем под руководством Боцмана после укладки еще осталось свободное место.

Назвать то, по чему мы ехали, дорогой можно только с большой натяжкой. Однако это больше сказывалось на скорости движения, чем на нашем комфорте. Вполне допускаю, что места, по которым мы ехали, выглядели весьма живописно, но вот мое внимание без остатка было поглощали ямы и кочки, попадающиеся здесь буквально на каждом шагу.

Однако, так или иначе, еще до наступления темноты мы добрались до ответвления на наш маршрут. В сторону уходила ровная полоса гравия и какая-то добрая душа, очевидно предвидя возможное желание любого водителя, выбившегося из сил от тряски по буграм и кочкам, свернуть сюда, вырыла довольно глубокую канаву.

Мы остановились у этого неожиданного препятствия. Все вышли из машины размять ноги. Сидеть остался только Студент, находящийся в своей прострации, которая заметить, все чаще накрывала его.

Копавший канаву явно постарался на славу. Даже несколько заплывшая под влиянием дождей и присыпанная землей скатившейся со стенок землей, она в глубину была не менее полуметра. Перескочить через нее человеку не представлялось никакого труда, но для машины она представляла серьезное препятствие.

– Ну и что будем делать? – поинтересовался Бармен.

Отозвался Профессор, который до этого, казалось, бесцельно бродил туда и сюда, а теперь стоял возле заросли кустарника, росшей у начала канавы.

– Удобней всего будет здесь. Достаточно срубить вот эту пару молодых побегов и слегка подрубить толстые ветки кустов и машина сможет свободно пройти в объезд канавы.

– Но ведь краса поцарапается, – жалобно сказала я.

Они посмотрели на меня с таким видом, что я на будущее решила воздержаться от подобных замечаний.

Выудив из багажника пару топоров, они так ловко принялись ими орудовать, поочередно сменяя друг друга, что просто любо-дорого было посмотреть.

Минут через пятнадцать дорога была расчищена и я потихоньку, стараясь как можно меньше вредить машине, к которой прониклась глубокой симпатией, объехала это неожиданное препятствие и, выехав на посыпанную гравием поверхность, остановилась.

Вскоре вся наша компания собралась здесь же. Возбужденные физическим трудом и вдохновленные успехами от преодоления препятствия, они сейчас выглядели довольными мальчишками из дворовой команды, которые удалось выиграть у профессионалов. Они толкали друг друга, зубоскалили, и готовы были к преодолению всех остальных препятствий разом. Откровенно говоря, мне дальнейший путь представлялся достаточно легким. Гравийная насыпь, сделанная более семидесяти лет назад как бы сцементировалась остатками тех растений, которые росли на ней за это время. Машина по ней бежала легко и ровно. Но уже через полкилометра оказалось, что дорога не постоянно беспроблемна, как это казалось, когда мы рассматривали спутниковые снимки.

Препятствие, оказавшееся на нашем пути, было мостиком через небольшую речушку, столь небольшую, что для моста потребовалась одна центральная опора. И все бы ничего, но кому-то потребовалось разрезать крепления между центральной частью и его краями, из-за чего центральная плита оказалась в неустойчивом равновесии, и подобно гигантским весам раскачивалась, стоило на нее ступить даже человеку. Ехать же в обход на поиски брода, означало вернуться к самому началу нашего пути и затем пробиться по старой грунтовке уже основательно заросшей деревьями.

Пока мы, собравшись возле этих гигантских качелей обсуждали, как лучше миновать это препятствие, Боцман молча подошел к машине и, покопавшись в багажнике, вернулся к нам, неся в руках моток бечевки, цветом и внешним видом она напоминала ту, которой в магазинах во времена бабушек обвязывали коробки с тортом. Молча присев у края плиты, он аккуратно, но надежно привязал ее к неподвижному основанию, а затем размотав оставшуюся, аккуратно кольцами сложил ее на землю. Под первым куском веревки оказался еще один, точно такой же, с которым Боцман, спокойно перейдя по плите на другую сторону, проделал ту же самую операцию, после чего точно также, совершенно спокойно подошел к нам.

– Ремонт закончен, – иронично сказал он.

– И ты считаешь, что вот этот шнурок выдержит машину и плиту? – не выдержал Студент.

– Молодой человек, поясняю только потому, что данный предмет не является широко распространенным, да и мне самому был подарен одним человеком. Так вот, этот кевларовый шнур, сплетен из той же нити, что идет на изготовление бронежилетов. Разрывать его пробовал на пятидесятитонной разрывной машине без какого-нибудь результата. Так что если вы сомневаетесь, я сам сяду за руль и перееду на ту сторону.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4