Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Оружие лесов

ModernLib.Net / Вестерны / Ламур Луис / Оружие лесов - Чтение (стр. 5)
Автор: Ламур Луис
Жанр: Вестерны

 

 


— Ему лучше, — сказала она, — если так можно назвать состояние полуослепшего, обезображенного человека.

— Значит, он не умрет? — В тоне Девитта явно послышалось облегчение.

Коллин поднесла ко рту чашку. В этот вечер она впервые не гордилась Джадом Девиттом. Она увидела его по-новому. Друзья ее отца в Филадельфии и Вашингтоне говорили о нем, как о человеке с большим будущим, который умеет делать то, что нужно. Теперь она начинала понимать, как он это делает.

— Он поправится, если не заболеет воспалением легких. Доктор Маклин сказал, что с поврежденным легким у него не будет и шанса выжить. Это почти чудо, что он держится так долго.

Девитт почувствовал ее недовольство и сменил тему.

Судья Райли разделял чувства своей дочери. Он с отвращением смотрел на еду. Выполняя просьбы Девитта, обычно он соглашался, потому что у того были веские юридические основания. Но теперь он был менее уверен в этом. Джад Девитт был честолюбивым человеком, иногда он проявлял доброе отношение к окружающим, но чаще всего он был полон амбиций и чувства собственной непогрешимости.

Они как-то долго разговаривали, и Девитт искренне изложил свои соображения, а судья Райли умел слушать, и слова Девитта все больше его настораживали. Многие из его друзей согласились бы, что Девитт был прав. В развивающейся стране и личность должна развиваться. Если при этом несколько человек гибнет, тут уж ничего не поделаешь. Таков закон джунглей.

Но так ли? Судья Райли помнил, что американским колониям приходилось очень тяжело, пока они не объединились. То же самое — с людьми. Есть место конкуренции, но есть место и сотрудничеству.

Судья Райли был высоким, худым и спокойным человеком. Чертами лица он скорее напоминал ученого. Он строго придерживался буквы закона, но с тех пор, как приехал на Запад, встречаясь с людьми более либеральных, более широких взглядов, он начал понимать слова одного из своих старых учителей: держаться за букву закона надо только в принципе общего применения. Ход закону дает судья и его понимание справедливости. Судебные дела — разные, к каждому нужен свой подход.

Два дня назад, покупая сигареты у Кестерсона, он услышал от продавца:

— Хороший человек, этот Белл. Честный, работящий. Стране нужны такие люди. — Кестерсон широко махнул рукой. — Большинство из них — бродяги. Когда он приехал сюда, все они были бродягами. Клэй Белл разведал Дип-Крик и пустил тут корни.

Судья Райли подумал над этим. Таких людей, как Кестерсон, он понимал. Они были как его пенсильванские предки. Он начал понимать, что Девитт рассматривал закон как инструмент, которым можно свободно пользоваться, а не как средство достижения справедливости, которое должно уважать. Тем вечером у себя в комнате судья медленно переворачивал страницы Блэкстоуна.

Люди выработали эти принципы не за полчаса. В строках всех книг, в которых записаны человеческие законы, есть немного от Хаммурапи, немного от Моисея, есть память греков и римлян, есть Великая хартия вольностей note 2 и есть немного от первых американских поселенцев, каждый из которых внес свой вклад. Закон — это лабиринт со многими входами и поворотами, справедливость — единственный верный путь через этот лабиринт…

С верхней веранды гостиницы он посмотрел в сторону гор. Спал ли Белл в этот час? О чем он думал? Думал ли он о справедливости и правах человека?

Мягкий ветерок пошевелил заросли шалфея и донес до судьи его запах. Что это была за страна, когда Белл впервые появился здесь? Или, если уж на то пошло, когда здесь поселился Сэм Тинкер?

Глава 10

В своем доме на Эмигрант-Гэп Клэй Белл сидел за столом, изучая счета. Он ненавидел бумажную рутину, особенно не радовала она его сейчас. Объезжать стадо, оценивать вес бычков, знать где какая трава растет — эту работу он знал отлично.

А сегодня было хуже всего. Его плечо чесалось и горело, рана подживала с каждым днем. При грубой жизни, конечно, комфорта было мало, но, несомненно, она делала человека сильным, и Белл быстро поправлялся. Производя подсчеты, он не переставал размышлять о том, кто хотел его убить.

Это не мог быть Джад Девитт. Белл был уверен в этом. Девитт мог попытаться убить его. Он мог давно нанять убийц, но убить не из засады. Девитт, несмотря на свою жестокость, не был тем, кто стрелял исподтишка. Но факт оставался фактом: в него стреляли. Кто?

На крыльце «Тинкер-Хауса» сидел человек, который мог бы подсказать ему, и этот человек был сам Сэм Тинкер, проводивший все свое свободное время, покуривая и наблюдая жизнь. Все, что происходило в городе, не ускользало от внимания Сэма, и понимал он происходящее намного лучше, чем всем казалось.

Обычно люди полагают, что их побудительные причины и чувства известны только им самим, тем не менее очень мало остается незамеченным умным наблюдателем, у которого есть время смотреть, рассуждать и сопоставлять. Сэм Тинкер с крыльца своей гостиницы почти ничего не пропускал. У бармена в «Тинкер-Хаусе» неприятности с женой. Крепкий молодой кузнец флиртует со старшей дочерью Симпсона. Сэм Тинкер замечал даже такие простые вещи, наблюдая за городом, названным его именем, с добродушным терпением старого дедушки.

Он видел, как Клэй Белл выехал из города после посещения железнодорожной станции. Он также видел визит Белла в банк. Он пошел на станцию после Уилера, и это означало, что банкир отказал ему выдать новый заем. Другой причины отправлять скот в такой сезон не было. Сэм Тинкер говорил с Беллом, знал его планы, знал, что тот хотел создать большое стадо, а не продавать, знал, что основная часть скота — молодняк.

Клэй выехал из города, и вскоре после этого Нобл Уилер вышел из банка через заднюю дверь, забрался на своего серого жеребца и направился в пустыню. Тинкер наблюдал за Уилером достаточно долго и знал, что тот не любит ездить верхом. Уилер никогда не ездил верхом просто ради удовольствия. Он особенно не любил ездить в пустыню в полдень. А если как следует подумать, припомнил Тинкер, Уилер вообще ничего не делал ради собственного удовольствия. Если только не называть удовольствием сколачивание состояния.

Еще одну особенность приметил Тинкер. Выезжая из города, Уилер прихватил с собой винтовку. Эту винтовку никогда не выносили из банка. Стало быть, ее оставили в амбаре, а амбар — совсем не место, чтобы держать там ценное оружие, да еще когда в городе столько чужаков, и Уилер, так любивший доллары, вряд ли оставил бы винтовку в таком неподходящем месте. Тогда, скорее всего, ее принесли в амбар и спрятали там только прошлой ночью. А если так, то зачем? Через несколько дней слух донес до Сэма Тинкера дополнительную информацию. Клэй Белл был ранен, когда атаковал лагерь лесорубов в Зарубке. Сэм Тинкер слушал взволнованный разговор участников, и все согласились, что Белл держал револьвер левой рукой, что его правое плечо было в крови и вид у него был измученный. Сэм Тинкер об этом никому не рассказывал, но спокойно сидел, наблюдая и думая.

Джим Нерроуз пошел обедать. Жена Джима уехала в Денвер, и пока ее не было, он обедал в ресторане.

— Привет, Джим! — Тинкер сплюнул струю табачного сока на ничего не подозревавшего муравья. — Что новенького?

— Ничего особенного. — Нерроуз вынул трубку из рта. Он стоял на крыльце, наслаждаясь прохладой после жаркого дня. Затем тихим голосом произнес: — Сэм, что случилось с Уилером?

— С Уилером? А что?

— Он послал телеграмму в столицу штата, в которой требует пересмотра решения суда, которое тогда оправдало Монтану Брауна. — Нерроуз вынул изо рта трубку, заглянул в чубук и выбил ее о перила крыльца. — Можно подумать, что у Белла мало неприятностей, чтобы по нему еще открывали огонь свои люди.

— Клэй отправляет коров…

— Нет вагонов… приказ пришел из самого главного офиса. Беллу вагоны не выдавать.

— Девитт?

— Вероятно.

Сэм Тинкер поразмышлял над новостями. Белл должен Уилеру деньги. Если Девитт вырубит лучшее пастбище Белла, тот никогда не сможет выплатить долг. Вряд ли Уилер станет таким способом сам себе вредить.

— Интересно! — сказал он вслух. Затем добавил: — Мы, городские, должны держаться вместе. Этот Девитт хочет всех нас растоптать.

Он разжевал табак и снова сплюнул. Стало уже слишком темно, чтобы разглядеть, пригвоздил ли он опять муравья.

— Джим, если увидишь кого-нибудь с ранчо «Би Бар», скажи, чтобы подошли ко мне. Это относится, конечно, и к самому Беллу.

Джим Нерроуз положил трубку в карман рубашки.

— Во всяком случае, мне никогда не нравился Нобл Уилер.

Сэм Тинкер не пошел за Нерроузом в ресторан, хотя обычно ел в это время. Вместо этого он сидел в темноте, прислушиваясь к знакомым вечерним звукам города. Лесорубы убрались с улиц. Эта угрюмая толпа, совсем не похожа на тех ребят, которых он знал в Мичигане, в районе Сагино. Сэм вспомнил прежние дни в Тинкерсвилле.

Тогда эта округа была заселена молодежью, полной надежд и устремлений. Каждый носил ружье, и в холмах нередко происходили стычки с индейцами. Это тогда обнаружили богатое месторождение золота в Кейв-Крик. Двери старого «Тинкер-Хауса» не закрывались, он работал сутками, девять барменов сменяли друг друга. Салун «Хоум-стейк» тоже работал ночами. Старый «Бриллиантовый дворец» сгорел двенадцать лет назад в ночь большого ветра, когда большая часть города выгорела дотла.

Его мысли возвратились к настоящему. Нобл Уилер уехал в холмы с винтовкой, а ведь никогда даже не тренировался в стрельбе. Даже не охотился на оленя или куропатку. И никто не знал, что у него есть винтовка. Вот так никогда о человеке ничего по-настоящему и не знаешь.

Одна мысль вела к другой, и эта ночь была специально создана для раздумий Сэма Тинкера. Кто-то рассказал Девитту о лесе на Дип-Крик. Из городских о нем мало кто знал. Его нелегко было увидеть с дороги. Кто-то знал, что лес был, кто-то знал, что Девитту нужен строительный лес.

Сэм Тинкер поднялся и вошел в гостиницу. Не надо читать книжки, чтобы узнать а человеке, нужно просто посидеть и подумать. Народ тратил время и изнурял лошадей, разъезжая по округе. Но нужно было просто ко всему внимательно прислушиваться и присматриваться. И вовремя задать несколько вопросов. Вот в чем все дело. Большинство обожало говорить. Дайте им начать — и люди в конце концов расскажут вам все, что знают или о чем подозревают.

Сэм Тинкер не любил Нобла Уилера. И Джада Девитта. Но гораздо важнее то, что он очень тепло относился к Клэю Беллу. Уилер думал, что знал достаточно много о Белле. Из общеизвестных фактов он действительно многое знал, но он мог разузнать еще больше, послушав Сэма Тинкера, который понимал Белла и который догадывался, в каком шатком положении были оба его противника.

Девитт не нравился ему и раньше, но он стал нравиться Сэму Тинкеру еще меньше, когда он увидел его лесорубов, которые пришли в город, еле волоча стертые до крови ноги.

История рассмешила весь город. Любили горожане Белла или нет, все-таки он был один из них. Джим Нерроуз распространил историю по телеграфу, и над ней стали смеяться в Санта-Фе, Лас-Вегасе и даже в Денвере. Клэй Белл провел крутых лесорубов Джада Девитта двадцать миль по пустыне босиком. Эту историю стоило рассказывать и пересказывать. Эту историю услыхали в Додже, и там нашлись удивленные.

— Я знаю этого парня, — сказал Боб Райт, — и они еще легко отделались.

Сэм Тинкер сидел за своей ежедневной игрой в пинокль с Джимом Нерроузом, Эдом Миллером и местным почтмейстером. Пинокль помогал ему думать.

Напротив обедали Джад Девитт, судья Райли и Коллин. Девитт начал понимать, что с каждым днем теряет престиж в Тинкерсвилле. Но это его мало огорчало. Он еще покажет этому паршивому городишке. Важнее то, что в его кармане лежало предписание о назначении помощника федерального маршала. Ему очень хотелось сообщить о нем судье, но Райли сегодня не был расположен к разговору. Казалось, он был чем-то поглощен. Коллин тоже была молчалива.

Несколько раз Девитт, пытался перевести разговор на приятные темы, но безуспешно. Коллин извинилась и поднялась в свою комнату. Судья Райли перешел в дальний конец ресторана, чтобы посмотреть игру Сэма Тинкера и его напарников в пинокль.

Девитт уже решил, кто будет помощником маршала. Им будет Мортон Швабе. Этот голландец не любил Белла. Но судья Райли, которого, естественно, попросят утвердить назначение, ничего об этом не знает. Все, чего хотел Райли, — это назначить местного жителя, который разбирался бы в сложившейся ситуации.

Ночь была прохладной. Девитт медленно шел по улице в сторону корралей. Если все получится так, как он надеялся, его положение быстро Изменится в лучшую сторону. Но что же еще может придумать Белл? Девитт раздраженно посмотрел на потухшую сигару. У этого человека были дьявольские способы выпутываться из проблем.

Коллин не ложилась спать. Хотя девушка поднялась в свою комнату, сейчас она стояла у окна и смотрела в ночь. Коллин чувствовала, что изменилась. Несколько недель, проведенных в Тинкерсвилле, изменили ее чувства, и это касалось не только Джада, хотя отношение к нему тоже стало другим. Это касалось ее самой. Ее прежний мир, мир светских вечеринок и приемов вдруг стал далеким и очень пустым. Только здесь она научилась слышать ночь и одинокие звезды. Здесь все было другим, и она — тоже.

Друзья не советовали ей ехать на Запад. Предупреждали, что она застрянет в каком-нибудь захолустном городишке. Делать ей будет нечего. Джад будет занят. Она приехала по собственному желанию, преодолевая возражения Джада и отца. И она была рада, что приехала.

Со стороны пустыни дул мягкий ветер, несущий неповторимый аромат шалфея, дальних костров и прохладу. Иногда всхрапывала и била копытом лошадь, а иногда доносились мелодии из салуна напротив.

Дальше по улице дома пустовали, их фундаменты были повреждены огнем. Люди всегда говорили об этом, словно пожар был самым значительным событием в их жизни.

Пока Коллин жила здесь, а Джад с ее отцом были заняты делами, она много ходила по городу и разговаривала с его жителями. Доктор Маклин был человеком, который очень любил поговорить, а особенно с хорошенькими женщинами. Иногда она, когда помогала ему ухаживать за Бертом Гарри, слушала рассказы доктора о добрых старых днях, а однажды напрямую задала вопрос о Белле.

— Клэй? — Доктор помолчал, очевидно собираясь с мыслями. — Коллин, он прекрасный человек. Честный, работящий. «И он бросается в работу с головой — сильнее, чем позволяет ему здравый смысл. И кое-что еще…

Когда он замолчал, она поправила одеяло на Гарри, который спал, приняв лекарства.

— Что-нибудь еще?

— Да… вы упоминали историю с древними викингами? Как они впадали в безумство во время битвы? Клэй как будто один из них. Он может быть холодным, сдержанным, но только до некоторых пор. Потом он становится неуправляемым, как в ту ночь, когда напал на лагерь. В таком состоянии человек может напасть на ад с ведром холодной воды. Он опасный противник!

— Вам ведь он нравится, не так ли?

— Нравится? — Доктор Маклин секунду молчал. — Можете поставить последний цент — он мне нравится!

Глава 11

Клэю Беллу не спалось, и он выскочил из постели прежде, чем первый солнечный луч коснулся вершины Пайети. Он надел джинсы и, присев на край постели, натянул сапоги. С этого места ему был виден уголок долины и тропа на Тинкерсвилл. Он сидел очень спокойно, слушая тишину. Он должен попасть в город и увидеть Гарри. Встав и потянувшись, Белл вышел на улицу, ополоснулся до пояса холодной водой, затем опустил голову в полное ведро и вытерся суровым полотенцем. Махафи уже встал и готовил завтрак.

Клэй надел рубашку и нацепил два оружейных пояса. С веранды он посмотрел вниз, в долину, но костра рядом с лагерем людей Девитта еще не было. Он прошелся по крепко утрамбованной земле ранчо, чувствуя холодный воздух с перевала. Белл взял охапку дров и, войдя на кухню, бросил их в ящик. Махафи вытер руки о халат и взялся за кофейник. Не говоря ни слова он налил кофе в большую белую кружку и поставил ее на стол. В кухне пахло дымом, паром и свежим кофе. От печки исходила приятная волна тепла.

Махафи никогда не разговаривал в этот час, и Белл уважал эту привычку. Сидя за покрытым клеенкой столом, Белл старался разобраться в ситуации. Раннее ясное утро, привычные звуки кухни и тепло печки, казалось, помогают ему сосредоточиться. Ему нужны запасы продовольствия, а если война затянется, ему придется нанимать людей. Людей, которые умеют и будут драться.

Черный кофе был обжигающе горячим. Он поднес его к губам, потом торопливо отодвинул. Поставив кружку, он посмотрел на свои руки. Белл поработал пальцами правой руки и не почувствовал боли. Плечо заживало, но не так быстро.

Сейчас думать и планировать что-либо было бесполезно. Слишком многое зависело от того, что будет делать Девитт. Белл был раздражен тем, что обстоятельства способствовали противнику и приходилось бездействовать. И когда он подумал о Девитте, его мысли неизбежно перенеслись к Коллин.

Невозможно, чтобы она могла любить такого человека… и все же, почему нет? Любовь делала с людьми странные вещи, а Девитт был симпатичным мужчиной, пусть даже скорее всего эгоистичным: Знала ли она, что он никогда с мнением других не считался. Белл встречался с такими людьми и знает, как с ними бывает трудно, но сказать Коллин об этом он не мог.

На чью сторону станет в ближайшие дни судья Райли? Он приехал в город с Девиттом, и, очевидно, был его сторонником. И все же в мягких чертах лица Райли Белл заметил силу характера; спокойный человек — не всегда послушный человек.

Он опять попробовал кофе. Еще горячий. Снаружи во дворе он услышал уверенные шаги и скрип раскрывающихся дверей корраля. Это Хэнк Руни. Он всегда начиная свой день с того, что седлал коня.

На сковородке шипели оладьи, и еще Белл почувствовал запах жареного мяса. Снаружи через окно он видел желтизну над вершинами далеких холмов.

— Босс?

Махафи по привычке вытер красные, натруженные руки о запачканный мукой передник.

— Босс, у нас кончаются запасы. Почти нет муки и кофе, и сахару не помешало бы подкупить. Нам надо почти все.

Клэй снова согнул и разогнул пальцы. Не слишком надежно для быстрого ганфайтера. Он всегда одинаково хорошо стрелял с обеих рук, а его левая была в хорошей рабочей форме. Но поездка в город за продуктами существенно отличалась от поездки к Доку Маклину. Там придется грузить фургон перед магазином либо позади него. Лучшего момента напасть на них не придумаешь.

— Мы сможем продержаться пару дней?

— Можем, — голос Махафи звучал не совсем уверенно. — Но не больше.

Открылась дверь, и вошел Хэнк Руни. Утром его лицо выглядело похудевшим. Он налил себе кофе, торопливо глотнул, затем сел справа от Белла.

— Кто, думаешь, сделал этот выстрел?

Белл пожал плечами.

— Этим утром я как раз хотел съездить посмотреть в тех местах.

— Будь осторожен! — Руни отхлебнул кофе и пригладил пальцем усы.

Вошли Билл Коффин и Шорти Джонс. У Шорти была густая грива волос, и сейчас он причесывал их руками. Под рубашкой чувствовались крепкие плечи, подбородок выглядел угрожающе.

Руни подозрительно перевел взгляд с Шорти на Коффина. Последний выглядел особенно самодовольно, будто сейчас выдаст какую-нибудь шутку. Билл Коффин очень любил пошутить, особенно, если эта шутка была связана с какими-нибудь проделками, и когда они с Бертом Гарри ездили напарниками, обязательно что-нибудь случалось. Шорти был более серьезным, хорошо обращался с револьвером, и с ним никто не шутил. Когда Гарри ранили, эта пара все чаще стала ездить вместе. Коффин очень тихо что-то сказал Шорти. Джонс в нерешительности помолчал, потом сказал:

— Может быть. Посмотрим.

Этим утром Клэй забрался на горного коня с отвратительным характером, которого поймали и приучили к седлу. Конь быстро пошел вперед, и Клэй решил пустить его через Эмигрант-Гэп.

Давным-давно, прежде чем нашли более легкую дорогу, здесь проходил основной караванный путь для фургонов переселенцев, отправлявшихся на Запад. Как раз за Эмигрант-Гэп случилась резня: на ничего не подозревавших переселенцев напали из засады индейцы и уничтожили всех до одного. Только за несколько дней до прибытия Девитта, Клэй нашел здесь наконечник индейской стрелы, а рядом валялось несколько колес от фургонов.

Он поехал по сужающейся тропе, выходящей на равнины внутри Гэп. Здесь пространство было открытым, несколько сосен росло тут и там.

Повернув к тропе, ведущей к Зарубке, Белл поехал на север, в лес, где шаги жеребца почти не слышны на ковре из сосновых иголок. Здесь, среди сосен, росли платаны с переплетенными стволами и несколько дубов. Слева гора резко уходила вверх, оставляя внизу вершины деревьев, заканчиваясь огромными лысыми склонами твердой красной породы и рыжими утесами с белыми полосами, возвышавшимися над хребтами и царившими над долиной.

Здесь, на нескольких квадратных милях, окруженных внешней пустыней и прериями, находился маленький оазис зеленой, нетронутой красоты. Ведя шагом жеребца по склону горы, Клэй Белл почувствовал, как прекрасна эта долина. Внизу, на краю далекого луга, подняла рога антилопа и умчалась. Неожиданно дюжина других антилоп появилась и исчезла в лесу.

Белл въехал глубже в лес, оставив высокие утесы позади. Здесь, не было въезда в долину, кроме как через ворота ранчо. Впереди и слева высилась громада горы Пайети. Единственная тропа вела по Пайети к долинам, и по ней тогда поехал Белл, чтобы перехватить Коллин во время ее визита на ранчо. Другой тропы не было, и не один человек не мог пройти по ней незамеченным с поста на вершине. За Пайети стена гор простиралась на запад, и на этой стороне тоже была только одна тропа, та самая, что Белл использовал для быстрой поездки в Тинкерсвилл, и к которой он сейчас направлялся.

Белл напоил жеребца в ручье Кейв и поехал дальше. Объехав выветренные непогодой и дождями утесы и оставив брошенный город далеко позади справа, он начал подниматься в горы. Позади остались зеленая тень и прохлада. Белл ехал вверх и вверх, перебираясь с одного утеса на другой. На вершине он обнаружил заросли кедровника и остановился, взглянув через обширные равнины в сторону города. Был почти полдень, и на дороге не было заметно никакого движения. Он осмотрел местность между подножием горы и городом, но никого не увидел.

Затем он поехал дальше. В этом месте высота достигала почти четырех тысяч футов note 3. Внутри кольца гор она поднималась не выше шестисот футов. Тут было прохладно, кругом трава, вода и лес. А дальше шли редкие кустики травы, редкие заросли меските и кактусов. Белл осторожно подъехал к тому месту, откуда тогда прозвучали выстрелы.

Неожиданно он наткнулся на следы. Здесь побывала лошадь с небольшими копытами. Белл, изучая следы, нашел место, где была привязана лошадь к кусту в низине, невидимая с тропы. Она стояла здесь довольно долго. Белл рассматривал путы, надеясь найти хоть какие-то приметы масти лошади, но ему ничего не удалось отыскать.

Всадник был тяжелым человеком с маленькими ногами. Белл проследил его путь до места, откуда были сделаны выстрелы. Там он не нашел ни сигаретных окурков, ни стреляных гильз. Тем не менее человек здесь ждал довольно долго.

Отсюда открывался великолепный вид на тропу. Глядя вниз с невысокого холма из песчаника, где ждал неизвестный снайпер, Клэй Белл почувствовал холодок беспокойства. Во рту у него пересохло, и он попятился, облизывав губы. Он не мог понять, как человек не убил его. Отсюда поле обстрела было великолепным. Он скакал почти в прицел.

Следы привели Белла к валуну, находившемуся на некотором расстоянии, и идя в том направлении он обнаружил место, которое убийца считал идеальным для засады, но здесь низкие ветки закрывали обзор, и человек дважды вставал в тени на колени, явно прицеливаясь. В песке, сыром от близости валуна, отпечатался след колена. У человека были брюки из хорошей шерсти.

Автоматически это исключало всех, кроме нескольких мужчин. Немногие носят такие брюки в рабочие дни. Позже, когда Белл прослеживал путь человека домой, он нашел место, где тот развернул лошадь, чтобы посмотреть, не следует ли кто за ним. Там лошадь повернулась, и в кустах остались несколько волосков серого цвета.

Клэй Белл возвратился к своему жеребцу и сел в седло. И только в седле значение всего, что он обнаружил, поразило его. Ему казалось: ничто из его подозрений не имело смысла, лютому что он не понимал мотива поведения того человека, которого он заподозрил.

Мортон Швабе был громадным человеком, который с детства брал силой. У него было ранчо в нескольких милях от Дип-Крик, и он не имел контактов с Клэем Беллом, за исключением нескольких визитов в город. И все же Мортон Швабе сильно недолюбливал спокойного ранчера, который приезжал и уезжал по своим делам и имел авторитет в Тинкерсвилле, которого так и не досталось ему, Швабе.

У них не было никаких конфликтов, ни причин к ним, пока Белл не остановил огромного голландца, когда тот избивал лошадь. Разозленный Швабе ударил Белла. Потом он промахнулся, ни один удар Белла промахом назвать было нельзя, и Белл задал ему такую взбучку, что Мортин Швабе три дня не показывался из дома. Ни один человек в жизни не сможет простить такого избиения.

Когда Джад Девитт предложил Швабе стать помощником федерального маршала, он сразу же согласился. Неделями он практиковался в стрельбе из револьвера — факт, известный только Кестерсону, который продавал ему патроны — и теперь ему выпал шанс, он принял твердое решение. Он убьет Клэя Белла. И на его стороне будет закон.

Очень довольный, Швабе вычистил свой револьвер и приготовился ехать в город. Он даже вычистил свой черный пиджак, который не надевал месяцами, чтобы поехать в город, одетым так, как должен быть одет помощник маршала.

Не зная, что происходит в Тинкерсвилле, Клэй Белл ехал по тропе через мост. Он изучал обширные пространства земли и на тропе в противоположном направлении увидел едва различимое облако пыли. Это был Джад Девитт, возвращавшийся с ранчо Швабе.

Белл вернулся обратно в глубину леса, где после жары уже было прохладно, и новой дорогой поехал домой.

Ветер шумел в вершинах деревьев, птичье пение доносилось из кустарника вдоль ручья. Один раз он спугнул оленя, мирно щипавшего траву в лесу. Выезжая на маленькие плато, он видел поверх верхушек деревьев далекие, знакомые хребты вдоль Зарубки. Некоторые из пихт были шести или семи футов в диаметре, вдоль ручья Кейв росли платаны такой же толщины. Пока он жив, эти деревья не загубят. Это была его земля, его дом.

Рукав ручья Кейв журчал по камням и скрывался в узкой пещере совсем недалеко. Белл слышал, как вода падает в водоем, скрытый кустарником. Он поехал дальше, но натянул поводья, увидев, что на другой стороне берег кем-то весь истоптан.

Озадаченный Белл остановился. До узкой полосы песка футов сорока шириной не так-то легко было добраться. Он спешился и, подойдя поближе, рассмотрел место, где человек мог легко спуститься по скалам, цепляясь за низко висящие ветви платанов. Начав спускаться, он заметил раздавленный кусок коры. Кто-то недавно здесь был.

На тропинке Белл увидел несколько следов, а под навесом утеса был спрятан туго набитый мешок. Развязав его, он увидел несколько кусков руды. Они были тяжелыми и поблескивали металлом.

Следы были месячной давности… нет, последних трех недель. Перед этим был дождь, который смыл бы их.

Кто-то здесь работал. Кто-то, кому была нужна эта руда, и кто не хотел, чтобы об это узнали. Неизвестный готов пойти на убийство, чтобы заполучить свое.

Глава 12

Джад Девитт был чрезвычайно доволен. Мортон Швабе принял назначение помощника маршала округа и предъявит Клэю Беллу документы. Тому придется открыть проезд по дороге через Эмигрант-Гэп и Зарубку. Потеряно драгоценное время, уже поступили официальные запросы от ответственных лиц «Мексикен Сентрал» о срывах поставок шпал для ее строительства.

Девитт нашел судью Райли и Коллин в ресторане. Вид у них был такой, что он приблизился к ним довольно робко. Он почувствовал в их поведении какую-то холодность, но эта мысль показалась ему нелепой, и он быстро ее отбросил. Он сел и вдруг увидел, что Коллин сегодня еще прекраснее, чем обычно.

Он, к сожалению, не уделял ей достаточного внимания. Но бизнес есть бизнес, а последнее дело потребовало от него больше времени, чем он предполагал. Но теперь трудности закончились, и, когда документы будут вручены Беллу, ничто не удержит их от вырубки леса. И вскоре они опять уедут в Нью-Йорк.

— Мне кажется, вы были вполне уверены, что, когда мы приедем сюда, у нас не будет никаких неприятностей, — сказала Коллин с некоторой иронией в голосе. — Вы были очень уверены.

Он успокаивающе махнул рукой.

— Мои ребята готовы двинуться дальше. Швабе завтра вручит документы.

— Швабе? — Коллин впервые услышала имя назначенного на должность помощника маршала. — А это не вызовет возражений?

Ее отец поставил на стол чашку с кофе.

— Почему ты так сказала?

Девитт хотел было прервать ее, но Коллин настояла на своем.

— Между Швабе и Клэем есть трения. Мне о них рассказывал доктор Маклин.

Лицо Райли стало суровым.

— Вы мне ничего не говорили об этом, Джад.

Девитт пожал плечами. Он испытывал раздражение от того, что женщина вмешивалась в мужские дела. Коллин ничего не понимала в таких вещах.

— Небольшая деталь, судья. Знающих людей трудно найти в любых местах.

— Или людей, которые будут выполнять чужие приказы.

Лицо Девитта покраснело, но он повернулся к Коллин, улыбаясь.

— Если мы хотим выполнить работу, следует употреблять все средства, находящиеся под рукой. А теперь давайте забудем о деле и поговорим о нас.

— О нас?

Джад Девитт никогда не был тактичным человеком. Нетерпеливый до чрезвычайности, он обычно отклонял любую идею, которая занимала Коллин. Он считал, что она просто недовольна его поведением.

— Коллин, — он положил руку на ее ладонь, — мы слишком долго откладывали. Почему бы нам не пожениться прямо сейчас?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9