Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники короля Келсона (№2) - Королевское правосудие

ModernLib.Net / Фэнтези / Куртц Кэтрин / Королевское правосудие - Чтение (стр. 8)
Автор: Куртц Кэтрин
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники короля Келсона

 

 


Они уже знали о том, что на севере сосредотачивается кассанская армия, и готовились к встрече с ней. Как только начали таять снега, в Ратаркин начали сходиться сторонники независмой Меары, линии их застав и яркие палатки лагерей вырастали на яркой зелени наступившей весны подобно полевым цветам. Поддавшись старой мечте о независимой Меаре, которая, может быть, опять включит в себя Кирни и Кассан, уверившись в своей правоте благодаря сначала обещаниям поддержки со стороны воинственно настроенной церкви, а затем — известиям о пленении и убийстве принцессы Сиданы и ее брата, они приходили целыми сотнями отовсюду: с северных равнин Каслру и Килардена, к которым с севера примыкал Кассан, с Лааса и Клума на западе, со среднемеарских равнин и с восточных гор, с южного Коннайта. К моменту поступления новостей о выступлении Келсона у ворот столицы Меары их собралось больше двух тысяч.

Три сотни коннайтских наемников тоже пополнили свои ряды, благодаря щедрым дарам самопровозглашенного патриарха Меары, Эдмунда Лориса, бывшего архиепископа Валоретского, который мог позволить себе быть щедрым, ибо в случае успеха мог рассчитывать на выиграш, подобный выигрышу Кайтрины — правда, в отношении церковной, а не мирской власти.

И какое дело Меаре до того, что Лорис платил своим солдатам серебром, украденным его прихвостнем, Лоренсом Горони, из валоретской казны? Раз уж Келсон Гвинеддский неправедным путем лишил Лориса его положения, разве можно найти лучшее средство для мщения, чем деньги из этой казны, использованные для того, чтобы победить Келсона и вернуть Лорису то, что принадлежит ему по праву?

Прочие бывшие вассалы Гвинедда, пришедшие на службу к Лорису, были того же сорта: Уильям дю Шантал и Григор Данлийский, соседи предателя Брайса Трурилльского, измена которых окажется для Келсона настоящим ударом, как только тот узнает о ней. Хватало и людей с куда более сомнительной репутацией: приграничные вожди вроде Тибальда МакЭрскина, Кормака Хамберлина, и Тигана О'Дейра — бандиты, объявленные вне закона еще во время правления отца Келсона — заставили бы своих сородичей помогать меранцам даже из-за ни к чему не обязывающих обещаний богатой добычи и возможности насолить Халдейнам.

Так или иначе, все они пришли, ведомые самыми разными приводящими обычно к войне причинами, и готовые к большой войне, в результате которой они или освободятся от ига Халдейнов, или полягут на полях сражений. В один прекрасный майский день, когда солнце приблизилось к зениту, перед воротами Ратаркина в ожидании выхода королевы выстроились шеренги солдат, над которыми развевались знамена, повинуясь дуновению свежего ветра, дувшего с горных перевалов и близлежащих озер.

Все были готовы к ее появлению. У самых ворот, рядом с открытой белой палаткой, был установлен походный алтарь для такого же благословения воинства, какое было совершено в Ремуте несколькими днями ранее — только дело Меары было правым, и Бог, несомненно, был на их стороне. Так им сказали священники, которые ночью обходили лагерь и исповедовали солдат, а сейчас собрались у белой палатки, чтобы отслужить мессу.

Для утверждения солдат в их решимости защищать правое дело Меары, скоро должен был прибыть архиепископ — Эдмунд Лорис, собиравшийся выступить вместе с главными силами меарской армии и принять командование епископальными отрядами и жестокими коннайтскими наемниками, набранными им. Его главный помощник, монсиньор Лоренс Горони, который заодно командовал войсками, подчиненными Лорису, уже объезжал шеренги выстроившихся солдат, ободряя их словами поддержки и благословляя их, попутно отдавая последние команды офицерам и дворянам, явившимся, чтобы освободить свою землю.

Внутри городских стен, у самых ворот, королевскую семью Меары ожидали мятежные епископы, примкнувшие к Лорису — моложавые епископы Кашиенский и Боллимарский, успевшие присягнуть на верность преемнику Лориса в Валорете, архиепископу Брейдену, и четыре честолюбивых странствующих епископа: Мир Кирни, Джильберт Десмонд, Реймер Десмонд и Калдер Шили, последний из которых приходился дядей Дугалу МакАрдри. К концу дня лишь им и небольшому гарнизону предстояло остаться в городе для сопровождения их государыни, ожидающей вестей о поражении Халдейна.

А тем временем в самом Ратаркине самозваная королева Меары Кайтрина, вместе с остальными членами семейства и командирами основных отрядов, держала последний совет перед тем, как отправиться к мессе и послать войска претворять надежды Меары в жизнь. Она собрала всех в солярии епископского дворца, где в течение всей долгой зимы она устраивала неофициальные приемы при своем дворе. Но этим утром солярий являл собой скорее сцену из домашней жизни, а не пышный прием.

Сидя в потоке солнечного света, лившегося из самого большого окна, и выглядя, благодаря трауру по двум погибшим детям, больше как монахиня, а не королева, Кайтрина пыталась скрыть свое напряжение, завершая чинить плащ цветов независимой Меары, украшенный гербом ее старшего сына. Сидевший у камина владелец плаща, принц Ител, пытался унять свое возбуждение, помогая отцу приладить поножи доспехов, закрывающие расслабившиеся за зиму мышцы ног. На обоих были коннайтские доспехи из кожи и стали. Доспехи Сикарда были прикрыты плащом, на котором были изборажены его собственный герб, герб его жены, львы на малиновом фоне — герб приграничного рода МакАрдри, и герб Меары — стоящий на задних лапах черный медведь на серебряно-золотом поле с пурпурными звездами .

«Нет, надо затянуть потуже,» — пробормотал Сикард, когда Ител, просунув палец под ремень, оттянул его.

Выглядящий гораздо моложе своих лет Эдмунд Лорис, одетый в темно-красный кожаный костюм и кольчугу, почти до пят покрытые белым плащом с большим синим крестом, расположился в кресле справа от Итела и Сикарда. Вместе с королевской семьей Меары он слушал возбужденную речь солидно выглядящего человека, выглядевшего вдвое моложе Лориса, доспехт которого были украшены эмблемой баронства Трурилльского. Лорису явно не нравилось то, что он слышал.

«Я все-таки считаю, что приближение армии Келсона с юга не столь опасно для нас в настоящий момент, как действия кассанцев на севере,» — сказал Брайс Трурилльский, которому предстояло возглавить войско, направляющееся на юг под формальным командованием шестнадцатилетнего Итела. — «Я могу беспокоить войска Келсона, я могу замедлить их движение, не неся при этом значительных потерь. Если понадобится, я могу даже полностью опустошить наши земли к югу и востоку отсюда, чтобы дать вам выиграть время.

Но в конце концов все сводится к одному неоспоримому факту: если ваши силы не смогут остановить армию епископа МакЛейна до того, как она присоединится к основным силам Халдейна, нам останется только молиться.»

Синие глаза Лориса фанатично загорелись, и он нервно затеребил епископское кольцо на своей правой руке.

«Брайс, твои споры уже давно всем надоели,» — пробормотал он. — «Может, ты лучше поговоришь только об этой выскочке, священнике-Дерини?»

Сикард туго затянул на колене пряжку и внимательно посмотрел на Лориса.

«Ради Бога, Лорис, пусть так,» — раздраженно сказал он. — «Брайс не единственный, кто становится надоедливым. Этот „выскочка“, священник-Дерини, вызывает у Вас не менее надоедилвую ругань по поводу его души..»

«Милорд, Вы говорите так, как будто его душа ничего не значит,» — холодно сказал Лорис.

Сикард, терпение которого явно подошло к своему пределу, устало выпрямился и упер руки в бока, а юный Ител тихонько приподнялся в своем креслу у очага, чтобы увидеть, что там происходит между старшими. Кайтрина не обращала на них внимания, сосредоточившись на шитье.

«Душа МакЛейна,» — ответил Сикард, — «не может сказаться в предстоящей битве с ним. А вот его ум и сообразительность — могут. Если МакЛейн окажется похож в бою на своего отца, он — величайший противник, и это все, о чем можно говорить, пока мы не выиграли сражение.»

«Он — символ всего зла в Гвинедде,» — пробормотал Лорис. — «Он оскверняет и церковную, и мирскую власть. Он оскорбляет меня самим фактом своего существования.»

«Точно так же, как Вы, архиепископ, оскорбляете его своим,» — отпарировал Сикард, взяв перевязь с мечом и прилаживая ее. — «Помимо Вашего, порой чересчур упрощенного, взгляда на то, что есть добро и зло в этом мире, очень может быть, что многие вещи из нашей жизни — всего лишь разные оттенки серого.»

Лорис злобно сощурился. — «Вы что, смеете предполагать, что в некоторых случаях то, что сделал МакЛейн, можно оправдать ?»

«Эдмунд, Сикард ничего такого не говорил,» — сказала Кайтрина, завязывая узелок и откусывая нитку. — «Не надо быть таким обидчивым. Мы

— не враги Вам, мы — не Дерини и не сочувствуем им. Просто когда Вы постоянно твердите о МакЛейне, чтобы излить свой гнев, как будто он один повинен в нынешнем положении, это начинает утомлять.»

Лорис глубоко вдохнул, сжимая и разжимая пальцы на подлокотниках своего кресла.

«Вы правы, миледи,» — уступил он. — «Я иногда бываю несдержан в выражении своей ненависти. Я неправ.»

«Но Ваше поведение очень даже понятно. Ител, дорогой мой, я закончила.» — Она встряхнула плащ и протянула его сыну. Тот взял его и стал прилаживать поверх своих доспехов.

«Поскольку, с другой стороны,» — продолжила Кайтрина, — «у меня было немало лет, чтобы во мне разгорелось не менее неистовое, хотя, может быть, не столь заметное, пламя ненависти к Халдейну. Должна признать, что оно разгорелось, когда до меня дошли известия о том, что Халдейны убили мою милую Сидану и ее брата.»

«О, да. Насколько я помню, король Брион убил вашего первого мужа, не так ли?» — вкрадчиво сказал Лорис; глаза его, сузившись, превратились в щелочки.

Кайтрина мрачно поглядела в окно.

«Да. Вместе с моим первенцем, который был всего лишь малюткой, вскормленным моей грудью.» — Она вздохнула и замолчала, склонив голову. — «Но тогда я была молода. А теперь я уже не молода. И теперь сын Бриона убил еще двух моих детей. Если он убьет еще и Итела, все пойдет прахом. Даже если мы с Сикардом выживем, я слишком стара, чтобы начать все сначала в третий раз.»

«Господь не допустит этого,» — не очень уверенно сказал Лорис, — «но даже если так будет суждено, у Вас есть еще королевский отпрыск в лице Джудаеля. Кроме того, есть еще и младшая линия династии, не так ли? Если я не ошибаюсь, Ремзи Клумский.»

От столь откровенно бесцеремонных слов члены королевского семейства Меары, казалось, онемели. Кайтрина побледнела как ее платье, а Сикард, казалось, оцепенел, не в силах двинуться с места. Молодой Ител, завернувшийся в яркий плащ, символизировавший его положение и являвшийся в то же время горделивым символом начавшейся войны, услышав о том, как легко рапорядились его жизнью, побледнел и осел в кресле, безмолвно глядя на своих родителей.

«Господи Иисусе, Лорис, ты — просто хладнокровная сволочь!» — еле слышно произнес Брайс, ободряюще обнимая Итела за плечи и негодующе глядя на архиепископа. — «Ты думаешь, что говоришь?!»

Лорис пожал плечами и принялся разглядывать свои ухоженные пальцы.

«Не дерзи, Брайс,» — сказал он. — «Мы должны быть реалистами.»

«Ладно,» — сказал Сикард, успокаиваясь, — «давайте будем реалистами. Джудаель — священник. Даже если ему придется наследовать за Ителом, династия на нем и закончится. А права династии Ремзи, безусловно, гораздо меньше прав династии Келсона.»

«Истинных приверженцев дела Меары это не должно волновать,» — заверил их Лорис. — «А династия Джудаеля, старшинство которой не может оспорить никто, на нем не кончится. Она может быть продолжена тем же образом, каким была продолжена династия Синила Халдейна, который, будучи монахом ордена Verbi Dei , два столетия назад был реставрирован на троне Гвинедда.»

«И каким же это образом?» — спросила Кайтрина.

Лорис довольно ухмыльнулся.

«Его обеты могут быть аннулированы, как это было с королем Синилом. Я уже говорил с ним об этом, и он согласился.»

Когда растерянный Ител напряженно переглянулся с Брайсом и отцом, Сикард, заложив большие пальцы за перевязь меча, презрительно отвернулся.

«А не кажется ли тебе, что ты рановато заговорил об этом?»

«Нет, это просто предосторожность,» — сказал Лорис. — «Если, конечно, Вы не хотите, чтобы с кончиной нынешних властителей Меары закончилась и борьба за независимость Меары.» — Он холодно усмехнулся. — «Сикард, в тебе

ведь нет королевской крови, не так ли? Она есть только в той, на ком ты женился. Три поколения тех, в чьих жилах текла королевская кровь, сражались за право наследовать трон, о котором ты узнал меньше, чем десять лет назад, да и то потому, что стал мужем королевы. Хотя ты вряд ли способен понять, о чем я говорю.»

Когда ошеломленный Сикард обернулся, Брайс злобно пнул полено, горевшее в камине, вызвав этим фонтан искр, и тоже повернулся к архиепископу.

«Лорис, меня не волнует, что ты считаешь себя архиепископом, для меня ты — просто напыщенная задница!» — сказал он, жестом останавливая Сикарда.

— «Неудивительно , что в Гвинедде тебя терпеть не могут.»

«Трурилл, следи за своим языком!»

«Брайс, пожалуйста!» — перебила его Кайтрина. — «Сикард, я прошу тебя…»

«Прошу прощения, моя госопжа, но он заходит слишком далеко,» — ответил Брайс. — «Лорис, мы победим . Если , конечно, ваши коннайтские наемники сделают то, что должны сделать.»

«Они сделают то, за что им заплатили,» — ледяным тоном сказал Лорис.

— «А если армия под командованием Сикарда сделает то, что она должна сделать, МакЛейн окажется в ловушке, из которой нет выхода.»

«Он не ускользнет!» — бросил Сикард.

«Так же, как прошлой осенью не смог ускользнуть этот мальчишка МакАрдри, когда вы взялись его охранять?» — ответил Лорис.

Ител вспыхнул и вскочил на ноги.

«Я хочу увидеть кровь Дугала МакАрдри!» — закричал он.

«Ты отправишься с Брайсом и будешь беспокоить армию Халдейна,» — ответил его отец. — «А я займусь своим дражайшим племянничком… и МакЛейном.»

«Можете сами разобраться с мальчишкой,» — сказал Лорис. — «Можете даже сами встретить МакЛейна в бою, но я надеюсь, что Вы не убьете его сразу. Для нашего дорогого деринийского герцога-епископа у меня приготовлено кое-что особое. Если Вы поймаете его — он мой !»

«Тогда ловите его сами,» — сказал Сикард, отворачиваясь и не скрывая своего отвращения.

Они препирались еще несколько минут, страсти начали накаляться, но тут стук в дверь возвестил о прибытии епископов Креоды и Джудаеля, одетых в красные ризы поверх их обычного церковного одеяния. Старый Креода, на котором красовались все его епископские регалии, казался почтенным и величественным священником, а на Джудаеле его риза выглядела скорее королевской мантией, а не церковным облачением, особенно когда он подошел к своей тете и, поклонившись, поцеловал ее в щеку. Когда он вошел в поток солнечного света, окружавший ее, его преждевременно поседевшие волосы вспыхнули серебром, как настоящая корона. Если он и заметил прохладно-обиженные взгляды, брошенные в его сторону Ителом и Брайсом, он не придал им никакого значения.

«Ваше Высочество,» — сказал Креода, торжественно кланяясь Кайтрине, — «ваш эскорт готов сопроводить Вас к мессе с готовыми к выступлению войсками. Ваши верные подданные ждут Вас.»

Бросив на Лориса испепеляющий взгляд, Кайтрина поднялась и расправила складки своего платья.

«Благодарю Вас, епископ Креода. Мы готовы присоединиться к ним.»

Когда она поправила чепец, скрывавший ее седые волосы, Сикард, принеся с противоположной стороны комнаты ларец с короной, опустился рядом с ней на одно колено. Стоило ей одеть на голову сверкающий под солнечными лучами золотой обруч, усыпанный рубинами и сапфирами, как в ее некрасивом, усталом лице появилось королевское достоинство. В это мгновение она казалась королевой, той, кем она хотела стать, и все находившиеся в комнате опустились на колени, воздавая ей должное — даже Лорис.

«Миледи, Вы будете править независимой воссоединенной Меарой! Я клянусь в этом!» — сказал Брайс, схватив ее за руку и жарко целуя ее.

«Государыня, так и будет!» — донесся восторженный ответ Креоды и Джудаеля, сдержанно повторенный Лорисом.

После этого она вышла из комнаты, сопровождаемая мужем. Перед ней шел Лорис, окруженный прочими священниками, а Брайс и Ител замыкали процессию, тихонько перешептываясь между собой и посматривая на гордо шествовавшего впереди архиепископа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Несется конница, сверкает меч и блестят копья;

Наум 3:3

Последующие недели быстро дали почувствовать суровость войны и повстанцам и сторонникам Халдейна. Зная, что соединение кассанского войска с армией Халдейна будет означать полный конец всех надежд меарцев, командующие меарскими войсками продолжили согласованную ими стратегию постоянного беспокойства и попыток окружения противника, Брайс и Ител разграбляли и опустошали южное и восточное направления, пытаясь задержать наступление Келсона, а Сикард, возглавивший основную меарскую армию, тем временем начал на севере игру в «кошки-мышки», надеясь, что их маневры смогут завлечь кассанские войска Дункана в ловушку. Первые столкновения оказались совсем не такими, каких ожидали командующие Гвинеддской армией, включая Келсона, который явно был озадачен.

«Я думал, что здесь, на юге, мы столкнемся с более привычной тактикой,»

— сказал он Моргану, когда они закончили отражение еще одной ночной атаки на их лагерь. — «Мы ни разу не видели более нескольких сот человек одновременно. Я начинаю сомневаться, что мы вообще имеем дело с армией.»

Морган, сжав зубы, смотрел, как сержант добивает хромую каурую лошадь

— одну из дюжины лошадей которым во время только что закончившейся стычки нападавшие успели перезать сухожилия. Брызнул фонтан крови, казавшейся черной в свете факела, и маленький Брендан уткнулся лицом в бок своего отчима.

«Государь, я не думаю, что это армия,» — негромко сказал Морган, поглаживая Брендана по рыжевато-золотым волосам, чтобы успокоить. — «Похоже, что разными нападениями командуют разные люди. Я думаю, что Сикард разбил по меньшей мере часть своей армии на небольшие, подвижные отряды, надеясь задержать нас этими набегами. Это обычная тактика приграничников.»

«Сир! Ваша Милость!» — на бегу закричал Джатам, оруженосец Келсона. — «Герцог Эван взял пленного, но тот при смерти. Поторопитесь, если хотите допросить его!»

Они бегом последовали за Джатамом туда, где полевой врач усердно трудился над мертвенно бледным человеком в кожаном костюме и пледе, пытаясь остановить кровотечение из раны, зияющей у того в животе. Человек прерывисто дышал, сжавшись от боли, руки его царапали повязку, которую врач прижимал к его ране. Архиепископ Кардиель, отложив свои священные масла, опустился на колени рядом с головой человека, но стоило только Келсону упасть на колени рядом со священником и положить руки на голову человека, как тот, сжав зубы, дернулся и замотал головой.

«Сир, он не выживет,» — сказал полевой врач, отец Лаел, держа человека за запястья. Морган тем временем, присев на корточки с другой стороны тела, просунул одну руку под пропитанную кровью повязку, а вторую — за пазуху кожаной куртки, чтобы понаблюдать за работой сердца.

Когда Келсон начал снимать боль, человек перестал сопротивляться, но причиной этого могло быть как уменьшение боли, так и ухудшение его состояния. Меж пальцев Моргана текла кровь, пульсируя с каждым тяжелым ударом сердца — ее было так много, что Морган удивился, что человек был еще жив — и в отчаянной попытке хоть немного отттянуть наступление неизбежного, Морган засунул свою руку глубоко в рану, полностью погрузив туда пальцы, и обратился к своей способности исцелять.

«Дело плохо. Я теряю его,» — закрыв глаза, прошептал Келсон, пытаясь заставить свой разум войти в угасающее сознание, которое уже затягивалось темной предсмертной дымкой.

«Я тоже,» — ответил Морган.

Он изо всех сил старался передать исцеляющую силу через контакт с раненым, но почувствовал как эта сила начинает пульсировать в нем, подобно рыбе, бьющейся в маленьком садке без воды. Слишком поздно.

Он прекратил свои попытки, и это ощущение исчезло. Человек тихонько вздохнул, дернулся и застыл. Морган не стал вмешиваться в то, чем был занят Келсон, и, не обращая внимания на реакцию окружающих, моргнул и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

«Так,» — нервно и почти без негодования прошептал Келсон, поднимая голову и с явным трудом концентрируя свой взгляд на на лице Моргана. — «Это солдат Григора Данлийского. Боже, я и не знал, что он тоже предал меня!»

Вздохнув, Морган медленно вытащил свою руку из мертвого тела. Коналл, опустившись на колени между ним и Келсоном, протянул ему миску с чистой водой и полотенце, за что Морган был искренне благодарен ему, ибо зловоние, исходившее от крови и порванных кишок было просто нестерпимым.

«Государь, неужели это Вас удивляет, особенно если учесть обычную для приграничников тактику, с которой мы столкнулись?» — пробормотал Морган, продолжая механически обмывать руки, пока приходил в себя.

Герцог Эван опустился рядом с королем на корточки и протянул тому кусок испачканной кровью клетчатой ткани.

«А вот еще одна примета приграничников, Сир. Аларик, Вы узнаете узор?»

Когда Морган отрицательно покачал головой, Эван поморщился и презрительно набросил окровавленный плед на лицо мертвеца.

«МакЭрскин. А один из моих лазутчиков клянется, что видел старого Тегана О'Дейра. Сикард вербует бандитов !»

«Бандитов, скорее всего, вербует Трурилл,» — возразил Келсон, устало поднимаясь на ноги. — «Он и Григор Данлийский всегда были близнецами-братьями.»

Морган, вытерев руки и отдав с благодарным кивком полотенце Коналлу, ничего не сказал, но, когда, несколько ночей спустя, они, войдя в транс, связались с Дунканом, он рассказал ему о растущих подозрениях, возникших у него и Келсона.

Нам начинает казаться, что основных сил меарской армии вообще нет на юге , — сообщил он Дункану. — Все, с чем мы имели дело — это мелкие банды, не больше сотни или около того человек, которые никогда не нападают открыто. Сикард мог повести основные силы на север, начав охоту за вашим войском.

Пока Брайс и его приспешники мешают вашему наступлению?

— ответил Дункан. — Очень даже может быть. Мы тоже пока еще не сталкивались с настоящей армией, но время от времени замечали следы прохождения большого количества людей. Но они не могут допустить, чтобы наши армии соединились.

Это точно , — согласился Морган. — Где Вы сейчас?

К югу от Килардена, на большой равнине. Как и вы, мы сталкиваемся только с мелкими отрядами противника, нападающими в темноте — в основном, они состоят из коннайтских наемников, но несколько раз мы видели епископских рыцарей. Джодрелл вбил себе в голову, что ими совместно командуют Горони и Лорис, но их никто не видел.

«Где же тогда Сикард?» — вслух спросил Келсон, когда контакт прервался, и он посмотрел на Моргана, готовившегося к снятию Великой Защиты.

— «Если ни мы , ни Дункан не видели его…»

Покачав головой, чтобы прекратить все разговоры до тех пор, пока он не закончит, Морган задул свечу, стоявшую на походном столике, стоявшем между ними, и надел свой перстень, которым он обычно пользовался, чтобы сконцентрироваться. Вокруг них, еле заметный в красноватом свете фонаря, пробивавшемся через полог палатки, вздымался серебристый защитный купол, поставленный им. Когда он поднял обе руки в стороны на уровень плеч, и, обратив ладони вверх, глубоко вдохнул, купол на мгновение вспыхнул ярким светом.

«Ex tenebris te vocavi, Domine ,» — прошептал Морган, медленно поворачивая кисти рук ладонями вниз. — «Te vocavi, et lucem dedisti. » Из тьмы воззвал я к Тебе, Господи. Я воззвал к Тебе, и Ты даровал мне свет.

«Nunc dimittis servum tuum secundum verbum tuum in pace. Fiat voluntas tua. Amen. » Дозволь слуге Твоему идти с миром, если будет на то воля Твоя. И да будет все по воле Твоей…

Когда он опустил руки, светящийся купол потускнел и погас, оставив после себя только четыре пары гладких кубиков размером с игральную кость, выстроенных башенкой: белые поверх черных, установленных вокруг их стульев. Когда Келсон наклонился, чтобы подобрать их, две пары, стоявшие на соломе, покрывавшей пол палатки, упали, не поддерживаемые более силой магии, до того удерживавшей их на месте. Келсон уложил кубики Защиты в ящичек, обтянутый красной кожей, а Морган снова сел на свой стул и, устало потирая двумя пальцами переносицу, вздохнул.

«С каждым разом становится труднее, правда?» — прошептал Келсон, кладя ящичек рядом с задутой свечой.

«Нет, просто я все сильнее устаю.» — Морган снова вздохнул и выдавил из себя улыбку. — «Но это никогда не было простым занятием, и эта наша способность никогда не предназначалась для постоянного использования на таком расстоянии… во всяком случае, не так часто.»

Он закрыл глаза и начал выстраивать снимающее усталость заклинание, стараясь одновременно избавиться от нараставшей головной боли, но Келсон шумным вздохом прервал бег его мысли.

«Черт бы побрал этого Сикарда!» — еле слышно пробормотал король. — «Боже , как я хочу, чтобы эта дурацкая война закончилась!»

Как будто во сне, Морган кивнул и попытался продолжить заклинание, но неожиданно зевнул. Пытаясь не уронить голову и не заснуть прямо на месте, свалившись со стула, он чуть было не смахнул со стола кубики Защиты. Келсон, бросившись к нему через стол, успел схватить его за тунику.

«Вы в порядке?»

Морган кивнул в знак согласия, но, казалось, он не мог даже сконцентрировать свой взгляд на Келсоне.

«Просто небольшая реакция на контакт,» — пробормотал он и снова зевнул. — «Она копилась всю прошлую неделю. Я плохо сплю после такой связи.»

«И, конечно же, Вы даже не подумали о том, чтобы рассказать об этом кому-нибудь, правда?» — Келсон отпустил его тунику ровно настолько, чтобы суметь самому обойти стол и поднять его на ноги, крепко ухватив его за локоть.

«Не кажется ли Вам, что Вы слишком увлеклись заклинаниями, снимающими усталость?» — негодующе спросил король, подходя поближе и убеждаясь в своем предположении, одновременно разворачивая Моргану к его походной кровати, стоявшей прямо напротив кровати короля. — «И Вы собирались снова воспользоваться ими, не так ли? Ладно, но сегодня ночью Вы будете спать, даже если мне придется подраться с Вами из-за этого.»

Морган выдавил из себя кривую ухмылку и дал Келсону подвести себя к кровати, но тут его колени подогнулись и он оказался лежащим гораздо быстрее, чем собирался.

«Государь, не надо драться. Я сохраню свои силы для меарцев,» — пообещал он, застонав, когда он открыл разум королю и позволил ему отключить себя.

«Вот и хорошо,» — прошептал Келсон, слегка касаясь лба Моргана кончиками пальцев. — «Забудьте обо всем и спите. Вы уже многое сделали. Вы же знаете, что Вы — не единственный Дерини здесь. Думаю, что я буду настаивать на том, чтобы Вы разделили эту ношу со мной.»

Ни за что, если это повредит Вам , — донесся слабый мысленный протест Моргана, еле слышный даже при полном контакте разумов.

Мы поговорим об этом, когда Вы хорошенько отдохнете , — мысленно ответил ему Келсон. — А теперь засыпайте .

Что Морган и сделал.

После случившегося они сократили свои контакты с Дунканом, Келсон иногда выходил на связь с Дунканом в одиночку, иногда его подменял Морган, чтобы никто из них не тратил слишком много сил.

Тактическая ситуация становилась тем временем все более запутанной, и вместе с этим рушились выстроенные планы.

«Как мы, черт побери, можем воевать с теми, кого не видим!» — пожаловался Келсон, когда они обогнули горы к западу от Дрогеры и, время от времени сталкиваясь с редкими нападениями отдельных банд, направились на север. — «Нет никакого смысла вести двухтысячную армию, если в бою могут принять участие не больше нескольких сотен.»

Кроме того, применяемая врагом политика выжженной земли, с которой они столкнулись, углубившись на территорию Меары, никак не могла ободрить их.

«Проблем с продовольствием у нас пока нет,» — сообщил генерал Реми на вечернем совещании, когда он, Келсон и прочие командиры собрались возле королевской палатки. — «Если у нас не возникнет проблем с фуражом, мы сможем прокормить солдат до середины лета или чуть дольше, в зависимости от обстановки. Но я должен заметить, что столь большая армия вынуждена двигаться медленно. Мне думается, что мы могли бы существенно выиграть, если бы переняли вражескую тактику и разделили армию на небольшие отряды, которыми гораздо легче управлять. Находясь в этой части страны, мы можем сделать это, ничем не рискуя, и весьма эффективно.»

Остальные командиры посчитали это неплохой идеей, с которой согласился и Келсон. К следующему утру армия была разделена на четыре отряда под командованием практически независимых друг от друга командиров: герцога Эвана, генералов Реми и Глоддрута, и Моргана. Келсон присоединился к отряду последнего. К концу следующего дня отряды, растягивая линию фронта, разошлись друг от друга примерно на расстояние половины дневного марша. Гонцы, посылаемые от отряда к отряду, поддерживали сообщение между ними. Стычки с противником, казавшимся раньше призраком, стали более регулярными и повлекли за собой принятие более серьезных контрмер.

«Боюсь, что нам еще не раз придется увидеть такое,» — сказал Морган королю душным июньским утром по прошествии месяца с того дня, когда они оставили Ремут.

Они ехали на тропе через выжженное — чтобы армия Халдейна не могла воспользоваться им — поле, за которым виднелась окраина какой-то достаточно большой и зажиточной деревни. И над продолжавшей тлеть по обе стороны тропы стерней, и над закопченными стенами и крышами еще курился дымок.

«Думаю, что хуже этого мы еще ничего не видели,» — согласился Келсон.

Они видели подобное уже неделю: разрушения, произведенные врагом, уже не ограничивались выжженными полями и опустошенными амбарами, но коснулись уже и населения Меары. Каждый день отряды Халдейна проезжали через разграбленные деревни и небольшие городки, в которых оставалось лишь по горстке беженцев — простых людей, которые всегда страдают больше всех от войны — которые, после того как через их селения проходили армии обеих сторон, должны были начинать жизнь заново, несмотря на то, что до тех пор, пока их дети были сыты и чувствовали себя в безопасности, их совершенно не волновало, какой король занял тот или иной трон.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23