Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ловцы звёзд (№3) - Звёздный рубеж

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Кук Глен Чарльз / Звёздный рубеж - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Кук Глен Чарльз
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Ловцы звёзд

 

 


Глен Кук


Звёздный рубеж

Эта книга — тебе, шерри Линн Мейнс.

Без тебя все сроки были бы просрочены.

КНИГА ПЕРВАЯ

НЕБЕСНЫЕ СЕЙНЕРЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ:

3049 год н.э.

ОСНОВНОЕ ДЕЙСТВИЕ

Смертельный крик взорвавшегося солнца озарил космический флот, равного которому не многим доводилось увидеть. В армаде было шесть больших звездолетов. Из них самый маленький был сорока километров в длину.

Не мерцало вокруг звездолетов сияние двигателей. Не отмечал их пути ионный след. Они дрейфовали, поймав ударную волну сверхновой, скорость которой достигала трех десятых скорости света.

Каждый из этих кораблей напоминал абстрактную скульптуру, которую создал сумасшедший художник на всепланетной свалке металлолома. Он сварил бесформенные обломки и пинком отправил их к самой далекой звезде. Эти корабли были сплошь углы, трубы и плоскости, сферы, кубы и что-то, напоминавшее серебряные паруса. Горными хребтами горбились и лесами антенн щетинились спины звездолетов.

За ними плыли обломки, вырванные из зазубренных ран в бортах. Из щелей свистели струйки воздуха, сверкая в пламени сверхновой. Возле самых страшных ран роились слепнями корабли поменьше.

Была битва. Битва у Звездного Рубежа. Ярость и размах ее недоступны воображению человека, никогда не бывавшего в космосе.

Эти помятые, искалеченные корабли вышли из битвы живыми.

Перед кораблями простерлась гигантская линза Млечного Пути, холодная, серебристая, яркая. Звездолеты направлялись к ее центру. Они тащились из последних сил, как умирающий в пустыне — к оазису.

На одном из малых кораблей стала разгораться искра, отбрасывая цветной отблеск, в ночь космоса. Это сияние не было радостным. Это был тускло-красный цвет венозной крови, цвет угасающего солнца.

Остальные корабли отодвинулись подальше. Их брат был обречен. В любую минуту мог выйти из-под контроля его ядерный реактор, и они не хотели оказаться слишком близко от взрыва. Слепни порхнули в стороны, спасая свои экипажи.

Обреченный малый корабль полыхнул сиянием, соперничая со светом близкой сверхновой. От него брызнули осколки размером с пирамиду, смешавшись с сопровождающим флот мусором. Медленно закувыркались останки корабля — теперь всего лишь выпотрошенный труп. Снова бросились к нему малые корабли и закружились вокруг останков. Эфир наполнился сигналами. Есть живые? Хоть один? С обломков не отвечали. Но малые корабли продолжали поиск.


Мойше бен-Раби хлопнул левой рукой по выключателю возврата.

Голова раскололась от боли. Демон воткнул ему в виски раскаленные крючья и дернул. Мойше закричал:

— Клара, укол!

Он не почувствовал, как в руку вонзилась игла. Укол был слишком слабым в сравнении с жуткой болью. Он понял, что получил укол, только потому, что секунду спустя ощутил благословенное облегчение.

Ганс стащил с него шлем. У юноши было измученное лицо. Клара мягким полотенцем вытерла Мойше пот со лба.

— Плохо, Мойше? — спросила она.

— Хуже не бывает. Я не могу больше до него дотянуться. Он там, совсем без защиты… И мы только что потеряли «Джариэл». Они не смогли остановить утечку антивещества. Вспомогательные корабли уже отправились на место катастрофы… Вряд ли они хоть кого-нибудь спасут.

— Выпьешь, Мойше? — спросил Ганс. Голос юноши дрожал. У него была сестра на «Джариэле».

— Налей чего-нибудь, будь добр. Я потерял с путом не меньше пары литров. Им удалось связаться с Грабером?

— Я не слышала, — пожала плечами Клара. С виду она была пухлой, седеющей, румяной, доброй бабушкой. И так оно и было. Эту книгу можно было прочесть по обложке. Бен-Раби любил ее — сыновней любовью.

— Нам нужна помощь. Мы не можем вечно прятаться в этом урагане сверхновой. Волна частиц скоро нагонит и разорвет наши экраны в клочья.

— Пейн говорит, что мы выберемся из потока, как только подберут всех с «Джариэла». Акулы могут этим воспользоваться.

— О черт!

— А что говорит звездная рыба? — спросил Ганс, возвращаясь с фруктовым напитком. Он старался не показывать своих чувств. Он достаточно долго пробыл на флоте, чтобы узнать, как следует ждать и хороших, и дурных известий. Как только станет что-нибудь известно о его сестре, ему сообщат.

Бен-Раби спустил ноги на пол.

— Я же говорил. Я не мог туда пробиться. Слишком далеко.

— Может, кому-нибудь другому удалось.

— Тому, у кого больше опыта? Не думаю. Гансу едва исполнилось девятнадцать, только что вылез из яслей. Мальчишка еще не успел привыкнуть к суровой жизни траулерного флота.

— Придется сделать так, как сказал Пейн. С боем проложить себе дорогу.

Бен-Раби стала бить дрожь — естественная реакция тела на массивную дозу анальгетика. Клара набросила одеяло ему на плечи. Это не помогло.

Звездоловы не могли еще с уверенностью сказать, что у Звездного Рубежа победа осталась за ними. Они знали только, что флот Пейна удержал за собой пространство боя и повернул домой. Новых атак пока не было, но борьба неминуемо должна была возобновиться — это только вопрос времени.

— Глянь-ка на меня, — прошептал бен-Раби. — Не могу перестать дрожать.

— Отправляйся домой, — отозвалась Клара. — Тебе нужно поспать.

— Если нам придется прорываться, я должен быть здесь для нового погружения. Я просто ноги вытяну.

Он потер руку в том месте, где под кожу вонзилась игла. Напряжение чрезвычайной ситуации истощило его, и этого нельзя было не заметить.

При попытке встать он потерял сознание.

— Проводи его домой, Ганс, — сказала юноше Клара. — Лестер, помоги Гансу посадить Мойше в скутер, ладно?

— Что происходит? — спросил бен-Раби, когда Ганс остановил плоскобрюхую электрическую повозку у дверей его каюты. Какое-то время он не мог сообразить, где находится. — Зачем ты?..

— Что случилось? — спросил женский голос. В нем звучала тревога.

— Он потерял сознание, — отозвался Ганс. — Ему просто нужен отдых.

— Я ему говорила… — Перед глазами Мойше появилось худое, бледное, встревоженное лицо, обрамленное короткими светлыми волосами. Женщина пристально вглядывалась ему в глаза. — Что с тобой, Мойше? Ты что, считаешь себя суперменом? Помоги мне, Ганс. Если понадобится, я привяжу его к кровати.

— Но кто-то же должен… — запротестовал бен-Раби.

— Ты не единственный «кто-то» на «Данионе». Усердие новообращенного ни с чем не сравнимо. Я люблю его, но иногда он заставляет меня просто на стенку лезть.

— Позаботься о нем, Эми.

— Не беспокойся, я слишком много вложила в этого идиота.

Они уложили бен-Раби в постель. Там было спокойно, будто в утробе матери. Только оставалось чувство неясной вины. Нехорошо спать, пока другие телетехи все еще пытаются установить контакт.

Эми присела на край кровати. Мойше заснул задолго до того, как она закончила выговаривать ему за то, что он совсем о себе не заботится.

Она все еще сидела рядом, когда шесть часов спустя зажужжал сигнал связи.

— Эми Кольридж, Безопасность, — ответила она.

На экране появился седеющий человек.

— Доброе утро, лейтенант. Бен-Раби там?

— Да, командир. Он здесь, сэр. — И голосом на октаву ниже добавила:

— Он спит, сэр. Если он вам действительно нужен, я могу его разбудить.

— Нет, не надо. Я хотел поговорить с вами, лейтенант. Сейчас иду к вам.

Несколько минут спустя в дверь каюты постучали. Должно быть, командир позвонил ей уже по пути сюда.

— Я только что прочитал ваш рапорт о бен-Раби.

— Вы лично? А в чем дело? Это был обычный рутинный рапорт.

Командир отмахнулся от ее вопроса.

— Он может понадобится нам для чего-то более серьезного, чем контакт. Кольридж, я хочу задать вам один вопрос. Пожалуйста, подумайте над ответом.

— Да, сэр?

— Ваш рапорт честен? Вы не позволили чувствам повлиять на ваши суждения?

— Да, сэр. То есть нет, сэр. Я хочу сказать, он честен, сэр.

— Вы уверены, что он стал сейнером без задней мысли?

— Кое-какие задние мысли у него есть. Он воспитывался иначе. Но он предан, сэр. Я бы даже сказала, слишком предан. Такой уж он человек.

— А он останется преданным? Под давлением, например? Ему случалось менять объект преданности.

— Менять? Когда, сэр?

— Когда он покинул Старую Землю.

— Это не одно и то же. Земля — часть Конфедерации. Он просто поступил во флот. Командир «Даниона» задумался.

— Верно. Но, учитывая, как на это смотрят жители Старой Земли, такой поступок означает неуравновешенную натуру. Ладно, хватит о бен-Раби. Что вы скажете о его товарище?

Бесцветные брови Эми над бледно-голубыми глазами слегка сдвинулись к переносице.

— Это труднее, сэр. Маус гораздо сложнее.

— Вы уверены, что не преувеличиваете ваше непонимание? По психологическому профилю он выглядит очень просто. Почти черно-белым. Кажется, все его существование строится на ненависти к сангарийцам.

— Тогда зачем он остался здесь? Он мог бы вернуться к Конфедерации вместе с остальными. Здесь он не может сражаться с сангарийцами.

— Меня это тоже удивляет. Собственно поэтому и спросил.

— Не знаю, что вам ответить, сэр. Для меня он всего лишь фасад. Очарование и простота. Мне трудно понять, когда он серьезен, а когда шутит. Единственное мое чувство — это что человек, которого я вижу перед собой, не настоящий Масато Шторм.

— Вы с ним в связи, лейтенант?

— Сэр!

— Отвечайте.

— Нет, сэр! Я не состою в связи с мистером Штормом.

— Ну, тогда вы принадлежите к исчезающей породе женщин. Кажется, он переспал с половиной свободных женщин на «Данионе».

— Он привлекателен для определенного типа женщин.

— Да? — улыбнулся гость. — Но не для вас? Она помедлила, прежде чем ответить.

— Соблазн есть. Он обладает каким-то животным магнетизмом. Плюс еще любопытство, что особенного все в нем находят. Но между нами ничего не будет. Мне он не нравится.

Кажется, ее ответ удовлетворил командира.

— Мы вступаем в новую эру, лейтенант. Эру перемен. Наш изоляционизм под угрозой. Акулы подтачивают наши силы. Идея насчет Звездного Рубежа оказалась революционной. Нам придется приспосабливаться. Или накрыться собственным хвостом и подохнуть. Эти двое могут оказаться полезны — у них нестандартная подготовка. Наша разведывательная служба слова доброго не стоит. Они могли бы нам ее создать. Но это значит, что придется им доверять. А они не родились звездоловами.

— Многие из нас когда-то давным-давно не были ими. Мой отец…

— Я знаю. Мы все изгнанники. Хорошо, лейтенант, спасибо за информацию. Считайте наш разговор конфиденциальным. Не говорите о нем никому. И если узнаете что-нибудь, что может иметь отношение к этому делу, звоните прямо мне. Я внесу вас в красный список и перезвоню сразу же.

— Да, сэр.

Командир исчез так же стремительно, как и появился. Эми упала в кресло и уставилась на тени, заполнившие комнату.

Посидев, она встала и вошла в каюту, где спал бен-Раби. И посмотрела на него с выражением почти благоговейным.

Она никогда прежде не встречалась с командиром корабля, а видела его только на общих сборах.

Ее Мойше, ее последний шанс… Может быть, он и в самом деле чего-то стоит.

Эми никогда не связалась бы с чужаком, если бы ее самооценка не опустилась так низко. Она не могла заставить себя поверить в то, что достойна нормального мужчины, настоящего звездолова. Эми была готова смотреть, как ее жизнь постепенно катится под уклон, к самым нижним ступеням общественной и карьерной лестницы.

Визит командира изменил все. Она заставит Мойше шевелиться. Она позаботится о том, чтобы этот его приятель, Маус, не уводил его в сторону.

Различие между жизнью Конфедерации, которую бен-Раби решил оставить, и жизнью звездоловов было очень глубоко.

Звездоловы, небесные сейнеры, всю свою взрослую жизнь проводили на борту огромных траулеров, дрейфующих по водородным потокам глубокого космоса, собирая испражнения почти неосязаемых космических животных, которых они называли звездными рыбами. В межзвездных реках существовала целая экологическая система. Эта жизнь была неторопливой и величественной, поскольку редки были случайные столкновения молекул, из которых она и возникла. Эта жизнь была невидима для глаза или радара. Атомы, составляющие «тела» межзвездных существ, могли быть рассеяны на многие кубические километры.

Звездные рыбы были куда больше траулеров, и все же материю их тел можно было сжать до такой степени, что она поместилась бы в тело десятилетнего ребенка. Атомы, составляющие тела рыб, служили не только для поддержания процесса жизнедеятельности, но и для концентрации разного рода сил. Большинство существ, принадлежащих к межзвездной экологии, частично существовали в гиперпространстве и в другой, параллельной вселенной.

В сердце звездных рыб горел крохотный термоядерный огонек.

Звездные рыбы засасывали водород и отдельные случайные молекулы, а время от времени выбрасывали крупицы твердых испражнений. Эти крупицы были совершенно бесценны.

Звездоловы называли это амброй. Амбра была основой их экономики.

Крупицы амбры использовались в инстелной связи. Замены ей не было. Сейнеры контролировали ее единственный источник, а потому — рынок и цену.

Числа не было организациям, готовым платить практически любую цену за почти мгновенную связь через огромные межзвездные расстояния.

От своего работодателя, Флота Конфедерации, Мойше бен-Раби и Масато Шторм получили задание проникнуть в среду сейнеров, отыскать способ захватить траулеры и взять под контроль добычу амбры. Они достигли успеха и одновременно потерпели провал. Необходимую информацию они собрали.'..

И предпочли сами стать звездоловами.

Водородные реки могли похвастаться развитой экологической системой. В ней были и хищные акулы, которые питались в основном звездными рыбами. Эволюция наградила звездных рыб единственным по-настоящему надежным оружием защиты — интеллектом.

Эволюция глубокого космоса началась за многие зоны до того, как из звездной туманности родилось солнце Старой Земли. Нынешнее поколение звездных рыб помнило изгибы истории, Происходившие миллиарды лет назад. Они видели, как рождались и бесчисленные планетные расы. Они знали цену своим отбросам.

В последнюю тысячу земных лет — одно мгновение ока по масштабам звездной рыбы — акулы стали бешено размножаться. Появились новые виды. Они слабо соображали, отчаянно множились и охотились стаями, в которых иногда насчитывалось до тысячи хищников. Выживание звездных рыб как вида внезапно оказалось под угрозой.

Их старейшины бились над решением, и решение было принято с почти неумеренной поспешностью. Они обратили свой интеллект на поиск способа связаться с крохотными, твердыми, теплыми созданиями, которые жили в металлических скорлупках, рыщущих по их следам.

Они заключили сделку с первыми сейнерами. Амбра в обмен на защиту человеческого оружия. Это была хорошая сделка. На протяжении почти двух сотен лет акул удавалось держать в узде.

Всего лишь еще одно мгновение ока Времени.

Потом еще сильнее размножившиеся хищники создали новую тактику. Теперь они сначала нападали на пастухов, потом на стадо.

На «Данионе» были нижние чины-наземники, срочно набранные для восполнения потерь, понесенных в одной из таких атак. Командование корабля надеялось набрать высококвалифицированных специалистов, которых можно выманить из Конфедерации. Вместо этого они привлекли огромное количество шпионов, посланных найти способ захватить контроль над траулерным флотом. Разведывательное бюро Флота Конфедерации отправило своих лучших агентов: Мойше бен-Раби и Масато Шторма.

Эти двое нашли то, что обещало стать их домом.

На «Данионе» взвыли сирены.

Эми вскочила с кресла:

— Мойше, все по местам! Должно быть, выходим из волны сверхновой!

Бен-Раби вылетел из спальни, на ходу влезая в костюм для погружения.

— Идем, лапонька! — Он вытащил ее в коридор, где стояла пара скутеров, присосавшихся к зарядным розеткам. Он схватил один, она — другой. — До встречи, милая, — бросил он, уплывая прочь.

Вырулив па середину коридора, бен-Раби включил максимальный ход. Стены слились в летящие назад полосы. По пешеходным дорожкам бежали люди. Навстречу ему неслись другие скутеры. На каждом перекрестке коридоров Мойше с трудом удавалось избегать столкновений.

— Все по местам, все по местам! — продолжал вещать голос, напоминающий глас богов.

"Тысяча чертей, — думал Мойше, — не надо бы мне возвращаться туда так скоро».

Пять огромных потрепанных кораблей начали выходить из безжалостного сияния сверхновой. Кораблики-слепни продолжали кружить вокруг их ран, сновали между ними и погибшим кораблем, слетаясь к центру, под прикрытие их огня. Один за другим большие корабли разворачивали свое самое мощное оружие от общего центра.

ГЛАВА ВТОРАЯ:

3049 год н.э.

ОТСТУПЛЕНИЕ

Корабль материализовался немного ниже поверхности озера пыли, заполнявшей кратер одной из безымянных лун, которая вращалась вокруг мира, лежащего далеко к центру галактики. Самый близкий к центру обитаемый мир — Упант — остался в тысяче световых лет по направлению к окраине. В этой части космоса не бывал ни один человек.

Если бы астрономы этой планеты наблюдали за спутником, их удивил бы пылевой гейзер, вырвавшийся из его плоской поверхности.

Но астрономы не наблюдали. Они, как и солдаты, жены, ветераны и дети… как и все, кто населял этот мир, были заняты борьбой, отнимающей все силы, и им было наплевать, существует ли спутник вообще.

Корабль, вырвавшийся из озера пыли, напоминал огромный пончик, в середину которого всунули пивную кружку и закрепили тоненькими соломинками. Высокая лопасть, похожая на акулий плавник, поднималась от тора и шла в сторону от цилиндра. Она заканчивалась шаром.

Весь корабль был абсолютно черным. Даже номер корпуса не нарушал этого бесцветья.

Это был очень маленький корабль. Высота кружки не превышала шестидесяти, а внешний диаметр пончика — шестидесяти пяти метров. Округлые обводы судна нарушались только антеннами, двумя пусковыми ракетными установками и короткими выступами лазерных и гразерных батарей. Это была смертоносная оса, созданная с единственной целью — убивать.

Корабль был музейным экспонатом. Буквально. И самой страшной акулой из кораблей, которую когда-либо создавал человеческий разум.

Это был клаймер, сохранившийся со времен Угантской войны. Его извлекли из музея Луны Командной и для этого полета специально отремонтировали.

Это был первый клаймер, вырвавшийся на просторы космоса после самых отчаянных дней войны, — потому что клаймеры почти так же смертоносны для своей команды, как и для врага.

Лишь абсолютный императив выживания расы мог заставить людей снова послать их в бой.

На Луне Командной это понимали. Клаймеры уродовали тела и души своей команды.

Эти маленькие подстерегающие убийцы изменили ход Улантской войны. И наполнили санатории Конфедерации ходячими трупами — немногими уцелевшими на службе в тайных полях, где сходят с ума.

В своем торе клаймер генерировал поле, переносившее его в измерение вне гиперпространства, называемое нуль-состояние или клайм, где его было практически невозможно обнаружить, пока он не выскакивал оттуда в гипер или нормальное пространство для атаки.

Отряды клаймеров уничтожили целые эскадры улантидов.

На этом клаймере была самая замечательная команда, которую когда-либо посылал в космос любой флот.

Командиром корабля был адмирал флота граф Манфред фон Штауфенберг, первый заместитель начальника штаба Флота Конфедерации. Он видел работу клаймеров до самого конца войны. Старшим помощником была Мелена Тельейч Кат, Прима Защиты Уланта, проще говоря — министр обороны. Вторым помощником был Главный Миротворец Уланта, или начальник Генерального Штаба, Турон Волчист Форс. Начальником артиллерии и его первыми помощниками были Звездные Лорды Токе. Одним из них был Звездный Лорд, командовавший легионом космических пехотинцев Токе в составе Флота Конфедерации. Остальные были равны ему по рангу в Касте Воинов.

На борту не было никого в ранге ниже генерала или адмирала и не было тех, кто не умел или не имел права принимать решения.

Одна хорошо нацеленная ракета могла бы нанести значительный урон обороне человечества и его союзников.

Адмирал Вайдблад, дама, управляющая Разведывательным Бюро Флота, и адмирал Бэкхарт, возглавлявший у нее отдел тайных операций, занимали самые незначительные посты в боевой части. Одной была поручена система гиперслежения, другому — пассивные радары.

Но Звездные Лорды или кто там еще, а спали все в гамаках, прицепленных к центральному элементу конструкции клаймера — «килю». Уборная была одна на всех, а душа не было вообще. В клайме использовались ночные горшки, и все дышали вонью друг друга — совсем как клаймерщики прошлого века.

Все они как один пришли своими глазами взглянуть на угрозу, о которой уже несколько лет подряд вопили экспедиции улантидов.

Они смотрели фильмы, они опрашивали свидетелей. В некоторых случаях они уже что-то предпринимали. Но им нужно было увидеть своими глазами, чтобы окончательно поверить.

Им нужно было увидеть войну, идущую под ними. На планете этой луны.

Раса, явившаяся из глубин центра галактики, систематически истребляла любую встреченную ею разумную жизнь. Последними ее жертвами стали жители этого мира.

Люди на борту клаймера принадлежали к расам, которые в прошлом жестоко между собой воевали. Отношения между некоторыми из них и сейчас были далеки от братской любви. Но никогда, даже в самые жаркие, самые отчаянные дни противостояния, ни одна раса не стремилась к полному уничтожению другой. Их войны были испытанием воли рас — в борьбе за территорию.

Мир под ними был четвертой планетой, на которую нападала «раса центра» с тех пор, как ее обнаружили разведчики улантидов. Первые три мира были теперь безжизненны. Агрессоры даже не стали использовать их под базы.

Даже Воины Токе не могли понять стремления уничтожить разумную жизнь только за то, что она разумна.

Воины верили, что сражение есть очищение души, путь к чести и славе, суровый и достойный богов. Битва была для них почти самоцелью. Когда под рукой не было чужаков, они сражались друг с другом.

Однако они отлично знали, чем отличается победа от уничтожения, и эксцессы пришельцев из центра тревожили их не меньше, чем их товарищей по экипажу.

Они явились сюда, чтобы увидеть своими глазами. Теперь грозная правда пылала перед ними в аквариуме дисплея.

Атмосфера планеты кишела паутиной лазерных лучей. Потоки лучей и частиц рубили воздух и пространство, "как разящие мечи несметных воинств древности.

Обитатели планеты обладали достаточно развитой техникой.

Агрессоры брали числом и напором. Их корабли закрывали звезды.

Они подавили орбитальную оборону планеты многие месяцы назад. Теперь они выковыривали наземные укрепления и кое-где уже захватили плацдармы.

Поверхность планеты мерцала короткими вспышками огней, затмевающих звезды.

— Это же ядерные взрывы! — вскрикнула Защитница Уланта.

В самые безнадежные минуты войны ни улантиды, ни люди не использовали ядерное оружие против вражеских планет. По молчаливому согласию его оставляли только для сражений в космической пустоте.

— Они нас заметили, — сообщил Бэкхарт. — Сюда направляется семь истребителей.

— Отлично, — отозвался граф фон Штауфенберг. — Мелена, кажется, все это происходит в тропосфере. Вряд ли одной из тысячи боеголовок удается пробиться к поверхности планеты.

Звездный Лорд, командовавший всеми Звездными Лордами, бухнул, как в бочку:

— Каждая прошедшая сметает защиту. Сеть обороны редеет. Скоро будут прорываться две на тысячу. Потом четыре.

— Не говоря уже об отдаленных последствиях радиоактивности. Интересно, почему они форсируют высадку? Вот здесь. На архипелаге у южного тропика. Они пробили к нему коридор.

— Адская защита, — пробормотал кто-то. — Черт возьми, почти как у Звездного Рубежа. Не хотел бы я через такую прорываться.

— Когда истребители доберутся до нас? — спросил фон Штауфенберг.

— Они движутся в норме. Ближайший будет здесь через четыре-пять минут. Кажется, там еще что-то зашевелилось.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросила шеф Разведывательного Бюро Флота.

— Можем расквасить парочку носов, — отозвался фон Штауфенберг. — Но это ничего не изменит. Здесь не поможет и сотня клаймеров. Ладно, пусть посмотрят люди в других отсеках. Я хочу, чтобы это видел каждый. Нам будет что обсудить на пути домой.

— Воины уже приняли решение, — провозгласил Звездный Лорд Космического Легиона Токе.

— Он говорит за весь Токе, — добавил старший Лорд, не бывший его начальником. — Для Токе здесь может быть только одно решение. Мы выступим против них. Если придется, в одиночку.

— Для нас это не так просто, Манфред, — ответила Мелена. — Мы раса искателей приключений, но я связана демократическими традициями и верой в мир. Мы не можем организоваться быстро и притом эффективно.

— Раньше вам это удавалось, — усмехнулся фон Штауфенберг.

Защитница была старше, чем он. Она прошла всю Угантскую войну.

— Надеюсь, что и снова удастся. Мы многое можем сделать, когда решаемся действовать вместе. Но сам процесс принятия решения омерзительно долог.

— Ваше решение было принято много лет назад, Мелена, — буркнул от своих радаров Бэкхарт. — И не пытайся пускать нам пыль в глаза. Я могу назвать имена и номера сотни военных кораблей, которые вы потихоньку спрятали в укромных местах, куда, вы думали, мы и не заглянем.

— Адмирал Бэкхарт? — В голосе фон Штауфенберга слышался суровый вопрос.

— У меня свои источники, сэр. Они вооружаются со всей скоростью, на которую способна их космическая промышленность. С конвейера сходят торговые корабли, вот только двигатели на них стоят как на линкорах, и на торговых линиях они не появляются. Они просто исчезают, а потом появляются в другом месте, вооруженные до зубов.

— Почему об этом не было доложено Верховному Командованию, Бэкхарт?

— Потому что мои источники находятся в штабе Защитницы. И я знал, зачем они вооружаются, а вы бы в это не поверили. Половина их Верховного Командования до сих пор стремится переиграть исход Улантской войны. Я решил, что игра может спокойно продолжаться и дальше. Наши люди видели достаточно улантских кораблей, чтобы начать строить свои собственные, так что теперь мы стоим на том же пути.

— Бэкхарт… Ваша логика меня настораживает. Очень настораживает. У меня есть сильное предчувствие, что вам придется объяснить ее Следственной Комиссии. Что еще вы от нас скрыли?

— Вы хотите честного ответа или такого, который вам будет приятно услышать?

У Бэкхарта не было умения завоевывать людей. На своей должности он держался только потому, что не было человека, способного сделать ту же работу не хуже.

— Бэкхарт!

— Еще кое-что скрыл, сэр. Операции в стадии осуществления. Если они пройдут успешно, то у нас будет чем встретить этих чудовищ.

— Чудовищ? — переспросила Мелена. — У нас нет доказательств…

— Мелена, адмирал у нас ксенофоб. По сути дела, он не питает особой любви и к человечеству. Расскажите нам, чем вы занимаетесь, Бэкхарт.

— Есть шанс, что я на пороге решения сангарийской проблемы. Перед самым нашим отлетом должны были поступить новые данные. Возможно, мне снова потребуется фон Драхов.

— Что еще?

— Это еще рано обсуждать. Слишком неопределенно. Возможный прорыв в военных технологиях и средствах связи. Пока я не стану об этом говорить. Не здесь.

— Бэкхарт…

— Соображения безопасности… сэр. Можете занести мои слова в протокол, если вам угодно.

Фон Штауфенберг повернулся к шефу Разведки Флота. Та пожала плечами:

— От меня вы тоже ничего не узнаете, Манфред.

— Черт побери! Ладно, давайте двигаться. Время на исходе, а на это взглянуть должны все.

Клаймеры были самыми тесными кораблями со времен «Джемини»[1]. Пропустить через рубку сорок разных существ, собранных на борту корабля, было делом долгим и неудобным.

— Он собирается стрелять, — сказал Бэкхарт, рассматривая ближайший истребитель. — Выстрелил. Пучком ракет. У нас четыре минуты на то, чтобы спрятаться.

— Как вам это понравится? Даже не попытались выяснить, кто мы и чего хотим.

— Говорит командир корабля, — проговорил фон Штауфенберг по общей системе связи. — Мы под огнем. Инженерный отсек, подготовиться к переходу в нуль. — За тридцать секунд до подлета пучка ракет он приказал:

— Подняться на десять Гэв. Старший помощник, приготовиться к атаке. Программируйте подлет к стрелявшему кораблю.

Перистые антенны улантида мелко задрожали. По человеческим меркам это означало довольное хихиканье.

Звездные Лорды были уже в оружейном отсеке, надеясь, что им разрешат поиграть в эти смертельные игрушки.

— Одну ракету, — приказал фон Штауфенберг. — Прямо в кильватер.

Это была классическая стратегия клаймерной атаки. Двигатели были слабым местом всех военных кораблей. Выходные апертуры двигателей экранировать невозможно.

Пыль кратера вдруг схлопнулась и обрушилась на дно, как воды Красного моря на колесницы фараона. Корабль-пончик исчез.

— Поднимитесь-ка на сорок Гэв и так держите, — скомандовал фон Штауфенберг. — Сомневаюсь, чтобы у них хватило знаний искать нашу точку Хоукинга, но на всякий случай уменьшим ее сечение.

Одной из странностей клаймеров было то, что ни одной известной человечеству расе не удалось создать что-либо подобное. Даже для самих людей это был случайный побочный продукт совершенно других исследований.

Прошло двадцать три минуты, и старший помощник доложил:

— Вышли на позицию атаки, сэр.

— Оружейный отсек, говорит командир. Одна ракета. Готовность! Отсек слежения, когда спустимся, будьте готовы взять пеленг и дистанцию на все, что видите. Сделаем все, что сможем. И все записывать. Техслужба, когда выберемся в норм, сразу сброс тепла, поняли? Все готовы? Инженерный отсек, давайте вниз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4