Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Андреевский кавалер (№3) - Время любить

ModernLib.Net / Современная проза / Козлов Вильям Федорович / Время любить - Чтение (стр. 17)
Автор: Козлов Вильям Федорович
Жанр: Современная проза
Серия: Андреевский кавалер

 

 


Он понимал, что все это мираж, никакой Виолетты здесь быть не могло, но все равно было приятно. На голове лежало что-то прохладное, кроме одеяла был укрыт полушубком, точнее – дубленкой… Откуда здесь взялась дубленка? Причем точь-в-точь такая же, как у Виолетты. Он гладил мех, вдыхал знакомый запах духов и счастливо улыбался… Мелькнула мысль, что нужно бы закрыть трубу, а то все тепло из дома уйдет, но вставать не хотелось. Хотя и конец апреля, но по утрам еще бывают заморозки. Как глупо весной простудиться! И почему ему так не везет? Помнится, лет десять назад вот так же приехал на машине сюда, протопил печь, а вот одеяло, матрас и простыни не просушил и тут же схватил острый полиартрит – пришлось в Климовской больнице три недели валяться… А вдруг и сейчас то же самое? Под одеялом ощупал голени, суставы, повертел головой, пошевелил руками – кажется, нигде ничего не болит…

– У тебя грипп, самый настоящий грипп… – настойчиво лез в уши голос Виолетты. – Проглоти таблетку и запей…

Он послушно все сделал, поражаясь про себя, до чего все во сне отчетливо и реально происходит. Попытался открыть глаза, но веки будто свинцом налились, выпростал руку из-под одеяла и осторожно дотронулся до чего-то мягкого, теплого…

– Кошка… – прошептал он, почему-то испытывая огромное блаженство. – Вот кто мне подаст стакан воды…

– Поспи, милый… – мягко уговаривал голос Виолетты. – Тебе нужно обязательно сейчас поспать, а я тем временем вскипячу чай, я тут нашла банку малинового варенья. Это как раз то, что нужно.

– Говорящая кошка, – улыбался он. Это ему только казалось, что он улыбается: на лице его появилась страдальческая гримаса, а глаза блуждали по потолку, ничего не видя.

– Сорок и семь десятых… – услышал он снова голос Виолетты. – Надо врача вызывать, если через час температура не упадет.

– Дай я тебя поглажу, кошка… – бормотал он, шаря рукой по одеялу.

Проснулся он ночью весь в поту; не открывая глаз, выпил теплый малиновый напиток и снова заснул. Провалился в тяжелый сон, на этот раз без сновидений. А утром проснулся от солнечного луча, пригревшего щеку. Открыл глаза и увидел озабоченное лицо Виолетты. Карие глаза ее чуть-чуть покраснели, золотистые волосы были взлохмачены. Воротник синей рубашки расстегнулся, и шея с крошечной коричневой родинкой молочно белела. Он протянул руку, дотронулся до ее волос, щеки, провел пальцами по лбу.

– Я думал, ты мне приснилась, – сказал он.

– То-то ты меня называл кошкой.

– Кошкой? – удивился он. – Ты – газель, серна, дикая коза, оленуха…

– Оленуха?

– Виолетта, как ты оказалась здесь? Именно в такой момент! Неужели бог есть на свете?

– Бог тебя наказал за то, что ты не дождался меня, – ответила она.

– Виолетта, выходи за меня замуж, – помолчав, очень серьезно предложил он.

– Я и так твоя жена, Вадим…

– Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Понимаешь, всегда!

– Я приготовила тебе куриный бульон, сейчас принесу сюда и буду кормить с ложечки, ладно?

– Еще чего не хватало! – воскликнул он и, сбросив с себя одеяло, спустил ноги с кровати. – Черт возьми, я даже не помню, когда ты меня раздела.

– Ты так потел после чая с малиной… Я нашла в комоде рубашку и такие белые штаны с тесемками…

– Неужели ты никогда кальсон не видела?

– Да вот как-то не доводилось…

– Мой отец их носит… Их еще называют исподниками.

– Надеюсь, когда выздоровеешь, ты не будешь эти самые кальсоны с завязочками носить? Я могу невзначай наступить на них, и ты упадешь… – Глаза ее смеялись, полная нижняя губа оттопырилась.

Откуда ей знать про кальсоны? Теперь молодые люди не носят их, да и продаются ли в магазинах допотопные кальсоны с рубахами, которые носили наши деды и прадеды? Нынешние поколения предпочитают носить модные заграничные гарнитуры…

– Если бы ты знала, как я рад, что ты здесь! – вырвалось у него. – Я все еще не могу поверить в это.

– Ты ночью разговаривал со мной, называл меня то Ириной, то Виолеттой, – сказала она.

– Все правильно. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться.

– Давай пока не будем об этом, а? – попросила она.

– Вот времена пошли! – изумлялся он. – Раньше девушки только и ждали этих слов, а теперь и слушать не желают!

– Не все, – заметила она. – Моя подруга мечтает выйти замуж, но ей никто не делает предложения.

– Наверное, уродина?

– В Аэрофлоте не бывает уродин, товарищ Казаков! Пора бы это усвоить.

– Ладно, подавай курицу, – сказал он, почувствовав, что готов целого вола съесть.

Встал, сделал несколько шагов по комнате и чуть не растянулся: наступил ногой на завязки кальсон. Чертыхнувшись, оборвал их, надел поверх спортивные шаровары, всунул ноги в валенки. Голова немного кружилась, но он был счастлив и бодр. Если бы каждый раз его внезапная болезнь заканчивалась так же, как сегодня, он готов был бы болеть не раз в пять лет, а гораздо чаще…

Сидя за машинкой у окна, Вадим Федорович видел старые сосны, водонапорную башню и кусок грунтовой дороги. Меж сосен виднелось приземистое здание вокзала. Местами ржавчина разукрасила белую крышу грязновато-коричневыми пятнами с разводами. С кухни доносились приглушенные голоса Виолетты и Лиды Добычиной.

– … Иван-то и говорит ей: «Не ночевать же вам на вокзале?» И устроил ее у своих родичей. А познакомились на кладбище – эта Жанна Найденова пошла поклониться на могилу к своей бабке, которую и в глаза-то никогда не видела… Хорошенькая из себя, стройная, от покойницы, что ли, Александры Волоковой глаз у нее уж больно светлый, завораживающий… Уж не околдовала ли она нашего Ваню-летчика? Ведь он из себя видный, красивый… Зря моя Лариса не вышла за него замуж. И он после всего этого так и не женился, а мужику тридцать два года. Уже майор. Утром посадил ее на поезд, а сам еще два дня прожил здесь и тоже укатил… Вот что я думаю, девонька, Ванька за ней в Москву поехал… У него еще отпуск не кончился. Говорю же – околдовала его Жанна Найденова. Бабка-то ее Александра умела ворожить…

– А что, это по наследству передается? – В голосе Виолетты – насмешливые нотки.

– Иван-то был по уши влюблен в мою Лариску – дочь от первого мужа, – еще со школы бегал за ней… – продолжала Лида. – Может, осталась бы здесь – и поженились бы, а она после школы укатила к батьке в Москву. Батька-то у нее большой начальник там.

– Я бы здесь тоже долго не смогла жить… – заметила Виолетта.

– А я вот всю жизнь прожила в Андреевке и умру тут, – сказала Лида. – И не надо мне лучшего.

– Каждому свое…

Казаков вспомнил, что Найденов в Западном Берлине говорил: мол, есть у него в России дочь Жанна… Но помнит ли Жанна своего отца-предателя? Когда он сбежал за рубеж, она еще совсем маленькой была. Удивительно, что она вообще прослышала про свою бабку, – ведь Игорь даже фамилию сменил, чтобы никто не узнал, что он сын Карнакова-Шмелева.

– … Батька-то Ванин на себя руки наложил, – усыпляюще журчал голос Лиды Добычиной. – Приезжие бандюги ограбили магазин и все так устроили, чтобы на него, Борьку-пьяницу, подумали, ну тот как очухался после пьянки да услышал, что на него грешат, взял и сиганул в больнице из окошка прямо на железобетонные плиты… Царствие ему небесное. Человек-то он был безобидный, пьяница, а никогда никого не обзывал и не лез в драку. И вот у такого непутевого батьки уродился хороший сын.

– И что же у них получилось с вашей дочерью? – полюбопытствовала Виолетта.

– Лариска уехала в Москву, там поступила в институт, как это водится, встретила другого и выскочила замуж. Ничего плохого про ее мужа я не скажу, тоже учитель, высокий, представительный такой. Уже работает в Волгограде директором средней школы, а Лариса – завучем. У них двое детишек… Господи, я и не заметила, как стала бабушкой!..

Лида Добычина не очень-то и постарела, как когда-то говорила бабушка Ефимья Андреевна: «Маленькая собачка и век щенок». Все такая же подвижная, улыбчивая, Лида довольна жизнью. Иван Широков слова ей поперек не скажет. Она родила ему еще двух девочек. С утра слышны их тонкие голоса на дворе. Играют с собакой. И ростом обе маленькие – в мать…

Постепенно голоса за стеной отдалились, пальцы сначала робко, а потом все решительнее забегали по клавишам. Остановив каретку, он шариковой ручкой вписывал слова, целые предложения в машинописный лист. Это было неудобно, но иначе он не умел работать. И потом, после перепечатки, будет править рукопись, дописывать целые страницы только ручкой, а первый вариант всегда печатает на машинке.

Каждый вечер после ужина он отправляется вдоль линии к железнодорожному мосту через Лысуху. К висячему мосту его детства. Трава проклюнулась на откосах, зазеленели березы, вот-вот лопнут почки на ольховых и ивовых кустах. Белые облака величественно плывут над бором, отражаясь в Лысухе. В это время никто не попадается Казакову навстречу, лишь сороки с верещанием перелетают через насыпь да шумят вековые сосны. Вдали иногда послышится гудок тепловоза. Тепловозы гудят совсем не так, как трубили паровозы, – их гудок густой, мелодичный. Дни становятся все длиннее, а ночи короче. А до чего же красив закат! Темно-синие облака вытягиваются в веретена, в промежутках между ними багровые полосы, а чуть выше, где облака сходят на нет, бледнеют, веером раскинулись темные лучи. Воздух такой чистый, с запахом горьковатых почек и хвои, что дух захватывает. Однажды во время прогулки он наблюдал такую картину: предвечернюю тишину вдруг нарушили резкие крики, свист крыльев, всплески. На узкую полоску серебристой воды перед железнодорожным мостом одна за другой опустились с десяток уток. Видно, возвращаются из теплых краев на свои озера, а здесь решили переночевать. Чтобы не спугнуть их, он повернул назад. От этой нежданной встречи осталось светлое, радостное ощущение. С ним он и вернулся домой…

Теплые пальцы коснулись его волос, скользнули по щеке и пощекотали шею.

– Обед готов, – услышал он голос Виолетты.

Секунду еще смотрел прямо перед собой на сосны, потом поймал ее руки, привлек к себе и поцеловал. Виолетта не мешала ему работать, конечно, он постоянно ощущал ее присутствие, но это не отвлекало его, наоборот, поднимало настроение. Виолетта взяла отпуск всего на неделю. Через два дня ей уезжать. И все-таки до сих пор Вадим Федорович не мог взять в толк: что побудило ее вот так неожиданно приехать? И именно в такой момент, когда ему было по-настоящему плохо. Телепатия?..

Главное – она приехала, поставила его на ноги и вот уезжает… Почему она не хочет выйти за него замуж? Что ее смущает? На этот вопрос он так и не смог получить от нее ответ. Она либо отшучивалась, либо просто переводила разговор на другое. Может, возраст?

Но разница лет не ощущается ни ею, ни им. Он это знает. Нет у него никакого превосходства над Виолеттой. Женщина она с характером, и вряд ли потерпела бы к себе снисходительное отношение. Не чувствует своего превосходства Казаков и над сыном с дочерью. Пусть они моложе его, пусть у них меньше жизненный опыт, но это уже сложившиеся характеры, а опыт придет. Андрей и Оля знают гораздо больше, чем он знал в их годы. И у них, как говорится, все впереди. Но он, Вадим Федорович, не завидует им. То, что пришлось пережить в жизни ему, – это его. Он видел войну, воевал мальчишкой, замерзал в болоте, слышал свист немецких пуль, разрывы бомб и снарядов. Вон шрам на плече от осколка… Все увиденное и пережитое входит в его книги, которые он пишет для них, для нового поколения.

– Жаль, что ты уезжаешь, – сказал он, усаживая Виолетту к себе на колени. – Ты подарила мне замечательную неделю. Может, останешься?

– У меня работа, милый.

– Выходит, между нами – твоя работа?

– Вадим, я, наверное, не смогу стать тебе настоящей женой… Я читала мемуары Софьи Андреевны Толстой, воспоминания Анны Григорьевны Достоевской. Так вот, я не способна на такое, милый, нет у меня в душе самопожертвования… Я не хочу быть твоей тенью. Пусть уж лучше, милый, будет так, как есть.

– Но я ведь в любое время могу тебя потерять! – с отчаянием произнес он.

– Неужели ты думаешь, что меня удержала бы печать в паспорте?

– Ты – последняя моя любовь, Виолетта, – сказал он, прижав ее к себе. – Я уже вряд ли смогу полюбить еще…

– Не зарекайся.

– Я это знаю, Виолетта, – с грустью сказал он.

– Будто бы ты и не ошибался?

– Редко когда человек сразу найдет свой идеал. Чаще всего он находит совсем другое, но идеализирует, придумывает.

– Я – твой идеал?

– Ты – моя самая настоящая любовь, – сказал он. – И я не виноват, что она пришла ко мне так поздно. С тех пор как я увидел тебя, ты постоянно со мной. Вот, наверное, почему я не очень удивился, увидев тебя в бреду здесь.

Она надолго умолкла, по привычке перебирала тонкими пальцами его мягкие темные волосы, гладила по чисто выбритой щеке – с ее приездом он стал каждое утро бриться, – зачем-то подула на макушку.

– Неужели плешь? – обеспокоенно спросил он.

– Ты никогда не полысеешь, – ответила она. – И наверное, не постареешь.

– Я постараюсь, – улыбнулся он.

– Вадим, не заставляй меня ничего тебе обещать, – жалобно проговорила она. – Ты – счастливый человек, тебе все ясно, а я…

– Ты несчастна? – воскликнул он.

– Я скучала по тебе, потому сюда и примчалась, – улыбнулась Виолетта.

– И все-таки ты что-то не договариваешь… – покачал он головой.

<p>3</p>

Андрей Абросимов стоял на Университетской набережной и смотрел на вход в университет. Весеннее солнце заставило радужно сверкать Неву, сияли вымытые стекла дворцов на другом берегу, золотая Адмиралтейская игла, казалось, вот-вот оторвется от башни и ракетой улетит в голубое небо, на котором в этот час не было ни облачка. Дворцовый мост глухо гудел под колесами автобусов и троллейбусов. Легковые машины проносились бесшумно. Андрею не хотелось заходить в вестибюль: обязательно встретишь знакомых, начнутся расспросы, а ему хотелось увидеть сейчас только одного человека – Марию Знаменскую. Последняя лекция закончилась десять минут назад, а ее все не было, пропустить девушку он не мог, потому что пришел сюда еще полчаса назад.

У автобусной остановки толпились студенты, их сразу можно было узнать по оживленным лицам, сумкам под мышками, джинсам и курткам. Студентам свойственен какой-то свой стиль, отличный от всех других. Тут и длинноволосые юноши, и бородатые, и еще с первым пушком на подбородке. Девушки одеты почти так же, как и парни: джинсы, рубашки, короткие куртки, кроссовки.

На ступеньках показалась Мария с каким-то длинным и худющим парнем с постным лицом. Под мышкой у парня толстенная книжка в черном переплете. Парень что-то говорил девушке, нагибая к ней удивительно маленькую по сравнению с туловищем голову. Мария рассеянно слушала, глядя под ноги. Солнце ударило ей в глаза, и она зажмурилась. На ней длинная джинсовая юбка и песочного цвета куртка с круглым воротником. Каштановые волосы рассыпались по плечам. Опасаясь, что они сейчас вскочат в подошедший автобус, Андрей окликнул ее. Мария завертела головой, увидела его, заулыбалась и помахала рукой. Пропустив поток машин, Андрей перешел дорогу и оказался возле них.

– Познакомьтесь, – сказала Мария.

– Я тебя знаю, – басом протрубил длинный парень, улыбаясь. – Видел в спортзале и на литературном вечере.

– Наш староста курса, – вставила Мария. – Такой принципиальный, просто ужас!

Длинного, тощего парня звали Георгием. Толстенная растрепанная книжка у него под мышкой оказалась Библией. Смотрел он на Андрея мрачно, будто тот был ему должен. Есть такая порода людей, которые с первой минуты нагоняют на тебя тоску. Одно их присутствие угнетает. Андрей не обращал на него особенного внимания, его больше заинтересовала Библия. Наверное, с иллюстрациями Густава Доре. Их, кажется, тут больше двухсот. Андрей давно мечтал приобрести такую книгу, но в букинистических магазинах, если и попадалась Библия, то цена ее была ему не по карману.

– Вначале бог сотворил небо и землю, – вдруг басом торжественно изрек Георгий. – Земля же была безводна и пуста, и тьма над бездною, и дух божий носился над водой.

– И сказал бог: да будет свет, – продолжил Андрей. – И стал свет.

– И увидел бог свет, что он хорош, и отделил бог свет от тьмы. Аминь! – засмеялась Мария.

– Книга книг, – заметил Георгий, погладив кожаный переплет. – А ведь ей тысяча лет.

– Ты хоть дочитал до конца? – спросила Мария. – Я не смогла.

– Библию можно читать всю жизнь, – пробасил Георгий.

– Ты, дружище, иди читай Библию, а нам, понимаешь, некогда, – сказал Андрей, подхватывая девушку под руку.

– Зачем ты так грубо? – упрекнула его Мария, когда они отошли от автобусной остановки, где остался со своей Библией Георгий.

– Если носит под мышкой Библию и читает ее наизусть, так вообразил о себе невесть что, – сварливо заметил Андрей.

– Дорогой, ты никак ревнуешь? – обрадованно воскликнула девушка.

– Ты ошибаешься, – усмехнулся он. – Я просто завидую твоему старосте: у него есть Библия с иллюстрациями Доре, а у меня нет.

– Он взял у знакомого семинариста.

– Ты сняла камень с моей души, – рассмеялся Андрей.

– Он вообще-то хороший парень, только странный какой-то, – произнесла Мария. – Замучил меня этой Библией. По любому поводу к месту и не к месту только ее и цитирует.

Они перешли через Дворцовый мост, у светофора стоял желтый «Икарус». Андрей машинально взглянул на него и встретился глазами с Георгием, сидящим у окна. Тот поднял Библию, многозначительно постучал по ней пальцем и широко улыбнулся, показав большие зубы. Автобус тронулся и поплыл вниз, к Невскому проспекту.

– Он, оказывается, улыбаться умеет… – пробормотал Андрей.

– Кто? – непонимающе уставилась на него Мария.

– Твой Георгий Победоносец, – ответил он.

Он привел ее к Казанскому собору, усадил на свободную скамью. Напротив сидели две молодые матери с детьми в колясках. Никелированные части пускали солнечных зайчиков в глаза. Малыши спали, а женщины негромко беседовали.

– Маша, я через неделю уезжаю в Афганистан, – ошарашил он ее. – Оформился шофером на строительство крупного комбината. У меня ведь теперь права шофера первого класса, – похвастал он.

– А как же диплом? – хлопала она глазами. – Ты же в этом году должен защищаться?

– Не благороднее ли защищать народную революцию в братской стране?

– Там ведь война, Андрей! – До нее только начал доходить смысл сказанного им. – Стреляют, опасно!

– Опасно даже улицу переходить, – улыбнулся он. – Упадет сверху на голову вот такая книжица, которую таскает с собой Георгий Победоносец, – и можно откинуть копыта!

– Андрей, а ты обо мне подумал?

– Ты тоже хочешь поехать со мной? – сделал он наивные глаза.

– Ты оставляешь надолго меня одну…

– С Георгием Победоносцем, – вставил он.

– Ты невозможный человек, Андрей! – вырвалось у нее. – И зачем только я тебя встретила?!

– Может, это и впрямь твоя ошибка, – помрачнел он.

– Когда же ты, дорогой, успокоишься? Когда ты будешь таким, как все?

– Пусть уж лучше я буду такой, какой есть, – сказал он.

Под колоннаду собора то и дело залетали ласточки – наверное, лепят над капителями гнезда. Сколько простору кругом, а вот их почему-то притягивает город с машинами, копотью, запахом выхлопных газов. Сквозь решетку со стороны улицы Плеханова видно было, как таксист менял на желтой «Волге» проколотую заднюю шину. Наверное, он позабыл подложить под переднее колесо упор, потому что машина вдруг покатилась вперед, а домкрат с грохотом упал на асфальт. Шофер уцепился за бампер и остановил «Волгу».

– Лопух, – уронил Андрей, глядя на него. Озлобленный шофер с маху ударил ни в чем не повинную машину кулаком по капоту, а потом стал дуть на руку, глядя исподлобья вдоль улицы.

Повисла тяжелая пауза. Мария смотрела прямо перед собой, в глазах ее блестели слезы. Андрей делал вид, что внимательно наблюдает за действиями таксиста, который снова поднял домкратом заднюю часть машины, быстро снял колесо и поставил запаску.

– На эту операцию у меня уходит ровно пять минут, – заметил Андрей.

– И сколько ты там пробудешь? – спросила девушка.

– У меня контракт на один год, – ответил он.

– Целый год! – воскликнула она.

– В войну женщины ждали своих мужчин по пять лет и больше, – усмехнулся Андрей. – Ты читала книгу моего отца про разведчика Ивана Васильевича Кузнецова? Не того, который партизанил в Западной Украине, а другого… Так вот, Василиса Прекрасная – он ее встретил в лесу у ручья – ждала его всю жизнь.

– Василиса Прекрасная из сказки? – улыбнулась Мария.

– Я ее знаю, она неподалеку от Андреевки учит русскому языку и литературе детдомовских ребятишек.

– Я буду ждать тебя, Андрей… – сказала она. – Только зачем все эти сложности? Сейчас не война. К чему усложнять твою и мою жизнь, искать приключений, опасности? Твои однокурсники летом получат дипломы, а когда ты его получишь?

– Вернусь и сдам государственные экзамены, – беспечно ответил он. – Никуда от меня диплом не денется. Для меня сейчас важнее другое…

– И что же это?

– Постарайся понять меня, Мария… Это не ребячество и не безрассудство. Где-то внутри себя я чувствую, что поступаю правильно, что все это мне позарез нужно. Какая-то жадность к жизни, что ли? Или желание все узнать, пощупать… Считай, что университет я два года назад закончил. Ничего нового там мне больше не дадут. Заканчивали же раньше университет за два-три года. Зачем же мне штаны протирать в аудиториях, если мне уже там неинтересно? Твой Георгий Победоносец хоть Библию на лекциях читает…

– Я ведь могу и обидеться, – заметила девушка.

– Я увижу незнакомую страну, людей… Я все, что смог, прочел про Афганистан, даже начал изучать Коран. Маша, я ведь буду там работать шофером на крупной стройке! Глупо было бы отказываться, лишь потому…

– Лишь потому, что я боюсь за тебя и не хочу никакой разлуки… – эхом откликнулась она.

– Мария, давай сегодня же подадим заявление в загс? – предложил он. – Я покажу свои бумаги, и нас в два счета окрутят…

– Окрутят… – с горечью повторила она. – Как ты можешь, Андрей? Не такого предложения я ждала от тебя.

Он вдруг опустился перед ней на колени, приложил руку к сердцу и, глядя снизу вверх, произнес:

– Дорогая леди, я предлагаю вам на веки веков свою руку и сердце! Если вы не примете их, то я… Что же я сделаю? Брошусь с Дворцового моста в Неву!

– Встань, на нас смотрят! – сказала Мария.

– Так выходишь ты за меня замуж или нет?! – вскочил он с земли. Молодые мамаши с улыбкой смотрели на них.

– Я уже давно твоя жена, глупый, ты разве этого не замечал? – улыбнулась она.

– Раз ты моя жена, то слушай внимательно меня, – посерьезнел он. – Во-первых, вытри слезы, они портят твои прекрасные глаза, во-вторых, еще раз улыбнись, мне очень нравится твоя улыбка, и, в-третьих, вставай со ступенек и пойдем ко мне домой, где и отпразднуем нашу помолвку.

Андрею и в голову не могло прийти, что ровно две недели назад его отец сделал предложение Виолетте. И почти в таких же выражениях.

<p>4</p>

Говорят, сердце вещает… Сколько раз проходила Оля Казакова мимо Зимнего стадиона, неподалеку от цирка, и ей в голову не приходило даже взглянуть на афиши о происходящих там соревнованиях, а тут будто кто-то в спину ее толкнул, она остановилась и прочла: «Первенство по боксу. Звание чемпиона Ленинграда в среднем и полутяжелом весе оспаривают заслуженные мастера и мастера спорта…» Среди незнакомых фамилий сразу бросилась в глаза фамилия мастера спорта Г.И.Андреева.

– Ты что прилипла к афише? – потянула ее за рукав Ася Цветкова. – Вроде бы ты никогда боксом не увлекалась. И боксерами тоже.

– Вот почему он раскидал тех подонков… – задумчиво произнесла Оля. – Мастер спорта.

Она рассказала подруге о ночном происшествии на улице Маяковского. Из всей этой истории Асю больше всего удивило то, что неожиданный спаситель не попросил у Оли телефона…

В афише сообщалось, что финальные соревнования начнутся в девятнадцать часов. И будут продолжаться три дня.

– В каком он, интересно, весе? – сказала Оля. – Сегодня первый день соревнований.

– Никогда не была на боксе, – сказала Ася. – Но так и быть, пойду сегодня с тобой. Очень уж хочется посмотреть на твоего спасителя…

* * *

Зал был переполнен. Лампы освещали обтянутый толстыми белыми канатами ринг. Внизу за длинным столом сидели судьи, рабочий в синем комбинезоне, стоя на коленях, что-то делал в углу, где обычно отдыхают после удара гонга боксеры. К удивлению подруг, в зале было много женщин. Они-то думали, что будут белыми воронами в этом мужском собрании…

Первый же бой боксеров в среднем весе захватил Олю. Еще школьницей она несколько раз была в спортивных залах разных обществ, смотрела, как боксирует Андрей, но брат после десятилетки бросил бокс и занялся самбо. В армии был даже чемпионом округа. В университете он три года руководил секцией самбистов, но потом и к этому виду спорта охладел. Увлекся автомобилями.

Два высоких мускулистых парня дрались изящно, красиво. Пританцовывали друг перед другом, казалось, удары их воздушны, а перчатки наполнены ватой. Когда судья поднял руку боксера в красной майке, Оля удивилась: ей показалось, что лучше боксировал другой, в белой майке с эмблемой спортобщества «Динамо».

После перерыва выступали боксеры полутяжелого веса. Первая пара ничем особенным не отличалась. Однако на этот раз Оля точно отгадала победителя.

– Дерутся они или танцуют? – недоумевала Ася. Она была в бордовом свитере и джинсах. Раскосые светлые глаза ее возбужденно блестели, на коротких темно-русых волосах играл отблеск прожекторов. – Я видела по телевизору американский бокс… Вот там лупили друг дружку! Один даже через канат перелетел и упал прямо на судей!

Глеб Андреев вышел на ринг в предпоследней паре полутяжеловесов. Высокий, с еще сохранившимся летним загаром, в синих атласных трусах с белыми лампасами и белой майке с эмблемой «Буревестника», Андреев скупым наклоном головы ответил встретившим его аплодисментами зрителям, не принялся прыгать по рингу, как его соперник, а сразу сел на свой стул в углу и, чуть наклонив голову, стал слушать нагнувшегося над ним тренера в голубом спортивном костюме, с длинным махровым полотенцем через плечо. Противник же его – парень с бычьей шеей и кривоватыми волосатыми ногами – приседал, выбрасывая длинные руки вперед, крутил бедрами, будто вращая вокруг себя обруч.

– Длинный какой, – негромко заметила Ася.

В зале как раз установилась тишина. Противники пожали друг другу руки, разошлись по своим местам. Судья дал сигнал, и бой начался. На длинных прямых ногах, широкоплечий, с буграми мышц на груди и плечах, Глеб двигался по рингу стремительно. Он сразу пошел в наступление, противник, прикрываясь перчаткой, медленно отступал, изредка делая выпады.

– Сейчас Глеб ему покажет, где раки зимуют… – услышали они сзади ликующий голос. – Смотри, какой апперкот! У него стиль Попенченко.

За несколько секунд до конца первого раунда противник Андреева – он находился у самого каната – вдруг сложился пополам и головой вперед пошел на Глеба, но, сделав всего два шага, тяжело повалился на пол. К нему подскочил судья и, взмахивая рукой, стал громко считать. Через канаты перелез тренер и тоже подошел к поверженному спортсмену, а Глеб стоял немного в стороне и смотрел, как показалось Оле, прямо ей в глаза.

– Чего он не встает? – шепотом спросила Ася.

– Чистый нокаут! – произнес кто-то рядом. – Против Глеба редко кто продержится три раунда. Молотит кулаками, как паровым молотом!

Оля вообще ничего не поняла: только что коренастый, с бычьей шеей боксер резво прыгал вокруг Андреева и вот смирно лежит на полу. Когда судья произнес: «Аут!» – коренастый зашевелился, приподнялся на одно колено, тренер помог ему встать и, обнимая его за талию, увел с ринга. А судья под громкие аплодисменты высоко поднял руку Глеба Андреева, ставшего чемпионом Ленинграда в полутяжелом весе.

– И это все? – разочарованно спросила Ася, когда ринг опустел.

Последняя пара сражалась все три раунда, и невозможно было понять, кто же победил. Наверное, и судьи не сразу разобрались, потому что оба спортсмена стояли рядом с рефери, который держал их за руки, и переминались с ноги на ногу. Наконец судья поднял руку того, который стоял справа от него.

Девушки вышли вместе с толпой болельщиков на улицу. Еще было светло, над Фонтанкой багрово полыхало небо, длинные перистые облака просвечивали. Прогромыхал в сторону цирка почти пустой трамвай.

– Интересный парень, – задумчиво произнесла Ася. – Я даже не поняла, что произошло: этот толстяк прыгал как заведенный вокруг него и вдруг лежит на полу! Отдыхает!

– Андрей сказал, что это жестокий вид спорта, – ответила Оля. – Он бросил бокс.

– Обычно у боксеров кривые ноги, приплюснутые носы и широкие лбы, а твой Глеб – стройный, симпатичный…

– Мой! – усмехнулась Оля. – Он такой же мой, как и твой.

– Подождем его у служебного входа? – предложила Ася.

– Еще не хватало! – передернула плечом Оля. – Я автографы не собираю.

– Здравствуйте, Оля, – услышали они негромкий голос.

На мосту через Фонтанку их догнал Глеб Андреев. Был он в тренировочном шерстяном костюме и плаще, в руке синяя, с белыми полосами, спортивная сумка. Причесанные волосы его влажно блестели.

– Здравствуйте… Глеб, – останавливаясь, растерянно ответила девушка. – Познакомьтесь, моя подруга Ася.

– Я вас увидел в зале, – невозмутимо продолжал он. – Вы, оказывается, любите бокс?

– Не люблю, – сказала она.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42