Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста (№7) - Дочь викария

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Коултер Кэтрин / Дочь викария - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Коултер Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Невеста

 

 


Господи Боже, ко всему прочему она еще и дочь викария.

И к тому же дрессирует кошек.

Глава 6

Мегги играла с Рори, одновременно рассказывая истории котах-чемпионах прошлых лет. Наиболее знаменитым считался Джилли из Маунтвейлского питомника, умерший два года назад в весьма преклонном возрасте.

— Когда бежал Джилли, у остальных почти не было шансов, — объяснила она, вручая Рори маленькую фигурку кота, вырезанную из вишневого дерева и раскрашенную в черный, серый и белый цвета: масть Джилли. — Видишь, как высоко он держит хвост? Скаковые кошки всегда высоко держат хвосты. Мне сказали, это означает, что они очень горды. Знают, чего стоят, и очень довольны миром и своим в нем местом.

— Мегги!

— Да, дорогой?

— Мне что-то не по себе.

Мегги задохнулась от страха. Только через несколько секунд она догадалась приложить ладонь ко лбу малыша. От него полыхнуло жаром. Лихорадка. Он где-то подхватил лихорадку. А ведь они были так осторожны: не выпускали детей из дома, как могли, старались развлекать, и все же Рори умудрился заболеть.

Она подхватила его на руки: нелегкая задача, потому что для своего возраста Рори был довольно велик.

— Пойдем лучше к маме.

Рори, очень независимый малыш, на этот раз даже не пытался вырваться. Нет, он тяжело обвис в ее руках, прислонившись щечкой к плечу. И это еще больше напугало Мегги. Неустанно повторяя молитвы, умоляя Бога о милости, она спустилась вниз, в гостиную, где отец и Мэри Роуз беседовали с мистером Сэмюелом Притчертом, младшим приходским священником.

— Мэри Роуз, — тихо окликнула она мачеху. Та подняла глаза, и улыбка на ее губах мгновенно застыла, потому что она поняла, сразу поняла: что-то неладно. Что-то очень неладно с Рори. Рори болен! Лихорадка!

— О нет, только не Рори! О нет, Тайсон!

Тайсон мигом очутился рядом с Мегги и взял у нее малыша.

— Что с тобой, мой мальчик? Немного скис?

Он дотронулся до щек и лба сына и едва не вскрикнул от ужаса.

— Ладно, — спокойно продолжал он. — Сейчас я отдам тебя маме, схожу кое-куда и вернусь. А ты отдыхай.

— Да, папа, Мне плохо.

— Знаю. Потерпи немного. Скоро выздоровеешь и снова начнешь дергать Мегги за волосы.

Он покрепче обнял сына и прижал его ладошку к своей щеке, а потом слегка дотронулся до лица Мэри Роуз. Куда прохладнее, чем у Рори.

— Все будет хорошо. Я иду за доктором Дрейфусом. Вернусь, как только смогу.

Тайсон еще никогда не собирался так быстро. Он почти вылетел из дома и был настолько поглощен собой, что не заметил трусившей за ним Мегги. О, если бы он только мог выругаться громко и грязно, чтобы хоть немного унять страх.

— Он поправится, папа, вот увидишь, — пропыхтела Мегги на бегу. Прохожие расступались, давая им дорогу. Они добрались до коттеджа доктора Дрейфуса меньше чем за семь минут, вне себя, растрепанные, тяжело дыша. Но миссис Миддерд сказала, что доктор ушел к Клэям осмотреть их мальчика. Нет-нет, не лихорадка, ни одного случая на этой неделе, слава Господу нашему и спасибо, викарий, за ваши молитвы. Нет, мальчик Клэев сломал ногу. Очень-очень тяжелый перелом.

— Его давно нет, миссис Миддерд?

— Часа три уже. А что случилось, викарий?

— Рори заболел. У него лихорадка.

Миссис Миддерд, бывшая католичка, обращенная в англиканскую церковь лет тридцать назад, после венчания с мистером Миддердом, перекрестилась.

— Я пошлю его к вам немедленно, как только вернется. Еще семь минут спустя Тайсон и Мегги стояли у изножья кровати Рори, наблюдая, как Мэри Роуз обтирает маленькое личико. Ребенок, цепляясь за мать, шептал, что у него все кости болят. Температура по-прежнему держалась.

Прошел еще почти час, прежде чем в спальне появился доктор Дрейфус, — самый долгий час в жизни Тайсона. Мегги встала сбоку от Рори и, держа маленькую ручку, что-то тихо говорила. Тайсон отослал Алека вместе с Лео в Нортклифф-Холл. Почему он сразу не сделал этого? Не отправил к брату обоих мальчиков? Нельзя. Потому что, как викарий, не имел права увезти детей в безопасное место, когда остальные не могли позволить себе подобную роскошь. И теперь, из-за своих идиотских принципов потеряет сына? Глупец!

Большая рука доктора Дрейфуса легла на лоб Рори. Усевшись рядом, он прижал ухо к груди мальчика. Потом поднял голову, увидел искаженное ужасом лицо викария и медленно кивнул.

— Я дам ему настойки опия. Это избавит его от боли. Но жар будет нарастать, и нужно попытаться его сбить.

Поднявшись, он сжал пальцы Мэри Роуз и Тайсона.

— Слушайте меня внимательно. Мы сумеем его вытащить. Девочка Диксонов выжила, и Рори тоже выдержит. Сначала дадим ему опий, а потом начнем обтирать прохладной водой.

До рассвета оставалось совсем немного. Мегги, час назад сменившая отца, сидела на кроватке Рори. Мэри Роуз заснула на маленьком топчане, который Тайсон принес в комнату. Даже во сие она выглядела напряженной и испуганной. Кулаки судорожно сжимались и разжимались.

В недолгой жизни Рори случалось немало болезней, но ни одна не была так тяжела. Мегги снова пощупала щеки брата. Кажется, не такие горячие, как раньше.

Но тут он задрожал, дернулся и сбросил с себя одеяла.

— Нет-нет, зайчик, не нужно, — шепнула она, услышав, как стучат его зубы. — Тебе холодно, малыш? Не волнуйся, я здесь и позабочусь о тебе.

Она сбросила теплый бархатный халат, завернула в него Рори, легла и притянула брата к себе, что-то шепча и гладя его по спине. Неожиданно он словно окаменел, застонал и остался недвижен.

О Боже…

Мегги едва не завопила, но тут он снова дернулся, выгнулся и опять задышал, слабо и неровно. Мегги расплакалась, прижимая его к сердцу. Как страшно, Господи, как страшно!

Растирая его спину, она снова и снова повторяла:

— Нет, Рори, держись, я знаю, ты можешь. Дыши, маленький, дыши!

Он хрипло закашлялся, борясь за каждый вздох. Боже, только не это. Только не это…

— Мегги, что случилось?

Мегги сама не знала, как ей удалось ответить тихо и спокойно:

— Мэри Роуз, беги за отцом. Дело плохо, очень плохо. Скорее пошли кого-нибудь за доктором Дрейфусом.

Мэри Роуз прикусила палец, чтобы не вскрикнуть, и бросилась к двери. Вошедший Тайсон осторожно взял Рори на руки.

— Он вдруг прекращает дышать, папа. Потом, когда уже кажется, что все кончено, ему снова удается втянуть немного воздуха. Но так долго продолжаться не может.

Тайсон, не глядя на нее, обнял свою драгоценную ношу, словно заставляя дышать насильно. Потом поднялся и отнес Рори к креслу-качалке, которое сам сделал для Мэри Роуз, когда родился Алек. Женщины сели на постель, наблюдая, как отец нянчит свое дитя. Тайсон принялся растирать грудь сына, то надавливая, то отпуская, пытаясь помочь ему дышать.

Он снова и снова массировал грудку мальчика, говорил с ним, ободрял и молился. Он, викарий, пытался прийти к соглашению с Богом. И с радостью отдал бы душу дьяволу, пожелай тот заключить сделку.

— Он не может умереть, Мегги, просто не может, — повторяла Мэри Роуз, стискивая руку падчерицы. Мегги кивнула. Язык не слушался ее, так что ответить она не могла. И плакать не хотела: все равно это ничего не даст.

Они сидели рядом, пока не взошло солнце. Пока первые розоватые лучи не проскользнули под кремовые шторы, окутав комнату тусклым свечением.

Прибывший Сэмюел Притчерт сообщил, что коляска доктора Дрейфуса перевернулась и доктор лежит в постели с больной спиной, не в силах шевельнуться. Он передал, впрочем, что все равно ничем не мог бы помочь. Сэмюел заверил, что молится за них.

Через несколько минут внизу послышались шаги миссис Приддл, а затем раздался громкий стук.

Еще через несколько минут запыхавшаяся миссис Приддл просунула голову в дверь.

— Простите, мисс Мегги, но пришел лорд Ланкастер. Говорит, у него важное дело.

Томас Малком? Что нужно этому человеку в такой час? Она не желает услышать очередное приглашение на прогулку!

Мегги кивнула отцу и Мэри Роуз и потихоньку вышла. Остановилась у своей спальни, накинула другой халат, такой старый, что локти светились, и поспешила вниз. Свеча ей не понадобилась: солнце уже окончательно взошло.

Он стоял в передней в костюме для верховой езды и сапогах. В этот момент в сердце Мегги не осталось ни унции христианской доброты.

— Что вам угодно?

Он рассеянно поклонился и поспешно подошел к подножию лестницы, у которой стояла Мегги. Она вдруг заметила, что Томас сжимает небольшой сверток.

— Я говорил с доктором Дрейфусом, — выпалил он, сунув ей сверток. — Он велел прийти и передать это для Рори. Сказал, что ему не повредит. Лекарство, одно из многих, которые присылает из Генуи мой партнер в судоходной компании. Хорошо помогает от лихорадки. Рори не лучше?

— Нет, — коротко ответила Мегги и добавила то, что в глубине души уже знала:

— И я не думаю, что станет лучше. Что это?

— Целебный корень. Называется маринго. Растет около реки, на лавовом плато, на западных склонах вулкана Этна в Сицилии. Будем надеяться, что это поможет Рори. В письме от моего друга сказано, что именно этот корень прекрасно излечивает лихорадки подобного рода. Быстрее, Мегги, нужно спешить. Немедленно дайте это мальчику. Всего один глоток, больше не нужно. Потом еще по глотку каждый час, пока не минует опасность.

Тайсон и Мэри Роуз посчитали, что лекарство прислал доктор. Мегги не стала их разубеждать. Ей удалось открыть ротик брата и влить туда немного коричневой жидкости. Для пущей верности она потерла пальцами его горло. Он захрипел и раскашлялся. Маленькое тельце извивалось в мучительных конвульсиях. Но все же он дышал, неглубоко, едва слышно. Все молча наблюдали, как малыш борется со смертью. Казалось, ему становится легче, но тут снова, совершенно неожиданно начались судороги. Тайсон крепко держал мальчика пока Мегги делала все, чтобы он не прикусил язык. Мать растирала ручки и ножки мальчика. Судороги так же внезапно прекратились, и Рори словно оцепенел. Мэри Роуз упала на колени.

— Господи, да что же это?! Тайсон, нет! Он не может умереть, не может?

— Нет, подожди, подожди немного.

Мегги молилась так исступленно, как ни разу до того. Хуже всего, что она совсем не слышит его дыхания. Не видит ни малейшего шевеления. Он умирает…

— О, пожалуйста, Боже, не надо, только не этот чудесный ребенок!

Отец продолжал ритмично сжимать и массировать грудь Рори, повторяя снова и снова:

— Дыши, Рори, дыши.

Случайно подняв глаза, Мегги увидела лорда Ланкастера, молча стоявшего в дверях и наблюдавшего разворачивавшуюся перед ним драму. Лицо его заметно побледнело, глаза под полуприкрытыми веками были печальны.

— Слава Богу! — пробормотал Тайсон с облегчением и слезами в голосе. — Дышит! — Он притянул к себе Мэри Роуз и поднес ребенка поближе к матери. — Слава Господу милосердному, наш мальчик снова дышит.

Он посадил жену себе на колени и положил ей на колени сына. Мэри Роуз дрожащими руками гладила ребенка по спинке непрерывными круговыми движениями, пока Тайсон продолжал массировать его грудь. Наконец Мэри Роуз откинула голову на плечо мужа. Тот поцеловал ее волосы и крепче сжал жену и сына. Мегги подумала, что в жизни не забудет этой минуты. Рори дышал, не затрудненно и хрипло, а полной грудью, и каждый вдох и выдох звучали совершенно нормально. Щеки раскраснелись, но не от жара. Мегги взяла с постели одеяло и накинула на всех троих.

— Еще одно, Мегги. Он не дрожит, но я хочу, чтобы мы все пропотели.

— Он совсем спокойный. Ни озноба, ни конвульсий, — с надеждой прошептала Мэри Роуз. — О, Тайсон, как по-твоему, он…

— Не знаю, любимая, но держи его. Не прекращай растирать его, ему не повредит. Это лекарство, Мегги… увидишь доктора Дрейфуса, передай, что оно помогло и что я так и знал: он обязательно придумает, как вылечить нашего малыша.

— Это не от доктора, папа. Его привез лорд Ланкастер. Озадаченный, Тайсон долго не знал что ответить.

— Поблагодари его, — вымолвил он наконец, — и скажи, что оно подействовало почти мгновенно. Вся наша семья у него в долгу.

— Обязательно, — кивнула Мегги, не упоминая о том, что Томас Малком стоит сейчас в дверях и смотрит на них. Она накрыла отца и мачеху всеми одеялами, которые только нашлись в комнате, и осторожно приложила ладонь к щеке Рори. Гораздо прохладнее, она могла в этом поклясться.

— Папа, мне кажется, что он просто спит. И дыхание такое ровное.

Отец улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и, наклонившись, быстро поцеловала его в щеку.

— Сейчас принесу тебе чаю. О, и Мэри Роуз тоже уснула. Вот и хорошо.

Мачеха в эту минуту казалась усталой Мадонной, державшей больное дитя. Ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам, щекоча подбородок мужа и обрамляя бледное личико.

— Я молился, пока у меня хватало слов, пока мольбы не иссякли. Наверное, Господь услышал меня и послал сюда лорда Ланкастера.

— Возможно, — согласилась Мегги. — Мне кажется, что у лорда Ланкастера действительно появилась настоятельная потребность приехать. Неужели это Господь поторопил его? Какая утешительная мысль.

— А теперь отнеси лекарство доктору Дрейфусу. И скажи, что оно, похоже, подействовало на Рори. Если кто-то еще заболеет, мы сумеем…

— Обязательно, папа. Я спрошу лорда Ланкастера, есть ли у него еще. Минут через двадцать нам нужно дать Рори еще глоток. Если все будет так, как сейчас, значит, больше лекарства не требуется.

Мегги улыбнулась, выпрямилась, повернулась и подошла к Томасу Малкому. Полы старого халата развевались вокруг голых щиколоток, длинная коса змеилась по спине, и выбившиеся из нее прядки распушились на лбу и щеках.

Она сделала знак глазами, и он тихо отступил и вышел на площадку. Теперь его лицо было в тени, потому что солнце скрылось за облаками. Мегги остановилась перед ним, взяла его левую руку и крепко сжала.

— Не знаю, как и благодарить вас, милорд. Неужели это Господь вселил в вас тревогу и настоятельную потребность прийти к нам?

— Все возможно, — медленно ответил Томас, глядя на свою большую загорелую ладонь, сжатую между двумя маленькими, но не изнеженными ручками Мегги Шербрук. Эти руки помогали растить младших братьев, дрессировать кошек и выполнять десятки дел, порученных дочери викария. И он вдруг задался вопросом: почему и в самом деле приехал так быстро? Непонятно. Он знал только, что это необходимо. Неужели это Господь поторопил его?

— Сумка с лекарствами была привезена за несколько минут до рассвета вместе с другими товарами, — деловито объяснил он. — Тот парень, который ее доставил, утверждал, будто не мог отделаться от ощущения, что мне все это скоро понадобится, и поэтому гнал коня от Истборна до моего дома. Я услышал, что малыш Рори заболел, и немедленно отправился к вам. Думаю, Господь поторопил посланца.

— А это лекарство еще осталось?

— О да. Мой слуга отвезет его доктору Дрейфусу. Пусть бережет для детей на случай лихорадки.

— О небо, да я же не одета! Миссис Приддл, пожалуйста, проводите его сиятельство в гостиную и накормите завтраком. Я скоро спущусь.

Двадцать минут спустя Мегги вошла в гостиную. Лорд Ланкастер, стоя у зажженного камина, пил чай.

— Моя семья в огромном долгу перед вами, милорд, — не колеблясь, сказала она, протягивая ему руки. Томас поднял брови. Ему хотелось заверить, что он не признает долгов подобного рода, что на его месте любой порядочный человек сразу же принес бы лекарство в дом викария. Но он хотел, чтобы она оставалась у него в долгу, если это поможет осуществить его планы. Только одна она.

Он снова позволил ей взять себя за руки.

— Вы устали, Мегги. Я прошу вас как следует отдохнуть сегодня. Но если завтра не будет дождя, вы поедете со мной на прогулку?

— Да, милорд. Я поеду с вами.

Глава 7

Но следующие два дня она не смогла носа из дома высунуть. Лило так, что, казалось, деревню вот-вот затопит. Все говорили, что это небеса плачут. Они плакали и плакали, горько, непрерывно. Наутро третьего дня похолодало, и тучи по-прежнему закрывали небо. Однако мистер Хенгис утверждал, что дождя больше не будет, так что никто особенно не беспокоился. Солнце обязательно прорвется сквозь серую пелену, и все будет хорошо.

Мегги день казался прекрасным. Она любила скакать верхом, чувствовать, как бьет в лицо сильный ветер с Ла-Манша, швыряя шляпки и шляпы под копыта коней, и, кроме того, рядом ехал человек, спасший жизнь ее маленького брата. Несмотря на мерзкую погоду, он каждый день наведывался в дом викария, чтобы справиться о здоровье Рори.

Мегги оседлала Севайво 4, прелестную гнедую кобылку, которую раньше, как она объяснила Томасу, звали Петуньей.

— Но почему кличку изменили? — удивился он. Мегги весело расхохоталась.

— Видите ли, Петунья была первой лошадкой для меня и троих моих братьев. То есть она ухитрилась выжить, несмотря на все испытания. Когда Рори подрастет, он тоже будет учиться ездить верхом на бывшей Петунье. Она по-прежнему здорова и резва, поэтому мы посчитали, что Севайво подходит ей куда лучше.

— Благородная лошадь, — заметил он, выгибая черную бровь, — и крайне выносливая. Значит, еще и Рори? Думаю, к этому времени ей придет пора отправиться на покой, бедняге. Не находите, что пятый ребенок на одну лошадь — это уже слишком и нельзя так много требовать от Божьей твари?

— Севайво любит детишек, знает все их проделки и очень добродушна, так что не тратьте время на ненужную жалость, — возразила Мегги и, снова рассмеявшись, погладила лоснящуюся холку. Кобылка повернула голову и тихо заржала. Мегги сунула руку в карман и извлекла морковку. Лошадь подхватила ее губами и стала жевать на ходу.

— Ей почти двенадцать лет. Насколько я помню, мой кузен Джереми больше всего на свете хотел получить от нее потомство, но теперь она уже слишком стара.

Томас вдруг услышал в ее голосе новые интонации: то ли грусти, то ли сожаления… сразу не понять. Но почему-то стало неприятно.

— Джереми? — осторожно осведомился он. — С какой стороны он приходится вам кузеном?

Мегги пожала плечами, безразлично глянула на раскидистый клен и ответила так уныло и жалостно, что Томас разозлился еще больше.

— О, Джереми не принадлежит к племени моих настоящих чертовых кузенов. Он мой чертов почти кузен. Между нами нет кровного родства. Он шурин моего дяди, Райдера Шербрука.

Ей, очевидно, было не по себе, поэтому он решил пока что оставить эту тему.

— Я слышал много историй о вашем дяде. Правда ли, что у него больше побочных детей, чем у любого арабского шейха?

Мегги размахнулась и ударила его по плечу.

— Это вам за то, что слушаете сплетни, милорд! Хотя, знаете ли, о нем рассказывают много всяческих мерзостей, впрочем, как и о моем втором дяде. Однако куча побочных детей — все это наглое вранье. Мой дядя Райдер — один из самых высокоморальных людей в мире.

— Простите, — извинился Томас, — он ваш дядя, и я не должен был говорить о нем в таком тоне. Так говорите, что он не держит дома своих бастардов?

Мегги, поняв свою ошибку, потрепала кобылу по шее, скормила еще одну морковку и вздохнула:

— Давненько я не слышала ничего подобного. Вы действительно ничего не знаете о Райдере, милорд?

— Меня зовут Томас, и я думал, что знаю все.

— Оказывается, нет. Мой дядя, с самых юных лет спасает беспризорных детей, которых отыскивает в грязных закоулках, трущобах, отбирает у жестоких хозяев, у пропитанных джином родителей, которые их быот и морят голодом, а иногда и продают хозяевам борделей. Все они зовутся любимчиками. Во время моего последнего визита к дяде, в Брендон-Хаус, что в Котсуолдсе, жили не менее пятнадцати ребятишек. Этот дом отведен специально для них и находится совсем близко от Чедуик-Хауса, где обитают мой дядя, его жена, тетя Софи, и Грейсон, один из моих чертовых кузенов, хотя сейчас он учится в Оксфорде. Сплетни о бастардах распустил один из политических противников моего дяди. Люди есть люди, поэтому и верят всякой чепухе, пока не понимают, какая все это чушь. Ну сами посудите, кто это поселит своих побочных детей в огромном роскошном доме, неподалеку от собственного поместья, где обосновалась твоя семья? Для этого требуется безмерная наглость, не находите?

— Несомненно. Значит, любимчики?

— Да, так их прозвала моя тетя Синджен много лет назад, когда обнаружила секрет брата. По-моему, в то время ей было лет пятнадцать.

— Но в таком случае почему об этом почти никто не знает?

— Потому что мой дядя — человек необычайной скромности и не любит распространяться о своих подвигах. Он считает это своим личным делом и очень раздражается, когда кто-то начинает восхвалять его за благородство и самоотверженность. Объясняет, что берет детей на воспитание, потому что ему так нравится, и советует никому не совать свой чертов нос в чужое просо. Это цитата.

— А кто был этим политическим противником и твердил, что ваш дядя изменяет жене на каждом шагу, да еще и поселил своих незаконных отпрысков едва ли не в ее доме?

— Мистер Редферн. Он всеми силами старался не допустить прихода Райдера в палату общин. Жалкий, ничтожный человечишка! Не представляете, какой скандал разразился! Поднялась страшная шумиха. Но все это давно забыто.

Мегги помолчала, ощутила, как на нос упала дождевая капля, и хихикнула.

— О Господи, кажется, мистер Хенгис впал в немилость у небесных богов. Его пальцы, должно быть, тряслись не правильно. Пошел дождь. Снова. Если это будет продолжаться, мы все заплесневеем.

— Да, — согласился Томас, поднимая лицо к серым тучам. Он с самого детства любил дождь и сейчас с радостью вдыхал влажный воздух, хотя земля, казалось, промокла до самого центра. Правда, он тут же спохватился и ошеломленно добавил:

— Не может быть! Мне сказали, что мистер Хенгис никогда не ошибается! Должно быть, это случайная капля, только и всего.

— Еще одна случайная капля только сейчас ударила по моему подбородку.

— Скорее опустите голову.

— Так и быть, — хмыкнула Мегги, — но учтите, я вовсе не желаю окончательно испортить свою прелестную шляпку! О чем это мы… ах да, дядя Райдер и его многочисленные побочные дети. Собственно говоря, одна такая у него есть — Дженни. Мать умерла, рожая се. Но они с отцом очень любят друг Друга. Дженни — жена Оливера. Они обвенчались на прошлое Рождество. Оливер управляет Килдрамми-Касл, шотландским поместьем моего отца. Если я ничего не путаю, Оливер — один из первых ребятишек, подобранных моим дядей. Если вы останетесь в Глеиклоуз-он-Роуэн, обязательно познакомитесь с ним. Оливер обычно приезжает погостить осенью. Надеюсь, в этот раз он приедет вместе с Дженни, милорд.

— Томас. Это мое имя.

— Да, знаю, но дело в том, что я незамужняя молодая леди, и вам хорошо известно, что называть вас по имени, а тем более ездить на прогулки по окрестностям — более чем неприлично.

Она запрокинула голову, чтобы набрать в рот дождевой воды.

— Придется сказать мистеру Хенгису, что впредь он должен быть точнее в своих прогнозах и что отныне картофельные палочки для него под запретом. Поедем к амбару Мартинов, тому, что как раз за этим холмиком. Там не слишком уютно, и крыша протекает, но если встать на нужном месте, можно уберечься от дождя.

И, не дожидаясь ответа, она послала кобылку вперед.

— Получишь еще одну морковку, — пообещала она, — если доставишь меня на место, прежде чем бесконечные случайные капли окончательно намочат мое перо.

Кажется, до нее донесся смех Томаса Малкома… Но она не обернулась, только с улыбкой припала к шее лошади. Смеялся он, кстати, весело и заразительно.

Добравшись до амбара, Томас понял, что, кем бы ни были эти Мартины, они скорее всего покинули эту землю много-много лет назад, еще до его рождения. Маленькое, давно заброшенное строение почти разрушилось, а часть крыши обвалилась. Надо надеяться, что оставшейся части хватит на всех четверых. Дождь все усиливался. Придется сказать несколько добрых слов отныне не безупречному мистеру Хенгису.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4