Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черная роза

ModernLib.Net / Исторические приключения / Костейн Томас / Черная роза - Чтение (стр. 16)
Автор: Костейн Томас
Жанры: Исторические приключения,
Историческая проза

 

 


Мариам тихо позвала из-за занавески:

— Уолтер?

Он подошел. На девушку падал свет очага, и он заметил, что у нее в глазах стояли слезы. И она забыла стереть с лица краску.

— Я так несчастна, — шепнула девушка. — Это все из-за меня. Уолтер, что мне делать? Наверно, существует какой-то выход!

— Тебе не стоит так волноваться. Мы удерем от них, не сомневайся: я придумал новый план. Весьма хороший план; клянусь, что все будет в порядке.

Девушка помолчала, а потом заметила:

— Уолтер, я читаю твои мысли. Ты хочешь все взять на себя? Но ты будешь в страшной опасности.

Уолтер понял, что ему лучше не рассказывать Мариам детали.

— Да, мне придется кое-что сделать самому. Прошу тебя, успокойся. Все очень просто. Я немного задержусь, чтобы Орту меня увидел, и тогда он нас ни в чем не станет подозревать. А потом я отправлюсь за вами и догоню вас еще до наступления темноты.

— Нет, нет, Уолтер. Ни за что! Нет, нет!

— Но здесь нет никакой опасности, — настаивал Уолтер. — Я уверен, что мой конь перегонит любую лошадь каравана. Единственно, я не смогу скакать в том же направлении, в каком отправитесь вы. Мне будет нужно сбить их со следа. Может пройти пара дней, прежде чем я достигну указанного нам Лю Чунгом места.

— Уолтер, я умру, если с тобой что-то случится. — Мариам заплакала, и по щекам побежали черные слезы. — Я точно знаю, что умру…

— Успокойся, ничего не случится. Ты посмотри, на что ты похожа! — Он взял край занавески и начал вытирать лицо девушки. — Если все будет хорошо, тебе больше никогда не придется краситься этой отвратительной краской. Ты только представь, как это будет здорово.

Мариам постаралась взять себя в руки.

— Почему бы тебе не попытаться заснуть? — спросила она Уолтера.

— У меня на это нет времени. Я должен все тщательно продумать.

— Можно, я посижу с тобой? Уолтер, это, может быть, в последний раз.

2

Уолтер вышел из палатки, как только небо начало сереть. Он внимательно посмотрел вверх и с радостью убедился, что солнца не видно.

«Это пойдет нам на пользу», — подумал он.

Внезапно ему в голову пришла страшная мысль. А вдруг он вообще больше никогда не увидит солнце!

Уже не было видно Снежных гор, тянувшихся на юге неровным зеленым и белым узором. Медленный ручеек, который по временам делал крутую петлю, начиная громче журчать, тек с севера; он пересекал караванный путь и дальше бежал точно в сторону Маньчжу. Ночью они стали лагерем неподалеку от сравнительно крупной деревни. Там, кроме юрт, были еще строения из дерева — невысокие, с глиняными крышами, без окон и печей. Перед ними был укреплен высокий шест, на котором развевались по ветру конские хвосты. К северу простиралась безбрежная равнина, но на юге можно было рассмотреть рощицу кривых деревьев. Уолтер понял, что некоторое время их передвижение не будет заметно.

Уолтер рассказал Тристраму о своем плане, но не сообщил подробностей, как и Мариам. Он опасался, что друг станет возражать.

— Я тебя знаю, Уолт, — заявил Тристрам. — Ты что-то задумал, чтобы, рискуя собой, дать нам возможность спокойно улизнуть. Я не согласен, и тебе лучше знать об этом заранее.

— Конечно, без риска не обойтись. Но существует вероятность, что мне удастся ускользнуть от них. У нас имеется вообще мало шансов благополучно выйти из данного положения, мы все об этом знаем, самое главное — это вырвать у них Мариам. И это станет твоей обязанностью.

Тристрам положил ему руку на плечо:

— Я тебе верю, но не до конца. Мы уедем, а ты должен будешь отвлекать их на себя?!

— Один из нас должен уехать, а другой — остаться. Остаюсь я.

— Мой отец — простой лучник, и хотя я провел один год в Оксфорде, все равно остаюсь простым парнем, сыном обычных родителей. И если со мной что-нибудь случится, это будет небольшой потерей. И не качай головой — ты понимаешь, что это правда. Уолт, ты сын графа, ты умный и образованный человек. Тебе удастся много достигнуть в жизни. — В лице Триса читалась твердая решимость все сделать по-своему. — Дружище, у меня есть еще одна причина: я люблю Мариам. Тебе это давно было ясно. Но Мариам любит тебя. Она этого не скрывала. Я не уверен в том, как ты к ней относишься, но… нет никаких сомнений, что с ней должен отправиться именно ты.

— Друг мой, если все, что ты сказал, — правда, то остаться должен именно я. Только я смогу выполнить задуманное. Ты очень храбр и решителен, но все равно ты не сможешь этого сделать.

— Почему ты все сам решаешь? — раздраженно спросил Трис. — Что в твоем плане такого, чего я не сумею?

Уолтер взглянул Тристраму прямо в глаза:

— Я совершу то, чем гордился бы твой учитель Роджер Бэкон. Трис, тебе не помогут никакие наставники. Только мне известно, как и где это можно сделать.

Лицо Триса выражало сомнения. Ему не хотелось соглашаться, Уолтер его не убедил.

Лагерь пробудился. Всадники засновали взад и вперед с бешеной скоростью, отдавая приказания от имени Баяна. Юрту разобрали, и Махмуд спешно паковал веши. Лю Чунг подъехал на высоком верблюде и сообщил слабым голосом, что солнце отказывается освещать их удивительное приключение. Лицо у него было очень мрачным. Мариам снова намазалась черной краской. Она помогала Махмуду и каждую минуту, волнуясь, погладывала на мужчин.

Уолтер искал Орту, но Заика пока еще не показывался.

Тристрам спросил недовольным тоном:

— Уолт, ты во всем уверен? Мы действительно должны сделать так, как ты говоришь?

— Да, я в этом абсолютно уверен.

Раздался сигнал, заревели верблюды, потому что погонщики стали их колотить, чтобы животные побыстрее поднимались на ноги. Монголы были уже в седлах и вопили изо всех сил: «Худелху!»

Пора. Уолтер почувствовал, как сильно бьется сердце. У него не оставалось надежды, что он когда-нибудь снова увидит своих друзей. Молодой человек боялся, что они смогут прочитать по лицу его истинные чувства, и, отвернувшись, начал изучать расстилавшуюся перед ними дорогу. Она тянулась по равнине к северо-востоку. Уолтер подумал, что это для них лишний плюс.

— Если мне не удастся догнать вас, езжайте в Кинсай, — шепнул он Трису. Пошарив в поясе холодными пальцами, Уолтер отыскал там второе письмо, которое передал ему Ан-темус.

— Доставь его купцу Сун Юнгу в Кинсае. Он вам поможет до моего приезда. Чтобы добраться туда, вам придется положиться на Лю Чунга.

Они крепко пожали друг другу руки.

— Трис, ты мой самый лучший друг, — сказал Уолтер.

— Не делай этого, Уолт. Я все понимаю и всегда верил тебе на слово… Если… если все пойдет не так, надеюсь, что Отец Небесный позволит нам встретиться в лучшем мире.

Уолтеру предстояло трудное прощание. Он подошел к Мариам.

— Все решено? — спросила она, продолжая паковать вещи. — Ты остаешься?

— Ненадолго. Очень скоро я тоже уеду со всей скоростью, на какую только способен мой конь.

Девушка выпрямилась.

— Я не стану плакать, — тихо сказала она, — иначе размажется краска. Нельзя, чтобы она потекла, правда? Но я знаю… я знаю, что никогда больше тебя не увижу! — Мариам не могла больше сдерживаться, и на глазах показались слезы. — Уолтер, я так тебя люблю!

3

Уолтер проехался вдоль строя, пытаясь как бы невзначай встретиться с Заикой. Наконец он увидел Орту и поскакал рядом с ним.

— У меня есть чужой кинжал, — сказал он.

Казалось, Орту успокоился, увидев молодого человека. Он ухмыльнулся.

— Это кинжал Орту, — ответил он, помолчав. — У Орту острый глаз. Он многое видит.

— Орту желает получить кинжал обратно?

— Вскоре Орту придет в юрту христианских псов. Он может много чего сказать. Грязные сыны Запада должны ждать Орту.

Уолтер поскакал вперед. Ему повезло, потому что, когда он подъехал к повозке с компасом, за ней следовало несколько запасных коней, за которыми приглядывали двое мрачных слуг. Он соскочил с седла и отдал поводья слугам. Никто из охранников не обратил внимания, что он открыл заднюю дверцу повозки и вскочил внутрь.

Уолтер сразу почувствовал резкий запах наркотика. Старик китаец валялся под столом. Тощую фигуру прикрывало одеяло. Он лежал с широко открытыми глазами, но взгляд был бессмысленным и неподвижным.

«Он находится под воздействием наркотика», — подумал Уолтер.

Старик тем не менее сделал то, что от него требовалось, — привязал рычаг веревкой, чтобы повозка не сбивалась с заданного направления. Уолтер отвязал веревку.

Уолтер легонько сдвинул рычаг на парочку сантиметров: он решил, что станет перемещать его постепенно. Ему следовало быть очень осторожным, чтобы ни один внимательный взгляд в караване не обнаружил, что они сбились с курса.

Спереди в повозке было отверстие, через которое можно было следить за дорогой, но в данный момент Уолтеру мешала ясно видеть нога погонщика. Он слышал, как монгол бормотал:

— Я Хулун, хороший человек! Я Хулун, хороший человек! Если я хороший человек, почему тогда мне приходится везти эту вонючую деревянную повозку и указывать путь этому вонючему стаду?!

Уолтер терпеливо ждал и через большие промежутки времени тихонько поворачивал рычаг. Каждый поворот означал, что вытянутая наверху рука вместо того, чтобы указывать на юг, медленно отклоняется к востоку, и, значит, караван, следующий за ней, начинает менять направление, двигаясь к северу. А тем временем Тристрам вел свой небольшой отряд прямо на юг. Теперь каждое пройденное ли означало, что расстояние между ними увеличивалось примерно на два ли.

«Все пока идет так, как я задумал, — решил Уолтер. — Только бы никто ничего не заметил как можно дольше».

Время от времени снаружи раздавались громкие голоса, и каждый раз у него перехватывало дыхание и он думал: «Уже догадались!»

Но каждый раз оказывалось, это всадники спорили из-за того, кто из них лучший наездник. Уолтер вздрагивал от каждого звука. «Вскоре все откроется, и они станут требовать моей крови. Каким образом они со мной расправятся?»

Уолтер понимал: если его поймают, то его ждет долгая и мучительная смерть.

Старик все еще лежал без движения. Уолтер засомневался, дышит ли он вообще. Он решил, что, покинув повозку, оставит веревку незакрепленной, и тогда его преследователи подумают, что именно из-за этого они и сбились с курса. Но потом передумал, потому что тогда из-за него мог погибнуть старик китаец.

Они уже довольно далеко отошли к югу, когда Лю Чунг спросил Триса:

— Молодые глаза ничего не заметили? Мне кажется, что караван поменял направление.

Тристрам недоуменно прищурился:

— Я с трудом определяю направление на этих пустынных просторах. Но мне кажется, что сейчас караван направляется к северу.

— Лю Чунг тоже так думает.

Тристрам натянул поводья, и верблюд Мариам приблизился к нему.

— Таффи, случилось чудо. Уолтер заставил их изменить курс. Не знаю, как это ему удалось.

Девушка ничего не ответила, но внимательно посмотрела вслед быстро удаляющемуся каравану. Трис выпрямился в седле и поднял руку вверх:

— Я понял, в чем дело. Эти кровожадные азиаты смеются над нами и называют псами прямо в лицо. Они издеваются над нашей верой, и мы молча принимали их оскорбления. Но теперь Уолтер из Герни покажет им мужество и верность христианского сердца. — Трис повернулся к Мариам. У него сверкали в глазах слезы. — Никто, кроме истинно верующего в нашего Бога, не может подобным образом рисковать собственной жизнью! Сегодня им будет не до смеха! — Он внезапно помрачнел. Боюсь, что мой друг заплатит жизнью, чтобы преподать им такой урок и спасти нас.

— Я это знала, — тихо сказала Мариам. — Он старался меня убедить, что вернется, но я уверена, что этому не бывать.

Тристрам даже не пытался вытереть слезы, струившиеся по лицу.

— Прощай, Уолт! — воскликнул он. — Твой верный слуга салютует тебе!

— Поспешите, мои друзья по несчастью! — подгонял их Лю Чунг. — Мы должны воспользоваться шансом, предоставленным нам благородным лордом!

Мариам наклонилась и крепко сжала руку Триса. Так они сидели в молчании, пока последняя крохотная фигурка не пропала из виду.

Прошел час, два часа. Гонг регулярно отмечал каждое ли.

Уолтер решил, что они удалились еще не так далеко. Прошел еще час. Расстояние между караванами и спутниками юноши уже составляло сорок миль, и он решил, что пора уходить.

Но он опоздал. Резкий голос приказал погонщику остановиться, заднюю дверь открыли рывком, и недоверчивые узкие монгольские глазки уставились на Уолтера.

— Ага! Христианская свинья! — заорал Орту. — Что ты здесь делаешь?

За спиной Заики он увидел войлочную шляпу Баяна. Глаза полководца смотрели на него с удивлением и подозрением.

Уолтер спрыгнул на землю и стал лицом к Орту. Ему ни за что не удалось бы бежать. Его окружили всадники с бронзовыми лицами и мрачно наблюдали за ним. Значит, конец.

Уолтер взглянул в небо. Оно было мрачно-серым, дул резкий ветер. Молодой человек был этому рад, потому что трудно умирать при ярком солнце.

«Это все из-за Орту, — подумал Уолтер. — Если мне выпало умереть, то надо прихватить его с собой».

Он вытащил из-за пояса кинжал и бросился на Заику. Уолтер помнил, что они с Орту сплелись в смертельном объятии, катаясь по земле, и монгол пытался заломить ему руку, сжимающую кинжал. В драку вступили другие монголы. Уолтер чувствовал страшные удары по спине и голове. Тяжелые сапоги били его по ребрам. Словно откуда-то издалека он слышал голос Баяна, отдавшего приказ прекратить, но на него все равно продолжал сыпаться град ударов.

Уолтера грубо, рывком подняли на ноги. Орту неподвижно лежал на земле, кровь лилась из широкой раны на горле.

«Даже если мне придется умереть, — мрачно подумал Уолтер, — то, по крайней мере, я рад, что заплатил по счету».

— Приведите его ко мне, — распорядился Баян. Уолтера поставили перед ним, и полководец велел своим людям отойти назад. Он молча смотрел на Уолтера. Казалось, он пытался прочитать на лице своего шахматного противника причины того, что произошло. Уолтеру показалось, что за суровой маской Баяна он видит тень сожаления.

— Англичанин, что ты сделал? В последние два часа у меня было ощущение, что мы сбились с курса. Ты что-то сотворил с указателем курса?

— Да, господин Баян. Мы сильно отклонились к северу. Командующий продолжал смотреть на него с удивлением.

— Зачем? Ты же знаешь, как для меня важен каждый час и каждое ли.

— Мне очень жаль, — серьезно ответил Уолтер, — но мне было совершенно необходимо изменить курс каравана, потому что от этого зависела жизнь моих друзей. Я сделал для них все, что смог.

— Ты не подумал обо мне! Англичанин, мне казалось, что ты мне друг.

— Позволь мне все объяснить, а потом будешь решать. Баян велел начинать и внимательно слушал, пока Уолтер тихо рассказывал ему свою историю.

— Ты отплатил мне злом за добро, — промолвил он, когда Уолтер замолчал. — Из-за тебя мы потеряли все утро. Я так рассчитывал на большой лук, а теперь эти надежды потерпели крах. Преступник Лю Чунг удрал. Кроме того, побег девушки является серьезным оскорблением Сыну Неба. Он, конечно, считает, что виновный должен понести за это серьезное наказание. Англичанин, боюсь, тебе придется умереть.

— Пусть это будет милостивая смерть.

Баян с сожалением посмотрел на Уолтера, расчесывая пальцами редкую бороденку.

— Только смелый человек мог рисковать жизнью, чтобы спасти своих друзей. Я должен что-нибудь для тебя сделать, хотя ты этого не заслуживаешь. Англичанин, ты мне всегда нравился. Я дам тебе малый шанс на выживание и одновременно доставлю удовольствие своим людям, жаждущим крови! — Баян нахмурился. — Кое-кто смог выжить под ударами копий. Может быть, и у тебя тоже найдутся для этого силы. Ты будешь страдать так же, как если бы я приказал посадить тебя живьем на кол, но все-таки у тебя есть шанс выжить. Я посылаю тебя на «прогулку по веревке».

4

Отец Теодор пришел к Уолтеру во время ужина. Кругом раздавались радостные крики в предвкушении интересного развлечения.

— Я только что был у полководца, — сказал священник, не глядя молодому человеку в глаза. — Он спрашивал, что вам прислать поесть?

— Я не голоден, — ответил Уолтер. Священник понизил голос:

— У вас есть шанс, если не растеряетесь. Говорят, что много лет назад один человек подвергался такому же наказанию и его никто ни разу не ударил. Есть правило, по которому вас никто не имеет права ударить, пока ноги находятся на веревке. Как только вы коснетесь земли, на вас обрушится шквал ударов, но если вам удастся снова оказаться на веревке, удары должны прекратиться. Я это видел однажды и должен сказать, что это неприятное зрелище. — Священник помолчал, а затем добавил: — За соблюдением правил следит судья. Сегодня судьей будет сам Баян.

До этого Уолтер был довольно спокоен, но сейчас он содрогнулся и опустил голову на руки.

— Я пришел к вам как священник, — сказал отец Теодор. — Я скромный священник-несторианин, и, быть может, вы не захотите передо мной исповедоваться…

— Я должен повиниться перед Богом, — ответил Уолтер. — Начинайте, отец мой.

Веревка лежала на земле и была довольно толстой и длинной, наверное, ярдов в пятьдесят. Ее туго натянули и обоими концами привязали к колышкам. Монголы выстроились по обеим сторонам. Они шутили друг с другом и размахивали древками копий. Было видно, что им не терпелось поскорее увидеть свою жертву. Баян, очень серьезный и взволнованный, стоял у дальнего конца веревки.

Отец Теодор подошел с Уолтером к началу «прогулки».

— Постарайтесь не трусить, сын мой. Наш милосердный Бог смотрит на вас сверху и, может быть, решит помочь вам.

Два старых шамана сорвали с Уолтера одежду. Один из них пропитанной черной жидкостью тряпкой сделал отметку на шее жертвы. Уолтер понимал, для чего это делалось. Одно из правил состояло в том, чтобы, ломая ему кости, ни в коем случае не пускали кровь! Эта отметка будет напоминать об этом.

— Пусть первые же удары будут такими сильными, чтобы казнь не затянулась, — тихо молил Бога Уолтер.

Монголы начали орать, что пора начинать.

— Пошел, англичанин! — скомандовал Баян. Даже при других обстоятельствах человеку было бы сложно удержать равновесие на навощенной веревке. Уолтеру удалось пройти примерно дюжину шагов. Для равновесия он широко расставил руки в стороны и очень осторожно переступал ногами. Он слышал разочарованные вопли, потому что тем, мимо кого он прошел, не удалось его ударить древком копья ни разу.

«Не спеши! — уговаривал он себя. — Не торопись и, может, тогда сможешь пройти до конца. Осторожно! Не торопись! Будь очень внимателен!»

Что-то ударило его в лицо, он пошатнулся. Это был свиной пузырь, наполненный жидкостью, которым размахивал один из шаманов, ступавших за ним шаг в шаг. Уолтер был уверен, что сейчас нога соскочит с веревки, но ему в последний момент удалось найти равновесие и продолжить продвигаться вперед. Вокруг стоял дикий шум.

Воины, стоявшие впереди, смеялись, трясли копьями и приглашали его подойти поближе. Казалось, что этим дьявольским образинам не будет конца. Другой шаман поднял пузырь и резко ударил его по глазу. Но на этот раз Уолтер был готов к удару и только слегка покачнулся. Молодой человек понимал, что с этой минуты ему не дадут ни секунды покоя. Ему удалось пройти еще с десяток шагов. Конечно, он смог пройти гораздо больше, чем от него ожидали. Крики стали еще громче, и по спине и лицу больно застучали полные пузыри.

«Сколько же еще я выдержу?» — задыхаясь, подумал Уолтер. Пот бежал по лицу ручьями, застилая глаза. Но он не мог двинуть рукой, чтобы стереть его.

«Прошел ли я хотя бы половину пути? Нет», — в отчаянии решил мученик. Он одолел не более трети.

Уолтер почувствовал, как правая нога коснулась земли. Тут же послышались радостные крики и на спину словно обрушился кусок скалы. Все тело пронзила страшная боль. Он споткнулся, и вторая нога тоже соскользнула на землю. Второй удар пришелся по плечу. Копье держала сильная и точная рука. Уолтеру показалось, что он не сможет вздохнуть.

Удивительно, но ему удалось снова встать двумя ногами на веревку, и он стал осторожно балансировать. Неистовый удар обрушился на руку, и молодой человек не сомневался, что ему сломали кость.

— Не нарушайте правил! — крикнул Баян. Уолтер быстро пришел в себя — вокруг раздавались крики ярости. В ушах у него звенели оскорбления, ругань, дикие вопли. Шаманы не переставая колотили его по голове свиными пузырями. Боль становилась все сильнее, он не мог выпрямиться, но упорно продвигался вперед.

Он снова коснулся земли, и сильный удар лишил его равновесия. Все тело так мучительно болело, что, казалось, ничто уже не имело никакого значения. Но инстинкт самосохранения заставил его собрать оставшиеся силы и вновь оказаться на веревке. Это было чудо! Теперь Уолтер продвигался вперед буквально по сантиметрам. Из горла со всхлипами вырывалось тяжелое дыхание. Измученные мышцы с трудом повиновались.

Половина дистанции? Возможно, но не больше. Молодой человек понимал, что ему не удастся живым завершить эту «прогулку».

В этом не осталось никаких сомнений, когда впереди он увидел Орту Заику с завязанным горлом. Тот поднял копье над головой в боевой готовности. Глазки его сверкали от предвкушения мести. Ему не терпелось насладиться мучениями жертвы.

При виде Орту Уолтер смог взять себя в руки. Он продолжал с трудом переставлять ноги и, балансируя, точно пьяный, размахивал руками, которые немели от боли. Медленно-медленно пробирался он мимо нацеленной на убийство фигуры Заики. Наконец тот остался позади. Орту в ярости завопил и поднял копье еще выше. Он даже не старался бороться с желанием убить и резко опустил вниз оружие.

Уолтер погрузился в спасительную темноту забвения.

Казалось, он пролежал в темноте целую вечность, время от времени ощущая жуткую боль во всем израненном теле. Боль продолжалась несколько минут, а может, и секунд, а потом он вновь проваливался в небытие.

Однажды, когда он очнулся, ему показалось, что он слышит голос отца Теодора.

— Неужели он еще жив? Боже милосердный, это невозможно!

Потом он услышал другой голос, и это был голос Баяна:

— Хорошо, что Орту потерял голову от злости и ударил его, пока он оставался на веревке. Благодаря этому я смог прекратить наказание, пока они его не забили до смерти! Этот англичанин очень сильный. Может, ему удастся выжить.

5

Целую вечность Уолтер находился в состоянии, близком к коме. Его тело стало камерой пыток, и больше всего ему хотелось покинуть эту оболочку, даже если бы условием избавления стала смерть от страданий. Он с трудом понимал, что лежит на низком ложе, покрытом волчьей шкурой. Перед ним время от времени возникало желтое лицо, и ему казалось, что это какое-то чудовище, наказывающее его ужасными муками. Это было лицо зла, с резкими чертами, костлявое, жестокое, в темных пятнах и с высоким лбом. Узкие губы постоянно шевелились, но Уолтер от боли не разбирал ни слова.

Постепенно он начал различать условия своего существования. Он лежал в квадратной комнате. Стены ее были из бревен. В помещение почти не проникал свет, и воздух был застойным и вонючим. Злобное лицо принадлежало очень старому шаману, который присматривал за Уолтером весьма неохотно. Иногда появлялась женщина, приносившая ему пищу и кобылье молоко. Она спала в углу комнаты. Женщина была пухлой и даже по-своему привлекательной. Уолтеру казалось, что она слишком много суетится возле его койки. Больше, чем требовали ее обязанности.

Сломанные кости начали срастаться, и через две недели тело стало болеть меньше. Прошел почти месяц, прежде чем он смог сидеть, каждое движение отдавалось болью. Уолтер узнал, что караван двинулся дальше и беглецов не стали преследовать. Старик шаман ему не сказал, каковы были приказания в отношении самого Уолтера.

Как-то раз, когда шамана не было в комнате, женщина подошла к нему, наклонилась и коснулась руки.

— Белая, — прошептала она. — Такая белая. Юнакина никогда не видела такой белой кожи.

Казалось, ее околдовала белизна и мягкость кожи. Уолтер заметил, что она всегда крутилась рядом, когда старик шаман массировал ему спину, предварительно нанеся на нее какой-то масляный состав.

— Что они сделают со мной? — спросил молодой человек на языке каравана.

Женщина постаралась его успокоить:

— Ничего. Господин Баян оставил деньги, чтобы о белом человеке побеспокоились.

Уолтер был настолько потрясен, что некоторое время не произносил ни слова.

Женщина склонилась к нему и шепнула:

— Господин Баян приказал передать белому человеку, чтобы он не боялся.

Однажды он начал расспрашивать женщину о ее жизни. Замужем ли она? И есть ли у нее дети?

— Нет детей. Юнакина — жена Тулуй. Он армия, сражаться. Может, вернется, а может, нет.

Было видно, что Тулуй был довольно зажиточным человеком. У постели стоял лакированный сундук, и в доме было много разной домашней утвари. О сравнительном богатстве говорил высокий китайский шкаф в углу. Но Юнакина им не пользовалась, и все вещи вешали по стенам на деревянных крючках.

Она одевалась, как все монгольские женщины, в ту же одежду, которую носили мужчины: кожаные штаны и удобные высокие сапоги из овчины. Правда, на Юнакине была надета ярко-красная шелковая рубаха. Женщина разговаривала и автоматически плела веревки, не сводя темных глаз с необычного гостя.

— Если Тулуй умирать, Юнакина снова выходить замуж. У Юнакины, может, будут дети.

— Ты здесь всегда жила? — спросил Уолтер.

— Всегда. Тулуй давал приют людям из караванов. Она внимательно посмотрела на него. — Белому мужчине здесь нравится?

Когда Уолтеру стало немного легче, шаман начал применять к нему новый метод костоправства. Он энергично массировал его и вытягивал суставы, пока они не начинали трещать. Сначала Уолтер пробовал протестовать, но его успокоила Юнакина:

— Тебе это поможет, тело снова станет крепким. Белый человек должен быть сильным.

Если шаман начинал ворчать, что у него больше нет сил, женщина продолжала лечение сама. Ее руки были сильнее, чем у старика, и в то же время нежнее.

— Скоро белый человек станет сильным, — приговаривала она, делая мучительные поглаживания и растягивания.

Именно Юнакина обняла его за плечи, когда Уолтер в первый раз попробовал пройтись. Они дошли до двери. Было раннее утро, и день обещал быть жарким, но сейчас дул приятный ветерок. Уолтер глубоко вздохнул, глядя на восток, где на склонах холмов задержался пурпур восходящего солнца.

«Где сейчас Мариам и Трис? — спрашивал он себя. Наверно, они уже в стране маньчжу. Вот они удивятся, когда я наконец появлюсь перед ними!»

Он начал прогулку довольно уверенно, но, когда пришло время возвращаться, сил уже не оставалось. Монголка подхватила его на руки и отнесла в дом.

— Белый мужчина еще нуждается в Юнакине, — сказала она, склоняясь над юношей.

— Спасибо, — слабо ответил Уолтер. — Юнакина очень сильная.

— Руки сильные, да. Но сердце, — она покачала головой, — нет, не сильное. Очень слабое.

Уолтер понимал, что ему следует отсюда выбираться, как только он немного окрепнет. Юноше было известно, что закон Уланг-Ясса карает смертью за измену, а он слишком ясно читал намерение в глазах своей сиделки.

Изредка через деревню проходили караваны. Сначала он узнавал об их прибытии по долетавшим до него звукам: раздавался многоголосый шум, и небольшое поселение начинало волноваться. Немного поправившись, Уолтер следил за прибытием и отъездом караванов, выглядывая из двери домика. Каждый раз ему хотелось отправиться вместе с ними. Наверное, он давно бы уже уехал, если бы не эти приступы. Они начинались резкой болью в основании спины, и после этого некоторое время он был не в состоянии двигаться и даже терял сознание. В деревне его прозвали за это Парень, Который Себя Не Помнит.

Уолтер понимал, что ему все равно придется покинуть приют, несмотря на неважное состояние здоровья. Юнакина постоянно на словах и на деле демонстрировала свою приязнь к нему. Шаман хитро улыбался и как-то раз сказал:

— Белый человек займет место Тулуя?

Однажды вечером в деревню пришел большой караван. В основном это были китайские торговцы шелком, возвращавшиеся с Запада, и с ними несколько немолодых монголов. К этому времени Уолтер уже мог как следует ходить, поэтому он договорился, что выступит вместе с ними утром. Его конь радостно приветствовал хозяина. Он отъелся, и шерсть у него стала лосниться после длительного отдыха.

На следующее утро он поднялся на рассвете. Юнакины не было дома, но, когда он заканчивал паковать вещи, она вернулась. Женщина молча смотрела на него.

— Белый человек уходит? — спросила она.

— Да, Юнакина. Я иду с караваном.

Уолтер снял с пояса красивую пряжку, украшенную бирюзой и опалами, и протянул пряжку женщине:

— Юнакина очень добрая. Юнакина возьмет подарок. У белого человека больше ничего нет.

Она взяла пряжку, не сводя с него обиженного взгляда. Убедившись, что Уолтер уже все решил, Юнакина повернулась к нему спиной и гневно швырнула пряжку на землю:

— Юнакина не желает подарок. Юнакина хочет, чтобы белый мужчина остался.

Уолтер покинул дом. На востоке над холмами поднималось солнце. Молодой человек чувствовал себя сильным, и даже предстоящее путешествие не пугало его. Насвистывая, с облегчением он сел на коня.

Глава 9. ЯНЦЗЫ

1

Баян Стоглазый верхом на черном коне стоял на холме, а перед ним широко текла Желтая река. Уолтер видел, что на лице полководца играла гордая улыбка.

— Какие глупцы эти военачальники! — обратился Баян к окружающим его всадникам. — Их флот вскоре будет разбит, и тогда между мной и Кинсаем будет стоять только армия. Мы развеем ее, как песок на сильном ветру!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30