Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пантера (№2) - Ярость и страсть

ModernLib.Net / Боевики / Корнилова Наталья Геннадьевна / Ярость и страсть - Чтение (стр. 3)
Автор: Корнилова Наталья Геннадьевна
Жанр: Боевики
Серия: Пантера

 

 


— Молчишь? — усмехнулся он. — А я бы на твоём месте сказал, где закопался твой муженёк. Я чуть не свалилась с пуфика.

— Кто закопался?!

— Муженёк твой, Игоречек, лох поганый! — со злостью выговорил урка и залпом осушил бокал. — Только не строй из себя дуру — я все знаю.

— Не могли бы и мне нарисовать ситуацию в двух словах, — сипло попросила я, поморщившись, — а то после газа память отшибло.

— Кончай дуру гнать!!! — рявкнул он. — Говори, или я избавлю тебя от лишней красоты! Попорчу твою физию, отрежу сиськи, уши, пальцы и скормлю все это дерьмо твоей матери, которую, — он глянул на часы, — сейчас привезут.

— Кого привезут?!

— Мамашу твою ненаглядную! — злорадно осклабился он, наливая себе ещё вина. — Ты ведь обожаешь её, как мне доложили.

— Простите, а вы кто? — опешила я, теперь уже совершенно ничего не понимая.

— Я — Сатана, — важно ответил он и скромнее добавил:

— Кликуха у меня такая. Короче, так: мне нужен твой муж. Те обалдуи не смогли тебя обработать, поэтому я решил взять все в свои руки. Они, болваны, решили тебя убрать, а я поступлю по-другому. И запомни, я шутить не умею — чувства юмора нет. Поэтому лучше дай мне наводку на Игоречка, любую, и я тебя отпущу вместе с мамашей. Считай, что я взял вас в заложники и спасти себя вы можете, только отдав мне Игоря, эту редкую сволочь, этого ублюдка, подонка, дрянь… — Его рожа скривилась от ненависти. — Давно уже надо было его кончить!

До меня наконец начало доходить, что никакая я сейчас не Мария, а самая настоящая Лена, жена Игоря. Как они умудрились нас спутать — загадка. Но, так или иначе, жить мне, то бишь Лене, осталось недолго.

Входная дверь открылась, вошёл какой-то качок и, покосившись на меня, что-то шепнул Сатане на ухо. Тот недовольно проговорил:

— Что значит нету? А где?

— Хрен её знает, хозяин, — услышала я шёпот. — Всю хату перерыли — нету.

— Ладно, иди, — поморщился Сатана, и урка ушёл.

— Короче, мамашу твою скоро привезут, — доложил он мне. — Но не советую тебе ждать её.

Лучше сама все скажи.

— Послушайте, может, развяжете руки? — капризно заявила я. — У меня в горле пересохло.

— А будешь говорить?

— Буду, чего уж там.

— Эй, черти! — крикнул он.

Тут же появился тот, что приносил вино.

— Развяжи её, — кивнул хозяин.

Тот суетливо приблизился, освободил мне руки и встал в сторонке. Растерев затёкшие запястья, я ухватила свой бокал и жадно вылила в себя все его содержимое. На душе сразу полегчало. Теперь можно было продолжать беседу. Сатана выжидающе пялился на меня.

— Значит, вам нужен мой муж? — деловито уточнила я.

— Мне нужны мои бабки.

— Какие ещё бабки?!

— Большие. А то ты не знаешь, — ухмыльнулся бандит. — Те самые, что я отдал ему за партию наркоты. Скажи мне, куда он сбежал вместе с бабками и героином, и останешься жить. Его братва теперь меня обвиняет, говорят, что я ему не передавал ничего, а оно мне надо, сама пойми? Три года все было нормально, работали рука об руку на взаимном доверии, и ничего. А тут раз — и не передавал?! — Он со злостью стукнул кулаком по столику, едва не опрокинув бутылку. — Мне такие гнилые базары на хрен не нужны! Если они сами не смогли со своим разобраться, то разберусь я! И ты, — он ткнул в меня пальцем, — мне в этом поможешь, курва! Или я буду не я!

— Но честное слово, я ничего не знаю!

— Не знаешь?! — прорычал он. — Все ты знаешь, иначе не бегала бы по детективам! Мне все доложили, не сомневайся. Я даже знаю, что эти сраные ищейки прикончили двоих ребят из их бригады. Что, Игоречек в штаны наложил и решил помощи на стороне искать? — Он оскалился. — Запомни, никто ему не поможет — я сказал! — И он опять врезал по столу. — Я сильно подозреваю, что это ты подбила его сорвать этот куш — сам бы он никогда на это не пошёл.

— Не правда! — горячо запротестовала я. — Мне он даже ничего не сказал, подлец!

— А вот это, — вкрадчиво проговорил он, — мы сейчас выясним. Между прочим, скажи спасибо, что у его телохранителя, с которым он сбежал, родных нет. А то бы они тебя сами разорвали за то, что мы бы с ними сделали.

Тут я поняла, что мы с боссом влипли в очень нехорошую историю. И приспичило же Лене обсуждать способы убийства своего муженька как раз в тот момент, когда он вместе с охранником решил кинуть своих дружков на, видимо, очень приличную сумму! Теперь они и правда не отстанут, пока не найдут его. А поскольку я им в этом помочь не могла, то решила немедленно покинуть это логово, пока и в самом деле мне не начали отрезать все подряд…

Сатана сидел передо мной невооружённый, это было видно. А вот у типа, что стоял у двери, из-за пояса выглядывала рукоятка пистолета. До него было около четырех метров. Взяв пустой бокал и повертев его в руках для вида, я вдруг уронила его на пол. Он со звоном разлетелся на куски.

— Ты что делаешь, стерва! — возмущённо взвыл хозяин.

— Ой, извините, я нечаянно, — пробормотала я, нагибаясь.

Подобрав самый большой осколок, я распрямилась и, не целясь, метнула его через плечо к дверям, в голову урки, намереваясь попасть в глаз. Но промахнулась и попала в горло, куда-то в район сонной артерии. Кровища хлынула из него фонтаном, он схватился за шею руками и захрипел, вытаращив изумлённые глаза. Я почему-то решила, что с него достаточно. Хозяин на мгновение опешил, и я бросилась на него. Этого мгновения хватило мне, чтобы перелететь через столик и вцепиться в него когтями. Мои замечательные, красивые, длинные и тонкие пальцы, снабжённые прямыми острыми ногтями-лезвиями, были такими же сильными и могли сделать то же, что и лапа настоящей пантеры. Акира и тренировал меня, делая основной упор на руки, поэтому они были у меня как из железа, хотя выглядели вполне привлекательно и нежно. Одним пальцем я, к примеру, могла пробить череп скелета, на котором мы изучали анатомию и расположение смертельных точек на теле человека. Прижав коленями руки Сатаны к дивану, я сграбастала его уши, легонько рванула их на себя и выкрутила, причинив ему страшную боль. На белую рубаху потекла кровь. Он вытаращил глаза и взвыл.

— Заткнись, — прошипела я ему в лицо, — а то вырву уши вместе с мозгами! Выведи меня отсюда — и останешься жить.

Он дико помотал головой, вращая глазами.

— Что, не веришь? — Я усилила нажим. Он стиснул зубы, но не закричал, только его обезумевший взгляд устремился куда-то в сторону. Я обернулась. Урки с перерезанным горлом в комнате почему-то уже не было, только кровавый след уходил куда-то за открытую дверь.

— Вставай! — приказала я, слезая с него, но не отпуская ушей. — Проведёшь меня к выходу, и чтобы ни один твой черт не дёрнулся, а то сразу прикончу. Не веришь?

По его ошалелым глазам я поняла, что он верит, но сомневается.

— Смотри сюда, придурок. — Отпустив одно ухо, я взмахнула рукой, и горлышко бутылки отлетело в другой конец комнаты. — Так же я могу снести твою дурную голову. А теперь пошли.

Перехватив его уши сзади и, подталкивая его коленом в зад, я повела своего заложника к двери. Он даже не сопротивлялся, только шёл вперёд, выгнув спину, и упрямо молчал. За дверью где-то на втором этаже уже слышались крики и топот. Я не сомневалась, что смогу сбежать, нужно лишь добраться до ворот и сесть в машину вместе с хозяином.

На площадке перед дверью ещё никого не было, но снизу по лестнице уже вбегали плечистые урки с ножами и пистолетами. Их лица не предвещали мне ничего хорошего. Я остановилась, спряталась за спину хозяина и строго крикнула:

— Стоять, мальчики! Хозяин вам хочет что-то сказать. — Я поддала его под зад. — Говори, милый.

Увидев кровь, льющуюся из ушей босса, и его незавидное положение, быки замерли, пожирая меня убийственными взглядами. И только один, вероятно, самый нервный, заорал:

— Падлой буду! Замочу суку!!!

И бросился вперёд, замахиваясь на меня ножом. Лучше бы он этого не делал. Не выпуская хозяина, я саданула ему ногой по лицу. Нос с хрустом провалился в череп, и парень отлетел назад на своих корешей, выронив нож. Больше он не поднялся. Все заволновались, кто-то пощупал у него пульс и недоуменно проквакал:

— Сатана, она Иуду убила!

— Ну и хрен с ним! — заговорил вдруг тот злобно. — Молчите все! Пусть она убирается к чертям! Если мои уши пострадают, я вырву ваши поганые пасти! Уматывайте отсюда, не видите, она убийца! Марш!!!

Я облегчённо перевела дух, и в этот момент сзади на мою голову что-то обрушилось…

Пришла в себя я на ринге. Не знаю, откуда вдруг в школьном спортзале взялся настоящий боксёрский ринг, но он тут был, и я лежала в его углу. Ноги мои были привязаны по одной к разным сторонам канатов толстенными верёвками, а руки оставались свободными. Надо мной стоял какой-то здоровяк, поливал меня струёй холодной воды из шланга и зычно хохотал. Все стены и высокий потолок спортзала были расписаны яркими картинами то ли из фильмов ужасов, то ли из чьего-то больного воображения: везде кровь, отрезанные головы, корчащиеся в муках люди и животные, какие-то скалящиеся черти, а на торце все пространство занимало изображение морды жуткого чудовища, пялящего свой единственный уродливый глаз на все здесь происходящее. С художественной точки зрения все было выполнено очень даже неплохо, и оттого ощущение вселенского кошмара получалось весьма впечатляющим. В общем, мне было отчего прийти в себя и тут же сойти с ума.

— Эй, она очухалась! — проорал здоровяк, направляя сильную струю прямо в моё лицо. — Вставай, сволочь!

— Господи, где я? — простонала я, закрываясь от воды руками.

— В аду!

Подскочив, он дал мне пинка под ребра и тут же спрыгнул вниз, где стояли, окружив ринг, десятка два скалящихся уголовников. За ними у стен виднелись разные тренажёры. Воду выключили, и шланг утащили. Я поднялась и первым делом осмотрела верёвки на ногах — их длины хватало примерно настолько, чтобы дойти до середины помоста. Узлы огромные и прочные, словно не хрупкую девушку держат, а многотонный якорь. Туфель на мне не было. Я стояла на ринге, насквозь промокшая, в прилипшей к телу рубашке, со слипшимися волосами, свисающими почти до пояса длинными сосульками, и мне было ужасно неловко за свой непрезентабельный вид.

В зал вошёл Сатана. Вид у него был и вправду осатанелый. Голова перебинтована, в глазах безумная злость, рот оскален, пальцы растопырены в разные стороны, словно он собирался сразу наброситься на меня и прикончить одним ударом. Багровый шрам, видневшийся из-под повязки, походил на открытую кровавую рану и пугал меня ещё больше, чем выражение его глаз.

— Что, гадюка, допрыгалась?! — злорадно прохрипел он снизу, подходя к канатам. — Ты сдохнешь, сволочь, страшной смертью! А перед этим скажешь, где бабки. Теперь я уже не сомневаюсь, что это ты все подстроила, курва! Поняла?! — Он сорвался на фальцет.

— Да, — просто ответила я. — Только зачем вы меня привязали здесь?

Он довольно ухмыльнулся:

— Видишь ли, мои бесы хотят посмотреть, что ты за штучка такая. Они и сами не лыком шиты и хотят немного потренироваться на тебе. А ноги привязали на всякий случай, чтобы ты, гнида, больше никого не убила.

Тогда бы уж лучше руки привязали, подумала я, а вслух спросила:

— А если все-таки… нечаянно убью?

Взрыв дикого хохота, эхом разнёсшегося по всему помещению, чуть не разорвал мне перепонки. Урки ржали так, будто я рассказала им свежий похабный анекдот про «новых русских». Я видела их гнусно хохочущие, небритые морды с жёлтыми зубами и мутными глазами, и ненависть пылала во мне, затмевая разум. Мне даже показалось, что нарисованные на стенах страшные образы вдруг ожили и тоже присоединились к вакханалии издевательства надо мной. Но усилием воли я осадила себя, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Мне требовалось как следует разобраться во всем, чтобы избиение этих ублюдков принесло удовлетворение и не поселило в моей душе полного опустошения, которого я всегда так боялась. Поэтому я напрягла волю и мысленно приказала душащему меня отчаянию убираться прочь.

— Если убьёшь, — выкрикнул Сатана, — тогда с меня косяк!

И все заржали ещё громче. Потом под всеобщий свист, хохот и улюлюканье из толпы вышел крепенький паренёк, этакий телок лет двадцати, по пояс голый, накачанный, исколотый — даже на бритой голове вытатуирован череп с костями, — залез на ринг и начал прыгать в дальнем углу, разминаясь и присматриваясь ко мне. Я стояла, сложив руки на груди, и спокойно смотрела на несчастного — после того, что я собиралась с ним сделать, прыгать он уже не сможет. Все притихли.

— Начинай, Хорёк! — подбодрил его Сатана. — Тебе же всегда нравилось бить женщин! Я даже позволю тебе трахнуть её мёртвую — как ты любишь. А ты, — он посмотрел на меня, — пока будут бить, вспоминай, где бабки! А бить будут все по очереди, пока не устанут. Ты у нас вместо груши сегодня, ха-ха!

Наверное, телок считал себя непревзойдённым драчуном, потому что, подскочив ко мне, замахал руками и короткими ногами перед моим лицом. Я уже решила для себя, что не стану затягивать представление, а воспользуюсь моментом и постараюсь убрать их всех, пока сами просят. А то потом озвереют, накинутся всем скопом, и тогда придётся убивать по-настоящему.

У человека, и даже у многих зверей, на теле имеются определённые так называемые «мёртвые» точки, и если по ним ударить, он на некоторое время как бы умирает. То есть становится наполовину трупом: сердце и дыхание прослушать у него почти невозможно. В зависимости от того, сколько времени он пробудет в таком состоянии, у него потом отказывают различные органы, атрофируются клетки мозга или наступает паралич отдельных частей тела. Я даже могла сама себя отключить, если понадобится, таким образом.

В беспорядочной драке проделать такое практически невозможно, но здесь, на ринге, один на один, провернуть натренированный трюк несложно. И ещё нужна кровь, чтобы они поверили в смерть, — для них, возомнивших себя чертями, это бы выглядело убедительно: я никогда не дралась в общепринятом смысле этого слова, с уворачиваниями и подскоками — не умела. Мне достаточно всегда лишь дотянуться до противника одной из своих четырех лап, достать его один раз, чтобы мгновенно выпустить дух или просто вывести из строя. Пантера никогда без необходимости не вступает в схватку с превосходящим противником, зато всех остальных убивает с одного прыжка.

Попятившись для вида назад, я тут же прыгнула вперёд, поднырнула ему под руки и бросилась на шею, обвив её руками, а тело ногами, насколько позволяли канаты. Он замолотил меня по спине, завертелся на одном месте, а я, долбанув его головой по носу, чтобы потекла кровь, незаметно ударила большим пальцем по «мёртвой» точке и спрыгнула. Он ещё постоял, уже оцепенев, с выпученными глазами и расквашенным носом, а потом замертво свалился на помост.

Урки внизу притихли, замерли с открытыми ртами, ничего не понимая, а потом заревели:

— Вставай, Хорёк!!! Ты что улёгся?! Прикончи её…

— Тише!!! — перекрыл рёв мощным голосом Сатана и вопросительно посмотрел на меня. — Что это с ним? Почему он не встаёт?

— Он мёртв, — зло проговорила я и отошла в угол.

Наступила тишина. Я даже услышала, как шевелятся мозги и скрипят зубы у ошеломлённых подонков, пожирающих меня злыми глазами. В полном молчании кто-то залез на помост, похлопал телка по щекам, пощупал пульс на шее и удивлённо поднял голову:

— Бля буду, она не врёт! Хорёк издох, как собака! — и, схватив его за ноги, подтащил парня к краю и сбросил вниз.

Я думала, это их остановит, но они все вдруг заржали и даже начали прыгать от такой непонятной мне радости, хлопать друг друга по плечам, будто их товарищ только что выиграл в лотерею «Волгу». Безумцы — вот им название, извращённые и больные уроды, глумящиеся над смертью своего дружка. Для них, видимо, это была очередная забава.

— Заткнитесь!!! — снова закричал Сатана, не сводя с меня тяжёлого взгляда, и все замолчали. — Это уже становится интересным. Слушай, ты что, всех нас убить можешь?

— Если скопом не полезете, — буркнула я.

— Рисуется, она рисуется! — закричал кто-то басом. — Дай-ка, я ей кишки выпущу!

Сатана махнул ему рукой, и на ринг залез целый экскаватор — двухметровый мужик с длинными загребущими лапами-ковшами, весь поросший волосами и бугрящийся мышцами, с полным отсутствием интеллекта на лице и жалости в мутных от наркоты глазах. Выпрямившись, он сразу попёр на меня под дикое завывание толпы. Я смотрела на него и думала, что иногда убить бывает гораздо проще, чем не убить. Впрочем, в ту минуту мне уже было все равно, умрут эти сволочи или останутся жить.

С этим я решила не играть. Стоя в своём углу, я ждала, когда он приблизится, весь такой раскрытый, тоже по пояс раздетый, ничего не боящийся, уверенный в своей силе великан-придурок. Акира говорил, что для того, чтобы победить, сила не нужна — нужно желание. Не останавливаясь, он сразу начал месить меня кулачищами и даже один раз успел попасть в плечо, прежде чем я воткнула свою ладонь ему под ребра, прорвав кожу и достав когтями до самой печени. И тут же оттолкнула от себя обмякшую громаду. Со страшным грохотом он упал навзничь и больше не шевелился. На боку его зияла рваная рана, из неё текла кровь.

Снова в зале все стихло. Все озадаченно смотрели на поверженного громилу и, по-видимому, не верили своим глазам. Я видела, как туго наливаются кровью их лица, как кривятся губы и дёргаются мышцы, видела, что им хочется накинуться на меня и сожрать живьём, но никто из них не посмел ослушаться своего хозяина Сатану, который, тоже почувствовав это, предостерегающе поднял руку и гаркнул:

— Всем стоять! Уберите Корыто с ринга и слушайте меня!

Двое ушлых урок тут же вскочили на помост и стащили вниз мёртвое тело великана. Я молила Бога, чтобы хоть теперь они успокоились и уже убили бы меня по-настоящему, из пистолетов, пока мне не пришлось перервать их всех. Сатаной, судя по всему, овладел уже чисто спортивный азарт, и он напрочь забыл о своих деньгах.

— Так не пойдёт! Так неинтересно — слишком все быстро, — крикнул он. — Следующий не должен подходить к ней близко. Пусть эта стерва попрыгает на верёвках, а вы подскакивайте и… — Он показал руками, как надо меня бить под дых и в челюсть. — Нужно хотя бы раз попасть хорошенько, и она упадёт. А потом ногами, ногами… Ясно? Давай, кто на очереди.

— Послушайте, — не выдержала я, — вы что, не понимаете, что со смертью играете?! Вам мало двух трупов? Меня нельзя бить!

— Можно, милая, — проговорил Сатана, — и нужно. Никогда не поверю, что какая-то сраная шамовка может мочить моих быков! Не для того я им тут спортзал построил. А раз не умеют, значит, пусть учатся! — упрямо закончил он. — Мне хлюпики не нужны! — Он обвёл толпу злыми глазами. — Давай следующий!

«Хлюпики» стояли понурые, наверное, уже почувствовали страх, но возразить главарю было нечего — два неопровержимых факта валялись, недвижимые, около стены.

— Нельзя меня бить, — прошептала я, глядя в зал невидящими глазами, — я в зверя превращаюсь, как вы не понимаете…

Но этого никто не услышал.

— Ну, кто следующий? — опять прикрикнул Сатана. — И веселей, веселей, черти, в аду положено смеяться!

— А с нунчаками можно? — спросил кто-то.

— Валяй! — махнул рукой Сатана. — Только не до смерти, другим оставь.

Ещё один накачанный донельзя парень легко вскочил на помост и пошёл на меня, играя нунчаками, постепенно увеличивая скорость их вращения — своим оружием он владел довольно неплохо. В глазах его мелькала неуверенность, но на губах кривилась наглая ухмылка. Дойдя до середины, он остановился и процедил:

— Ну иди, возьми меня, сучка!

Вздохнув, я пошла ему навстречу. Когда верёвки на ногах натянулись, я оказалась в метре от него. В ту же секунду он выбросил вперёд руку с нунчаками, но палки просвистели у меня над головой, потому что я уже летела ему в ноги. Вцепившись в лодыжки, я разорвала ему мышцы на икрах и быстро отползла прочь, чтобы не испачкаться в крови. Нунчаки сразу выпали, ноги у парня ослабли, колени подкосились, он упал на третью точку, расставил колени и уставился на хлещущую из порванных икр кровь. Ходить он уже долго не сможет, потому что я не пожалела и сухожилия. Толпа молчала.

— Ну что, может, хватит уже? — спросила я у Сатаны, поднявшись на ноги.

— Нет, — упрямо заявил тот, сжав губы и сузив глаза, тускло глядящие куда-то в сторону страшной рожи на стене. — Такой расклад меня не устраивает. — И вдруг сорвался:

— Мрази!!! Ублюдки!!! За что я вам бабки плачу?! Лучшие бойцы ада, мать вашу!!! Недоделки вы вшивые, фраера позорные, а не лучшие бойцы! — Он начал бегать перед толпой и бить всех подряд по угрюмым, испуганным мордам. — Вот вам, шакалы гнилые! Всех уволю на хрен!!!

Потом резко сник, ссутулился и молча вернулся к своему стулу. Устало опустившись на него, он закрыл лицо руками и застыл: Парень, все ещё сидевший на ринге, начал потихоньку уползать с него, зажимая раны ладонями. Ему помогли, подхватили внизу под руки и утащили из зала, оставив на линолеуме две кровавые борозды. Я уселась по-турецки в углу ринга.

Сатана наконец на что-то решился, тряхнул головой и твёрдо произнёс:

— Все, последний бой. Выбирайте: или она, или я. Как хотите, но поставьте её на колени. Поехали.

— Ничего не выйдет! — громко сказала я. Все посмотрели в мою сторону.

— Что значит не выйдет? — удивился хозяин. — Куда ты денешься?

— Денусь. Они ведь боятся подходить, а я сама тоже не подойду. Хватит с меня вашей поганой крови.

— Тебе никто не разрешал выходить из игры! — взвился Сатана. — Это западло! Ставки уже сделаны, в натуре!

— Я не пойму, деньги вам ещё нужны или уже нет? — напомнила я с усмешкой.

— Плевать мне на деньги! — в ярости выпалил он., — Сейчас меня моя честь интересует! Или ты думаешь сбежать на тот свет, опозорив меня на этом? Не выйдет, курва! Ты мне за все заплатишь! — Он повернулся к псам. — Давай, чего застыли! Проучите её…

— А с ножом можно?

— Нужно, болван! — рявкнул тот. — Только не до смерти. Изуродуй, но чтобы говорить могла. Я хочу услышать, где деньги и как она просит пощады. Вперёд!

На ринг выполз плотно сбитый парень с маленькими, близко посаженными насторожёнными глазками и утиным носом. В обеих руках было зажато по длинной обоюдоострой финке тюремного производства. Я сама когда-то баловалась ножичками и знала, как с ними обращаться. Судя по тому, как он их держал, он тоже это знал, но наверняка учился только убивать, а не защищаться от них.

Дойдя до середины, он остановился и впился в меня взглядом. Я сидела не шевелясь и не собиралась никуда идти, однако не выпускала ни на мгновение из виду сверкающих в свете ламп лезвий.

— Ну, что же ты? — ухмыльнулся он. — Подойди, не бойся.

— И не подумаю, — буркнула я. — Сам иди, если хочешь.

Он, видимо, не хотел подходить, потому что вопросительно посмотрел на хозяина. Тот успокаивающе кивнул и сказал:

— Не волнуйся. Клещ, сейчас мы её к тебе подгоним. — И повернулся к своим:

— Ну-ка, братва, притащите сюда вилы из подсобки.

Двое сразу сорвались с места и куда-то убежали. Хозяин злорадно глянул на меня:

— Ну что, не передумала ещё?

— Зачем вам вилы? — задала я глупейший, какой только можно было придумать, вопрос, чувствуя, как холодеет спина и нервно сжимается живот.

— А сейчас увидишь, — осклабился он. Тут в зал вбежали, таща в обеих руках по вилам на длинных черенках, двое урок. Радостно скалясь, они раздали их четырём парням, те зашли и встали с двух сторон моего угла, нацелив на меня острые железные жала. Увидев это, я вздрогнула.

— Ну, пойдёшь сама или подогнать? — хмыкнул хозяин.

Понятно, что особой альтернативы у меня не было. Я привыкла держать слово, и уж если сказала, что больше не буду убивать и калечить, значит, так тому и быть. Правда, перспектива напороться на вилы тоже не очень грела мою душу, и я наверняка бы впала в глубокую меланхолию, если бы к тому времени уже не перепилила ногтями верёвки на скрещённых ногах и не сомневалась, что в зале собрались все бандиты до единого.

— Ну хорошо, — сдалась я, оставаясь сидеть, — я согласна. Только уж вы все закройте глаза. Кроме него, разумеется. — Я кивнула на стоящего на ринге головореза.

— Это ещё зачем? — изумился Сатана.

— Вам что, доставляет удовольствие смотреть, как убивают ваших людей? — усмехнулась я. — А впрочем, делайте, что хотите — мне уже все равно…

С этими словами я вскочила на ноги, разбежалась, оттолкнув потерявшего бдительность бандита, и, перепрыгнув через канаты и головы стоявших внизу урок, побежала к выходу с толстыми узлами верёвок на босых ногах. Только очутившись на первом этаже, я наконец услышала разъярённый рёв очнувшейся толпы, выстрелы и топот. Из всего этого многоголосия чётко выделялся звонкий вопль Сатаны:

— Курва!!! Держите её!!! Всех изувечу!!!

По бегу у меня в школе всегда была твёрдая пятёрка. А от моих прыжков учителя физкультуры просто шалели и настойчиво твердили, что я должна посвятить жизнь именно этому виду спорта — тогда будут и всемирная слава, и бешеные деньги, и беззаботная жизнь. Но отец мягко отваживал всех, а дома журил, чтобы я не скакала на уроках во всю прыть. Поэтому двухметровый бетонный забор, вставший стеной на моем пути к спасению, был для меня не более чем досадным недоразумением — я его даже не заметила, он лишь мелькнул где-то далеко внизу и сразу же скрылся за горизонтом. Опустившись на тротуаре по ту сторону забора, я увидела впереди покрытые ночным мраком жилые дома и помчалась туда, где не было ни ада, ни урок, ни вил…

Рассвет застал меня в заброшенном холодном подвале, куда я забралась ночью, прячась от урок. Не знаю, гнались они за мной или нет, но только я до того устала и чувствовала себя такой разбитой и голодной, что незаметно для себя уснула прямо на грязном цементном полу. Организм требовал отдыха, и он его получил. Бодрая и посвежевшая, ободранная и замызганная, я вылезла из вонючего подвала навстречу утреннему солнцу и, распугав своим видом идущих мимо в школу малолеток, пошла со двора ловить какого-нибудь сумасшедшего частника, ибо нормальный такую мымру в машину никогда не посадит. Я надеялась, что не встречу по дороге никого из чертей, потому что теперь у меня не было желания драться с ними. Я бы их просто убила от злости за свою испорченную внешность. Но школа, где бандиты построили себе ад на земле, находилась на другом конце микрорайона, и я беспрепятственно добралась до оживлённого шоссе. У меня даже не было желания узнать, где я нахожусь, в голове была только одна мысль: поскорее добраться до ванной и Валентининой стряпни. Сумочка моя вместе с пистолетом Родиона, а также туфли — все осталось в аду. Но я не переживала, потому что знала, что ещё вернусь туда, чтобы разогнать этот вертеп к чёртовой бабушке, и тогда заберу свои вещи. И босс мне в этом обязательно поможет. До чего же все-таки повезло мне с начальником, думала я, идя босиком вдоль дороги и провожая тоскливым взглядом удирающие от меня машины. Ведь любой другой на его месте уже давно бы уволил строптивую секретаршу, постоянно влипающую в какие-то истории, а Родион терпит. Мало того, он ещё и зарплату исправно за это платит и мою долю не забывает указывать в общем квартальном балансе, который я сама же ему и сую под нос на подпись. Ему самому нет цены, а терпению его нет предела. Золото, а не босс…

Наконец, когда я уже поняла, что придётся идти домой пешком, а это будь здоров, пилить через всю Москву, на окраине которой я находилась, около меня остановилась машина. Сама, ибо руку я уже давно опустила. Она тихонько подъехала сзади и остановилась передо мной. И не просто машина, а последней модели «БМВ» серебристого цвета. Наверное, мотор заглох у бедняги, подумала я и прошла дальше. Но стекло в окне опустилось, и молодое симпатичное лицо мужского пола с вежливой улыбкой сказало:

— Вас подвезти?

Я оглянулась, рядом больше никого не было.

— У меня нет денег, — жалобно проскулила я.

— Какая мелочь. — Он распахнул заднюю дверцу. — Садитесь. Правда, там немного грязно…

— Какая мелочь, — улыбнулась я, опуская свои извалянные в грязи джинсы на нежную бахрому чистого зеленого ковра, постеленного вместо чехла.

В машине было двое. Амбал водитель, одетый в хороший костюм, и рядом с ним пассажир — тот самый, вежливый и улыбчивый, тоже в дорогом костюме, но подороже, чем у амбала.

— Меня зовут Игорь, — сказал он опять же с улыбкой, повернувшись ко мне. — А вас?

У меня ёкнуло сердце. Господи, неужели это и есть тот самый Игорь, из-за которого я столько натерпелась?! Вроде все сходится: и богат, и телохранитель есть, и имя то же…

— Мария, — улыбнулась я, чувствуя дрожь в коленках. — А почему мы не едем?

— Но вы ещё не сказали куда, — напомнил он, разворачиваясь ко мне всем корпусом. — А впрочем, это и неважно.

С этими словами он поднял из-за спинки сиденья руку, и я увидела в ней газовый баллончик. Струя газа ударила мне в лицо, и я потеряла сознание. Все, опять приехали…

Вообще-то, если нормальному человеку брызнуть в лицо хорошую дозу нервно-паралитического газа, то он может и умереть запросто, не то что сознание потерять. К тому же в закрытом помещении. За последние несколько часов я дважды подвергалась газовой атаке, не имея противогаза или каких-нибудь других средств защиты, и вполне уже могла рассчитывать на вечные тишину и покой. Но, видно, не судьба. Проклятый организм — я опять очнулась.

И первое, что увидела, был небольшой плакат, на котором ровными красными буквами значилось: «Где деньги, стерва?!»

Плакат был прикреплён к потолку над большой двуспальной кроватью, на которой я лежала под шёлковым покрывалом, одетая в чистую ажурную ночную сорочку. Может, это уже саван? Скосив глаза по сторонам, я увидела просторную спальню с дорогой мебелью и полное отсутствие людей. Я была не связана, все спокойно, и, если бы не плакат на потолке, я подумала бы, что больше мне ничего не угрожает. Может, из ада я теперь попала в рай?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22