Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Берег Красного Гора (№1) - Тени Марса

ModernLib.Net / Научная фантастика / Корепанов Алексей Яковлевич / Тени Марса - Чтение (стр. 6)
Автор: Корепанов Алексей Яковлевич
Жанр: Научная фантастика
Серия: Берег Красного Гора

 

 


Загадочный сирруш... Зверь со странными лапами — передние как у пантеры или леопарда, а задние — птичьи. Если бы врата Иштар были раскопаны лет на сто раньше, это сочетание разных лап могло бы считаться достаточным доказательством того, что вавилонский дракон — не более реальное существо, нежели крылатые быки и орлы с бородатыми человеческими лицами из ассирийской и вавилонской мифологии. Но к тому времени уже появилась палеонтология — наука об ископаемых животных и растениях, профессор Марш в Америке получил титул «отца динозавров», да и сами взгляды на биологию подверглись радикальным изменениям. Палеонтологи обнаружили скелеты ископаемых животных, имевших неправдоподобно длинные хвосты и шеи, огромное туловище и маленькую голову или змеиную головку, увенчанные рогами. Нашлись даже такие доисторические виды, которые могли ходить как прямо, так и на четырех конечностях.

В свете этих открытий вавилонского дракона, мушхуша-сирруша, тоже начали воспринимать как вполне возможное и реальное существо. В 1913 году профессор Колдевей впервые заявил, что вавилонский дракон с врат богини Иштар основными своими чертами напоминает ископаемых ящеров.

«Сирруш по единообразию своей физиологической концепции значительно превосходит все остальные фантастические существа, — утверждал Колдевей, а потом заключил (и тут прямо-таки слышится вздох сожаления): — Не будь у него столь ярко выраженных кошачьих передних лап, такой зверь мог бы существовать в действительности». Зная, что Библия подтверждает существование подобного монстра, ученый в первом обширном отчете о раскопках в Вавилоне высказал такое предположение: вавилонские жрецы держали в храмовом подземелье какую-то рептилию и демонстрировали ее в полумраке как настоящего сирруша.

Вместо намеченных пяти Колдевей провел на развалинах Вавилона около восемнадцати лет. Только в 1917 году он был вынужден их покинуть, поскольку британские войска уже заняли Багдад и начали продвигаться к Вавилону.

Колдевей впервые ступил на землю великого древнего города, когда ему было всего тридцать три года, а навсегда расстался с ней в шестьдесят три...

Вернувшись в Берлин, он в 1918 году написал целый том о вратах Иштар, воссозданных в Берлинском музее из ста тысяч обломков покрытых эмалью кирпичей, вывезенных из Вавилона, к которым прибавились кирпичи, изготовленные в столице Германии из местной бранденбургской глины, подвергшиеся обжигу с добавлением различных красок. Таким образом» в Берлине как бы вновь открыли искусство обжига» которым владели древние вавилоняне, сооружавшие стены из цветного кирпича...

В этом томе о вратах Иштар Колдевей был смелее чем раньше. Все еще смущенный сходством передних лап вавилонского дракона с лапами какого-то животного из семейства кошачьих, он привел перечень вымерших ящеров, указывая на те их черты, которые были присущи сиррушу. Ученый пришел к такому заключению: если вавилонский дракон действительно существовал, то он должен быть классифицирован как птиценогий динозавр. Подведя читателя к такому заключению, Колдевей заявляет: «Игуанодон, найденный в отложениях мелового периода в Бельгии, — ближайший родственник вавилонского дракона».

В конце концов было установлено, что изображенные на вратах богини Иштар быки рими — это туры. А сирруши? Почему все-таки просто не посчитать этих монстров плодом фантазии предков? Колдевей полагал, что это маловероятно, поскольку изображение вавилонского дракона не изменилось за тысячи лет, что не свойственно другим фантастическим созданиям вавилонян. В раннем вавилонском искусстве сирруш появился в узнаваемой форме, и его точно так же рисовали при царе Навуходоносоре, то есть гораздо позже, в шестом столетии до нашей эры. Значит, вавилонский дракон с врат богини Иштар — точное изображение какого-то животного, неизвестного современной зоологии? Возможно, это животное уже не встречалось на территории Вавилонии, как и туры-рими, вымершие в Месопотамии, но еще на протяжении двадцати столетий обитавшие в Европе. И водились ли вообще сирруши в древней Вавилонии? Для вавилонян туры-рими были «чудовищами из дальних стран». Вполне вероятно, что то же самое Можно сказать и о сирруше.

Где же обитали или еще до сих пор обитают сирруши? По мнению некоторых ученых, в Центральной Африке. Влажные тропические леса и бассейн реки Конго — одно из немногих мест на Земле, где может жить неизвестное животное, оставаясь незамеченным Рассказы о таинственном звере уже почти сотню лет ходят среди туземцев Центральной Африки. Этот гибрид «дракона и слона» обитает в непроходимые джунглях и болотах. Местные жители именуют его мокеле-мбембе.

Действительно ли это сирруш с врат богини Иштар? Однозначного ответа на этот вопрос пока нет» Как нет ответов и на множество других вопросов...


По экрану скользил почти бесконечный список ссылок и литературы. Алекс Батлер вновь увеличил изображение вавилонского дракона, поднес к дисплею марсианскую золотую плитку. Оба рисунка совпадали до мелочей.

— Копия? — полувопросительно произнес ареолог, всем корпусом поворачиваясь к безмолвствующим коллегам.

— Копия, — подтвердил Свен Торнссон. — Только что именно копия? Это? — Он кивнул на экран. — Или вот это? — Он показал на плитку.

— Да уж... — хрипловатым голосом произнес Леопольд Каталински и громко прочистил горло. — Марсиане ли срисовывали с земных кирпичей или этот... Нахуваносор... вуносор... срисовывал у марсиан?

— Вопрос даже в другом, — подала реплику Флоренс. — Если сирруш — земное животное, то откуда он был известен здесь, на Марсе? А если марсианское — как о нем узнали в Вавилоне? Нам ничего неизвестно о космических полетах вообще и на Марс в частности в эпоху древних земных цивилизаций, поэтому...

— Как это нам ничего неизвестно? — перебил ее Алекс Батлер. — Кое-какие сведения имеются. Есть описания космических кораблей древней Индии, рисунки, кое-что еще. Другое дело, что трудно понять, где правда, а где вымысел. Но гораздо больше сведений о космических визитах на Землю. Вот, сейчас покажу, мы это уже проходили. — Он вновь зашевелил пальцами над проекцией клавиатуры, продолжая при этом говорить: — Заметьте: сидонийские нефракталы сохранились после планетарной катастрофы. Возможно, в них кто-то успел укрыться. Но не сидят же они там до сих пор, так? Марс стал непригоден для жизни. Вопрос: куда же потом подевались выжившие марсиане?

— Эмигрировали, — ответил Каталински. — Потребовали у Нахуваносора дать им статус беженцев, со всеми льготами. И все мы в какой-то степени — потомки марсиан.

— Не исключено, Лео, не исключено... — Алекс Батлер открыл на экране новый текст. — Вот, читайте.


«В шумерском списке царей, обнаруженном на глиняных табличках в библиотеке Ашурбанипала в Ниневии, говорится: „Когда царство спустилось с небес, царство стало в городе Эреду. В Эреду царем стал Абулим и властвовал 28 800 лет. Аболж властвовал 36 000 лет. Два царя властвовали 64 800 лет. Пять городов было их. Восемь царей властвовали 241 000 лет. Потоп все смыл".

В персидских мифах утверждается, что до прихода Зороастра, чье первое воплощение в качестве Заратустры предположительно относится примерно к 8000 году до нашей эры, Землю развратили демоны. Предания, содержащиеся в древней литературе как Востока, так и Запада, сходятся в том, что Землей когда-то правили боги, сходившиеся с дочерьми челове ческими.

В старой каирской синагоге священнослужители обнаружили документ, содержащий упоминание о приземлении пришельцев, об их гигантских отпрысках и бессмертии: „Стражи Небес пали, ибо они поселили упорство в своих сердцах, да, их настигла такая кара за то, что они не следовали заповедям Божьим. То же случилось с их сынами, которые были ростом с высочайшие кедры, а телами были подобны горам. И они пали".

„Енох был первым среди детей человеческих, среди рожденных на земле, кто узнал письмо, науку и мудрость, кто толковал небесные знаки в соответствии с очередностью месяцев и записывал их в книгу, чтобы сыны человеческие знали время года, подразделяемого в соответствии с очередностью месяцев".

Гигант Енох, первенец седьмого колена Адамова, отождествлялся с Тотом, Гермесом Трисмегистом, Меркурием и Орфеем. Всех их почитали в Древнем мире как великих астрономов, первооткрывателей наук и искусств, звездных учителей. Может быть, он олицетворял атлантов. Его имя, Енох, на иврите — „Ханох", означает „Основатель" и напоминает „Эн-ки", имя вавилонского бога Мудрости, посланного с небес насаждать цивилизацию во всем нашем мире и особенно в Шумере, в древней Месопотамии. Этим он походил на Оаннеса, существо с телом рыбы (которое вполне могло быть инопланетянином в космическом скафандре), учившее первых вавилонян. В шумерских источниках говорится о том, что земных людей сотворили „сусдруплы", или „анунаки" — существа с другой планеты...»


— Уловили суть? — спросил Алекс Батлер. — В город Эреду сошли с небес некие неземные цари. Землей некогда правили некие Стражи Небес. Вавилонян учил пришелец-рыба. А вот про Древний Египет. — Он открыл новый текст.


«В течение многих столетий евреи претендовали на роль единственного народа, исповедовавшего веру в единого всевышнего Бога, что якобы отличало их от всех прочих — идолопоклонников, населявших Землю. Но раввины забыли, напоминает английский исследователь Бедж, что еще задолго до того, как Авраам разговаривал с Господом в дубраве Море примерно в 2000 году до нашей эры, с древнейших времен одна из сильнейших тенденций развития египетской религии была в направлении единобожия. И что монотеистическая сторона египетской веры напоминает религиозные концепции современных христианских наций, и для некоторых даже весьма удивительно, что египтяне со столь возвышенными представлениями о Боге могли сделаться притчей во языцех якобы за их поклонение множеству богов в самых разных формах. Действительно, в Египте, как и в большинстве других стран, почитались разные боги. Но все они, однако, даже еще в большей степени, чем люди, подчинялись Богу, Творцу всего. В отличие от многих современных людей, образование египтяне знали, что слово „бог" имеет по крайней мере два различных значения. Во-первых, есть Абсолют, олицетворяющий Вселенную, в которой и благодаря которой мы живем. Во-вторых, есть боги локального значения, или люди космоса, происходящие с некой высокоразвитой планеты и время от времени появляющиеся среди людей. Многие из египетских богов, вероятно, символизируют Учителей из Космоса.

Бог Тот с телом человека и головой птицы, что, возможно, символически указывает на его космические полеты, был богом земли, моря и неба. Он также был основателем всех искусств и наук, верховным магом, покровителем литературы, писцом богов, изобретателем иероглифов, автором магических книг, основоположником геометрии, астрономии, медицины, музыки и математики, устроителем оккультных мистерий, историком-летописцем и Секретарем Суда Мертвых.

В египетской Книге Мертвых Тот называется „обладающим тайными знаниями". Он якобы появился из „блестящего золотого камня" или „тайного яйца". В одном из преданий он предстает „Сыном Камня", вышедшим из „яичной скорлупы". Его лицо было заряжено „лучистой энергией". Возможно, по этой причине Тота почитали как ибиса. Его перья, как и перья бога-сокола Гора, описывались взлетающими в небо и считались в те времена символом света. А „яйцо" — это мы знаем по многочисленным преданиям из всех уголков земного шара — практически всюду считалось символом аппарата, в котором „боги", „сыновья богов" или „стражи неба" спускались со звезд на Землю. Как писал финикийский историк Санчониатон, Тот сконструировал и обслуживал Око Гора — космический корабль; это служит подтверждением предположения о том, что он был пришельцем с другой планеты.

После Потопа Тот (известный под именем Гермес Вавилонский) недолго жил в „халдейском городе Каллубе". Этот семитский народ, как пишет Абул Фараг (XIII в. н. э.), обязан ему «возвышенными знаниями о звездах". Гермес-Тот был «первым после Нимрода сына Куша, кто вновь отстроил Вавилон". Средневековые сабиры, считавшие его своим религиозным вдохновителем, восхищались его астрономическими званиями. Подобно египтянам, они видели в Гермесе-Тоте выдающуюся личность.

Согласно же оккультным преданиям, Тот являлся атлантом, оказавшим помощь в строительстве Великой пирамиды (Хеопса), в которой он спрятал таблички, на которых были записаны сокровенные знания, и магическое оружие».


— Атланты, возможно, и были марсианами. — Алекс Батлер убрал с экрана текст. — Ну и так далее, подобных материалов — горы. Известная теория древних астронавтов, «палеовизитов». Но если раньше все это, в принципе, строилось на песке, то теперь — вот! — Он воздел над головой золотую плитку. — Это уже не легенды, не старинные рукописи, которые, может быть, переписывали тысячу раз, и каждый переписчик что-то свое додумывал. То, что мы тут откопали, — уже не домыслы, не предположения, а факт!

— Собственно, не мы, а я откопал, — сварливо заметил Каталински.

Алекс Батлер улыбнулся:

— Ты, Лео, конечно, ты! Что бы мы без тебя... Шлиман ты наш дорогой, открыватель Трои!

Свен Торнссон хлопнул инженера по плечу:

— Хотя откопал все-таки не ты, а экскаватор, но все равно готовься: скоро попадешь во все энциклопедии! Замучаешься автографы раздавать.

— Ага, как же — мы же засекречены, как суперагенты, — возразил Каталински, но вид у него был очень довольный.

— Так не навечно же, — сказал пилот. — Хотя, вообще, слава, как правило, бывает посмертной.

— Тьфу! — в сердцах изобразил плевок инженер. — Как у тебя язык не отсохнет! А насчет экскаватора... Тогда можно сказать, что и врата Иштар откопал не Колдевей, а местные рабочие. Управлял-то экскаватором я!

— Это Свен просто завидует, — сказала Флоренс, незаметно толкая пилота в бок. — Да, Свен?

— Понятное дело, завидую, — согласился Торнссон. — Зато я первый посадил модуль на Марс!

— Все мы первые, и все мы — супер! — подытожила Флоренс.

Алекс Батлер, судя по выражению лица, витал где-то далеко-далеко. Еще раз посмотрев на плитку нежным взглядом, он заложил руки за голову и, переставляя ноги, совершил вместе с креслом оборот вокруг собственной оси.

— Эх, какая это будет бомба... — Он мечтательно закатил глаза. — Даже если бы мы здесь нашли только одну эту штуковину, и то уже слетали бы не зря. Видно, очень они дорожили своими сиррушами, если взяли с собой на Землю. Или даже одного. Наверное, он у них был наподобие древнеегипетского священного быка Аписа...

— Или молоко давал, — вставил Каталински.

— Невероятно, просто невероятно... — Батлер, казалось, даже не услышал реплику инженера. — А еще прокатимся к Сфинксу...

— Все это хорошо, — сказал Леопольд Каталински, — все это чудесно, но время идет. Марсиане марсианами и сирруши сиррушами, однако пора уже что-то пожевать...

4. «Смерть раскинет свои крыла...»

— Как-то раз по Марсу шел — и дракона я нашел! — весело продекламировал Алекс Батлер, ведя марсоход по равнине, и посмотрел на сидящую рядом Флоренс; нанотехнолог, отложив видеокамеру, обеими руками держалась за скобу, потому что машину временами изрядно потряхивало. — Будь с нами Лео, он непременно бы заявил, что я пытаюсь бессовестно отобрать у него лавры первооткрывателя. А я просто немного подкорректировал фразочку, произнесенную кем-то из тех парней, с «Аполлонов». Творчески, так сказать, переработал применительно к нашим обстоятельствам.

— Помню, помню, — улыбнулась Флоренс. — «Как-то шел я по Луне, дело было в декабре». А твой стишок похож скорее на плагиат, чем на творческую переработку. Что-то такое с детства знакомое, только там не дракон, а монетка фигурировала...

— Эх, трудно придумать что-то новое!

Всё сказали поэты

Еще до меня.

Все чувства воспеты

Еще до меня.

Повторяться обидно —

И ясно одно:

Очевидно,

Молчать суждено.

— О! — подняла брови Флоренс. — Кто это?

— Алекс Батлер, — с некоторой меланхолией в голосе ответил ареолог. — Студент второго курса.

— Это ты уже тогда такой мудрый был?

— Да, мудр был, как царь Соломон, — ареолог усмехнулся, — и понимал, что жизнь дается в наказание. Жизнь — недуг... Все наши дороги кончаются тупиками... Не рассчитывай на взаимность... дут страданий — самый правильный путь... И прочее в том же духе. Правда, потом это прошло.

— А стихи сочинять действительно перестал?

— Стихи! — фыркнул Алекс. — Разве это стиха? Так, рифмованные строчки. Да нет, терзать бумагу я перестал гораздо позже. Я, Фло, слишком влюбчивый был, вечно в каких-то страданиях, переживаниях вечно в себе копался — вот и изливал душу на бумаге. Но и это прошло...

Флоренс искоса взглянула на Алекса Батлера — на его щеки, покрытые рыжеватой марсианской пылью» на поджатую нижнюю губу — и промолчала. И подумала, что они все-таки очень мало знают друг о друге. Каждый — «вещь в себе», черная дыра, и видишь только внешнюю оболочку, только первый, наружный слой, а вот что там, внутри... Каждый — сам по себе. Остров. Планета. Ведь и она не скажет им, что когда-то травилась снотворным. От несчастной любви. И что первым у нее был вовсе не Саймон. «Но и это прошло», — мысленно повторила она слова Алекса Батлера и перевела взгляд на плывущую навстречу равнину.

Как и накануне, стояло полное безветрие, светило неяркое солнце, мелкие камешки вылетали из-под колес вездехода и падали на ржавый грунт, выбивая из него фонтанчики пыли. До Сфинкса было шесть с лишним километров, но они ехали не по прямой, а вокруг, постепенно приближаясь к Сфинксу по спирали, — ареолог специально выбрал такой маршрут, чтобы произвести бурение в окрестностях каменного исполина.

Вдоволь налюбовавшись золотыми плитками с изображением удивительного сирруша и наскоро перекусив в модуле, марсианская группа вновь взялась за дело.

Результаты проведенного Леопольдом Каталински экспресс-анализа полностью совпали с данными, подученными ранее с помощью пенетраторов «Обзервера» — плитки были изготовлены из золота высшей пробы.

Поскольку изначально предполагалось, что золотой слой представляет собой монолит, планировалось распиливать его на блоки с помощью лазерного резака и ковшом загружать в контейнеры. Теперь же стало ясно, что никакой необходимости в резаке нет. Леопольд Каталински поменял нижнюю часть ковша экскаватора на сетчатое днище и отрегулировал размеры ячеек таким образом, чтобы захваченный вместе с плитками грунт просыпался обратно, а в ковше оставались только «золотые рыбки», которые затем можно было переправить в контейнеры. Подогнали первый автоконтейнер, заполнили его марсианским золотом и с помощью все той же дистанционки отправили в грузовой отсек модуля — на всякий случай Свен Торнссон сопровождал контейнер. Серая вместительная коробка лихо, без каких-либо затруднений, перемещалась по направляющим, не имея вроде бы намерений завалиться набок, и с погрузкой не должно было возникнуть никаких проблем. А это означало, что Алекс Батлер и Флоренс наконец-то получила возможность отправиться к Сфинксу — надев шлемы и прицепив на спину баллоны (ареолог не хотел Спускать никакого риска), погрузив в марсоход полевую экспресс-лабораторию, бур и захватив видеокадру. А инженер с пилотом занялись более прозаической, но в данном случае самой важной работой:

Леопольд Каталински забрался в кабину экскаватора, Свен Торнссон вооружился пультом дистанционного управления — и марсианское золото постепенно начало перемещаться в модуль; теперь этот летательный аппарат можно было с полным основанием называть не консервной, а золотой банкой. Банкой с золотом. Летающей кубышкой.

Поначалу Алекс Батлер вел марсоход с черепашьей скоростью, давая возможность Флоренс запечатлеть марсианские виды, главным украшением которых являлся, несомненно, Сфинкс, но времени у них было не так уж много, и ареолог «пришпорил» ровер.

Вот уже несколько минут вездеход двигался почти параллельно Сфинксу. Батлер намеревался следовать этим курсом еще километра два-три, прежде чем сделать остановку для бурения, но тут Флоренс, уже очнувшаяся от своих экзистенциалистских мыслей об одиночестве людей-планет, протянула вперед руку:

— Смотри, Алекс!

Батлер, сосредоточивший внимание на поверхности равнины непосредственно перед вездеходом — мало ли какие тут могли быть ямы и трещины, — посмотрел туда, куда показывала Флоренс. Метрах в ста от них тянулась в обе стороны, перпендикулярно направлению движения марсохода, кое-где прерывающаяся цепочка до странности похожих друг на друга невысоких каменных обломков, словно кто-то вкопал здесь столбики, пунктиром разделившие равнину на две части.

— Уж больно они одинаковые, — сказал Алекс Батлер, продолжая вести вездеход вперед, к этой цепочке. — Сдается мне, очередные артефакты...

То, что издали представлялось одиноким пунктиром, вблизи оказалось двумя рядами четырехгранных столбиков с округлыми верхушками. Один ряд стоял от другого метров на пять, и, проследив, куда тянутся эти столбики, астронавты без труда установили, что они по безупречной прямой уходят точнехонько к Марсианскому Сфинксу и в противоположную сторону, вероятно, упираясь в самый Купол. И конечно же, никаким ветрам было бы не под силу создать из скал такие правильные, хотя и изъеденные временем четырехгранники. Их, скорее всего, соорудили те же древние мастера, что сотворили весь комплекс удивительных объектов Сидонии.

— Знаешь, что это такое, Фло? — спросил Алекс Батлер, выбравшись из вездехода и остановившись возле одного из каменных созданий марсианских мастеров.

Флоренс, держа видеокамеру, подошла к нему и, наклонившись, провела рукой по выщербленной серой поверхности столбика.

— Обелиски? Надгробные памятники? — неуверенно предположила она и окинула взглядом уходящие вдаль две параллельные цепочки. — Древний вип-некрополь?

— Не забывай, под нами чуть ли не полтора десятка метров позднейших наслоений. — Алекс Батлер сделал два шага и оказался внутри длинной полосы, отделенной от равнины четырехгранниками. — Ничего себе надгробные памятники — чуть ли не под облака! Нет, Фло, это не надгробия. Это колоннада — по ней прогуливались от Сфинкса до Купола и обратно. Или ездили, скорее всего, чтобы солнце голову не напекло. — Он похлопал по серому камню. — Это верхушки колонн, ставлю десять против одно... — Ареолог на секунду запнулся, а потом посмотрел на Флоренс сияющими глазами. — А любая колоннада должна вести к воротам или дверям! И мы этот вход откопаем!

— Браво, Алекс! — восхитилась нанотехнолог. Может быть, доберемся до мумии здешнего Тутанхамона! А ну-ка, зафиксируем...

Она шагнула за спину вновь принявшемуся рассматривать каменный пенек Алексу Батлеру и остановилась рядом с ним. В тот же момент послышался все нарастающий шорох, и астронавты почувствовав ли, как грунт уходит у них из-под ног и они куда-то проваливаются...


Падение оказалось не очень затяжным и завершилось не слишком болезненно — сыграла свою роль небольшая сила тяжести, да и плотный комбинезон ослабил удар. Алекс Батлер упал на что-то твердое, поехал вниз по какой-то наклонной поверхности, но сумел затормозить подошвами ботинок — и тут сверху на него навалилась Флоренс.

— Алекс, держи меня! — крикнула она, и ареолог заключил ее в свои объятия.

— Где бы нам с тобой еще удалось пообниматься? — задумчиво вопросил он, лежа на спине.

— Ну, ради этого не стоило забираться на Марс, — в тон ему отозвалась Флоренс, уже, судя по всему, тоже пришедшая в себя. — Место тут какое-то неподходящее. Жестко, куча какая-то...

— А ну-ка, посмотрим, куда мы угодили... Алекс Батлер разжал руки, выпуская Флоренс, сел и включил фонарь на шлеме. Нанотехнолог тут же последовала его примеру, и два световых луча принялись рыскать в разные стороны, рассекая темноту.

— Я прав, — удовлетворенно сказал Батлер. — Это именно колоннада.

Они сидели на склоне холма, образованного слежавшимся грунтом. Грунт нанесло сюда ветрами из треугольного проема между плитами перекрытия. Они свалились в этот проем, продавив тонкую прегражу из забивших щель камней, присыпанных кизеритом, Теперь эти камни раскатились по склону. Сверху проникал внутрь колоннады слабый свет марсианского дня, робко струясь из вновь, как тысячи лет назад, укрывшегося проема, а сам проем находился метрах в шести с лишним над головами астронавтов.

Грунт нанесло сюда ветрами из треугольного проема между плитами перекрытия. Они провалились в этот проем, продавив тонкую преграду из забивших щель камней, присыпанных кизеритом.

— А на Земле бы ноги себе переломали, — заметил Алекс Батлер, оценивая расстояние, которое он и Флоренс преодолели в свободном падении.

— И руки тоже, — добавила нанотехнолог. — А потому вновь: виват Марс!

Да, они действительно находились внутри кодоннады. Скорее даже, не колоннады, а перехода, отделенного от внешнего мира каменными стенами и плитами потолочного перекрытия. Пол перехода тоже был каменным, а не золотым, выложенным такими же, как и вверху, плитами, без зазоров пригнанными Одна к другой. Колонны, отстоящие в каждом ряду метров на десять друг от друга, являлись не более чем декоративным элементом — хотя, возможно, первоначально здесь была именно колоннада: два ряда колонн, поддерживающих перекрытие, — и лишь потом, в силу каких-то соображений или обстоятельств, древние автохтоны достроили стены, превратив Доступную для проникновения в любом месте извне, равнины, колоннаду в закрытый переход, своего рода туннель на поверхности. Вероятно, были у них на то свои веские причины.

— Нам чертовски повезло, Фло, — задумчиво сказал Алекс Батлер, направляя луч фонаря к потолку. — Может быть, это единственная сдвинутая плита на все шестнадцать километров. Как важно бывает оказаться в нужном месте!

— Особенно если прикинуть вероятность нашего попадания именно в это нужное место, — заметила Флоренс.

Ареолог покосился на нее:

— Ты хочешь сказать, нами управляют? Дергают за ниточки?

Флоренс пожала плечами и медленно процитировала:

— «Кто мы — куклы на нитках, а кукольщик наш — небосвод. Он в большом балагане своем представленье ведет...»

— Хайям, — уверенно сказал Алекс Батлер. — Уважаю Хайяма. Думаешь, он прав?

Флоренс кивнула:

— Да, я верю в судьбу, в предопределенность. И коль мы здесь оказались, значит, так и должно было случиться. Кукловод задумал что-то свое...

— А если бы мы здесь не оказались, значит, должно было бы случиться что-то другое, — с легкой иронией подхватил Алекс Батлер. — Мы бы долго бродили вокруг Сфинкса и нашли бы какой-то другой вход. Или не нашли бы. Хотя я вовсе не уверен, что этим путем мы доберемся до ворот. Может где-нибудь там, впереди, потолочные плиты и вовсе отсутствуют и все засыпано до самого верха. Давай-ка переговорим со Свеном, пусть тащит сюда трос сами не вылезем.

— И камера наверху осталась, — сказала Флоренс. — Я ее с перепугу уронила.

По рации обрисовав Торнссону ситуацию и завеяв, что они с Флоренс живы и здоровы, Алекс Батлер предложил пилоту поискать в грузовом отсеке м0дуля трос и принести его сюда, к вездеходу.

— Вездеход вижу, — сказал Торнссон. — А вот вас не вижу.

— Не волнуйся, Свен, у тебя с глазами все в порядке, — успокоил его ареолог. — Было бы гораздо более удивительно, если бы ты нас увидел.

— Уединяетесь? — вкрадчиво осведомился Торнссон. — Ну-ну. Нашли укромное местечко?

— Почему бы и нет? Хоть на часок укрыться от ваших любопытных глаз. — Алекс Батлер подмигнул Флоренс, светившей нашлемным фонарем прямо ему в лицо. — Ты особенно не спеши, пожара нет, мы тут пока походим, посмотрим. Надень шлем на всякий случай, мало ли что... Да узлы, пожалуйста, на тросе завяжи, а то я в последний раз лазил по канату еще в школе.

— Может, экскаватор подогнать? — насмешливо предложил Торнссон. — Опустим ковш в вашу тихую нору и выгребем вас.

— Нет, экскаватор не надо, — мягко отозвался ареолог. — Это лишнее. Пусть Лео работает, не стоит его отвлекать. Брюзжать начнет, потом пива с ветчиной потребует. Прямо здесь и сейчас.

— Помнится, мой племянник, пребывая в нежном возрасте, вечно умудрялся влезть в единственную лужу на всей дороге, — задумчиво сказал Торнссон. — С годами это прошло.

— Хочешь сказать, мы впадаем в детство? — вступила в разговор Флоренс.

— Это касается только нашего Орфея, — ответил Свел— Ты, Флосси, пребываешь и будешь пребывать в вечной юности. Как древнегреческая богиня.

—Ладно, леди и джентльмены, поговорили — подвел черту Батлер. — Давай, Тор-С-Молотком, топай сюда с тросом. Конец связи.

— Конец связи, Орфей-Гитарист.

Настроение у них продолжало оставаться отменным, и на душе было так же ясно, как ясен был безветренный марсианский день.

— Ну что, пойдем потрогаем эти древности руками? — предложил ареолог, вставая.

— Пойдем, — согласно кивнула Флоренс.

Они спустились по склону, ступили на каменный пол и медленно направились вперед, освещая фонарями однообразные стены без каких-либо надписей или рисунков.

— А плита ведь не сама собой с места сдвинулась, — заметил ареолог. — Ее когда-то сдвинули. С определенной целью. Попробую реставрировать ситуацию, хотя бы в общих чертах.

— Давай, Алекс. А я послушаю.

— Марсианское общество, как и любой другой социум, не было однородным, — раздумчиво начал Алекс Батлер, разглядывая темные, грубо отшлифованные стены. — Там были свои группировки — политические, религиозные, финансовые, фанов «Чикаго Буллз» и фанов «Лос-Анджелес Кингз», Майкла Джексона и Бритни, в общем, какие угодно свои кланы, и они не только соперничали, но и враждовали друг с другом. Комплекс Сидонии был возведен поклонниками сирруша, Змеедракона, того, что на бляшках. Сирруш был земным, то бишь марсианским, воплощением какого-то главного божества. Местного Мардука.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18