Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обитатели вселенной

ModernLib.Net / Научная фантастика / Клемент Хол / Обитатели вселенной - Чтение (стр. 5)
Автор: Клемент Хол
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Вот, – подсказал Пребл, – вот эти стеклянные трубки. В них находится жидкость, их концы крепко запаяны, а это единственный возможный способ хранения необходимого нам вещества.

Он подошел к ящику, поднял один из трех длинных прозрачных цилиндров. Маленькое пропускное отверстие было запаяно, внутри находился небольшой воздушный пузырек, когда цилиндр переворачивали, шарик перекатывался внутри и распадался на множество маленьких, когда его трясли. Если вернуть цилиндр в спокойное состояние, шарик снова собирался воедино, и это обнадеживало. Очевидно, у вещества были очень маленькая вязкость и поверхностное давление.

Крэй поднес цилиндр к стыку труб руками, запрятанными в перчатки скафандра, надломил верхушку пропускного отверстия. Он ожидал, что в слабой гравитации астероида жидкость просочится, но очевидно, давление пара жидкости было слишком высоко, и она вылетела сильной струей. Капельки отскочили от металла и тут же испарились, так же как и жидкость распространившаяся по поверхности. Только несколько капель жидкости попали между плоскостями.

Крэй напряженно следил за тем, как над металлическим куполом опустошалась трубка с жидкостью. Через мгновение он отбросил пустой цилиндр и надавил на стык.

На краю стыка образовалась переливающаяся всеми цветами радуги пленка, купол медленно сполз на одну сторону. Пленка не расширилась, поскольку жидкость тут же испарилась. Пребл и Стивенсон подхватили тяжелый купол и поставили его на центральный проход.

Последняя радужная пленка смазки испарилась с металла, и инженеры собрались у открытого двигателя. Внутри не было никаких устройств: дезинтегратор находился в металлическом куполе, который был отсоединен. Катушки, создающей поля для предотвращения контакта потока ионов со стенками труб, тоже было не видно – она была встроена в стенки. Ни то ни другое не беспокоило людей, поскольку их собственные двигатели были устроены аналогично. Крэй прощупал трубку по всей длине, проверяя, не была ли она открыта из-за нарушения поля, и затем трое специалистов вернулись к вынутой части трубки.

Единственное, что было видно на ней, это центральное отверстие для подключения выхлопа ионного пара, но, применив еще один цилиндр со смазкой, механики заставили разлететься большую часть пластин и открыли механизм дезинтегратора. Пребл, Стивенсон, Грант и МакЭйкерн наблюдали за тем, как части дезинтегратора покрывали пол каюты, но, наконец, они поняли, что только мешаются под ногами у специалистов, и друг за другом вышли в основной коридор.


– Думаешь, они разберутся, в чем дело? – спросил Стивенсон.

– Должны, – раздался по радио голос Крэя. – Принцип работы этой штуковины такой же, как у нашего двигателя. Проблема в том, что они повсюду использовали этот чертов метод соединения молекулярным притяжением. Куча времени уходит, чтобы их разделить.

– Странно, что технология этих существ так похожа на нашу в общем, и так отличается в деталях, – заметил Грант. – Я все думал о причинах этих различий, но так и не пришел ни к какому конкретному мнению. Может, из-за того, что у них иные органы восприятия, но я не имею ни малейшего понятия, как это могло привести к таким результатам. Хотя, говоря по правде, я просто представить себе не могу, какие органы могут заменить или дополнить наши.

– Возможно, их тела находятся в запечатанном коридоре или его отсеках, но вряд ли нам когда-нибудь удастся узнать, так ли это, – ответил Пребл. – Я здорово удивлюсь, если кто-нибудь докажет, что этот корабль был сделан в Солнечной системе.

– А я удивлюсь, если кто-нибудь вообще докажет что-нибудь конкретное об этом корабле, – добавил Грант.

В этот момент снова раздался голос Крэя.

– Я здесь нашел кое-что забавное, – произнес он. – Кажется, это реле управляется из твоей диспетчерской, хотя я не уверен. Оно связано только с электричеством, но практически построено вокруг топливного клапана. Само по себе это нормально, тип соленоидного передвижного ядра. Оно тоже отсоединено.

– Что думаешь делать? – спросил Грант. – Ты нашел возможную поломку?

– Нет. Я предполагаю, что трубы не обязательно были отсоединены для починки. Может, для ручного аварийного выхода, тогда понятно, почему все проделано так неаккуратно. Мы думаем подсоединить все снова так, чтобы реле можно было управлять прямо отсюда, и проверим трубу. Ты не против?

– Если думаешь, что справишься, вперед, – ответил Грант. – Правда, терять нам нечего. А вы сможете все починить так, чтобы управлять отсюда?

– Возможно. Подожди, пока проверим этот двигатель. – Крэй исчез в проеме двери и его радио отключилось.

Стивенсон подошел к двери посмотреть, как они будут снова собирать двигатель. Остальные ушли в диспетчерскую. Ощущение потаенного страха постепенно исчезло, поскольку предположение, что владельцы корабля живы, отпало само собой. Пребл был слегка удивлен, ведь в этой части астероида наступила ночь, а, как известно, ночью скорее появляются, а не исчезают мысли о привидениях. Наверное, все это из-за того, что они нашли знакомые вещи.

На панели управления не горели никакие индикаторы. Грант все еще надеялся, что здесь скажется работа в машинном отделении, но особенно удивлен не был. Капитан уже давно потерял надежду, что сможет управлять кораблем отсюда.

– Надеюсь, Край заведет двигатели, – нарушил он долгое молчание, – достаточно было бы направить корабль в направлении к Земле. Нам останется только поправлять плоскость движения.

– А если нам не удастся завести все двигатели, мы сможем использовать один из них как сигнальный огонь, – заметил Пребл. – Мизар сейчас в этом секторе, помнишь, ты еще хотел с ним связаться, если найдешь здесь передатчик. От взрывной волны из этой трубы, ударившейся о поверхность горы, будет столько огня, сколько захочешь.

– Это мысль, – задумчиво произнес Грант. – Как всегда, слишком просто, чтобы я сам об этом догадался. В самом деле это лучшее, что мы можем предпринять. Сейчас мы спустимся и предложим Крэю просто оставить двигатель в рабочем состоянии, если сможем его завести.


Четверо мужчин спустились по коридору в машинное отделение. До конца сборки было еще далеко, а Грант не хотел ее прерывать. Несомненно, он и сам был немного знаком с подобными двигателями и знал, что их сборка дело деликатное даже для специалиста.

Наскоро сделанное магнитное устройство Крэя для управления реле говорило о его изобретательности. К сожалению, никто из экипажа не заметил, что ядро реле было сделано из того же сплава, что и поворачивающиеся блоки на дверях в машинное отделение, и маленькие болты на дверях в грузовой части. Фактически это был тонкий регулятор, управляющий отношением между потоком топлива и силой поля двигателя. Это было очень важно, поскольку поле должно быть достаточно сильным, чтобы горячий пар не контактировал со стенками трубы и одновременно оно не должно было перекрывать сопло. Несомненно, в человеческих двигателях было похожее устройство, но обычно оно контролировалось магнитным полем потока ионов. Устройство не было таким уж простым и, несомненно, было необычным для человеческого инженера.

Наконец механики выпрямились и отошли от двигателей. Снятая часть была снова на месте, на этот раз подсоединена она была правильно. К центру купола, там, где к поверхности подходил канал подачи топлива, было приставлено устройство контроля, собранное из частей, найденных в ящике. Оно было чуть больше катушки, чье поле должно было быть достаточно сильным, чтобы заменить внутреннее соленоидное поле.

Пребл успел выйти из корабля и вернуться. Он сообщил, что легкий наклон той части корабля, в которой они работали, создаст достаточный выхлоп именно из этой трубы, чтобы ударить по земле на двадцать-тридцать метров. Расстояние было достаточно безопасное, но в то же время достаточно близкое, чтобы интенсивность выхлопа не сильно уменьшилась.

Крэй отрапортовал, что готов начать испытания.

– Тогда, предлагаю тебе и твоим помощникам остаться, чтобы запустить двигатель, а мы выйдем наружу и проследим, что произойдет. Мы будем держаться на расстоянии от кормы, так что за нас не волнуйся, – сказал Грант. – Господи Боже, я только сейчас понял, что все произошло меньше, чем за 20 часов. Мизар должен увидеть огонь за 20 миллионов километров, если, конечно, этот двигатель даст выхлоп силой хотя бы в половину маршевой мощности нашего двигателя.

Крэй кивнул.

– Я могу запустить его один, – произнес он, – остальные могут выйти. Дам вам пару минут, а потом включу его и сразу выключу. Я дам вам время, чтобы прислать кого-нибудь, если что-нибудь будет не так.


Грант согласился и повел остальных пятерых по основному коридору к шлюзовой камере. Они отошли на полторы сотни метров от корабля и остановились.

Их двигатель был одним из самых низко расположенных в части параллельной осевой линии корабля. Еще какое-то время ничего не происходило, но вдруг из сопла вылетело бесшумное, едва заметное пламя. Там, где оно впервые коснулось земли астероида, поверхность накалилась, и наблюдатели в ту же секунду поставили на место фильтры защиты от яркого света на своих шлемах. Еще секунду Грант смотрел, как вылетает пламя, затем побежал к шлюзу и исчез внутри. Он влетел в диспетчерскую из носового коридора, как раз когда с кормы вбежал Крэй, и, не останавливаясь, закричал:

– Его не отключить, а топливо прибывает. Я ничего не могу поделать. Уходи, пока не поздно, я даже не успел закрыть дверь в машинный отсек!

В этот момент Грант был как раз посередине, он уцепился за столб, поддерживающий мостик, облетел вокруг него, изменив свое направление, как раз когда его догнал механик. Они вылетели из воздушной камеры одновременно.

Когда они присоединились к остальным, поля двигателя работали вразнос. Края сопла плавились и горели иссиня-белым светом, а процесс все ускорялся. Кормовые трубы уже сгорели, стены машинного отделения раскалились докрасна, затем потемнели и внезапно провалились внутрь. Это был последний удар для несчастного дезинтегратора, его вещество сдалось под недостатком охлаждения, оплавилось, потекло, и двигатель перестал существовать. Остатки инопланетного корабля постепенно остыли, но для того чтобы построить что-либо полезное из этой груды, которая раньше была сложнейшим механизмом, нужно было быть по меньшей мере волшебником.

Внезапность, с которой все произошло, ввергла людей в оцепенение. Они не промолвили ни слова. Да и говорить было нечего. Они были в двухстах миллионах километров от Земли. Может быть, в конце концов их и найдет поисковая группа, поскольку астероид был на карте, и он был в непосредственной близости от их корабля, когда они исчезли. Но вероятность, что их найдут прежде, чем кончатся запасы кислорода, была исчезающе мала.


Если на пути ионного потока нет ни газового, ни твердого вещества, его практически невозможно увидеть. Поскольку планета была безвоздушна, а Мизар фактически не приземлился, даже Пребл, который был всегда наготове, не услышал приближения корабля. Первым знаком его присутствия был голос командира корабля, раздающийся эхом из семи громкоговорителей.

– Эй, внизу! Что у вас случилось? Часов двадцать назад мы увидели пламя на этом астероиде, и решив, что поврежден ваш реактор, направились сюда. Мы уже час облетали астероид, когда увидели, как ваш корабль растаял. Может, скажете нам, что это было за пламя 20 часов назад? Или вы не видели?

Это было уже слишком. Они все еще истерически смеялись, когда Мизар приземлился и взял их на борт. И только один Крэй сидел тихо и неподвижно.

– Меньше чем за день, – сказал он , – я угробил два корабля и понятия не имею почему. Видимо, мне пора в автомеханики. Этот второй корабль лежал и ждал нас, чтобы научить таким технологиям, которых мы и вообразить себе не сможем, и какая-то крохотная ошибка все испортила.

Только вот чья это была ошибка?

ПРЕПЯТСТВИЕ

Заслышав шум крыльев снаружи корабля, Босс нырнул в дверь шлюзовой камеры и пригнулся. Еще немного, и было бы слишком поздно: сквозь открытую дверь пронеслось серебряное тело, резко снизило скорость и уселось на полу камеры. Это был один из членов экипажа, и, похоже, он сильно запыхался. Все четыре его ноги подогнулись под тяжестью тела, а крылья практически упали на пол. Полеты, да и вообще любые физические усилия при гравитации этого мира сильно изматывали, и даже акселерин, увеличивающий скорость нормального метаболизма и предназначенный для компенсации излишних усилий, не был панацеей.

Босс не привык убираться с чьего-либо пути, и уж тем более с пути непосредственных подчиненных. Обычно спокойный, теперь он был взвинчен до предела, и волна мысли, посланная его мозгом утомленному летчику, была весьма недружелюбной.

– Прекрасно, теперь объясни, в чем дело. С какой стати я должен прятаться от каждого космического идиота, несущегося сюда, будто за ним гонится целая планета дьяволов? С какой стати?! И вообще, к чему такая спешка? Первый раз вижу, чтобы ты так несся, за исключением тех случаев, когда я приказывал тебе поторапливаться!

– Но вы и на этот раз велели мне, Босс, – жалобно ответил летчик. – Вы дали указание немедленно сообщить вам, как только интересующее вас существо повернет сюда. Именно это я и спешил вам рассказать.

– Другое дело. Исчезни с глаз. Скажи Второму, пусть он проследит, чтобы все были в своих отсеках, и пусть запрет все двери из центрального холла. Выключи свет и оставь по одной лампе в каждом конце коридора. Никого не должно быть видно, и проверь, чтобы из холла никуда больше нельзя было попасть. Понятно?

– Да, Босс.

– Отлично. Ты этого хотел, Говорун?

Существо, которому был адресован вопрос, следило за диалогом из-за внутренней двери воздушной камеры скорее с любопытством, чем с уважением. Как и бушующий командир, и заискивающий перед ним член экипажа, оно тоже стояло почти горизонтально на четырех тонких ногах. Вдоль его стройного тела насекомого были сложены пара хватательных конечностей, напоминающих человеческие руки, и пара двойных серебряных перепончатых крыльев.

Землянин скорее всего описал бы это существо как гигантскую сумеречную бабочку, сходство с ней увеличивалось за счет двух похожих на перья антенн длиной около полуметра каждая, расходящихся в разные стороны над глазами. Уже одни только эти приспособления отличали его от собратьев: у капитана и его команды они были вдвое короче, тоньше и менее мобильны.

Его глаза представляли собой два топазовых диска, размером с ладонь, однако по выразительности они чем-то напоминали человеческие и не подходили такому гротескному существу.

– Вы правильно поняли, командир, – послал мысль Говорун, – хотя, похоже, вы не способны осознать всю важность этого действия. Туземец должен увидеть на корабле то, что возбудит его любопытство, но в то же время нельзя, чтобы он уловил даже намек на наше присутствие.

– Почему нет? – спросил Босс – Мне кажется, если мы его поймаем, нам будет проще найти с ним общий язык. Ты говоришь, он должен приходить сюда столько раз, сколько ему захочется, и у него должно сложиться ощущение, что корабль покинут. Я знаю: тебя всю жизнь учили, как общаться, но…

– Никаких «но»! Одно ваше «но» уже говорит, что я знаю больше о нашей проблеме, чем вы в состоянии понять. Поднимайтесь в диспетчерскую – местный житель вот-вот подойдет, а это единственное место, откуда мы можем незаметно за ним наблюдать.

Говорун пошел вперед по слабоосвещенному центральному коридору, в который открывалась внутренняя дверь шлюзового отсека. В конце коридора находилась еще одна низкая дверь, откуда вел винтовой подъем к пульту пилота. Здесь они остановились. Задняя стена отсека была сделана из металлической решетки со стеклянными окошками, и через нее было видно весь коридор. Говорун отключил свет в диспетчерской и занял самое лучшее место.

Его имя не соответствовало его характеру. Скорее любителем поговорить можно было назвать Босса. Настоящее его имя было труднопроизносимо и почти непереводимо на любой человеческий язык. Эти существа улавливали сами электрические колебания, сопровождающие работу нейронов, и их общение происходило за счет передачи соответствующих чувственных ощущений. В их «языке», если его можно было назвать языком, присутствовали существительные, глаголы, местоимения и наречия. Междометия заменялись соответствующими эмоциями, но большая часть разговора происходила при помощи визуальных представлений.

Очевидно, имена личные не существовали, но были своего рода «персональные ярлыки». Об индивидууме говорили в соответствии с занимаемым положением, будь оно временным или постоянным, либо в соответствии с особенностями характера.

Ни одно имя не подошло бы надменному, вспыльчивому командиру корабля, лучше чем Босс, но имя «Говорун» следует растолковать.

Правители его родной планеты во многом походили на Босса. Сама система управления напоминала земной феодализм. На планете существовали ранги, соответствующие королям, лордам и графам, и практически постоянно шли военные действия. Говорун принадлежал к классу, у которого были почти такие же обязанности, как у средневековых герольдов. С младенческого возраста его тренировали специально в соответствии с традициями и специальными знаниями этого класса. Он был представителем клана, который образовывал международное братство, почти столь же могущественное, как и само правительство. Его защищало то, что подобные профессионалы были незаменимы, кроме того, из них сформировалась, возможно, самая интеллигентная группа их мира. Правители, а вместе с ними и другие жители, смотрели на них снизу вверх и временами побаивались. Высокоразвитые средства коммуникаций требовали несравненной способности улавливать и расшифровывать ментальные волны окружающих, развитие именно этой способности и было главным занятием «герольда». Этих данных будет достаточно, чтобы объяснить власть класса Говоруна и происхождение его имени.


Удобно устроившись, Говорун снова обратился к капитану.

– Не ваша вина, что вы не совсем понимаете важность данной процедуры. Вам не хватает знаний, как вы правильно сказали, и, кроме того, появились препятствия, о возможности существования которых прежде я и не подозревал. Скажите, Босс, вы могли бы представить себе, что кто-то, скажем, один из ваших механиков, при нормальной работе одновременно излучает импульсы, для вас ничего не значащие?

– Ни один из них не знает ничего, чтобы я не смог понять, – резко ответил Босс.– Но если бы я это обнаружил, я бы запер его для изучения.

– Именно. Вы не можете представить себе разумный мозг, издающий что-нибудь, кроме чистых мыслей. Но что это за мысли, волны, которые вы слышите?

–Я слышу, что он думает.

– Нет. Ваши антенны получают волны, сгенерированные химическими процессами внутри мозга. Длительная практика позволила нам интерпретировать эти волны в обычные мысли, но чем на самом деле является мысль, ни вы, ни я, никто другой не знает. У нас у всех одинаковый «мысленный язык», наш мозг излучает мысли одного типа. Но это существо – член другой расы. Те же мысли в его мозгу производят иное излучение, и вполне возможно, что сама структура его мозга отличается от нашей. Поэтому у меня ушло так много времени на поиски этого существа: я не мог отделить его излучения от излучений неразумных живых существ этого мира, пока своими глазами не увидел его действия, говорящие о наличии интеллекта. Даже тогда мне потребовалось какое-то время на то, чтобы понять, в чем дело, – так это было для меня ново и непривычно.

– Тогда какой прок от этих наблюдений?! – спросил с досадой в голосе Босс. – Если ты не знаешь, как с ним говорить, как мы добьемся того, что нам нужно? Если нам это не удастся, неужели ты думаешь, мы посмеем приблизиться к нашему дому ближе, чем на пять световых лет!

– Необходимо понять, как излучение этого существа соотносится с его мыслями, – ответил собеседник. – Это, конечно, будет непросто, и именно для этого мы производим наблюдения. Что же касается остальных вопросов, они полностью в вашей власти. Вы командуете кораблем, я впервые вижу, чтобы вы захотели посоветоваться с кем-то. Если вы решите, что мы потерпели неудачу, мы всегда можем вернуться. Так или иначе, мы отделаемся пожизненным заключением на королевских шахтах на большой луне.

– Если к тому времени они все еще будут принадлежать Королю. Лично я предпочел бы умереть здесь или в космосе.

– По крайней мере, там не будет никаких проблем с мышьяком, – сухо произнес Говорун. – В этих шахтах его больше, чем всего остального. Если на этой планете есть мышьяк нельзя тратить время на безрезультатные поиски. Нужно достать его у местных жителей во что бы то ни стало.

– А для этого надо наладить контакт с ними, – ответил Босс. – Желаю удачи, Говорун. За дело!


Космический корабль лежал в неглубоком овраге. Склоны поднимались почти до иллюминаторов диспетчерской, а оттуда, где лежал Говорун, было видно в проем между деревьями начало дороги, ведущей через долину. По ней и должен был прийти местный житель. Инопланетяне видели, как он спускался между холмами, огибавшими долину с юга, а к северной дороге, где скалы были выше и круче, иначе подойти было нельзя. Мало что, кроме животных, могло привлечь разумное существо в этой долине, а Говорун знал, что лагерь, расположившийся с другой стороны южных холмов, был хорошо снабжен пищей, и жителю не нужно было охотиться. Испугается ли он корабля из-за своих суеверий или, напротив, его разуму присуще любопытство, и он захочет осмотреть корабль поближе?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Говорун почувствовал присутствие чужака задолго до того, как увидел. Герольд рассудил правильно: житель заметил корабль и теперь осторожно, прячась за листвой деревьев, приближался. Несколько минут ничего не происходило, но потом мужчина подошел к краю оврага и остановился, разглядывая металлический корпус.

Оба инопланетянина уже видели его прежде, но не так близко. Больше всего Говоруна удивила форма человеческого существа: как в огромной гравитации Земли ему удается поддерживать в вертикальном положении свое тяжелое тело всего на двух ногах? Хотя, конечно, человеческие ноги напоминали стволы деревьев по сравнению с тонкими конечностями пришельцев.

В руке человека было ружье. Наблюдатели поняли, что это своего рода оружие, но какое – определить не могли, хотя утреннее солнце сияло прямо над существом. Они выжидали. Даже Босс молчал, пока человек осматривал сорокаметровый сигарообразный корабль. Он заметил иллюминаторы – круглые окна вдоль бортов, закрытые металлическими ставнями. Стекла скорее всего были либо из стекла, либо из кварца, однако каюта (или каюты) за ними не были освещены, и ничего не было видно.

Чуть ниже носа корабля находилось большой отверстие, по всей вероятности, вход. Оно было овальной формы, метра полтора в высоту и три в ширину, за приоткрытыми дверьми можно было разглядеть часть пустого коридора.

Несмотря на то что Говорун не мог расшифровать мысли человека, которые он отчетливо улавливал, инопланетянин все же заметил его нерешительность. Гость вел себя беспокойно, и это раскрывало его сомнения. Мужчина подошел к корме корабля, исчезнув из поля зрения наблюдателей, и через пять минут появился на противоположной стороне оврага. Он снова пересек его под носом корабля, но на этот раз не поднялся на склон, а опять исчез со стороны кормы, очевидно, приняв решение.

Говорун был уверен, что понял его, и ликовал, но уже через мгновение чуть было не выругался: совершенно очевидно, что существо не умело летать, а вход был на высоте трех метров над его головой и в четырех с половиной – от берега. Даже если бы он захотел войти, то не смог бы.

По вполне очевидным причинам Говоруну не пришло в голову, что человек может вскарабкаться – на своей родной планете ему ни разу в жизни не пришлось этого делать, если не считать зданий, слишком тесных для полетов. Герольд заметил, как мужчина исчез за деревьями, и уже подумал о том, что можно попробовать слетать в другую часть планеты и начать все сначала.

Прежде чем он успел сформулировать эту мысль, чтобы передать ее Боссу, его внимание привлекло какое-то движение: мужчина снова появился в поле их зрения. Он медленно тащил ствол крепкого молодого дерева почти в пять метров длиной. Сбросив его с берега и спустившись по нему, он поднял его за один конец и потащил вдоль корпуса, и снова исчез из виду.

Говорун понял его план и отнесся с уважением к непостижимой силе этих странных рук и ног. Он услышал и правильно интерпретировал царапающий звук: это ствол дерева лег на порог шлюзовой камеры, и в тот же момент индикатор на панели управления показал, что наружную дверь открыли чуть шире, как раз чтобы через нее могли пройти человеческие плечи.

Оба инопланетянина повернулись к решетке, устремив свои взоры к тому месту, где распахнулась внутренняя дверь шлюза, перекрыв им обзор. К счастью, она открывалась к корме и не мешала человеку.

Время шло, и Босс начал беспокоиться, он сменил свою позу, но снова замер, уловив предупреждающее излучение Говоруна. Прошло еще немало времени, пока проникающий в коридор свет не закрыла тень.

Они увидели его в тот же миг: он двигался бесшумно, держа ружье так, что и пришельцы поняли, что это не дубинка. По всей видимости, ему было неудобно: потолок воздушной камеры находился едва ли в полутора метрах над полом, и ему пришлось наклониться. Владельцам корабля, которые практически все время находились в горизонтальном положении, не нужны были высокие потолки.

Человек протиснулся сквозь внутреннюю дверь шлюзовой камеры, держа ружье наготове. Он сразу заметил, что в коридоре, кроме него, никого не было. Открыта была только одна из дверей – та, через которую он вошел.

Минуту или две он слушал. Потом прикрыл дверь шлюза, чтобы она не мешала ему видеть весь коридор, и осторожно пошел вперед. Неожиданно он поднял руку, словно хотел толкнуть одну из дверей, но, очевидно, передумал. Человек осмотрелся, поворачивая одну только голову, что очень удивило Босса. В отличие от него, Говорун уже догадался по расположению глаз человека, что голова этого существа мобильна.

Внимание человека привлек свет в конце холла. Он оглянулся назад и заметил, что вдоль всего коридора на потолке был расположен ряд выключенных ламп, а в другом конце коридора горела еще одна лампочка. Говорун не смог понять по поведению человека, были ли подобные источники света для него чем-то абсолютно новым или нет.

Наконец любопытство взяло верх над предосторожностью, и человеческое существо попыталось открыть несколько дверей, включая дверь в диспетчерскую. В соответствии с приказами Босса все они были закрыты. Человек посмотрел сквозь решетку. Он был едва ли в полуметре от наблюдателей, но в диспетчерской было темно, поскольку Говорун успел закрыть окно, как только удостоверился, что человек собирается подняться на борт. Отражение лампы в стекле решетки скрывало инопланетян от крошечных глаз человека, и он отвернулся, не подозревая о близости пришельцев.

Пройдя по коридору и не сумев открыть ни одной двери, человек наконец снова распахнул дверь шлюза и вышел. Говорун поспешил открыть ставни диспетчерской на всякий случай, если вдруг человек заметил, что раньше они были открыты. Инопланетянин увидел в иллюминатор, как существо исчезло в том направлении, откуда пришло.


– И что нам это дало? – резко спросил Босс, когда исчезло напряжение.

Он с нетерпением наблюдал, как Говорун подошел к панели управления, открыл шкаф и, прежде чем ответить, выпил таблетку акселерина.

– Ни больше ни меньше, чем я предполагал, – наконец ответил он.– Я смог изолировать излучения его оптических органов, когда он первый раз посмотрел на лампу. Именно поэтому я все так и организовал. Сконцентрировавшись на этих излучениях, я получил образцы, соответствующие некоторым простейшим комбинациям прямых линий и кругов, – его ощущения, когда он осматривал коридор и двери. Слишком сложно пытаться понять их: он высокообразован и постоянно излучает исключительно сложные и постоянно изменяющиеся образцы, которые скорее всего представляют собой не только интерпретацию его различных чувственных ощущений, но и символы абстрактных идей. Не думаю, что смогу их понять, но есть надежда, что мы сможем узнать его визуальные образцы и попытаемся передать ему картинку, которая объяснит ему, что нам нужно. Боюсь, на это уйдет много времени.

– Чем меньше, тем лучше, – заметил Босс – Мы, конечно, можем дышать воздухом этой планеты и есть ее пищу, но жить при этой гравитации мы можем только до тех пор, пока у нас есть акселерин, а у нас его не больше, чем на несколько недель.

– Его можно синтезировать из местных растений с узкими листами, – ответил Говорун, – сегодня утром об этом мне рассказал Док, я как раз только что съел один из них. Однако акселерин нас не спасет: он увеличивает наш метаболизм, силу наших мышц так, что мы можем стоять, ходить и даже летать, но из-за этого мы начинаем слишком много есть, кроме того, если мы слишком долго будем им пользоваться, мы либо преждевременно состаримся, либо так привыкнем к нему, что он перестанет на нас действовать. С другой стороны, вы говорили мне, что двое воинов сломали ноги, слишком резко приземлившись, а это значит, наши мускулы при помощи допинга переносят гравитацию, а скелет – нет.

– Давайте обойдемся без ложки дегтя в бочке, где и так меда явно не хватает, – сказал Босс. Он пошел в машинный отсек на корме корабля и поднял себе настроение, приказав паре рабочих поменять основную панель притягивателя в конвертере.

Говорун присел на корточки и задумался. Изучение языка казалось чем-то новым для него. Он сделал вывод, что, скорее всего, придется показаться человеку – без этого его внимание не привлечь. Обдумывая эту мысль, он внезапно вспомнил, что у человека не было антенн, однако он должен был как-то общаться с себе подобными. Если их метод отличается от метода народа Говоруна, вполне возможно, что он больше подходит для ведения переговоров. Да, совершенно определенно, придется раскрыть свое присутствие, особенно если человек решит, что не может разгадать тайну корабля в одиночку, и захочет привести себе подмогу. Хотя Босс, несомненно, заявит, что сейчас, когда они практически беззащитны, не время для игры в открытую.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8