Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотник за мечтой

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Кинсейл Лаура / Охотник за мечтой - Чтение (стр. 6)
Автор: Кинсейл Лаура
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      Он резко повернулся, так что его одежды закружились вокруг него, но египетский офицер преградил ему дорогу. Рашид остановился и, вытянув руку, отодвинул египтянина в сторону, а затем, обернувшись к собравшимся, поднял вверх обе руки.
      – Королева! – выкрикнул он громовым голосом, прокатившимся над возбужденной толпой. – Королева инглези! Она пришла ко мне!
      – Королева! – прошелестела толпа, как порыв ветра, пронесшийся среди воинов пустыни. – Она пришла!
      Все встали – шаммари, аннези, свирепые катаны и шерараты, шейхи и кочевники из сотни племен, разбивших лагеря за крепостными стенами, – и двинулись вперед.
      – Аллах акбар! Начинается священная война! – выкрикнул кади, взобравшись на возвышение принца.
      – Джихад! – грянула в ответ толпа. – Аллах акбар! Смерть неверным!
      Рабы и солдаты возле принца подняли беспорядочную стрельбу. Арден схватил Селима за руку, но эмир крепко держал его – ее– и тянул за собой к небольшой двери замка. Арден прижал к стене египетского офицера, надавив ему локтем на горло, и, не отпуская руку Селима, последовал за ними.
      – Джихад! – продолжала реветь толпа, и клич эхом отражался от стен. – Убей во имя Пророка!
      Последним, кого видел Арден, перед тем как нырнуть в черный проход, был египетский офицер, спускавшийся с возвышения под направленными на него кривыми ножами двух десятков кричащих бедуинов.

Глава 7

      – Кто ты? – процедил лорд Уинтер сквозь стиснутые зубы.
      Сев на пол, Зения прислонилась спиной к стене и спрятала лицо в коленях.
      – Говори же, черт возьми! – заорал он, и его голос раскатился по пустой комнате, не занятой сейчас гаремом, а заполненной коврами и подушками и освещаемой лишь светом, проходящим через расположенные высоко наверху маленькие узкие окна. – Говори!
      – Моя мать леди Эстер, – прошептала она.
      – Ну, конечно, – фыркнул он, – конечно, леди Эстер. Королева проклятой пустыни! Королева чертова сумасшедшего дома!
      Зения чувствовала, что лорд Уинтер смотрит на нее, но не могла поднять голову; у нее не было слез, но ее руки безостановочно дрожали. Внезапно она почувствовала, что он пальцами коснулся ее щек, заставляя поднять вверх лицо, как эмир.
      – Ты знаешь своего отца? – Голубые глаза лорда Уинтера пристально всматривались в черты девушки. – Ты знаешь, кто твой отец?
      Дрожащими пальцами Зения нащупала под одеждой медальон и протянула его лорду Уинтеру.
      – Брюс! – выпалил он, даже не взглянув на миниатюру, а продолжая неотрывно смотреть на девушку. – Майкл Брюс, верно? Господи, прости меня, ты англичанка!
      Зения кивнула.
      – И что прикажешь теперь мне делать? – грубо спросил он и, отскочив в сторону, зашагал по комнате. – Англичанка! Английская женщина! – Внезапно он замер и оглянулся на нее через плечо. – Сколько тебе лет?
      – Двадцать пять, – едва слышно ответила она.
      – О Боже! – Лорд Уинтер, закрыв лицо руками, закинул назад голову и рассмеялся. – О Боже!
      – Простите. – Сглотнув, Зения снова уставилась в свои колени. – Я не хотела идти сюда.
      – Ты не хотела… – Он неприятно засмеялся. – Ты английская женщина. О Боже, какого дьявола мне пришло в голову… – Он внезапно замолчал. – Нет! Нет… – он повернулся к Зении, – скажи мне, что тебя не нужно отправлять в Англию. Скажи, что ты все же не круглая дуреха!
      – Мой отец! – выкрикнула Зения, чувствуя, что не может перевести дыхание и дать какое-либо более связное объяснение, когда он так решительно покончил с ее мечтой. – Я собиралась поехать к своему отцу!
      Выражение его лица напугало девушку – в его глазах она увидела странный блеск, блеск холодной злости, который заставил ее еще крепче прижаться к стене.
      – Так почему же ты не поехала? – спросил лорд Уинтер таким вкрадчивым голосом, что она вздрогнула.
      – А как я могла поехать? – Зения всхлипнула. – Я не могла обратиться к консулу, у меня не было денег, и я осталась одна!
      – Не могла обратиться к консулу? – снова заорал лорд Уинтер. – Почему, черт побери? Его работа, черт возьми, позаботиться о тебе!
      – Из-за долгов моей матери! – выкрикнула она. – Они продали бы меня за долги!
      – Дурочка! – тихо произнес лорд Уинтер, в упор глядя на девушку. – Ты невежественная маленькая дурочка! Ты что, считаешь нас варварами? Ты только должна была заявить о себе, должна была только заявить: «Я женщина. Я англичанка. Я нуждаюсь в помощи», и мы перевернули бы все вверх дном, чтобы вызволить тебя отсюда!
      – Да, как же! – отозвалась она с неожиданно ядовитой горечью. – Моя мать нуждалась в помощи, а ее лишили всех доходов и бросили одну умирать с голода.
      – Твою мать следовало застрелить! – крикнул он.
      – Уверена, вы говорите совершенно в своем стиле, о Великий Отец Десяти Выстрелов! – Зения вскочила на ноги. – Удивляюсь, что вы не сделали этого сами!
      – Я бы сделал, если бы вовремя прибыл туда, – с ожесточением произнес он. – Если бы я знал о тебе!
      – Вы же считались ее лучшим другом! – набросилась она на лорда Уинтера, вдруг почувствовав непреодолимое желание защитить мать. – Могли бы и помочь ей!
      – Ей невозможно было помочь. – Сняв куффию, лорд Уинтер отбросил ее в сторону и снова зашагал по комнате. – Каждый раз, когда я приезжал, я давал ей по тысяче фунтов, чтобы она могла оплатить часть своих долгов, но я не успевал выйти за ворота, как она тратила их, покупая французское шампанское и шелковые одежды для своих проклятых пашей! – Остановившись перед девушкой, лорд Уинтер, прищурившись, смотрел на нее. – Мне было наплевать, как она распоряжалась деньгами, она могла жить, как ей нравилось. Но, Бог мой, посмотри на себя! В последние десять лет у тебя на плечах была новая одежда?
      Внутри у Зении заклокотали рыдания, не давая возможности вырваться сердитому возражению, и она прижала к губам кулак.
      – Ради Бога, не начинай… – Не закончив фразу, он стиснул зубы.
      – Я хочу английские ту-уфли. – Она старалась сдержать слезы, но они горячим потоком хлынули по ее щекам.
      Его взгляд метнулся к босым ногам Зении, а потом снова вернулся к ее лицу, и лорд Уинтер, зажмурившись, с кривой усмешкой покачал головой.
      – Я прослежу, чтобы тебя отправили в Англию. – Когда он заговорил, его голос звучал совершенно растерянно. – Не понимаю, почему ты ничего мне не сказала.
      – Я боялась вас, – тихо призналась Зения.
      – Но почему? – Он в замешательстве снова покачал головой. – Почему?
      – Я слышала ваши разговоры с матерью, – облизнув губы и потупившись, прошептала она. – Вы не любите женщин.
      – Что? – тупо переспросил он.
      – Вы соглашались с ней. Вы говорили, что ненавидите женщин. – Она в нерешительности помолчала. – Я боялась, что вы бросите меня, если узнаете, кто я. Или… или… вы же убили женщину за обман. Я подумала… пока я буду Селимом, вы будете терпеть меня своим спутником и не бросите здесь. – Она проглотила комок, образовавшийся в пересохшем горле, и взглянула на черные волосы лорда Уинтера, растрепанные куффией и пропитанные потом и пылью.
      – Терпеть тебя, – после долгого молчания повторил он, сердито хмурясь, и, протянув руку, костяшками пальцев смахнул у нее со щеки слезы. – Бог мой, я жив только благодаря тебе. – Он поглаживал ее кожу, немного царапая приставшими к пальцам песчинками, смешавшимися со слезами. – Маленький волк! А как тебя зовут?
      – Зенобия.
      – Естественно. – Его пальцы замерли. – О, естественно! – сухо повторил он и, отступив назад, широко развел руками. – Зенобия, королева Пальмиры! – с издевательской высокопарностью произнес он. – Могу предполагать, чье тщеславие должно было удовлетворить твое имя.
      – Если оно вам не нравится, можете называть меня Зения. Мать меня называла так. Она считала, что я слишком женственна, чтобы носить имя Зенобия.
      – Правда? – Он иронически усмехнулся. – Могу поспорить, она никогда не видела, как ты тянешь верблюда вверх на песчаную дюну.
      – Нет. – Зения опустила голову.
      – Но ты жила среди бедуинов, и долгое время.
      – Восемь лет. Она отослала меня туда, чтобы я стала такой, как они. Я ненавижу пустыню! – в сердцах воскликнула девушка. – Ненавижу! Я не хочу умереть здесь! – Зения прикрыла рот тыльной стороной руки, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
      – Я не допущу подобного, обещаю тебе, – заверил он девушку, спокойно глядя на нее ясными голубыми глазами. – Я сдержу свое слово, маленький волк, если меня раньше не убьют.
 
      Они стали заложниками, во всяком случае Зения. Арден не знал, какую роль он должен играть, но он пошел бы на что угодно, чтобы вызволить ее отсюда. А сейчас, как он подозревал, им предстоит тяжкий путь через огонь восстания. Принц Рашид призвал его на аудиенцию одного, без Зении, желая узнать, какие силы могли обеспечить англичане, и Арден лгал ему без зазрения совести. Корабли, пушки, солдаты – он подробно описал все и назначил срок их прибытия на столь отдаленную дату, которую посчитал допустимой.
      – Два месяца, биллах, – разочарованно протянул Рашид, раскуривая длинную трубку.
      – Вам нужно было сделать необходимые приготовления, – заявил Арден, – а вы слишком быстро перешли к действиям.
      – У нас не оставалось выбора. – Рашид выразительно посмотрел на него темными глазами. – Саудам осталось полдня пути. – Он презрительно скривил губы. – Собаки Ваххаби идут на поводке своих египетских хозяев. Сегодня вечером я принимаю у себя принца Халида Эль-Сауда.
      – С радушием или с огнем? – поинтересовался Арден.
      – Посмотрим, инглези, посмотрим. – Рашид по очереди оглядел мужчин, сидевших в комнате вокруг него. – На все воля Аллаха.
      – А моя королева под вашей защитой?
      – Да, – принц в подтверждение наклонил голову, – она под моей защитой. Возможно, я сегодня возьму ее в жены, – с легкой улыбкой добавил он и, когда Арден никак не отреагировал на его слова, осторожно спросил: – Что она для тебя, о Отец Десяти Выстрелов?
      – Моя королева, – ответил Арден. – Я ее меч и щит.
      – Видит Аллах, это хорошо. Она девственница?
      – Да.
      – Мы слышали о ее матери, англичанке Эстер, – кивнув, продолжал Рашид. – Говорят, ее мужество посрамило бы любого мужчину. И дочь под стать ей – она поскакала верхом на бандитов и пересекла красные пески. Аллах сотворил чудо. Волей Аллаха она родит бесстрашных сыновей.
      – Иншаллах, – пробормотал Арден. – Вы должны защитить ее.
      – Каков выкуп за невесту? – тихо спросил принц.
      Арден взглянул в черные хитрые глаза Рашида и понял, что настал случай, когда можно отказаться от осторожности.
      – Всего одна кобыла, – ответил он, – Нитка Жемчуга.
      Несколько секунд Рашид оставался безмолвным, а затем, с надменным видом пожав плечами, резко встал, и вся его свита поднялась вслед за ним.
      – Когда придет время, я отведу тебя посмотреть моих кобыл. Видит Аллах, среди них ты найдешь немало жемчужин.
 
      Восстание произошло невероятно тихо, и тишина вызывала у Ардена беспокойство, когда он на полуденной жаре старался притвориться спящим.
      После того как его первая вспышка гнева улеглась, он и девушка не разговаривали. Арден чувствовал себя обезоруженным и смущенным, неспособным придумать слова, которые убедили бы ее, что он не лжец. Казалось, лучше вообще ничего не говорить, как они ничего не говорили друг другу, будучи в песках.
      Арден тщательно обследовал помещение в поисках возможности сбежать. Но окна находились на высоте в три его роста от пола, центральный ряд колонн слишком широк, чтобы его можно было как-либо использовать, даже если раздобыть некое подобие веревки, а дверь не поддалась бы ни выстрелу, ни топору. В конце концов Арден сел, привалившись спиной к пыльной подушке. В течение стольких часов ожидания, когда их судьба висела на волоске, он лежал на коврах, слушая, размышляя и наблюдая.
      В Зении не чувствовалось ни капли мягкости или нежности. Она была женщиной, как самка дикого животного. Ее красота казалась раздражающей, почти болезненной, острой, как лезвие меча.
       Зения. Зенобия.Он не мог подобрать для нее ни одного подходящего имени. Для него она осталась Селимом, его волчонком, свободным ребенком пустыни.
      Арден закрыл глаза и встал на ноги, лишь когда наконец раздались крики и стук замка.
 
      Еще до того как Зения услышала первые произнесенные слова, она поняла, что над ними нависла смертельная опасность. Ваххабитские воины и египетские солдаты полными ненависти взглядами провожали ее и лорда Уинтера, когда они проходили мимо. С того момента, когда солдаты пришли за ними, она чувствовала духовную связь с лордом Уинтером и понимала его мысли как свои собственные. Зения шла впереди, все еще босая и в той же выношенной одежде, которую носила в пустыне, а лорд Уинтер следовал за ней. Покидая место заточения, он стал сзади в знак уважения и теперь сопровождал Зению как почетный страж. Она понимала, какую роль должна играть, хотя они об этом не говорили.
      У двери в зал эмира Зения остановилась. Почетные гости уже окончили пиршество, и теперь группы мужчин толпились вокруг больших блюд, выскребая то, что еще осталось от риса с ягненком. Скрестив руки, принц Рашид как важный вежливый хозяин стоя наблюдал за всем, а эмир Сауд восседал на кипе ковров. Одежды эмира казались ослепительно белыми и строгими по сравнению с яркими пурпурными, зелеными и красными одеждами Рашида, и его ага; шнур, завязанный поверх головного платка, был сплетен из простой темной шерсти, а не из золотых нитей. На почетном месте по правую руку от принца Сауда сидел египетский генерал, обращавший на себя внимание своими турецкими шароварами, красным плащом и феской с длинной кисточкой. Он держал на коленях винтовку лорда Уинтера и так увлекся ее изучением, что даже не поднял головы, когда в зале внезапно смолкли все разговоры.
      Стоя в дверях, Зения чувствовала присутствие лорда Уинтера у себя за спиной. В тишине она слышала дыхание мужчины, тихое и ровное, и спокойствие лорда Уинтера для нее было подобно ощущению его крепкой руки на своем плече. Зения подумала о матери, представила себя на ее месте, на месте леди Эстер, которая, презрев все опасности, бросила вызов самому Ибрагим-паше, всю жизнь отличаясь постоянным, безрассудным, не считающимся ни с чем мужеством, и гордо вскинула подбородок.
      – Кто вы? – пройдя в центр зала и остановившись, обратилась она к принцу Сауду звенящим голосом, взлетевшим к самой крыше.
      У эмира слегка округлились глаза, его крючковатый нос заострился, черные глаза на сухощавом лице налились негодованием, и в течение мгновения, всего лишь мгновения, казалось, что он сейчас вскочит с места. Но эмир вовремя справился с собой – если бы он встал перед ней, значит, он признал бы ее главенство. Окружавшие его мужчины тихо заворчали, но, когда принц Рашид поднял руку, сразу же замолкли.
      – Халид Ибн-Сауд, многих лет ему и процветания, и да благословит Аллах моего принца, – сглаживая ситуацию, ответил Рашид и слегка повернул голову к эмиру ваххабитов. – Дочь Эстер, королевы инглези. Она прибыла в пустыню, чтобы взять себе в мужья принца.
      – Да покарает ее Аллах! – выкрикнул сподвижник Халида, тоже одетый в строгие белые одежды, один из верховных религиозных служителей, занимавшийся толкованием законов Корана. – Именем Пророка, пусть будут прокляты и она, и ее родители, и весь ее род, и все инглези!
      Сделав шаг вперед, Зения подняла руку, словно собралась ударить его, и ближайшие к ней мужчины слегка попятились, но она, несколько мгновений подержав руку поднятой, опустила ее.
      – Трусы! – бросила она мужчинам. – Биллах, вы отступаете перед женщиной?
      – Женщина в мужской одежде! Отвратительно! – воскликнул шейх. – Прикрой свое бесстыдство, и пусть Аллах распорет тебе живот!
      У Зении от ужаса сжалось горло, но ее лицо осталось спокойным. Она не стала обращать внимания на шейха, а пристально посмотрела на принца Рашида, зная со слов лорда Уинтера, что принц взял их под свою защиту.
      – Я должна терпеть его слова? – спросила она.
      – Вы мои гости, – ответил он.
      – Нет, – язвительно перебил его эмир Сауд, – на нее не распространяются законы гостеприимства. Эта женщина обвиняется мной в безнравственности и пороке. Она должна быть наказана. И мужчина, который с ней, тоже – как франкский шпион.
      Египетский генерал поднял голову и, опершись на ствол винтовки, с тоской посмотрел на эмира темными немигающими глазами.
      – Завтра утром в назначенный час в присутствии собравшегося благочестивого народа голова этого мужчины должна быть отрублена мечом, – заявил принц Халид, – а женщина будет забита камнями до смерти. Так решил я, во имя Пророка и Аллаха, всемилостивейшего и сострадающего!

Глава 8

      Снова оказавшись в своей тюрьме, они сидели молча. Засунув себе под спину подушку, Арден прислонился головой к побеленной известкой стене и долгое время сидел с закрытыми глазами. В нем шла внутренняя борьба, его мозг отказывался осознавать действительность, и Арден, как за якорь, ухватился за физические ощущения. Он сосредоточился на грубой стене за его плечами, на ковре под собой, на случайном шуме водяного колеса, доносившемся снаружи через узкие окна, и глубоко вдохнул сухой, ничем не пахнущий воздух, который напомнил ему о пустыне. Открыв глаза, Арден увидел напротив себя фигуру, показавшуюся ему невероятно маленькой рядом с одной из двух огромных колонн, поддерживавших крышу.
      Он видел бедуинского мальчика, безбородого Селима, застенчивого и отважного, красивого ребенка со спутанными волосами и огромными подведенными черной краской глазами, с маленькими огрубевшими руками и ногами. Перед ним сидел мальчик, чей смертный приговор тяжким, горьким бременем лежал на плечах Ардена.
      Но видение было подобно рисунку, который он когда-то видел: темный и светлый силуэты на первый взгляд казались причудливой вазой, а в следующий миг оказывались парой лиц, обращенных друг к другу. Подобно тому как он всматривался в силуэт и видел только вазу, так и сейчас он смотрел и не мог увидеть никого, кроме Селима, пока в какой-то момент у него в мозгу не произошла трансформация, и тогда он увидел иной образ.
      Арден увидел женщину, совершенно взрослую, тонкую как тростинка, с кожей, загоревшей до темно-золотого цвета, и с теми же огромными глазами, которые со страданием смотрели на него, женщину, которую он не знал и тем не менее знал. Она была англичанкой, дочерью своей матери, невероятно запущенной, но такой прекрасной, что его сердце, казалось, готово разорваться от страдания, неспособное выдержать силу ее красоты.
      Арден понимал, что Селим для него уже потерян. Он сердился, что его лишили друга, и грустил о мальчике, которого никогда не было. Но при взгляде на реальность с новой точки зрения его наполнили чувства, неподвластные человеку, чувства, которых он не мог преодолеть, и Арден оцепенел.
      – Простите меня, – услышал Арден высокий, чистый женский голос, напоминающий воздух пустыни.
      Он покачал головой, но Зения собралась продолжать, и тогда он резко остановил ее:
      – Не нужно.
      Он боялся, что она возьмет вину на себя, когда виноват он, когда он был слеп, слеп и слеп. Раскаяние не входило в список знакомых ему чувств, но если чувство способно привести человека к смерти, то он сейчас умирал. Ардену казалось, что он сломлен и уничтожен этим чувством, пока наконец не смог с трудом набрать в легкие воздух.
      Ничего больше не сказав, Зения села, поджала под себя ноги, прислонилась хрупким плечом к мощной опоре, и спутанные волосы рассыпались у нее по плечам. Прошло много времени, прежде чем она снова заговорила, неуверенно взглянув на него:
      – Я должна была сказать вам.
      И что Арден должен ответить? Что, конечно, должна, что он никогда не взял бы ее с собой, что если бы он узнал, то при первой же возможности бросил ее? Потому что она женщина, а он никогда не верил в героизм женщины.
      Последний луч дневного света блеснул на волосах девушки, высветив отдельные небольшие прядки, и придал розовый оттенок ее темно-золотой коже. У Ардена появилось ощущение, что он путешествовал с каким-то грязным коконом, хранившим в себе тайну, и теперь внезапно из него вышла волшебная, хрупкая редкость.
      «Завтра она умрет, – подумал Арден, – ее забьют камнями до смерти. Если бы принц Рашид, чтоб ему гореть в аду, заступился за нас…»
      Но Рашид ничего не сделал. Он склонился перед эмиром, фанатичными шейхами и египетскими офицерами и со спокойной улыбкой отказался от возможности нанести свой маленький удар в восстании.
      Ардена охватила такая глубокая паника, что он был не в состоянии что-либо чувствовать и не мог думать ни о чем, кроме собственной смерти. Он считал, что виноват в том, что привел Зению сюда. Она мечтала уехать в Англию, а он привел ее к смерти. Она предупреждала его, умоляла повернуть назад и все же храбро скакала рядом с ним в тот ад, который он уготовил ей. Даже сейчас она смотрела на него без слез и упреков; дикое животное, случайно забредшее в лагерь охотника, она смотрела на него со спокойным доверием.
      – Скажи мне, ты хочешь, чтобы тебя знали как мисс Стенхоп или как мисс Брюс?
      Задав свой вопрос, Арден тут же подумал, что ведет себя по-идиотски. Но он никогда не знал, что именно нужно говорить, чтобы успокоить человека.
      – Мисс Брюс, – подняв голову, сразу же ответила девушка. – Мне хотелось бы, чтобы меня знали как мисс Брюс.
      – Мисс Брюс, идите сюда.
      Она поднялась с грацией, показавшейся ему незнакомой, как будто сто раз прежде он не видел, как она вставала. Сев рядом с ним на ковер, она поджала под себя ноги. Арден почувствовал прилив жгучего физического желания, которое, казалось, явилось кульминацией всех тех дней, когда он смотрел на Зению и не понимал ни себя, ни ее.
      Арден взял пальцами косичку, свисавшую у нее возле уха, – красу и гордость молодых бедуинов, служившую им для привлечения девушек, – развязал шнурок, которым косичка была завязана, и начал расплетать волосы. В тишине он осторожно расплел ей обе косички, затем погрузил пальцы в путаницу волос, которые, наверное, ни разу за всю ее жизнь никто не расчесывал. Прежде ему не доводилось распутывать длинные женские волосы, но он нашел способ: отделяя крошечные прядки, он брал каждый узелок, чтобы не причинить Зении боль. Арден чувствовал, что она смотрит ему в лицо, но не мог взглянуть ей прямо в глаза и не отрывался от своей работы.
      – Лорд Уинтер, – прошептала Зения, – вы можете рассказать мне, на что похожа Англия?
      – Что ты имеешь в виду? – Он ладонью разгладил ей волосы.
      – Какая она? Ваш дом – там есть сад?
      – Да. Есть сад. И розы в саду.
      – А вода?
      – Озеро. И в нем черные лебеди, – он повернул ей голову, чтобы дотянуться до следующей пряди, – мой дом по-английски называется Суонмир, «Лебединое озеро».
      – А большие деревья? – Слабая улыбка коснулась губ Зении. – Там есть лес?
      – Несколько лесов, а между ними травяные луга. И среди деревьев тропинки, которые приводят великих следопытов к дурацким греческим беседкам, где леди любят пить чай.
      – О да. – Она с благодарностью взглянула на него.
      – И встречаться со своими любовниками, – продолжал он.
      – А где находится ваш Суонмир? – спросила она, смущенно опустив взор и покручивая свисавшую на плечо прядь волос.
      – В Букингемшире, зеленом сердце Англии.
      – О-о, – вздохнула девушка. – А ваш дом очень старый?
      Лорд Уинтер не был там уже одиннадцать лет, но сумел описать его во всех подробностях, начиная от кованых ворот и широкой дорожки до каменных львов, охранявших лестницу, – места, где он мальчиком любил мечтать и играть в одиночестве.
      – А город? – спросила Зения, и он описал ей город с его колесными экипажами, отделанными золотом, и фермерскими повозками, груженными сеном, с церковью, зелеными лужайками и дворовыми собаками, гоняющими гусей.
      – А Лондон? – спросила она.
      И когда через окно на противоположную стену упал красный закатный свет, Арден рассказал ей и про Лондон. Он сочинил прекрасную историю о необыкновенном городе, умолчав о дыме и вони, рассказал о высоких домах и модных дамских шляпках, о ярких разноцветных ленточках в магазинах, о вкусных льдинках и фейерверках в парках.
      Распутав насколько возможно ей волосы, он собрал их и закрутил в узел на макушке. Приподняв ей подбородок, он поворачивал голову Зении из стороны в сторону, придирчиво проверяя результат своей работы, и, наконец, сказал, что на свой дебют мисс Брюс должна надеть длинное белое платье. Зения улыбнулась его словам, но Арден увидел в ее лице страх и грусть. В догорающем свете он встал и поднял за собой девушку. Ее волосы, так до конца и не расчесанные, рассыпались по плечам темным пыльным облаком, слившимся с окружающими сумерками, так что осталось видимым только ее лицо.
      – Мисс Брюс, – обратился лорд Уинтер, склонившись к ее руке, – не окажете ли мне честь потанцевать со мной?
      Она прикусила губу, а затем, неуверенно взявшись за его руку, неуклюже присела в реверансе.
      – Я приглашаю вас на вальс, потому что сейчас в Лондоне май, а вы самая очаровательная девушка в городе, – объяснил он, – и я хочу держать вас в своих объятиях.
      Зения просияла улыбкой, и он улыбнулся ей в ответ, потому что выдался редкий случай, когда ему удалось сказать что-то приятное. Босой, Арден повел ее в танце по заглушающим шаги коврам. Она немного умела танцевать, словно когда-то давно изучала движения. Ее рука лежала у него в руке, а другой своей рукой он обнимал девушку за талию, и они молча кружились и кружились.
      – Вы великолепно танцуете, мисс Брюс, – сделал он еще одну попытку быть любезным.
      – Меня научила мисс Уильямс, – пояснила девушка.
      В наступившей темноте лорд Уинтер уже не мог разглядеть ее лица, а видел только светлое пятно. «Она ушла, я потерял ее. Если наши тюремщики придут до рассвета, я никогда больше не увижу ее лица», – мелькнуло у него в голове.
      – Горят свечи, – продолжал он, – две тысячи свечей в хрустальных подсвечниках, все сияет и искрится.
      – Но почему вы уехали? Ведь там должно быть так чудесно!
      – Ну, ты же знаешь, маленький волк, я убил там женщину, – ответил он, погрузившись в ночь и танец. – И поэтому я не мог заставить себя оставаться там.
      Зения серьезно посмотрела на него, посмотрела без всякой тревоги или отвращения – дитя, рожденное среди волков и привыкшее к таким вещам.
      Лорду Уинтеру не верилось, что он рассказывает свою историю девушке, ему казалось, что он ничего не говорил, однако он слышал свой голос:
      – Я утопил ее. – Перестав танцевать, он остановился и спрятал лицо в грязных волосах Зении. – Я не хотел жениться на ней. Я был пьян, дьявольски пьян. И лодка опрокинулась. Я не пытался спасти ее. Она была не нужна мне, и я позволил ей утонуть.
      Зения сжала его руку, но ничего не сказала. Подняв голову, он взглянул в окно на небо, где на темном горизонте еще теплился последний отблеск света.
      – Она боялась своей матери, боялась моего отца, боялась своей тени. Я ее ненавидел, потому что она хотела вовлечь меня в свои страхи. Но между нами не случилось ничего, кроме поцелуев. Боже, думаю, они, наверное, считали меня полным недотепой – слишком застенчивым, чтобы поддерживать связный разговор. Вот неуклюжая пара получилась бы из нас! – Он тихо, невесело усмехнулся. – Хотя я не думаю, что она особенно беспокоилась обо мне. – Обращенное к нему лицо Зении казалось нереальным, и Арден, подняв руку, коснулся ее щеки, провел пальцами по гладкой коже. – Где ты был, маленький волк? Одиннадцать лет назад ты мне так был нужен!
      – С бедуинами.
      – Судьба, – пробормотал лорд Уинтер, – проклятая судьба. Всю свою жизнь я искал тебя, – он гладил пальцами ее лицо, которого уже не мог видеть, – а сегодня я нашел тебя.
      – Я совсем не такая, как вы обо мне думаете. Я всегда боюсь, – проговорила она, когда он привлек ее к себе. – И сейчас я боюсь.
      – Я знаю, – шепнул он, – я все знаю, волчонок.
      Вздрогнув, Зения прижалась к нему, и Арден поцеловал ее в щеку, но поцелуй не принес успокоения. Она тихо застонала и, опустив голову, спрятала лицо у него на груди, отчего он мгновенно воспламенился. Пламя вспыхнуло в самых бездонных глубинах его души и тела, не признавая никаких законов и приличий. Темнота, хрупкая фигура Зении, прижавшейся к нему, страх девушки и его собственный страх внезапно остро потребовали осуществления перед лицом смерти извечного ритуала слияния. Арден прижал Зению спиной к колонне, разжал руки, взял ее большими пальцами под подбородок и, подняв ей голову, нашел ее губы. Он целовал ее жадно, неистово, страстно.
      Для него было невыносимо на пороге вечности оказаться так близко от нее и никогда не стать частью ее. Зения не противилась, когда он всем телом прижал ее к камню. Ей хотелось, чтобы он касался ее, чтобы он именно так – грубо – трогал ее, потому что его нежность могла довести ее до слез и разорвать на тысячу кусков. Она хотела не поддаваться страху, чтобы лорд Уинтер гордился ею. А сейчас она буквально готова захлебнуться противным клокочущим страхом, и, чтобы унять его, ей хотелось ощущать его жесткие требовательные губы на своих губах. Зения притянула его ближе, так близко, насколько было возможно, и напряженность его тела и возбужденное дыхание поразили ее. Ее руки обожгло жаром, и она ощутила, как у него на шее быстро бьется жилка – его жизнь пульсировала под ее пальцами. Он застонал, словно от боли, и отодвинулся. В комнате стало абсолютно темно, и Зения видела только неясные очертания его фигуры.
      – Нет, – Зения обеими руками схватилась за полу его одежды, – не оставляйте меня.
      – Не оставлю.
      Они стояли не шевелясь, его руки лежали у нее на плечах, как будто какое-то колдовство удерживало их там.
      – Я хочу быть храброй, – прошептала она. – Я не хочу плакать, – она сглотнула, – но я буду плакать, если вы не будете держать меня.
      – Так плачь! – сердито выговорил он. – Что из того, если ты будешь плакать?
      – Пожалуйста, не отпускайте меня! – в отчаянии воскликнула Зения.
      Его руки остались у нее на плечах, и он сжал их так, что пальцы вонзились ей в тело. Неожиданно Зения потянулась вверх, нагнула к себе его голову и нашла его губы. Арден почувствовал, что пол уходит у него из-под ног, и последние остатки благородства рассыпались в прах.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23