Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тёмная башня (Стрелок)

ModernLib.Net / Кинг Стивен / Тёмная башня (Стрелок) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Кинг Стивен
Жанр:

 

 


      Стрелок зашагал прочь, сознавая, что Кеннерли повернулся и смотрит ему вслед, отдавая себе отчет, что, резко обернувшись, может застать проступившее в лице конюха выражение его подлинных чувств безо всяких примесей. Он махнул на это рукой. Было жарко. Пустыня? Сомнений не вызывали лишь ее размеры. Да и сцена в поселке еще не была сыграна до конца. Еще нет.
      11
      Когда Шеб пинком распахнул дверь и с ножом в руке переступил порог, они были в постели.
      Четыре дня, проведенные стрелком в городе, пролетели в мерцающей дымке. Он ел. Он отсыпался. Он спал с Элли. Он обнаружил, что она играет на скрипке, и заставлял ее играть для себя. Сидя у окна в молочном свете раннего утра - просто профиль, ничего больше - Алиса, сбиваясь, наигрывала что-то, что могло бы быть недурно, если бы ее учили. Стрелок ощущал растущую (но странно рассеянную) привязанность к женщине и думал, что, возможно, это и есть ловушка, расставленная ему человеком в черном. Он читал старые журналы - сухие, истрепанные, с выцветшими картинками. И очень мало задумывался о чем бы то ни было.
      Как маленький тапер поднялся по лестнице, стрелок не услышал - его рефлексы ослабли. Но и это не казалось важным, хотя в другое время и в другом месте испугало бы не на шутку.
      Элли лежала в чем мать родила, простыня сползла под грудь - они готовились заняться любовью.
      - Пожалуйста, - говорила она. - Я хочу, как раньше, хочу...
      Дверь с треском распахнулась и тапер, смешно выворачивая колени внутрь, ринулся к своей цели. Элли не закричала, хотя Шеб держал в руке восьмидюймовый мясницкий нож. Пианист издавал какие-то невнятные булькающие звуки, точно человек, который тонет в ведре с жидкой грязью. Летела слюна. Он обеими руками опустил нож; перехватив запястья тапера, стрелок выкрутил их. Нож отлетел. Шеб издал высокий скрипучий звук сродни визгу ржавых дверных петель. Руки затрепыхались, как у марионетки - оба запястья были сломаны. Ветер бросал в окна песком. Висевшее на стене немного неровное, мутноватое зеркало Элли отражало комнату.
      - Она была моя! - Шеб зарыдал. - Сперва она была моя! Моя!
      Элли посмотрела на него и вылезла из кровати. Она завернулась в халат, и стрелок ощутил укол сочувствия к человеку, который, должно быть, видел себя выходящим с дальнего конца своих былых владений. Шеб был попросту маленьким человечком, вдобавок лишенным мужских достоинств.
      - Ради тебя, - всхлипывал Шеб. - Только ради тебя, Элли. Вначале была ты, и все это было для тебя. Я... ах, Господи, Боже милостивый... - Слова растворились в пароксизме невнятицы, завершившемся слезами. Тапер раскачивался, держа сломанные запястья у живота.
      - Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Дай-ка посмотрю. - Алиса опустилась рядом с ним на колени. - Сломаны. Шеб, осел ты, осел. Неужто ты не знаешь, что никогда не был сильным? - Она помогла пианисту подняться. Тот попытался закрыть лицо руками, но они не повиновались ему, и Шеб, не таясь, заплакал. - Пойдем к столу, погляжу, что можно сделать.
      Она отвела его к столу, достала из дровяного ларя дощечки для растопки и приспособила Шебу к запястьям. Шеб против собственной воли слабо всхлипывал и ушел, не оглянувшись.
      Элли вернулась в постель.
      - На чем мы остановились?
      - Нет, - сказал стрелок.
      Она терпеливо проговорила:
      - Ты же знал это. Тут ничего не поделаешь. Что еще здесь есть? - Она коснулась его плеча. - Но я рада, что ты такой сильный.
      - Не сейчас, - сипло сказал он.
      - Я могу сделать тебя еще сильне...
      - Нет, - оборвал он ее. - Этого ты не можешь.
      12
      Вечером следующего дня трактир был закрыт. Настало то, что в Талле считалось днем отдыха. Стрелок отправился в крохотную покосившуюся церковь у погоста, а Элли тем временем мыла сильным дезинфицирующим средством столы и полоскала трубки керосиновых ламп в мыльной воде.
      Спустились странные лиловые сумерки. Освещенная изнутри церковь от дороги казалась очень похожей на топку.
      - Я не пойду, - коротко сказала Элли. - Та женщина проповедует пагубную веру. Пусть туда ходят уважаемые люди.
      Стрелок стоял на паперти, укрывшись в тени, и заглядывал внутрь. Скамей не было, и паства стояла (он увидел Кеннерли с выводком; владельца местной убогой галантерейной лавки Каснера и его жену с костлявыми боками; нескольких "городских" женщин, которых он прежде ни разу не встречал и, к своему удивлению, Шеба). Собрание отрывисто, а капелла, исполняло гимн. Он окинул любопытным взглядом громадную женщину на кафедре. Элли сказала ему: "Она живет одна и мало с кем видится. Выходит только по воскресеньям, чтоб раздуть адское пламя. Звать ее Сильвия Питтстон. Она полоумная, однако порчу на них навела, сумела. А им это по вкусу. Им того и надо!"
      Женщина была такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Груди напоминали земляные укрепления. На гигантской колонне шеи возвышалась одутловатая, бледная луна лица, с которой мерцали глаза - такие большие и темные, что казались бездонными горными озерами. Красивые темно-каштановые волосы были всклокочены и торчали во все стороны, как у безумной. Удерживавшая их шпилька могла бы без труда заменить шампур. Платье, казалось, сшито из мешковины. Руки, державшие сборник церковных гимнов, больше походили на два горбыля. Кожа у женщины была чудесной сливочно-белой, без отметин. Стрелок подумал, что весу проповеднице, должно быть, больше трехсот фунтов. И ощутил внезапное накаленное докрасна вожделение, от которого ему стало дурно. Он отвернулся и отвел глаза.
      Соберемся мы у реки,
      У прекрасной, прекрасной рееееки,
      Соберемся мы у реки,
      Что течет близ Царствия Божия.
      Замерла последняя нота последнего припева, и на миг воцарилась тишина, которую нарушало лишь покашливание и шарканье ног.
      Женщина ждала. Когда все успокоились, она простерла руки, словно благословляя собрание. Жест-напоминание.
      - Возлюбленные братцы и сестрицы во Христе!
      Неотвязный рефрен. Стрелок на мгновение ощутил смесь ностальгии и страха, прошитых жутким ощущением дежа вю, уже виденного раньше. Он подумал: "Я видел это во сне. Когда?", но отогнал эту мысль. Слушатели - в общей сложности, возможно, человек двадцать пять - погрузились в мертвое молчание.
      - Сегодня тема наших размышлений - Лукавый. - У нее был приятный, мелодичный голос - выразительное, хорошо поставленное сопрано.
      По собранию прошелестел шепоток.
      - Мне кажется, - задумчиво промолвила Сильвия Питтстон, - мне кажется, что каждого в Писании я знаю лично. За последние пять лет я зачитала до дыр пять Библий, и несчетное число - до того. Я люблю это повествование, люблю всех действующих в нем лиц. Рука об руку с Даниилом я входила в ров со львами. Я стояла подле Давида, когда его искушала купающаяся в водоеме Вирсавия. Я была с Седрахом, Мисахом и Авденаго в печи, раскаленной огнем. Вместе с Самсоном я истребила две тысячи филистимлян и вместе со святым Павлом была ослеплена на дороге в Дамаск. Вместе с Марией я плакала на Голгофе.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3