Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чары кинжала (Дэверри - 1)

ModernLib.Net / Фэнтези / Керр Катарина / Чары кинжала (Дэверри - 1) - Чтение (стр. 13)
Автор: Керр Катарина
Жанр: Фэнтези

 

 


      - Ну, зачем же? Просто лучше быть готовым к любым передрягам, когда едешь торговать с Западным народом.
      - С кем?
      Дрегис как-то странно улыбнулся ему, как будто знал важную тайну.
      - Это племя, живущее далеко на западе, - пояснил Дрегис. - Они отличаются от обычных людей. Но, прах и пепел, они выращивают лучших лошадей в Элдисе, и они с удовольствием меняют их на изделия из железа. С самим Западным народом у меня никогда не было хлопот, но иногда погонщики мулов начинают вести себя как-то странно в этой глуши. Я хочу, чтобы ты поехал туда с нами.
      - Хорошо, я поеду, - обещал Каллин. - Служба есть служба.
      - Ну и чудесно! После того как мы проведем наш обмен, мы вернемся назад через Каннобайн - маленький пограничный городок на побережье. Там ты тоже сможешь найти неплохое применение своему мечу. Я слышал кое-что о тамошних волнениях.
      - Договорились. Пошлешь за мной одного из своих парней за день до отъезда.
      После того как Дрегис ушел, Джилл старалась не смотреть в глаза отцу.
      - Как ты узнала, что он должен прийти? - недоумевал Каллин.
      - Да так... Как-то само собой получается.
      Каллин оставил эту тему. Порой ему казалось, что он совсем не знает свою дочь.
      Как это часто случалось, густой и холодный летний туман окутал Дан Каннобайн. В береговом маяке бронзовый колокол звенел на гулких низких нотах. В башне слуги суетились, поджигая торф в каминах. Госпожа Ловиан спустилась в большой зал. Она была вдовствующей правительницей Аберуина и по совокупности законов - верховным лордом всего пространства вокруг Каннобайна. На леди Ловиан была накидка в серую, красную и белую клетку символ ее клана. У камина для слуг расположился поближе к огню ее отряд около пятидесяти бойцов.
      У камина для знати перед Ловиан на коленях стоял проситель, пожаловавший за помощью. Местный мыловар, Исгерин, - худой мужчина с седыми, смазанными жиром волосами, - для этого важного визита принарядился в свою лучшую рубашку и полосатые штаны.
      - Говорите, сударь! - сказала Ловиан. - Я всегда готова рассмотреть любое дело, даже самое незначительное. Какая у вас жалоба?
      - Хм, ваша милость, дело касается моей дочери, - произнес смущенно Исгерин и покраснел.
      - Она в тягости, не так ли?
      - Да. И не замужем, как, я думаю, ваша милость уже догадались. И мне очень неприятно, что я беспокою вашу милость по такому поводу.
      В другом конце зала воины отряда притихли и внимательно прислушивались.
      - Продолжайте, - тихо проговорила Ловиан. - Имя отца известно?
      - Да, ваша милость, - Исгерин остановился, чтобы вдохнуть воздуха. Негодница клянется, что это ваш сын.
      Отряд вздохнул с облегчением, а Ловиан - со скукой.
      - Она правда в этом клянется, - жалобно произнес Исгерин. - Я боюсь, что вы не поверите...
      - О, я вам верю, сударь. - Ловиан оглянулась по сторонам и увидела пажа, который спрятался под винтовой лестницей и тихонько смеялся. Карадок, беги разыщи лорда Родри и приведи его ко мне.
      Долгие пять минут, пока они ждали, бойцы отряда шептались между собой и похохатывали, Исгерин внимательно изучал тростниковые циновки на полу, а Ловиан старалась держаться величаво, чтобы не выглядеть рассерженной. Сейчас, когда над правлением Ловиан нависла угроза со стороны некоторых знатных подданных, для нее было невыгодно, чтобы повстанцы снискали симпатию горожан. Наконец появился Родри, весело посвистывая. Родри только месяц назад исполнилось двадцать. Он был рослым - около шести футов - и таким красивым, что Ловиан почувствовала не презрение, а лишь сочувствие к дочке мыловара. Когда Родри увидел Исгерина, его хорошее настроение мгновенно улетучилось, а вместе с ним - и последние сомнения Ловиан.
      - А вот и ты, - рявкнула Ловиан. - Этот славный человек утверждает, что его дочь понесла от тебя. Это правда?
      - Откуда мне знать - правда это, или нет. У нее кроме меня могли быть и другие мужчины.
      - Неужели? И ты рассчитывал, я поверю в то, что ты допустишь, чтобы другой мужчина забавлялся с твоей девушкой?
      - Ну, - Родри беспокойно топтался на месте, - я бы перерезал ему горло.
      - Так я и думала, - произнесла Ловиан.
      - Ваша милость, - проговорил Исгерин, - до этого она была всегда хорошей девочкой. Конечно, визиты Родри были не по душе ее матери, но кто я такой, чтобы указывать его милости, даже если я знал о том, что он ездил к нам слишком часто. Я знал, конечно, что он приезжал к нам не за мылом по поручению вашей милости.
      Всадники отряда засмеялись, толкая друг друга локтями.
      - Мой бедный Исгерин, - сказала Ловиан, - не волнуйтесь, я позабочусь о вашей дочке. Я дам ей приданое, а с деньгами в кармане она найдет себе хорошего мужа, даже если весь город будет знать об этом скандале. Когда ребенок родится, принесите его ко мне, если он выживет. Мы подыщем ему кормилицу и отдадим на воспитание.
      - Ваша милость! - Глаза Исгерина наполнились слезами. - Я никогда не рассчитывал на такую щедрость. Ваша милость, я...
      Ловиан прервала его жестом:
      - Незаконнорожденное дитя знатного лорда может вырасти очень полезным, если воспитать его должным образом. Передайте своей дочери, что о ее ребенке хорошо позаботятся.
      Многократно кланяясь, заикаясь, произнося слова благодарности, Исгерин пятился прочь от Ловиан, а потом выбежал из зала. Когда Родри сам приготовился к тому, чтобы сбежать, мать схватила его за руку и потянула к лестнице.
      - Я желаю поговорить с вашей милостью, - произнесла она раздраженно.
      Словно побитая собака, Родри последовал за ней в ее апартаменты на втором этаже. Приемная была небольшой, украшенной памятными для их клана вещами: старыми оленьими головами, старинными мечами, запыленными церемониальными жезлами и щитами с эмблемами. В одном углу стоял аналой, украшенный изображением дерущихся барсуков, которые были символом их рода, пока клан не соединился с Аберуинами. На аналое лежала стопка книг, написанных первым Майлвадом, самим принцем Майлом, Провидцем. Как только они вошли, Ловиан отвесила Родри оплеуху.
      - Мерзавец!
      Родри уселся на стул, вытянул ноги и угрюмо уставился в стену.
      - Я раскаиваюсь в том, что соблазнил ее, - выдавил из себя Родри, - и очень благодарен тебе за то, что ты позаботилась о бедняжке.
      Ловиан подозревала, что сын нарочно говорил именно то, что ей хотелось услышать. Со вздохом она села напротив него и позволила несколько секунд помучиться неизвестностью. В общей сложности у нее было четыре сына. Старший, Райс, сейчас был гвербретом в Аберуине; второй умер во младенчестве; третий уже возмужавшим юношей был убит на войне, Родри был ее младшим сыном. Незадолго до его рождения ее муж завел себе молодую любовницу и проводил уже мало времени в постели Ловиан, - Родри оказался ее последним ребенком.
      Любовница родила двух бастардов, и Ловиан пришлось обеспечивать и девочек. А теперь Родри вырос и стал похож на гвербрета Тингира.
      - Настало время жениться, - сказала наконец Ловиан. - Сначала заведи законных наследников, а потом развлекайся таким вот образом.
      Родри поморщился.
      - Похоже, Богиня препятствует твоему сватовству, потому что она знает, что ты за человек, - продолжала Ловиан. - Три раза я пыталась женить тебя, и три раза она вмешивалась, оберегая бедных девушек.
      - Матушка, клянусь всеми льдами ада! Я действительно сожалею об этом! Я знаю, что тебе пригодились бы те деньги, которые пришлось из-за меня потратить, и я знаю, что тебе нужно расположение горожан. И бедняжку Олвен мне тоже жаль.
      - Ты должен был подумать обо всем этом, прежде чем задирать ей юбки.
      - Матушка!
      - Я не желаю больше слышать об этом происшествии. Оставь свою завлекающую улыбку для девиц, которые извлекают из этого серебро известным способом.
      Родри вскочил со стула и выбежал прочь, так сильно хлопнув дверью, что мечи, висящие на стене, задребезжали. Ловиан позволила себе едва заметную торжествующую улыбку. Остаток дня Родри избегал ее, что было легко сделать в такой крепости, как Каннобайн, расположенной на западной границе Элдиса. Она находилась на извилистом мысе, на вершине отвесного утеса над самым морем. Каменные стены окружали двор площадью около двух акров. Посредине двора возвышалась четырехэтажная башня с кладовыми навесами и кухонной пристройкой. На самом берегу моря стоял Каннобайнский маяк - стофутовая вышка, оборудованная лестницей. В ясные дни хранитель маяка вместе с сыновьями поддерживал огонь под каменной крышей, а когда было туманно звонили в бронзовый колокол.
      За стеной крепости пустынные травяные луга раскинулись на многие мили вокруг, до самых вершин утесов. Дальше от берега располагались фермы, относящиеся к личным владениям Ловиан. Это были низменные места, мало подходящие для мирных занятий - разве только для тех случаев, когда Ловиан хотелось уединиться. Она принесла Каннобайн в качестве приданого, выходя замуж за Майлвада. А когда ее муж умер, она переехала сюда жить, чтобы избавить себя от искушения вмешиваться в дела нового гвербрета. Только за этот последний год ее единственный брат и его сын были убиты в междоусобной войне. Так как после их отца не осталось никаких других наследников, то наследство перешло к Ловиан в обход закона, предусматривающего закрепление земельного владения за кланом, даже если женщина наследует его. Ловиан могла выйти замуж за члена клана Майлвадов, но по крови она еще принадлежала к клану Красного Льва, который имел обширные владения в Западном Элдисе на протяжении сотни лет.
      Род и клан, дети и их дети - это занимало важное место в жизни знатной женщины, и именно об этом Ловиан размышляла весь остаток этого пасмурного дня в Каннобайне. Она очень надеялась, что бастард Родри окажется девочкой, такой же хорошенькой, как ее красавец отец. Если бы так и случилось, то Ловиан могла бы со временем выдать ее замуж за кого-либо из своих родственников победнее. Клан Красного Льва оказал Ловиан большую честь, приняв в свои ряды Родри, когда она унаследовала титул тирина. Это дало ему возможность наследовать власть и землю после ее смерти, вместо того чтобы эти владения были возвращены в распоряжение гвербрета. В своем тщеславии Родри решил, что Ловиан двигала материнская любовь, но в действительности у нее были более прозаические мотивы: она просто выбирала наименьшее из двух зол.
      Когда она вступила во владение поместьем, некоторые из ее подданных были недовольны, что ими будет управлять женщина, хотя это и не противоречило закону. Но поскольку теперь Родри имел возможность унаследовать власть, смутьяны притихли, зная, что через пару лет ими будет править мужчина. В конце концов, Ловиан не бессмертна. Ей было сорок восемь - для того мира, в котором женщины умирали в тридцать, измученные родами, она была уже старухой. Так что ее подданные могли получить мужчину во главе клана, надо было только подождать. И все же ждать многие не желали.
      Как раз к ужину в крепость приехал гость - лорд Слигин, земли которого лежали по соседству с поместьем Ловиан - примерно в десяти милях к востоку. По его мнению, вероятность восстания была очень велика. В течение всей трапезы он не мог сказать ничего, так как вокруг было много ушей, но Ловиан знала, что он взволнован, потому что все, о чем он думал, можно было прочитать по его лицу. Ловиан искренне симпатизировала этому краснощекому тридцатилетнему толстяку с пушистыми светлыми усами и хитрыми голубыми глазами. Из уважения к нему она взяла его сына Карадока в свое поместье в качестве пажа. Этим вечером Карро прислуживал за столом, безупречно наливал мед и умело подавал говядину. Когда мальчик отошел достаточно далеко, чтобы не слышать их разговора, Слигин заметил, что он весьма доволен сыном.
      - Да, кстати, о сыновьях, - сказал Слигин, кивая на пустой стул Родри, - где ваш мальчик?
      - Наверняка перекусил у повара на кухне. Ему не хочется попадаться мне на глаза.
      - Что же он натворил?
      - Оставил в тягости какую-то низкорожденную девицу.
      Слигин вздохнул и допил мед из своего кубка.
      - Это неизбежно случилось бы раньше или позже, - заметил он. Учитывая, как юный Родри обходится с девицами. Мы с женой сочтем за честь воспитывать ребенка для вас.
      - Искренне благодарю. Если ребенок родится живым, я отправлю его с кормилицей к вам на воспитание. Я очень рада, что нашла верного человека.
      - В отличие от некоторых, да? - Он сделал многозначительную паузу. - Я смогу позже поговорить с вами наедине, ваша милость?
      - Да, как только мы здесь закончим.
      Как Ловиан и предполагала, Родри так и не присоединился к ним во время ужина. Как только они поели, она провела Слигина наверх, в свою приемную. Ей было уже известно, что руководил восстанием против ее правления лорд Корбин из Браслина и что он посылал гонцов, дабы выяснить, сколько лордов поддержат его в восстании.
      - Ко мне они не сунутся, - сказал Слигин, - но мне кое-что удалось узнать из моих источников. Сейчас Новек переметнулся к ним, и это меня очень беспокоит. Я думал, он не такой мерзавец.
      - И я тоже.
      - Удивительно! Эти болваны думают, будто все сойдет им с рук. Они что, забыли, что гвербрет, имеющий власть над всеми тиринами, приходится вам сыном?
      - У них, наверное, есть причины полагать, что Райс может не использовать свое право вмешательства. Я предполагаю, что дело в деньгах. Вопросы преданности очень часто сводятся к налогам и пошлинам.
      - Это циничное замечание, ваша милость.
      - Ладно, - сказала Ловиан, подняв голову, - я знаю, что приняла трудное решение, когда сделала Родри своим наследником. Лорды платят один налог клану Майлвадов, потому что Райс - гвербрет. Затем они платят второй круг налогов через меня. Когда я умру, они решат, что платят и те и другие налоги Майлвадам, потому что они всегда смотрели на Родри как на Майлвада, независимо от того, сколько моих кузенов поручится за то, что он принадлежит к нашему клану. Я не сомневаюсь в том, что это их и мучает.
      Слигин зафыркал как рассерженный мул.
      - Верно. А если они, участвуя в этом мятеже, добьются милости Райса, то он присоединит ваши земли к своему поместью гвербрета, и следовательно, они будут платить только один налог. Но неужели Райс в самом деле лишит собственности родную мать только из-за этих проклятых денег?
      - Я сомневаюсь в этом, но он с радостью лишил бы владений меня. - Это был Родри, непрошенно вторгшийся в разговор. - Ее милость, конечно, права, говоря о деньгах. Все эти разговоры о том, будто мятежникам не по душе правление женщины - гнусная ложь.
      - Паршивец! - сердито воскликнула Ловиан. - И давно ты подслушиваешь под дверью?
      - Довольно давно, - ухмыльнулся Родри, глядя на мать с вызовом. - Я хотел послушать, что ты будешь говорить о моем позоре.
      - Мы обсудили это за обедом.
      - За обедом? - Родри снова уселся на стул. - У моей госпожи крепкий желудок.
      - А ну-ка послушай, дерзкий щенок! - Слигин занимал с Родри равное положение в обществе, поэтому и не выбирал выражений. - Как ты смеешь так обращаться к матери, да еще в моем присутствии?
      - Прошу прощения, я просто пошутил, - попытался оправдаться Родри. Правда, матушка, мне ясно, что ты имеешь в виду. Райс, должно быть, уже заранее облизывается, полагая, что у него есть шанс отобрать то, что по праву принадлежит мне.
      - У меня нет никаких иллюзий относительно братской любви, котирую вы испытываете друг к другу, - это правда, - проговорила Ловиан. - Но если начнется открытая война, я думаю, что Райс вмешается.
      - Конечно, если ты его об этом попросишь. - Родри сердито взглянул на мать. - Но я хочу сперва получить возможность доказать, чего я стою, перед твоими вассалами.
      Он сказал это так беззаботно, что у Ловиан заболело сердце. Если дело дойдет до открытой войны, Родри будет вместо нее возглавлять армию. Она слишком хорошо его знала и не питала иллюзий, что он будет руководить своими людьми из тыла.
      - Я слышал, как вы говорили матери, что Новек присоединился к бунтовщикам, - проговорил Родри, обращаясь к Слигину, - никогда бы о нем этого не подумал.
      - Да и кто бы мог подумать, - ответил Слигин. - Очень странные слухи ходят в наших краях.
      - Опять двеомер? - сказал Родри, смеясь.
      - Вот именно. - Слигин помолчал, жуя кончик своего уса. - Поневоле задумаешься, с чего это Новек так переметнулся.
      - Бред! О, извини, мам. Но я не верю ни слову из всего этого.
      - Я, конечно, тоже не верю, - заметил Слигин, - но это действует на людей. На состояние духа и все такое... Если воин начал думать о колдовстве, то дальше уже некуда.
      Ловиан кивнула головой в знак согласия. Никто не знал силы этого таинственного искусства. На самом деле, только немногим было известно, что оно вообще существует. Но если однажды человек начал размышлять на такие темы, то этого не остановить.
      - Говорят, что это советник Корбина, - сообщил Слигин, - его зовут Лослейн. Его все считают мастером двеомера.
      - Неужели? - Родри усмехнулся. - Ну, я встречал этого человека и нахожу, что трудно поверить, будто у этого хлыща есть вообще хоть какие-то силенки. Будь я проклят, если знаю, почему Корбин терпит советника, от которого воняет духами.
      - Конечно, странное дело, - заметил Слигин, - но вопрос разве в этом?
      Усмешка Родри погасла.
      - Вы знаете, - сказала Ловиан, - я думаю послать за Невином.
      - Не понял, - уточнил Родри. - Как это можно послать за "никем"?
      - Невин - это тот старый травник, - пояснила Ловиан. - Не паясничай и не прикидывайся дурачком.
      - Прошу прощения, матушка. Посылай за ним, если тебе хочется. Я знаю, что тебя забавляет этот старик, и тебе нужна будет достойная компания, если я поеду на войну.
      - Вопрос в том, смогу ли я передать ему послание. Скорее всего, что он бродит где-то по дорогам в поисках трав, но он может быть и у себя дома.
      - Знаете, ваша милость, - сказал Слигин, - я никогда не мог понять, почему вы так высоко цените этого старика. Он хорошо говорит - вот и все, но на самом деле он всего лишь один из ваших крестьян.
      - Родри правильно заметил. Он развлекает меня.
      Ловиан не была настроена что-либо объяснять. Если недалекий Слигин и ее распутный сын так глупы, что не рассмотрели в человеке, который был перед ними, мастера двеомера, она не собиралась тратить силы на то, чтобы просвещать их.
      Караван купца Дрегиса через три дня после того, как он покинул Кернметон, добрался до реки с необычным названием Делондериэль.
      Река была глубокой и быстро несла свои воды между поросшими травой берегами. Недалеко от деревни Браслин через реку был построен каменный мост, принадлежащий местному лорду.
      Караван остановился, впереди было еще достаточно времени, чтобы дать возможность лошадям и мулам попастись на лугу. Дрегис решил разбить лагерь на ночь около деревни и купить рыбы, чтобы приготовить еду. У него было немного дешевых товаров именно для такого обмена, и, как он любил повторять Джилл, крестьяне всегда были согласны отдать цыплят и хлеб в обмен на кружева и медные брошки.
      - И кроме того, - добавил Дрегис, - лорд Корбин получит возможность прийти и купить что-нибудь, если у него будет такое желание. Всегда будь вежливой с тем, чье поместье ты проезжаешь.
      Хотя сам лорд так и не появился, зато приехал один из его советников. Джилл слонялась по лагерю, наблюдая за тем, как Дрегис торговался с женой фермера из-за бочки эля, когда к лагерю подъехал человек на красивом серебристо-сером коне. Он был высоким и стройным, с темными глазами. У него были самые светлые волосы, какие Джилл когда-либо встречала раньше - почти как лунный свет. Они длинными прядями обрамляли его лицо. Всадник спешился и не торопясь пошел к Дрегису, который только что обменял железную сковороду на бочку эля. Увидев приближавшегося всадника, жена фермера побледнела и отвернулась. Джилл заметила, что она сделала знак, уберегающий от колдовства, и поспешила побыстрее уйти.
      - Меня зовут Лослейн, - произнес незнакомец мягким и мелодичным голосом. - У вас есть какое-нибудь хорошее оружие?
      - Несколько мечей из каминуэйрской стали, - ответил Дрегис.
      Пока Лослейн рассматривал меч, он не обращал на Джилл никакого внимания, и она была рада этому. Хотя он и казался довольно вежливым, было в нем что-то такое, что вызвало в Джилл волну страха. Кроме того, от него сильно пахло розовой водой. Наконец он выбрал себе меч.
      - Отличный выбор, советник, - сказал Дрегис. - Это для вас?
      - Нет, для моего лорда. Подарок в знак моего уважения.
      - Дорогой подарок. Обычно я беру хорошего коня за один из таких мечей.
      - А что если я дам взамен золотую монету? - Лослейн посмотрел на него, холодно улыбнувшись. - У меня есть деньги, в отличие от остальной вонючей черни, живущей в этой стороне света.
      - Согласен. Это в самом деле достойная плата.
      - И очень высокая. Но есть некоторые вещи, из-за которых не стоит торговаться.
      У Дрегиса как купца было другое мнение на этот счет. Он скоренько забрал у Лослейна дэверрийский золотой. Он даже нашел кусок материи и завернул в нее меч, а затем проводил советника к лошади и подержал стремя, пока Лослейн садился на коня. Советник небрежно кивнул головой и поскакал, сидя на коне с уверенностью человека, который проводит большую часть своей жизни в седле. Дрегис в замешательстве почесал бороду.
      - Странный тип, девочка, - произнес он. - Я видел многих людей за свою жизнь, но это был очень подозрительный господин.
      - Да, странный, - согласилась Джилл. - Я бы не удивилась, если бы узнала, что он заколол этим мечом своего лорда, или что-нибудь еще в этом роде.
      - Удивительно. Я подумал о том же. Но, Джилл, мы оскорбляем человека, которого даже не знаем. Ого! Ты видела его лошадь? Это западная кровь, из той породы, которая меня интересует. Его лорд, должно быть, очень высоко его ценит, если дал советнику такого дорогого коня.
      Этой ночью Джилл приснился сон, и хотя он был слишком ярким, но одновременно понятным и последовательным, настолько наполненным подробностями, что она засомневалась, на самом ли деле это сон. Она видела, как Лослейн снял свою одежду и подошел к окну. Он громко пел. Затем неожиданно его окутала вспышка голубого света, и он превратился в огромного красного ястреба. Он запрыгнул на подоконник, оттолкнулся и полетел, и Джилл как будто бы полетела вслед за ним. Вдруг он сжался и стремглав бросился вниз, совсем как настоящий ястреб, а потом взмыл вверх, держа в клюве зайца. Только тогда она представила себе, каким необыкновенно большим был этот ястреб. Она проснулась, испугавшись и села, прислушиваясь к размеренному дыханию Каллина рядом. Сон вызвал в ней такое отвращение, что ее прошиб холодный пот.
      Чтобы забыть этот сон, она поднялась и пошла на берег реки. В лунном сиянии Водный народец резвился, забавляясь, ныряя и выныривая снова, показывая лица в серебристой пене. Когда она опустила в воду руку, чтобы позвать их, они собрались вокруг, касаясь серебряными спинами ее пальцев.
      - Вы знаете советника Лослейна? - спросила Джилл и ощутила, что их ужас волной накатил на нее. Затем они исчезли; в реке тихо струилась вода. Джилл бегом вернулась назад. Она поступила опрометчиво, покинув лагерь ночью одна.
      Назавтра рано утром, к большому облегчению Джилл, караван упаковал товары и прогрохотал по мосту. Они направлялись на запад, в другую сторону от того места, где был Лослейн. Все утро люди и мулы шли своей дорогой, минуя процветающие земли Элдиса - огороженные каменными стенами поля и круглые дома, а также луговые земли, где паслись белые коровы с бурыми пятнами.
      Иногда Джилл ехала позади каравана вместе с Каллином, а иногда - с Дрегисом, который, будучи настоящим купцом, любил послушать других и поговорить сам. Он начал рассказывать ей о лошадях, которых надеялся приобрести.
      - Мы называем их западными гунтерами. Даже кобылы имеют шестнадцать ладоней в холке, и кроме того, у них такой нюх, которого даже нельзя в лошадях предположить. А это - очень важная вещь, девочка. Некоторые из них золотистые, ну, еще бывают желто-коричневыми, но в солнечном свете они выглядят так, как будто сделаны из чистого золота.
      - Прах и пепел! Не думаю, что серебряный кинжал может накопить столько денег, чтобы купить такую лошадь.
      - Нет, наверное. Западный народ знает им цену и продает их дорого. Все-таки они стоят того. Если мне удастся получить чистокровного золотого, гвербрет из Каминуэра даст мне за него две золотых монеты.
      У Джилл перехватило дыхание. За две золотых монеты можно купить приличную ферму. Неожиданно она снова вспомнила о Лослейне, отдающем дэверрийский реал за меч, который стоил едва ли одну треть такой монеты. Обрывки бардовских сказаний всплыли в памяти Джилл, и наконец она вспомнила сказку о том, что если колдун захотел заколдовать какую-то вещь, ему нельзя торговаться при покупке.
      - Скажи мне вот что, - обратилась Джилл к Дрегису.
      - Как ты думаешь, существует ли действительно двеомер?
      - Видишь ли, большинство людей гонят от себя эти слухи, но каждый день я вижу хотя бы одну странную вещь, а бывает - две за день. - Дрегис хитро улыбнулся.
      - Я думаю, что когда ты повстречаешься с Западным народом, тебе будет очень интересно.
      Джилл начала было расспрашивать его об этом, но Дрегис прервал ее:
      - Потерпи - сама увидишь.
      Уже через несколько дней ей стало понятно, что он имел в виду. Они двигались дальше на запад. Осмелевший серый гном появился среди бела дня и как ни в чем не бывало уселся на луке седла, не обращая внимания на то, что она ехала рядом с другими людьми. Его рот расплылся в широкой улыбке, зеленые глаза светились от волнения. Он ухватился за один из ремней обеими тонкими руками и стал его дергать, как будто пытался сделать так, чтобы лошадь поехала быстрее. В конце концов Джилл пришлось отстать от каравана настолько, чтобы она могла с ним говорить.
      - Ты знаешь, куда мы едем? Или нет? Тебе нравится Западный народ?
      Он энергично закивал головой в ответ:
      - Да. - Затем подпрыгнул, обнял ее за шею и поцеловал в щеку.
      Этой ночью караван расположился лагерем недалеко от последней фермы у границы Элдиса. Дрегис обменял мелкие товары на корм для лошадей и мулов. Всего в часе езды от лагеря раскинулась девственная дубрава. Весь день они пробирались по узкой тропинке, проложенной среди вековых деревьев, растущих так тесно, что ничего нельзя было увидеть в десяти шагах. Они устроили ночной привал на поляне, достаточно большой для того, чтобы на ней смогли разместиться люди и мулы. Все сгрудились возле лагерного костра и разговаривали непривычно тихими голосами. Время от времени кто-нибудь резко поворачивался и всматривался в лесную чащу, чувствуя на себе чей-то взгляд. Джилл знала, кто наблюдал за ними. Сразу же за тем пространством, которое было освещено отблесками костра, она видела дикий народец, гроздьями висевший на ветвях деревьев и глядящий вниз на этих непрошенных гостей.
      Весь следующий день они опять ехали лесом, но теперь дорога пошла вверх, что предвещало близость холмов. Людям и мулам стало тяжело идти - и те и другие обливались потом. Наконец, к четырем часам пополудни, они вышли к реке, теснящейся в глубоком узком ущелье. Через нее был перекинут каменный мост, нависший красивой аркой над ущельем и сделанный так же добротно, как делали мосты в Дэверри. Перила были покрыты резьбой с изображением листьев и вьющихся виноградных лоз. То здесь, то там в медальонах были высечены знаки и письмена на каком-то совершенно непонятном языке. Когда караван двигался по мосту, Джилл эта резьба показалась знакомой: то здесь, то там лицо кого-нибудь из диких созданий выглядывало из-за гирлянды резных листьев.
      - Дрегис, - спросила Джилл, - Западный народ построил этот мост?
      - Должно быть так, девочка. Его здесь просто больше некому было строить.
      Джилл подумала о том, что Западный народ тоже способен наблюдать за этими крошечными созданиями, которых может видеть и она. Этим можно объяснить и то, что дикие создания были здесь такими смелыми. Минувшей ночью, когда караван расположился лагерем на лесной поляне, они бродили совсем близко, наблюдая за этими непрошенными гостями. Они прогуливались кругом, рассматривали погонщиков мулов, дотрагивались до всего блестящего длинными тонкими пальцами, нечаянно ущипнули одну из лошадей, отчего та забила копытом. Хотя только Джилл могла видеть их, большинство людей чувствовали, что кругом происходит что-то странное. Они подозрительно оглядывались, стараясь держаться поближе друг к другу, собираясь кучками для игры в кости, сердились друг на друга и даже ссорились. В конце концов Каллину пришлось вмещаться, успокаивая каждого из них, и остаться наблюдать за игрой. Джилл начала понимать, почему Дрегис хотел, чтобы ее отец сопровождал караван.
      Назавтра около полудня караван наконец выбрался из леса. Чем выше они поднимались, тем реже попадались деревья. Они оставили позади последнее дерево и вышли на широкое плоское плато. Перед их взором широко раскинулись земли, покрытые травой, по которой пробегала рябь, словно по зеленому морю и так до самого горизонта. Джилл была рада тому, что они вышли из леса, но у степи были также свои характерные особенности, к которым не так просто оказалось привыкнуть: она никогда в жизни не видела столько свободного пространства.
      - Там есть какие-нибудь города или что-нибудь в этом роде? - спросила Джилл.
      - Нет, насколько мне известно, - ответил Дрегис, - но я никогда не был дальше этого места. Я всегда останавливался в нескольких милях отсюда. Приезжал туда и ждал, пока жители западных земель найдут меня. Очень странно, но они всегда узнавали, когда я появлялся здесь.
      "Дикий народец сообщал им", - подумала Джилл, но, конечно, ничего не сказала Дрегису. Когда они подошли к месту стоянки на берегу ручья, сотни этих созданий столпились вокруг. Они несколько минут разглядывали караван, а затем вдруг исчезли.
      Джилл беспокойно спала этой ночью. Она лежала на спине и смотрела на звезды и на широкую полосу Снежного Пути, повисшую, казалось, над самой землей. Она не слышала ни шороха вокруг лагеря, но когда наступил рассвет, два жителя Запада появились на границе лагеря.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29