Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследницы (Том 1)

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Кауи Вера / Наследницы (Том 1) - Чтение (стр. 14)
Автор: Кауи Вера
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      Он вытаращил глаза от восторга и замирающим голосом спросил:
      - А какого племени?
      - Шошонов.
      Он снова и снова в упоении повторял про себя это слово. Он почти индеец! Шошон!
      А раньше ему говорили, что его американская бабушка просто невежественная дикарка. Он привык к содроганию в голосе матери, когда она о ней упоминала. Теперь он понял: мать стыдилась того, что в ее жилах течет индейская кровь. А он никак не мог понять почему. Ему очень понравилась бабушка. Она была, по его мнению, настоящей дамой, герцогиней. С тех пор он всегда думал о ней как о герцогине и не называл по-другому. И вскоре французское детство было забыто.
      Блэз почти никогда не виделся ни со своей сводной сестрой, которую считал глупой и жадной, ни со сводным братом, о котором было известно, что тот просто дурачок.
      Однако бабка всегда блюла их интересы - потому что в жилах этих людей текла ее кровь, хотя они навещали ее, только когда им нужны были деньги. Никто из многочисленных знакомых его сводного брата и не подозревал, что бабка у него наполовину индианка, "полукровка", как они бы выразились. Отец его сводной сестры, аргентинец, помешанный на чистоте своей испанской крови, словно начисто забыл то обстоятельство, что, в сущности, некоторые из его предков были такими же индейцами, как и бабка его жены. А Блэз гордился тем, что он индеец, настоящий американец, потомок тех, кто встречал "Мэйфлауер" на берегу.
      И теперь, когда вертолет пролетел над рекой и впереди показался розовый дом, стоящий посреди неподходящего по стилю строго распланированного итальянского сада, Блэз ощутил прилив гордости. Пусть все твердят о недостатке вкуса - это его дом. Вдруг он заметил внизу коня, который на полном галопе несся к живой изгороди, и, узнав его, пробормотал: "Какого черта!", скорее удивленно, чем раздраженно. Генерал отличался не слишком уравновешенным нравом, и чужим его не давали. Это был очень крупный вороной жеребец, а если он закусывал удила, то остановить его было непросто. А сейчас кто-то направлял его прямо на изгородь. Но конь легко перемахнул через нее, высоко поджав задние ноги. Когда он приземлился, с головы всадника слетела шляпа, и изумленному взгляду Блэза предстали когда-то огненно-рыжие, а теперь каштановые волосы Кейт Деспард. Вертолет опустился ниже - лошади привыкли к нему, - и Блэз увидел, что девушка собрала Генерала, который загарцевал, словно говоря всем своим видом: "Ну, разве я не молодец!", а она, прикрыв ладонью глаза от солнца, поглядела вверх. Когда машина спустилась еще ниже, так что теперь Кейт наверняка могла разглядеть его в кабине, она просияла улыбкой и приветливо помахала рукой. Потом он потерял ее из виду - вертолет повернул к посадочной площадке за домом.
      Когда Блэз нырнул во влажную жару оранжереи, Кейт была уже там, но по радостному, изумленному виду Герцогини Блэз понял, что сюрприз все равно состоялся, и, обнимая бабушку, взглядом выразил Кейт свою признательность.
      - Ну, Мальчуган, до чего приятная неожиданность!
      Сам знаешь, как я люблю такие сюрпризы.
      - Мне вдруг захотелось побывать на свежем воздухе, вот и решил заглянуть домой.
      Лицо Агаты засветилось радостью.
      - Хотелось бы мне иметь вот такое же место, куда всегда можно приехать, - с искренней завистью заметила Кейт.
      - Значит, вы считаете, что уик-энд вышел удачным?
      - Не то слово!
      - Кажется, Генерал тоже неплохо провел время.
      - Это я сказала, чтобы Кейт не стеснялась и брала его, - вмешалась Агата. - Джед решил, что она с ним управится, иначе я б не разрешила - ты меня знаешь. Ей показалось, что Полковник не слишком резв.
      - Верно, - согласился Блэз, - зато надежен. Вы здорово ездите верхом, - обратился он к Кейт.
      - Я с ума сходила по лошадям, когда была подростком. Разрывалась на части между аукционами и соревнованиями по конкуру. А теперь езжу когда могу, но, увы, довольно редко.
      - Я сказала Кейт, чтоб приезжала к нам, когда захочет, - приветливо проговорила Агата. - Ведь ей придется часто ездить в Нью-Йорк, вот мы и будем видеться.
      Блэз заметил удивленный взгляд Кейт, но она промолчала.
      - Ты как раз поспел к завтраку, - тем временем продолжала Агата.
      - И это означает, что Кейт на ногах с самого рассвета, - заметил Блэз.
      - Разве можно спать в такое утро! - Кейт поднялась. - Пойду-ка ополоснусь, как у вас здесь говорят.
      Джинсы подчеркивали длину ее ног, тонкую талию, спортивную сухость фигуры. Она шла легким быстрым шагом, а сверкающие волосы, собранные на затылке в конский хвост, колыхались в такт походке.
      Агата смотрела ей вслед любящим взглядом.
      - Приятно на нее посмотреть. - Агата вздохнула. - Джед говорит, в седле она чувствует себя как дома. Поэтому, когда она попросилась на Генерала, я ей перечить не стала.
      - Она сама захотела?
      - Сказала, что он так просительно посмотрел на нее, когда она брала Полковника...
      - Генерал может смотреть только с одним выражением - снисходительным, - возразил Блэз.
      - Лошадь твоя - сам за него платил. Надеюсь, ты не в обиде, что девочка на нем поездила?
      - Конечно, нет, если она с ним справляется.
      - О, Джед ее посадил и сам с ней проехался. А потом вернулся и сказал, что Генерал понял - глупостей она не потерпит.
      Блэз рассмеялся.
      - Кажется, я начинаю убеждаться в этом на собственном опыте.
      Агата довольно хмыкнула.
      - Да, язычок у нее острый. - Потом она продолжала с невинным видом:
      - Стоит ли спрашивать, а не сбежал ли ты сюда от другого острого язычка?
      - Нет, не стоит, - признался Блэз.
      Герцогиня усмехнулась.
      - Так я и думала. Долго у нас пробудешь?
      - Как получится.
      - По мне так и вовсе бы не уезжал.
      ***
      - От верховой езды ужасно хочется есть, - объяснила Кейт, заметив удивленный взгляд Блэза.
      Она вернулась к столу с тарелкой, которую снова наполнила беконом, яичницей, кусочками колбасы и жареного ржаного хлеба.
      - Тебе не мешает малость подкормиться, - объявила Агата. - А то кожа да кости.
      - Такой уж у меня обмен веществ, - вздохнула Кейт. - Ем, ем, а в жир ничего не превращается. - Потом она торжествующе улыбнулась. - А вот сегодня я встала в ванной на весы и поняла, что набрала почти килограмм.
      - Чтобы хоть что-нибудь стало заметно, надо по крайней мере еще полтора.
      - А как вы здесь развлекаетесь? - поспешно вмешался Блэз.
      - В основном езжу верхом. А еще пытаюсь найти партнера по теннису.
      - Вот с Блэзом и сыграешь, - сказала Агата. - Как ты думаешь, для кого у нас два теннисных корта?
      Кейт смущенно взглянула на неприветливое лицо Блэза Чандлера. Ей почему-то казалось, что его не особенно привлекает роль доброго пастыря, спасающего заблудшую овечку Кейт Деспард. Но тот ответил:
      - С удовольствием с вами сыграю. Надо немножко порастрясти жирок.
      Кейт так удивилась, что выпалила:
      - Какой жирок? Я не замечаю ничего лишнего. - И вспыхнула, когда Блэз вежливо ответил:
      - Еще не хватало, чтобы вы заметили.
      - Не дразни ее, - добродушно вмешалась Агата. - Он просто любит быть в форме. А я-то думала, что ты там играешь раза два в неделю, - попеняла она внуку.
      - Играю, когда время позволяет. - И Кейт услышала в его голосе сожаление.
      Когда он вышел на корт в белой тенниске с маленьким вышитым крокодилом на левой стороне груди и белых шортах, Кейт смогла оценить выпуклые мускулы, широкую грудь, узкие бедра, сильные длинные ноги, прекрасные движения и совершенную координацию. Этими словно медлительными хищными движениями, подумала она, он напоминает кошку. Мне будет стоить огромного труда доставать его мячи, но надо попробовать.
      Это не мячи, а снаряды, решила она чуть позже, пока они разминались, оценивая друг друга. Сначала Кейт только защищалась, потом, когда мозг, глаза и руки набрали силу, она начала подкручивать и подрезать мячи, чтобы они ложились под самой сеткой, так что Блэзу приходилось с трудом их доставать.
      Она недурно играет, с удивлением отметил Блэз, входя во вкус и начиная играть всерьез. Когда он посылал мячи к ее ногам, они возвращались к нему с такой скоростью и точностью, что он начал горячиться. Она легко перемещалась по площадке. Неудивительно, мрачно подумал Блэз, с такими-то ногами - от самой головы растут. А еще он неожиданно обнаружил - игра становилась все острее, и влажная от пота майка Кейт обтянула тело, - что у нее есть грудь. Небольшая, но крепкая и упругая, и она совершенно не тряслась во время движений. Когда Кейт подняла руку, чтобы вытереть пот со лба, ее груди приподнялись, и он почувствовал, что его тело отвечает на это движение. "Господи!" - подумал он с ужасом, не ожидая ничего подобного после ночи, проведенной с Доминик, к тому же Кейт Деспард никак не соответствовала его представлению о привлекательной женщине.
      Они поменялись сторонами, и она один за другим выиграла три мяча молниеносными подачами. Это решило дело - если раньше он делал скидку на ее пол, то теперь с благотворительностью было покончено. Он заставил ее играть на пределе выносливости и мастерства, но она набирала очки, сражаясь с упорством терьера. Да, силы духа ей было не занимать. Через сорок пять минут, когда она проиграла один за другим три матчбола, силы окончательно ее покинули, и она послала подачу в аут. Все было кончено, Блэз расслабился и услышал за спиной аплодисменты. Обернувшись, он увидел, что все слуги и часть работников наблюдают за ними, и там же под огромным зонтом сидела Агата. Она тоже хлопала вместе с остальными.
      - Молодчина, Кейт! - крикнула она.
      - Действительно, прекрасно, - поздравил ее и Блэз, когда они встретились у сетки. - В теннис вы играете не хуже, чем ездите верхом.
      Кейт смущенно вспыхнула.
      - Спасибо.
      - А теперь посмотрим, как вы плаваете.
      Она начала с тройного сальто с верхней планки и вошла в воду как нож. Черный купальник, которым снабдила ее Агата, обтягивал ее тело как вторая кожа. Основной ее недостаток, подумал Блэз, глядя, как она стремительно рассекает воду, это худоба. Сейчас она кажется слишком костлявой для своего роста, но если на эти кости нарастить три-четыре килограмма, картина может существенно измениться. Хотя, признал он, нырнув в воду с противоположной стороны бассейна, Доминик все равно останется вне конкуренции.
      В тот день Кейт с великолепным аппетитом поглощала обед и совсем не чувствовала напряжения от присутствия Блэза Чандлера, хотя непрерывно ощущала это присутствие. Человек, который играл в теннис и плавал с ней, нисколько не напоминал того холодного юриста, с которым она обменивалась колкостями, хотя тогда она ни за что бы не поверила, что она почувствует себя с ним так непринужденно. Она не приписывала эту легкость ни своему обаянию, ни спортивному мастерству. Став взрослой, Кейт поняла, что в сексуальном отношении она полный ноль. Блэз Чандлер, так же как и его жена, относился к категории так называемых красавцев, и в отношении него это было чистейшей правдой. От вида его тела у нее пересыхало в горле, и первый раз в жизни она поймала себя на том, что ее взгляд то и дело задерживается на тонких черных шелковых плавках. Она даже не представляла себе, насколько прекрасным может быть сильное мужское тело.
      Успех Кейт у мужчин можно было определить как полное его отсутствие. Предательство отца, случившееся как раз в то время, когда он значил для нее так много, нанесло непоправимый удар по ее гордости и достоинству.
      Гордость превратилась в мстительность, а достоинство исчезло вовсе. Раз отец оставил ее ради другой женщины, значит, как прозаически выразилась ее бабушка, Кейт не заслуживала того, чтобы с ней оставаться. Она окончательно убедилась в этом, увидев фотографию второй мадам Деспард. Писаная красавица, предел мечтаний. Мужчинам нужны хорошенькие женщины, сделала вывод Кейт, женщины сексуальные, притягивающие взгляд. Отец предпочел дурнушке-дочери красавицу жену. Так были посеяны в душе Кейт семена ненависти к самой себе, которые дали пышные всходы и надежно укрыли ее от тех немногих мужчин, которых могла привлечь ее индивидуальность. И когда в Куртолде человек, проявлявший к ней интерес, упрекнул ее за то, что она не поддерживает отношений с отцом, Кейт стала прятать от людей и свою индивидуальность. В Италии она познакомилась с выпускником фулбрайтского училища, таким же непривлекательным и никому не нужным, как она сама. Именно одиночество их и сблизило. Но у него не было никакого сексуального опыта, а она была слишком холодна в своей невинности.
      Их "роман" кончился унизительным фиаско, и с тех пор они старательно избегали друг друга.
      Больше она не имела никаких отношений с противоположным полом, кроме деловых. И теперь она вдруг поняла, что Ролло, как всегда, оказался прав. Она, дочь Чарльза Деспарда, вела себя как ревнивая жена. Но едва ли не с большей горечью она поняла и то, что вина лежит не только на ней, ведь отец сам обращался с ней как с женой. Это ей он рассказывал, что происходило с ним за день, ей поверял мечты и надежды, ей жаловался на неприятности. Он делил жизнь с дочерью, а не с женой. Сьюзан вела его дом, следила за тем, чтобы у него всегда была свежая рубашка, готова была порадоваться его финансовым успехам, но ее никогда не интересовало, откуда они взялись. Это тоже входило в обязанности Кейт. Неудивительно, что отец чувствовал себя таким виноватым: он вел себя с Кейт как с женой во всех отношениях, кроме секса.
      Кейт словно поразило молнией. Она отрезала куски еды, клала их в рот и механически жевала, не ощущая вкуса. "0, папа, - думала она, - как много времени прошло, прежде чем я поняла, что все было гораздо сложнее, чем мне казалось". Когда Кейт потянулась за бокалом, рука дрожала. Она выпила до дна темное бургундское, но не почувствовала облегчения. Все вдруг озарилось таким беспощадным, слепящим светом, что она могла лишь сидеть и снова перебирать в памяти яркие картины.
      ***
      Потом, когда они пили кофе, Кейт покачала головой в ответ на вопрос Блэза, предлагавшего ей коньяку или ликера, и вдруг поняла, что к ней обращается Герцогиня.
      - ..завтра в Чандлерсвилль, - говорила она.
      - Чандлерсвилль?
      - Где все началось, - объяснил Блэз. - Это та первая шахта, где Черный Джек нашел медь. Там быстро построили городок, который потом умер вместе с шахтой.
      - О! - Кейт вышла из прострации, выпрямилась и стала внимательно слушать.
      Герцогиня хмыкнула.
      - Так и знала, что тебе будет интересно.
      - Очень!
      - Доехать до Чандлерсвилля и обратно - это целый день. - Блэз, нахмурившись, взглянул на бабушку. - Тебе это слишком трудно.
      - Глупости! Меня же поезд повезет. А потом ты посадишь меня в кресло да покатаешь по любимым местам.
      Больно уж хочется там побывать. Может статься, в последний раз...
      Мягкое сердце Кейт дрогнуло, но Блэз только саркастически ухмыльнулся.
      - Брось эти штучки, Герцогиня. Не выйдет...
      Старая дама закинула голову, и ее серьги затряслись, сияя яркими камнями.
      - Рада, что мне пока не удается тебя одурачить, - засмеялась она. Потом обратилась к Кейт:
      - Тебе ведь хотелось бы взглянуть на настоящий город призраков, правда?
      - Еще бы!
      - Стало быть, завтра едем.
      Блэз поднялся.
      - В таком случае лучше начать топить старичка прямо сейчас. Он нынче уж не тот.
      - Старичка! - удивилась Кейт. - Топить!
      Блэз повернулся к ней.
      - Чандлерсвилль в горах. На высоте больше одиннадцати тысяч футов. Туда можно добраться только по узкоколейке. Ее построил мой прадед.
      Лицо Кейт засветилось восторгом, и Блэз на мгновение почувствовал себя жалким скрягой из-за того, что пытался препятствовать путешествию, но он слишком волновался о бабушке.
      - Поезд идет очень медленно, - предупредил он, испытывая сомнения. Машина старая, склон крутой, а воздух еще более разреженный, чем здесь.
      - Зато в нем очень удобно, - решительно возразила Агата Чандлер. Салон по тем временам считался верхом роскоши. Да что говорить - сиденья обиты настоящим французским бархатом. Медленно, конечно, зато какой вид вокруг.
      Блэз сдался:
      - Встать придется пораньше, чтобы в восемь выехать. В это время года дни короткие.
      В отличие от прошлой ночи Кейт никак не могла заснуть. Она ворочалась с боку на бок, взбудораженная событиями дня, собственными открытиями и в предвкушении завтрашних удовольствий. Она чувствовала в себе избыток энергии, несмотря на то, что ее легким пришлось изрядно потрудиться, вбирая как можно больше разреженного, пьянящего, как шампанское, горного воздуха. Теперь ей казалось, что он все еще играет в крови. Единственным способом выплеснуть избыток энергии ночью было поплавать. Ей показали два бассейна один снаружи, который зимой не наполняли, хотя воду в нем можно было подогревать, а второй внутри. Отсутствие купальника ее не смущало - ночью там никого не будет, а купаться нагишом большое удовольствие. Она быстро вскочила с постели, чтобы не передумать, запахнулась в купальный халат и сунула ноги в отороченные мехом тапочки. Во всех коридорах горел приглушенный свет на случай, если Агате станет плохо, и Кейт без труда бесшумно спустилась вниз по лестнице.
      Жара оранжереи охватила ее как влажное полотенце, но из двери в бассейн шел поток более прохладного воздуха и доносился плеск. Кому-то еще захотелось поплавать! Ладно, подумала Кейт, надеюсь, это женщина.
      Она осторожно спустилась к бассейну и выглянула из-за растения с густой листвой: кто-то мощным кролем пересекал бассейн, и, судя по скорости, это был мужчина. Потом рука пловца коснулась края бассейна, он повернул, ушел под воду, как тюлень, и снова вынырнул почти на половине дорожки, мощно рассекая воду. Человек проплыл всю длину еще два раза, положил ладони на мраморный бортик в дальнем конце, рывком подтянулся и сел на край. И тогда она увидела, что это Блэз Чандлер.
      От неожиданности она вздрогнула, ветви зашевелились.
      Он бросил в ее сторону быстрый острый взгляд, и Кейт застыла, моля Бога, чтобы он не подошел посмотреть, в чем дело, и не застал ее за подглядыванием. Щеки у нее пылали, сердце громко стучало, но когда он, потеряв интерес к случайному шороху, поднял руки и провел ими по волосам, чтобы стряхнуть лишнюю воду, Кейт словно пригвоздило к полу.
      Он был совершенно обнажен, по телу струилась вода.
      Кейт непроизвольным движением стиснула руки, а сердце так застучало в груди, что от каждого удара сотрясалось все тело, которое стало влажным от пота. Она не двинулась с места и продолжала стоять в укрытии, не в силах оторвать взгляд от Блэза Чандлера, болтавшего ногами в воде и хмуро глядевшего вниз. Потом, словно придя к какому-то решению, он одним неуловимым движением поднялся на ноги. Глаза у Кейт расширились, а дыхание прервалось. Он был совсем как статуи, которые она изучала во Флоренции Донателло ваял его множество раз. На теле чернели густые волосы, и он был теперь она поняла, что имели в виду женщины, когда говорили так, прекрасно оснащен. Ее познания в области мужских половых органов не выходили за пределы курса искусствоведения. В реальной жизни она видела их всего два раза, да и то отводила глаза из боязни показаться неопытной. А теперь взгляд ее был прикован к низу его живота, и она чувствовала, что между ее собственными ногами разливается странное тепло, а по спине бегут мурашки, как в первый раз, когда она взглянула в его черные глаза. Она была так поглощена этим зрелищем, что не замечала больше ничего - ни слабого запаха хлора, ни плеска воды, ни жужжания кондиционера. Он стоял так всего лишь несколько секунд, но ей казалось, что прошла вечность, а Эта картина запечатлелась в ее памяти навсегда.
      Он подошел к креслу, где оставил полотенце, и стал вытираться. Он был похож на красивое животное. Она впервые поняла, что такое мужская красота. Он был как большой хищный зверь с великолепным мускулистым телом, которым владел в совершенстве, и возбуждал в ней странное ощущение, для которого у нее не было названия. Из-за своей полнейшей неопытности она не понимала, что это желание. Прежде она всегда спасалась бегством, стоило мужчине обратить на нее внимание. А теперь она подглядывала за мужчиной, притаившись в кустах, и все ее существо пылало в огне яростного стремления к этому прекрасному мощному телу.
      С первого взгляда на Блэза Чандлера она поняла, что этот человек не для нее - мужчины вроде него даже не замечают женщин, подобных ей. И теперь она смотрела на него, будто ей никогда уже больше не увидеть такого красивого обнаженного мужчину. Она наблюдала, как он энергично растирает тело, ставит ногу на край кресла и наклоняется к ступне, как напрягаются, играют мышцы на спине и крепких ягодицах. Она смотрела, как он вытирает руки, спину, проводит полотенцем между ног, и от этого интимного жеста она до боли прикусила нижнюю губу. Потом он вытер волосы, завернулся в короткий купальный халат, тихонько насвистывая, бросил мокрое полотенце в корзину и исчез за таким же пышным растением, как то, за которым пряталась она. Она услышала, как хлопнула дверь, и осталась одна.
      Дыхание ее прерывалось, щеки пылали, она вся дрожала, как те осины, которые она видела во время прогулки.
      Она с трудом сглотнула слюну, вытерла влажные ладони о халат, и тут у нее подогнулись ноги. Она рухнула на пол и долго сидела, приходя в себя. Потом вскочила, лихорадочно стащила с себя халат и бросилась в воду. Вода разошлась как масло, теплая и нежная, не обжигающая холодом, как хотелось Кейт. Ее ласкающее прикосновение только усиливало те ощущения, от которых Кейт стремилась избавиться, и она металась по бассейну, словно за ней гналась акула, пока каждый мускул ее тела не взмолился о пощаде. Потом она сидела на бортике, вымотанная физически, но эмоционально взбудораженная так, что ей хотелось закричать. Наконец она с трудом поднялась на ноги и дотащилась до своей комнаты, но когда легла в постель, то пролежала до утра с широко открытыми глазами, не видя ничего, кроме этого прекрасного обнаженного тела. Перед самым рассветом она все-таки заснула, но ей приснился такой не правдоподобно реальный эротический сон, что она проснулась с именем Блэза на устах.
      Нула принесла ей завтрак в семь, но Кейт и смотреть не могла на еду. Она приходила в ужас при мысли, что встретится с Блэзом лицом к лицу, чувствовала, что тайна, которую она вчера узнала, останется с ней на всю жизнь, и всей душой хотела оказаться где-нибудь подальше, где ей не надо будет проводить целый день в его обществе.
      Сон был таким ярким, что она никак не могла избавиться от ощущения, что все происходило на самом деле. Она спустилась вниз и увидела Блэза в таких же джинсах, фланелевой рубашке и толстом свитере, какие были на ней самой. Он разговаривал с Агатой. Когда он повернулся к Кейт, она вспыхнула и пошла налить себе кофе, которого ей не хотелось, только чтобы не встречаться с ним взглядом. Чашечка звякнула о зубы, а руки дрожали.
      - Что это с тобой, Кейт? - спросила Агата, от острого взгляда которой не укрывалось ничто.
      - Я неважно спала, - пробормотала она.
      - Нам ехать часа два, так что сможешь вздремнуть в поезде.
      - Нет, ни за что! Я все хочу увидеть, - воскликнула Кейт.
      - Ну тогда на обратном пути. Нула принесла тебе куртку?
      - Да, вот она. - Это была кожаная куртка, отороченная мехом.
      - Вот и хорошо. Зимой в горах ужасно холодно.
      Старая леди была закутана, как эскимос. На ней была шуба до пят из черно-бурой лисы, меховые сапоги, а руки она прятала в муфте. Верная Минни тоже куталась в меха.
      - Ладно, пора трогаться.
      Фургон доставил их к паровозу, который стоял, попыхивая огромной расширявшейся кверху трубой. К нему было прицеплено два спальных вагона, один салон и служебный вагон. Несмотря на то, что с ней происходило, Кейт не могла сдержать восхищения и побежала к поезду.
      - Вот девушка, которая умеет ценить простые радости, - одобрительно проговорила Агата.
      - А тебе не кажется, что она слишком наивна? - пожал плечами Блэз. Ей ведь не шестнадцать, а двадцать шесть.
      Но ее восторг оказался заразительным. Скоро она сидела, опершись локтями о подоконник, и, как ребенок, глядела в окно широко раскрытыми глазами, а Блэз с тем же энтузиазмом называл ей имена горных вершин.
      - Совсем как в кино! - воскликнула она. - Сколько раз я видела в точности такой вагон. - Она погладила красный плюш на сиденье, потрогала помпончики на шторах.
      - Небось наш и был, - сказала Агата Чандлер. - Сколько раз его нанимали для съемок. Не счесть.
      - А можно выйти на ту маленькую платформу сзади? - попросила она Блэза. - У нас в Англии таких не бывает.
      - Почему же нет? - И снова он с готовностью отвечал на множество вопросов. У Кейт был особый дар заставлять всех делить с ней радость от увиденного, и Блэз невольно пожалел о том, что поездка закончилась. Поезд остановился на небольшой станции с билетной кассой, телеграфной конторой и доской, на которой было написано: "Чандлерсвилль, высота 11 403 фута, 462 жителя".
      Кейт заглядывала в окна, восхищалась хранилищем для воды, даже перекинулась словом с машинистом, который показал ей, что и как работает в паровозе. Когда выгрузили Герцогиню, появился хранитель - высокий сухощавый человек в сопровождении крупного пса неизвестной породы.
      - Джо, покажи ей все, - велела ему Герлотиня, - И приведи в гостиницу около полудня.
      Хранитель оказался человеком знающим и таким же поклонником Дикого Запада, как Кейт. Он мог ответить на любой ее вопрос. Они прогулялись по улице, где стояли конюшни, посмотрели несколько магазинов, парикмахерскую со стульями в красную и белую полоску, где все сохранилось, как было, вплоть до ванночек для бритья с именами давно умерших мужчин. Кейт обозрела тюрьму, зашла в камеру и попросила захлопнуть за собой дверь - так просто, чтобы она поняла, как это бывает. Потом прошлась по гостинице с плюшевыми банкетками в холле, обследовала спальни на втором этаже и в первый раз в жизни побывала в борделе "Дом радости мадам Розы".
      Наконец, она выпила в баре, поставив ноги на латунную перекладину и разглядывая обнаженную красавицу рубенсовского типа, возлежащую на облаке и целомудренно задрапированную полупрозрачным газом.
      Наконец они попали в обеденный зал, где скатерти на столах были в бело-красную клетку. Для такого торжественного случая растопили огромный камин, а стол был уже накрыт.
      Еда приехала в корзинах, горшках и кастрюлях, а Минни только ее подогрела: непременный бифштекс, рагу, яичница и бобы, за которыми последовал яблочный пирог, какой здесь обычно подают туристам. Потом Герцогиня с Минни остались подремать у очага, а хранитель повел Кейт и Блэза в шахту.
      В шахте было светло.
      - Мы должны заботиться о безопасности публики, - важно изрек хранитель, но при этом подмигнул, - особенно в этой стране, где на тебя в любую минуту могут подать в суд.
      Широкий вход вел в просторную галерею, где начинались узкие рельсы, по которым толкали вагонетки с рудой. Она разветвлялась, как щупальца осьминога, на более узкие тоннели, проникавшие в самое сердце горы.
      Свод поддерживали деревянные опоры.
      - Некоторые из них подлинные, но мы их все время проверяем. Летом тут бывают тысячи людей.
      - А откуда здесь электричество? - с любопытством спросила Кейт.
      - У нас свой генератор. Летом со мной работают еще несколько человек, это только зимой я один.
      - А вам не скучно одному?
      - Нет, после летнего наплыва я радуюсь одиночеству.
      Воздух был чистым, по-видимому, работали кондиционеры. Кейт вежливо слушала рассказ хранителя о том, как здесь добывали руду, но воспринимала только звуки, а не смысл, потому что мысли о Блэзе вытеснили все остальное из сознания. Он стоял немного в стороне, не перебивая хранителя, который явно любил поговорить, но Кейт все время чувствовала на себе его взгляд и старательно отворачивалась. Слишком часто ей говорили, что по ее лицу можно читать, как по книге, и она себе не доверяла. Вдруг со словами "это мне напомнило" хранитель отвернулся от нее к Блэзу, чтобы спросить о чем-то, а Кейт, воспользовавшись возможностью, стала медленно удаляться вдоль стены. Вслед ей летели обрывки фраз о плавильне, которую надо было бы проверить перед летним сезоном.
      Кейт понимала, что Блэз не мог не заметить, что ей с ним не по себе, но понять истинной причины он не мог.
      Она часто ловила на себе его взгляд и от этого начинала нервничать еще больше, язык прилипал к гортани, не желая помогать ей заметать следы. Она почти физически ощущала, как в нем нарастает недоумение и раздражение ведь накануне она вела себя совсем по-другому.
      Она и сама надеялась, что острые углы в их взаимоотношениях сгладились навсегда, и вот пожалуйста - из-за того, что ей вздумалось поплавать ночью, все испорчено.
      Потому что теперь, когда она смотрела на него, то каждый раз видела мраморную статую такой удивительной красоты, что теряла выдержку. Она брела по одному из тоннелей и, погруженная в свои мысли, не заметила, как свернула за угол, не заметила, что свет становится все слабее и слабее, а в конце тоннеля совсем темно. Она видела только меднокожего Аполлона в его великолепной наготе и ощущала тот же жар, который едва не спалил ее дотла прошлой ночью.
      Споткнувшись о камень, она схватилась рукой за стену и коснулась чего-то вроде комочка шерсти, который запищал от прикосновения. Только тогда она очнулась. И поняла, что находится где-то далеко, а вокруг почти темно.
      Здравый смысл подсказывал ей, что рука ее коснулась летучей мыши. Они живут в пещерах, любят темноту, а на зиму впадают в спячку. Но эти зверьки всегда внушали ей отвращение, хотя она и знала, что они безвредны, и это отвращение перерастало в настоящий ужас, если они оказывались слишком близко. И теперь, представив себе, что она только что дотронулась до летучей мыши, Кейт пронзительно взвизгнула, а ей ответил целый хор тонких писков из темноты. Она повернулась и побежала, зажав уши руками, ударилась лбом о камень, вскрикнула от боли. И когда она опять на что-то налетела, то была уже в состоянии такой паники, что яростно отбивалась и кричала, пока не услышала резкий голос:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18