Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Особая реальность (перевод Останина и Пахомова)

ModernLib.Net / Эзотерика / Кастанеда Карлос Сезар Арана / Особая реальность (перевод Останина и Пахомова) - Чтение (стр. 6)
Автор: Кастанеда Карлос Сезар Арана
Жанр: Эзотерика

 

 


      Дон Хенаро обернулся к нему:
      – Истинную правду говорю, Хуан, ты и сам знаешь.
      Дон Хенаро рассказал, что великий колдун может взять с собой в путешествие ученика и провести его через десять кругов того мира. Учитель-орел начинает с нижнего круга и проходит круги один за другим, пока rite достигнет вершины. Злые колдуны и дилетанты способны пройти самое большее три круга.
      Это продвижение дон Хенаро описал такими словами:
      – Начинаешь с самого низа, потом учитель берет тебя с собой в полет, и – трах! – проходишь первый круг. Немного погодя – трах! – второй, и снова – трах! – третий… Так десять раз, и оказываешься в последнем круге того мира.
      Дон Хуан лукаво глянул на меня.
      – Говорить Хенаро не мастер, – пояснил он, – но, если хочешь, он покажет тебе искусство равновесия.
      Состроив важную мину, дон Хенаро утвердительно кивнул. Старики поднялись.
      – Тогда в путь. – сказал дон Хенаро. – Надо только заехать за Нестором и Паблито – по четвергам они в это время свободны.
      Оба забрались в машину, дон Хуан сел спереди. Ни о чем не спрашивая, я завел мотор. Дон Хуан указывал путь. Мы приехали к дому Нестора; дон Хенаро вылез и вскоре вернулся с двумя парнями, Нестором и Паблито; это были его ученики. Все сели в машину, и дон Хуан велел ехать на запад, в горы.
      Мы оставили машину на обочине проселочной дороги и пошли вдоль речки метров пяти-шести шириной к водопаду, который мы заметили еще из машины. Время было к вечеру. Над нами крышей нависла мрачная синяя туча – гигантский полукруг с четко очерченными краями. На западе, над Центральными Кордильерами, шел дождь. К востоку простиралось ущелье, над которым плыли редкие облака и сияло солнце. У подножия водопада мы остановились. Вода падала с высоты пятидесяти метров, и грохот стоял оглушительный.
      Дон Хенаро подвязал пояс, на котором висело штук семь предметов, похожих на небольшие тыквы. Скинул шляпу, оставив ее болтаться на шнурке, обвязанном вокруг шеи, а на голову намотал повязку, которую достал из сумки. Повязка была из разноцветной шерсти; особенно бросался в глаза желтый цвет. В повязку дон Хенаро воткнул три пера – кажется, орлиных. В их расположении не было симметрии: одно позади правого уха, второе – надо лбом, третье – над левым виском. Снял сандалии, подвесил их к поясу, а пончо затянул ремнем, сплетенным из кожаных полосок. Затем направился к водопаду.
      Дон Хуан повернул большой камень в устойчивое положение и сел на него. Парни уселись на камнях слева. Мне он указал место справа, велел притащить камень и сесть рядом.
      – Нужно образовать линию, – сказал он, указав, что они все трое сидят в ряд.
      Тем временем дон Хенаро достиг подножия водопада и стал взбираться по тропинке справа, цепляясь за кусты. Оттуда, где мы сидели, тропинка казалась очень крутой. В какой-то момент он оступился и едва не съехал вниз, словно земля была скользкой. Вскоре это повторилось, и у меня мелькнула мысль, не староват ли дон Хенаро для такого восхождения. Он еще несколько раз оступался и скользил, прежде чем добрался до конца тропинки.
      Теперь он карабкался по камням, и мне стало не по себе. Я не мог понять, что он задумал.
      – Что он делает? – шепотом спросил я дона Хуана.
      Тот даже не взглянул на меня.
      – Поднимается наверх, разве не видишь? – сказал он.
      Он пристально наблюдал за доном Хенаро. Взгляд его застыл, веки были полуоткрыты. Он сидел выпрямив спину и положив руки на колени.
      Я чуть подался вперед, чтобы взглянуть на парней, но дон Хуан жестом велел вернуться в прежнее положение. Я повиновался. Нестора и Паблито я увидел только мельком; они сидели так же сосредоточенно, как дон Хуан.
      Дон Хуан указал рукой в сторону водопада. Я снова стал смотреть. Дон Хенаро взбирался-по каменистому обрыву. Двигаясь очень медленно, по самому краю, он пытался обойти массивный валун, обхватив его руками. Так он продвигался вправо – и вдруг потерял равновесие. Я подавил невольный крик. На секунду тело дона Хенаро повисло в воздухе. Я не сомневался, что он упадет, но он не упал: уцепившись за что-то правой рукой, он в мгновение ока вновь очутился на краю обрыва. Однако, прежде чем дви-. нуться дальше, он обернулся и глянул на нас. Взгляд был мимолетным, но движение головы настолько карикатурным, что я удивился. И тут же вспомнил: всякий раз, поскользнувшись, он так же поворачивался и глядел на нас, словно извиняясь за свою неловкость.
      Он еще чуть-чуть приблизился к вершине, опять потерял равновесие и повис в опасной позе, уцепившись за выступ скалы. На этот раз он держался одной левой рукой. Обретя устойчивость, снова обернулся и посмотрел на нас. Наконец он достиг вершины. Ширина водопада на гребне достигала метров восьми.
      Минуту дон Хенаро стоял неподвижно. Мне не терпелось спросить у дона Хуана, что он собирается там делать, но тот весь ушел в наблюдение, и я не посмел его отвлекать.
      Вдруг дон Хенаро прыгнул на гребень водопада. Это было настолько неожиданно, что у меня засосало под ложечкой. Прыжок был умопомрачительный. На мгновение мне показалось, что я увидел ряд застыв ших фигур, располагавшихся одна за другой по плавной дуге.
      Когда мое оцепенение прошло, я увидел, что дон Хенаро стоит на едва заметном отсюда камне.
      Он простоял так долго; вероятно, боролся с силой потока. Дважды повисал над пропастью, и я никак не мог понять, за что он там держится. Восстановив равновесие, он присел на корточки. Затем – прыгнул, словно тигр. Я едва разглядел камень, на который он приземлился, – крохотный горбик в гребне потока.
      Дон Хенаро стоял неподвижно минут десять. Его неподвижность завораживала, я начал дрожать. Хотелось встать и подвигаться. Дон Хуан заметил мою нервозность и велел успокоиться. Меня охватил ужас. Я чувствовал: если дон Хенаро останется в таком положении дальше, мне с собой не совладать.
      Внезапно дон Хенаро снова прыгнул, теперь уже на другой берег, и, словно кошка, приземлился на руки и ноги. Мгновение он оставался в этой позе, но тут же выпрямился, оглянулся на водопад, а потом на нас. Он замер, прижав руки к бокам, словно держался за невидимые поручни. Его поза была поистине великолепна, тело казалось легким и хрупким. У меня мелькнула мысль: дон Хенаро с его повязкой и перьями, с темным пончо и босыми ногами, – самый прекрасный человек, которого я когда-либо видел.
      Вдруг он вскинул руки, поднял голову и, колесом перевернувшись через левый бок, исчез за валуном, на котором стоял.
      Неожиданно пошел дождь. Дон Хуан, а за ним и парни встали. Их торопливые движения сбили меня с толку. Изумительная ловкость дона Хенаро привела меня в восторг. Хотелось аплодировать.
      Я уставился на левый берег, ожидая, когда дон Хенаро начнет спускаться. Но он не появлялся. Тогда я спросил, где же он. Дон Хуан не ответил.
      – Надо скорее убираться отсюда, – сказал он. – Настоящий ливень. Завезем домой Нестора и Паблито и двинемся в обратный путь.
      – Но я не попрощался с доном Хенаро!
      – Зато он с тобой попрощался, – строго сказал дон Хуан.
      Он пристально посмотрел на меня, потом его взгляд смягчился, он улыбнулся.
      – И пожелал тебе всего наилучшего, – сказал он. – Ему было приятно провести время в твоем обществе.
      – Но разве мы не будем ждать его?
      – Нет! – ответил дон Хуан резко. – Где бы он ни был, пусть остается там. Быть может, сейчас он орел, летящий в иной мир, а может, умер там, наверху. Теперь это не важно.

23 октября 1968 года

      Дон Хуан сообщил как бы ненароком, что снова собирается в Центральную Мексику.
      – Хочешь повидать дона Хенаро? – спросил я.
      – Пожалуй, – ответил он, не глядя на меня.
      – Дон Хуан, с ним все в порядке? Ничего не случилось там, на водопаде?
      – С ним ничего не случается, он крепкий орешек.
      Мы поговорили о поездке, а потом я признался, что в восторге от дона Хенаро с его шутками. Дон Хуан улыбнулся и сказал, что дон Хенаро – истинный ребенок. Я долго молчал, подыскивая повод расспросить дона Хуана, как понимать урок дона Хенаро. Старик лукаво глянул на меня:
      – Тебе ведь страсть как хочется узнать об уроке Хенаро. Верно?
      Я смутился и засмеялся. Пытаясь понять, что произошло на водопаде, я снова и снова перебирал в памяти мельчайшие детали, которые удалось запомнить, и пришел к выводу: я наблюдал демонстрацию того, с каким совершенством можно управлять своим телом. Дон Хенаро – непревзойденный мастер равновесия; каждое его движение – наверняка часть какого-то ритуала и имеет сложное символическое значение.
      – Честно говоря, – признался я, – я просто сгораю от любопытства.
      – Вот что я скажу, – промолвил дон Хуан. – Для тебя это оказалось пустой тратой времени. Урок предназначался тем, кто способен видеть. Паблито и Нестор уловили суть урока, хотя видятони не блестяще. Ты же только смотрел. Я предупреждал Хенаро о твоей непробиваемости, но надеялся, что его урок пробьет в тебе брешь. Ничего подобного! Впрочем, видение– штука трудная. Мне не хотелось, чтобы после этого ты говорил с Хенаро, потому мы и уехали. Жаль, конечно. Но остаться было бы еще хуже. Показывая тебе удивительные вещи, Хенаро рисковал собой. Очень досадно, что ты не можешь видеть.
      – Дон Хуан, расскажи, в чем суть урока; может статься, что я видел.
      Он скорчился от смеха.
      – Самое замечательное в тебе, Карлос, – твои вопросы, – сказал он.
      Дон Хуан не был настроен на разговор. Как обычно, мы сидели перед его домом. Неожиданно он встал и вошел в дом. Я увязался следом. Я уговорил его выслушать, как я воспринял события на водопаде, и стал пересказывать все, что запомнил. Пока я говорил, с лица дона Хуана не сходила улыбка. Наконец я кончил, и он покачал головой.
      –  Видение– штука трудная, – повторил он.
      Я попросил объяснить эти слова.
      –  Видение– не тема для разговора, – отрезал дон Хуан.
      Ему? очевидно, не хотелось больше говорить со мной. Я отстал иотправился выполнять какое-то его поручение.
      Когда я вернулся, уже стемнело. Мы перекусили и вышли на веранду. Едва мы сели, дон Хуан заго­ворил об уроке. Он застал меня врасплох. Я всегда ношу с собой блокнот, но из-за темноты писать было невозможно, а идти в дом за керосиновой лампой и нарушать ход его рассказа не хотелось.
      Дон Хуан сказал, что дон Хенаро – мастер рав­новесия и может выполнять невероятные движения. Сидеть на голове – один из его трюков; так он пы­тался показать мне, что нельзя одновременно писать и видеть.По мнению дона Хенаро, писать о виде­нии– такое же бесполезное и рискованное занятие, как сидеть на голове.
      Дон Хуан пристально посмотрел на меня в полу­мраке и интригующим тоном сказал, что, когда дон Хенаро проделывал свой трюк, я находился на грани видения.Он это заметил и повторил трюк несколько раз – но без толку, ибо я уже потерял нить.
      Затем, продолжал дон Хуан, дон Хенаро, движи­мый симпатией ко мне, попытался – далеко не без­опасным для себя образом – вернуть меня на грань видения.После долгих раздумий он решил продемон­стрировать свое искусство равновесия – переход че­рез водопад. Он хотел показать: водопад подобен той грани, на которой я нахожусь. Он был уверен, что я смогу ее переступить.
      Далее дон Хуан объяснил, что делал дон Хена­ро. Как он уже не раз говорил, люди представляются тому, кто видит,существами, состоящими из нитей света. Нити находятся в постоянном движении и образуют как бы светящееся яйцо. По словам дона Хуана, самое удивительное в этих яйцеподобных существах – длинные световые волокна, выходящие из живота; они играют в жизни человека важнейшую роль. Этим-то волокнам и обязан своим искусством дон Хе-наро; его урок не имел ничего общего с акробатическими прыжками – он достигал равновесия с помощью волокон-щупалец.
      Дон Хуан прервал свой рассказ так же внезапно, как начал, и заговорил о чем-то другом.

24 октября 1968 года

      Я опять подступился к дону Хуану с расспросами. Я заявил, что интуитивно чувствую: никто больше не даст мне урока равновесия. Поэтому он должен объяснить все его важные моменты, до смысла которых мне не додуматься. Дон Хуан ответил: я прав в том, что другого такого урока дон Хенаро мне не даст.
      – О чем ты хочешь знать? – спросил он.
      – Расскажи о волокнах-щупальцах.
      – Эти щупальца выходят из человеческого тела и известны любому колдуну, который видит. Колдуны ведут себя по отношению к людям сообразно тому, какие у тех щупальца. У слабых людей они короткие и почти невидимые, у сильных – яркие и длинные. У Хенаро, к примеру, они такие яркие, что кажутся сплошным сиянием. По волокнам можно судить, здоров человек или болен, злой он или добрый, способен ли обмануть. По ним можно сказать, видитли человек. Вот тут-то и зарыта собака. Когда Хенаро увиделтебя, он решил, как в свое время Висенте, что ты видишь. Когда я вижутебя, получается то же самое, хотя я прекрасно знаю, что ты не можешь видеть. Странное дело! Хенаро не поверил, когда я ему это рассказал. Вероятно, захотел увидетьвсе сам и потому взял тебя на водопад.
      – Дон Хуан, как ты думаешь, почему я произвожу такое впечатление?
      Дон Хуан не ответил и надолго умолк. Но я не стал спрашивать ни о чем другом. Наконец он сказал, что знает причину, но не знает, как мне ее объяснить.
      – Тебе кажется, что все на свете можно понять, – сказал он, – ибо то, чем ты занимаешься, просто для понимания. Увидев, как Хенаро перебирается через водопад, ты решил, что он – искусный акробат, потому что дальше этого не мыслишь. А'Хе-наро через водопад не прыгал. Прыгни он, и ему конец. Он делал вот что – балансировал на своих световых волокнах. Он растянул их настолько, что смог, скажем так, перекатиться по ним через водопад. Он показал, как можно удлинять щупальца и пользоваться ими. Паблито виделпочти все движения Хенаро. Нестор – в общих чертах, упустив подробности. Ты же – совсем ничего не увидел.
      – Может, если бы ты заранее предупредил, на что обратить внимание…
      Дон Хуан перебил меня и сказал, что это могло повредить Хенаро. Знай я, что произойдет, мои волокна возбудились бы и стали помехой для дона Хенаро.
      – Если бы ты видел, – сказал дон Хуан, – то сразу бы понял, что Хенаро не оскальзывался, когда поднимался вверх, а ослаблял свои щупальца. Дважды он обхватывал ими валуны и двигался по отвесной скале, словно муха. Добравшись до вершины и собираясь перейти водопад, он зацепился щупальцами за небольшой камень посреди потока и перебросил себя вслед за ними. Хенаро вовсе не прыгал, он не удержался бы на скользких камнях, едва выступающих из воды. Волокна – вот что удерживало его; они всякий раз надежно обхватывали нужный камень. На первом валуне Хенаро не задерживался долго потому, что уже зацепился волокнами за другой камень, поменьше, там, где поток был очень сильным; и щупальца перебросили его туда. Это и был самый отчаянный трюк. Камень совсем небольшой, и поток смыл бы Хенаро в пропасть, если бы он не закрепил часть щупалец на первом валуне. На втором камне он оставался долго: ему нужно было подобрать щупальца, цеплявшиеся за первый валун, и перекинуть их на другую сторону водопада. Трюк умопомрачительный. Наверное, только Хенаро на такое способен. Он едва не потерял равновесие, а может, просто дурачил нас. Поди узнай теперь. Сам-то я думаю, что вероятнее первое. Я понял это по тому, как он застыл и вдруг выбросил из себя ярчайший световой жгут; он-то и помог ему перебраться. Очутившись на том берегу, он собрал свои волокна прямо-таки в огненную гроздь – специально для тебя. Если бы ты видел, ты не смог бы этого не заметить… Хенаро стоял и глядел на тебя, а потом понял – ты не видишь.

УРОКИ ВИ'ДЕНИЯ

7

8 ноября 1968 года

      Я приехал к дону Хуану в полдень; его не оказалось дома. Не зная, где его искать, я сел и стал ждать; почему-то я был уверен, что скоро он вернется. И правда, он вскоре пришел. Кивнул мне в знак привета; мы поздоровались. Выглядел он уставшим: зевая, лег на циновку.
      Все последнее время меня преследовала идея «видения». Я решил снова прибегнуть к курительной смеси, но желал узнать, так ли это необходимо.
      – Дон Хуан, я хочу научиться видеть, – заявил я решительно. – Но мне не хочется что-либо поедать или курить твою смесь. Можно научиться видениюбез этого?
      Старик приподнялся, взглянул на меня и опять лег.
      – Нет! – ответил он. – Без дымка тебе не обойтись.
      – Но ты говорил, что у дона Хенаро я был на грани видения.
      – Я имел в виду, что в тебе что-то светилось. Будто ты и в самом деле сознавал, что делал Хенаро. Что-то в тебе есть такое – похожее на видение. И все же ты не видишь. Ты какой-то скованный; тебе поможет только дымок.
      – Но почему обязательно курить? Почему нельзя научиться видетьпросто так? Я очень хочу. Разве этого мало?
      – Мало. Видение– дело трудное, и только дымок придаст тебе быстроту, чтобы ты мог догнать и увидеть этот текучий мир. Без него будешь только глядеть.
      – Что значит текучий?
      – Мир, который видишь, совсем не таков, каким его себе представляешь. Он постоянно движется, меняется… Конечно, можно и самому научиться улавливать его суть, но это к добру не приведет: тело будет напрягаться и страдать. Дымок помогает сохранить силу, он разгонит тебя до нужной скорости – и ты уловишь движение мира.
      – Согласен! – торжественно заявил я. – Хватит ходить вокруг да около. Я буду курить.
      – Брось паясничать, – рассмеялся дон Хуан. – Думаешь, возьмешь дымок в проводники и сразу научишься видеть?Ошибаешься, для этого требуется многое другое.
      Он стал серьезным.
      – Я всегда был осторожен с тобой и обдумывал каждое действие, ибо сам Мескалито пожелал, чтобы ты стал моим учеником. Но у меня не хватит времени обучить тебя всему, чему хотелось бы. Я успею только указать путь, по которому следует идти. Что скрывать, ты ленивее и упрямее меня. У тебя на все свои взгляды, и я не способен предсказать, как пойдет дальше твоя жизнь.
      Его спокойный голос вызвал знакомое чувство тревоги и одиночества.
      – Скоро мы узнаем, где ты застрял, – сказал дон Хуан загадочно и замолчал.
      Мы вышли из дому, и я не знал, что делать, – то ли присесть где-нибудь, то ли выгружать то, что я привез.
      – Это опасно? – спросил я, чтобы что-нибудь сказать.
      – Все опасно, – ответил он.
      Похоже, дон Хуан не был настроен продолжать разговор. Он стал собирать пучки трав, сваленные в углу, и складывать в сетку. Я не решился предложить ему помощь, так как знал, что в случае необходимости он сам об этом попросит. Потом дон Хуан лег на циновку и посоветовал мне расслабиться и отдохнуть. Я улегся на свою циновку и попытался уснуть, но сна не было. Прошлой ночью я остановился в мотеле и проспал чуть ли не до полудня, зная, что через три часа езды доберусь до дона Хуана. Я видел, что он тоже не спит; глаза были закрыты, но он чуть подергивал головой, как будто что-то напевал про себя.
      – Давай-ка поедим, – сказал он так неожиданно, что я вздрогнул. – Тебе понадобятся силы.
      Он приготовил похлебку, но есть мне не хотелось.
      На другой день дон Хуан дал мне чуть-чуть еды и велел отдыхать. Я пролежал все утро, так и не сумев расслабиться. Я не знал, что он задумал, и, самое скверное, не понимал, чего хочу сам.
      Мы просидели на веранде до трех часов дня. Я сильно проголодался и несколько раз заикнулся о еде, но дон Хуан не обратил на мои намеки внимания.
      – Уже три года тебе не приходилось готовить смесь, – вдруг сказал он. – Будешь курить мою, тебе потребуется немного. Выкуришь трубку и отдыхай. Тебе явится страж другого мира. Ничего не делай, просто наблюдай. Смотри, как он двигается, что делает. От твоего внимания может зависеть твоя жизнь.
      Дон Хуан вдруг прервал наставления. Я не знал, что сказать, и пробормотал что-то невразумительное. Мысли разбегались. Наконец задал первый вопрос:
      – Что это за страж?
      Дон Хуан отказался что-либо объяснять. Я волновался и настойчиво требовал ответа.
      – Сам увидишь, – только и сказал он. – Страж того мира.
      – Какого мира? Мира мертвых?
      – Нет, не мертвых, просто того мира. Рассказывать о нем бесполезно, надо увидеть.
      Сказав это, дон Хуан пошел в дом. Я последовал за ним.
      – Дон Хуан, погоди. Что ты затеял?
      Он не ответил. Достал трубку и улегся на циновке посреди комнаты, с интересом глядя на меня.
      – Ты ведь не боишься, – сказал он. – А делаешь вид, что боишься.
      – Нет, мне в самом деле страшно.
      – То, что ты чувствуешь, – не страх.
      Я снова уверил его, что мне страшно; но он обратил мое внимание на то, что дыхание и сердцебиение у меня самые обычные. Так оно и было, и все же казалось, что он не прав. Я чувствовал, что во мне происходят типичные для страха изменения. Меня охватило отчаяние, как перед лицом смерти. Спазма свела желудок, я наверняка побледнел, руки вспотели. Но я заметил, что это было не то чувство страха, к которому я привык. Я шагал по комнате и говорил не умолкая, а дон Хуан сидел на циновке с трубкой в руке и выжидательно смотрел на меня. Анализируя свое состояние, я пришел к выводу, что это был не обычный страх, а боязнь того душевного хаоса, который могут вызвать галлюциногенные растения. Я продолжал расхаживать взад-вперед, пока дон Хуан не приказал сесть и успокоиться. Некоторое время мы сидели молча.
      – Боишься потерять ясность ума? – спросил он вдруг.
      – Вот именно.
      Он довольно засмеялся.
      – Ясность, второй враг человека знания, маячит перед тобой. Ты ничуть не боишься, но цепляешься за свою ясность и по глупости называешь это страхом.
      Он усмехнулся и велел:
      – Принеси-ка угольков.
      Голос был ласковый и ободряющий. Я встал, пошел за дом, нашел там плоский камень и высыпал на него углей из печки, чтобы отнести в дом. Но дон Хуан уже расстилал мою циновку на веранде, где я обычно сижу. Я поставил перед ним угли, он раздул огонь. Велел сесть на край циновки, вложил уголек в трубку и подал. Я взял ее. От старика шел ток энергии, который подбадривал меня.
      – Затянись, – сказал он спокойно. – На этот раз выкуришь всего одну.
      Я затянулся – послышался треск возгоревшейся смеси. И тут же почувствовал, как похолодело во рту. Сделал еще затяжку – холод проник в грудь. Когда затянулся в последний раз, холод сковал все тело.
      Дон Хуан взял у меня трубку, выбил пепел и, послюнив, как обычно, палец, обтер чашечку изнутри.
      Тело мое онемело, но я мог двигаться и сел поудобнее.
      – Что теперь будет? – спросил я, с трудом выговаривая слова.
      Дон Хуан убрал трубку в чехол, завернул его в тряпицу, сел и стал глядеть на меня. Кружилась голова, глаза слипались. Дон Хуан встряхнул меня, приказал не поддаваться сну.
      – Ты же сам знаешь, – сказал он, – стоит заснуть, и умрешь.
      Его слова придали мне бодрости. Я вытаращил глаза. Старика это рассмешило; он сказал, что вот так и надо сидеть, не закрывая глаз. Тогда уж точно увидишь стража того мира.
      Я почувствовал жар во всем теле и попробовал сменить позу, но понял, что не могу двинуться. Я попытался заговорить, – слова словно застряли где-то глубоко в горле. Я повалился на. левый бок и обнаружил, что смотрю на дона Хуана, лежа на полу.
      Он наклонился и прошептал, что глядеть надо не на него, а на циновку, прямо перед глазами. Смотреть следует левым глазом; рано или поздно я увижустража.
      Я вперился в циновку, но ничего особенного не заметил. Чуть погодя пролетел комар. Он сел на циновку так близко к моему лицу, что я видел его расплывчато. Неожиданно я сообразил, что стою. Это было удивительное ощущение, над которым стоило бы поразмыслить, но у меня не было на это времени. Мне казалось, что я стоя смотрю прямо перед собой, и то, что я увидел, потрясло все фибры моей души – иначе не скажешь. Прямо передо мной громоздился огромный чудовищный зверь. В самых необузданных фантазиях не встречал я подобного монстра! Я пришел в полное замешательство.
      Прежде всего поражали размеры чудовища: метров тридцать в высоту, не меньше. Я заметил у него крылья – короткие и широкие. Зверь был такой огромный, что я не мог охватить его одним взглядом. Из туловища торчали пучки черных волос, морда была длинная, из пасти сочилась слюна, глаза навыкате, словно два белых шара.
      Вдруг чудовище захлопало крыльями. Это были не взмахи, как у птиц, а какие-то вибрирующие подергивания. Зверь закружился передо мной; он не летел, а скорее скользил, чуть приподнявшись над землей. Зрелище поразительное! Движения монстра были одновременно уродливыми и стремительными. Чудовище дважды пронеслось по кругу, вибрируя крыльями и брызгая слюной, затем с невероятной скоростью заскользило прочь и скрылось из виду. Я продолжал смотреть в ту сторону, куда оно исчезло, словно приклеенный к месту.
      Немного спустя я заметил вдали облако. Через мгновение зверь появился снова. Его крылья рассекали воздух все ближе и ближе и наконец ударили меня по лицу. Невероятная боль обожгла меня, я закричал изо всех сил.
      Очнувшись, я обнаружил, что сижу на циновке, а дон Хуан растирает мне лоб. Он натер мне руки и ноги какими-то листьями и отвел к канаве позади дома. Раздел и несколько раз окунул с головой в воду. При этом он дергал меня за левую ногу, постукивая пальцами по пятке. Мне стало щекотно. Он это заметил и сказал, что я пришел в себя. Я оделся, мы вернулись в дом. Там я уселся на циновку и попробовал говорить, но понял, что не могу ни на чем сосредоточиться, хотя сознание было совершенно ясным. С удивлением обнаружил, сколько внимания требует обычный разговор. Я заметил, что мог произнести какую-нибудь фразу лишь после того, как переставал смотреть на окружающие предметы. Я словно сидел глубоко под водой, и, прежде чем сказать что-то, нужно было, как ныряльщику, вынырнуть на поверхность. Слова как бы выталкивали меня наверх. Но странное дело: эта безмолвная глубина мне нравилась; возможно, я приближался к тому, что дон Хуан называл «видением», и потому был счастлив.
      Дон Хуан принес похлебку, кукурузные лепешки и велел поесть. Я принялся за еду, чувствуя, что не утрачиваю того, что счел «видением»; упражняясь в нем, я глазел по сторонам, пока не стемнело. Вконец уставший, я лег и уснул.
      Проснулся я оттого, что дон Хуан накрыл меня одеялом. Голова раскалывалась, мутило. Потом стало лучше, и я крепко заснул до утра.
      Утром я чувствовал себя отлично.
      – Что со мной было? – спросил я дона Хуана. Он улыбнулся:
      – Ты отправился искать стража и нашел его.
      – Но кто он?
      – Хранитель, привратник, страж иного мира, – серьезно ответил дон Хуан.
      Я попробовал описать увиденное чудовище, но он прервал меня, сказав, что в моем видении не было ничего особенного, такое может случиться со всяким.
      Я признался, что страж вызвал во мне ужас; не знаю, что о нем и думать.
      Дон Хуан рассмеялся и стал иронизировать над моей склонностью сгущать краски.
      – Чем бы это существо ни было, оно мне угрожало, – сказал я. – Оно было таким же реальным, как мы с тобой.
      – Еще бы не реальным! И даже причинило тебе боль, не так ли?
      Я вспомнил свои переживания и разволновался еще больше. Дон Хуан велел успокоиться. Он спросил, действительно ли я испугался чудовища, и сделал при этом ударение на слове «действительно».
      – Буквально оцепенел, – ответил я. – Никогда в жизни не испытывал такого ужаса.
      – Да брось ты! – со смехом сказал дон Хуан. – Не так уж было и страшно.
      – Клянусь! – пылко возразил я. – Будь я в силах двигаться, опрометью бросился бы прочь.
      Дону Хуану это показалось забавным, он захохотал.
      – Скажи, – спросил я, – зачем нужно встречаться с этим страшилищем?
      Он посерьезнел и внимательно на меня посмотрел.
      – Это страж, – сказал он. – Если хочешь видеть, нужно его победить.
      – Но как?! В нем тридцать метров росту! Дон Хуан смеялся до слез.
      – Почему ты не позволишь мне рассказать об увиденном? – спросил я. – Может быть, тогда мы поняли бы друг друга.
      – Валяй, если это доставит тебе удовольствие, – ответил он.
      Я стал рассказывать все, что вспомнил, но это на него не подействовало.
      – Ничего нового, – улыбнулся он.
      – Ты считаешь, что я смогу одолеть эту тварь? – допытывался я.
      Он помолчал, а потом сказал:
      – Ты не испугался. Тебе было больно, но не страшно. – Он откинулся на мешки и заложил руки за голову. Я решил, что разговор окончен.
      – Дело в том,– сказал он вдруг, глядя на крышу веранды, – что любой человек может «увидеть» стража. И кое-кому он представляется страшным чудовищем до небес. Тебе повезло: ты увидел всего-навсего тридцатиметрового зверя. А между тем секрет прост.
      Он умолк и стал напевать себе под нос какую-то мексиканскую песню.
      – Страж того мира – всего-навсего комар, – произнес он медленно, как бы вслушиваясь в свои слова.
      – Не понял, – сказал я.
      – Страж того мира – всего-навсего комар, – повторил он. – Вчера ты встретился с комаром, и этот комар будет стоять у тебя на пути, пока ты его не одолеешь.
      Сначала я отказывался верить его словам. Но затем, припомнив увиденное, был вынужден признать, что сначала видел комара, а потом передо мной возникло чудовище.
      – Но каким образом комар мог причинить мне такую боль? – спросил я.
      – Это был уже не комар, – ответил дон Хуан, – а страж того мира. Когда-нибудь у тебя, быть может, достанет смелости его победить. Не сейчас. Сейчас для тебя это тридцатиметровый зверюга, брызжущий слюной. Но довольно разговоров! Не такой уж это подвиг – увидеть его. Если хочешь узнать стража лучше, ищи его снова.
      Через два дня, 11 ноября, я курил опять. Я сам попросил дона Хуана об этом, чтобы еще раз встретиться со стражем, хотя сделал это не сразу, а после долгих раздумий. Мое любопытство перевесило страх перед утратой ясности сознания.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13