Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста поневоле

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Картленд Барбара / Невеста поневоле - Чтение (стр. 5)
Автор: Картленд Барбара
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Но многое зависит и от того, с каким именно человеком вы говорите, — отозвался Хьюго.

— Наверное, вы правы. Но мне трудно судить, так как, кроме вас, я ни с кем наедине не говорила.

— Вам не следует никому сообщать о том, что мы ужинали вдвоем, — мягко проговорил Хьюго. — Ваше поведение не должно подвергаться ни малейшей критике.

— Как тоскливо думать, что отныне за всеми моими поступками будут постоянно наблюдать, а мои слова — подслушивать. Господи, если бы я только могла остаться дома и быть мисс Никто!

— Но вы сами сделали свой выбор, — произнес Хьюго. В его изменившемся тоне она снова почувствовала неприязнь и чуть не заплакала от отчаяния.

— Я кое-что вспомнил, — холодно сказал он. — Прошу прощения за свою небрежность. У меня для вас посылка.

— Посылка! — воскликнула Камилла. — Почему вы не отдали мне ее раньше?

— Виноват, — чопорно ответил Хьюго. — Капитан вручил мне ее вчера вечером, но из-за надвигающегося шторма я совсем забыл о ней.

Он взял с чайного столика большой конверт, запечатанный несколькими огромными печатями, положил его Камилле на колени, снова сел и налил себе в рюмку еще немного бренди.

Камилла смотрела несколько минут на посылку, а затем попыталась открыть ее, но ее хрупкие пальчики не могли сломать печать. После нескольких тщетных попыток она протянула посылку Хьюго.

— Не могли бы вы открыть ее для меня? — спросила она. — Или мне позвонить и попросить стюарда?

— Я открою ее для вас, — отрывисто проговорил он, резко сорвал бумагу, и Камилла увидела синий кожаный футляр, увенчанный короной Мельденштейна.

С насмешливым поклоном Хьюго протянул футляр Камилле, а бумагу со сломанными печатями бросил на пол.

Чувствуя себя неловко под его презрительным взглядом, Камилла подняла крышку, и у нее вырвался возглас изумления. Внутри лежал великолепный гарнитур, состоящий из бриллиантового ожерелья, серег и браслета. Украшения сияли на белом бархате, а сверху была прикреплена карточка с надписью:

«Моей невесте. Гедвиг, принц Мельденштейна».

— Прелестные побрякушки, — заметил Хьюго прежде, чем Камилла успела вымолвить хоть слово. — Они отлично подойдут к вашему новому положению. Когда у вас на шее и на руках будут сверкать бриллианты, а в ушах позвякивать бриллиантовые серьги, вы быстро поймете, что ветер и очарование океана лишь иллюзия, которую надо поскорее забыть. Уверяю вас, что богатство приносит больше удовольствия, чем бесплотные мечты.

Камилла поспешно закрыла коробку. Эти три коротких слова были хоть каким-то приветствием будущего мужа. Но разве ему было трудно написать письмо, всего несколько слов, которые сказали бы, что он с нетерпением ждет ее? Драгоценности были изумительны, но от бриллиантов исходил холод.

Внезапно она поежилась.

— Вы не хотите надеть украшения? — насмешливо спросил Хьюго. — Не сомневаюсь, что ни одна женщина не может устоять против соблазна увидеть на себе бриллианты, особенно такие, как вам прислали.

— Меня не особенно интересовали украшения, — ответила Камилла. — Я надеялась, что там будет кое-что другое.

— Другое? Что вы имеете в виду? — удивился Хьюго.

— Это все, что передал вам капитан?

— Что еще вам нужно?

— Я думала, что там будет письмо.

На мгновение в комнате воцарилось молчание. Затем Хьюго подался вперед и неожиданно обратился к ней по имени.

— Камилла, — тихо произнес он, — зачем вы делаете это? Вы не подходите для жизни, которую выбрали, — вы слишком молоды, чувствительны, ранимы.

Пока еще не поздно передумать. Одно ваше слово, и я поверну яхту назад. Я найду какую-нибудь причину, скажу, что вы больны. Ради бога, оставьте эту глупую затею. Этот брак станет ошибкой, и вы это знаете.

Камилла изумленно смотрела на него. Ей казалось, что он заглянул ей в самое сердце, и она увидела там страх и темноту, которые она скрывала даже от самой себя. Затем с огромным трудом она отвела взгляд.

— Нет… я… не могу вернуться, — прошептала она. — Я должна ехать к нему, как и было запланировано.

— Вам не нужно выходить замуж за принца, вы знаете это, — настаивал Хьюго. — Сейчас еще можно все изменить, Камилла, завтра утром, завтра будет поздно. Прикажите мне отвезти вас назад. Я придумаю, как это сделать. Только прикажите.

Согласие, которого он ждал, уже было готово сорваться с уст Камиллы. О, как она хотела пойти навстречу своему желанию и вернуться домой, ко всему, что она так любила, но потом она вспомнила — ведь от нее зависело положение отца и матери, в сущности, только она могла спасти их.

— Не могу, — еле слышно прошептала она. Я должна ехать дальше.

— Но почему, по какой причине? — спросил он. Неужели вам нужно богатство, положение, власть?

Ведь у вас уже есть многое, вам этого мало?

Она уже хотела рассказать ему всю правду, объяснить, что у ее родителей нет ни пенни, что их семья чуть не попала в долговую тюрьму. Но тут она вспомнила предостережение отца о том, что все сказанное ею в присутствии баронессы и капитана Чеверли будет передано в Мельденштейн. Тогда ее станут считать нищей, и худшее унижение трудно себе представить.

— Вы, — срывающимся голосом проговорила Камилла, — вы не имеете права говорить со мной подобным образом. Я сделала свой… выбор и поеду в Мельденштейн, чтобы выйти замуж за… принца.

В запале она вскочила, футляр упал, открылся, и украшения рассыпались по полу. Они сверкали и переливались в свете ламп, словно предзнаменование ее будущей блестящей, но полной холода жизни.

Хьюго тоже поднялся.

— Да, вы сделали свой выбор, — громко проговорил он. — Вы показали, что в вас есть мудрость и здравый смысл. Вам почти удалось обмануть меня своими разговорами о заколдованном море, о бегстве к свободе. Вы, может быть, молоды, но расчетливы, как и все женщины. Богатство для вас важнее всего остального. Поздравляю вас, мэм. Вы станете идеальной принцессой.

Горечь в его голосе и неприкрытая насмешка были невыносимы. Ей казалось, что он ударил ее и оставил истекать кровью.

Камилла больше не могла сдержать слез. Всхлипнув, она повернулась и побежала прочь из кают-компании. Он стоял и смотрел ей вслед, а бриллианты так и остались лежать у его ног.

Глава 6


Камилла появилась на палубе, прекрасно сознавая, что, хотя ей безумно идут новое чудесное платье и шляпка со страусовыми перьями, бледность лица и круги под глазами выдают ее бессонную ночь. Она плакала, пока не заснула.

Она отчаянно тосковала по дому и пребывала в крайнем унынии. Но даже себе она не хотела признаться, что причиной депрессии стал обмен любезностями с капитаном Чеверли.

Утром она проснулась с тяжелыми веками, но здравый смысл подсказывал ей, что она делает из мухи слона. Какое ей дело до того, что думает о ней этот англичанин? Его послали в качестве эскорта, чтобы сопроводить ее к будущему мужу, а его поведение по отношению к ней с самого начала было предосудительным.

Она думала, что ее будущий муж вряд ли потерпит такое отношение к ней со стороны капитана, пусть он даже и не является подданным Мельденштейна. В то же время она знала, что не расскажет принцу о том, что случилось. В будущем она просто постарается не замечать капитана Чеверли и заставит себя не обращать внимания на его высокомерное отношение к ней.

«Какое право он имеет, — спрашивала она себя, пытаться уговорить меня отказаться от замужества или вернуться назад, когда я уже решила, что выйду замуж за принца?»

Здравый смысл подсказывал ей, что Хьюго Чеверли лучше не знать про крайнюю нужду, в которой оказались ее родители и которая вынудила ее согласиться на брак с принцем. Он видел, что их дом заполнен лакеями в ливреях, а ужин не хуже, чем в самых шикарных лондонских особняках. Все получилось, как и замышлял сэр Гораций. У капитана Чеверли не возникло и малейшего подозрения относительно их бедности.

Но даже это, думала Камилла, не оправдывает его. отношения к ней: того, как он в бешенстве набросился на нее, холодного презрения в глазах и насмешливого выражения лица.

«Я буду делать вид, что не замечаю его», — пообещала себе Камилла. И все же, стоило ей выйти на палубу, где он ждал ее, как она почувствовала странное облегчение.

Она не видела его раньше в форме, и сейчас, увидев его при полном обмундировании, не могла в душе им не восхищаться. Он предложил ей руку и помог спуститься по трапу на пристань, где, как заранее предупредила баронесса, ее уже ждала делегация жителей во главе с мэром.

Встречать ее пришел также молодой взволнованный консул британского посольства. Он долго извинялся, что посол находится в отъезде, и вручил ей громоздкий свадебный подарок. Камилла выразила ему глубокую благодарность, после чего передала дар баронессе, та, в свою очередь, отдала его офицеру яхты, который сунул его матросу. Моряк тоже попытался избавиться от тяжелой ноши и в конце концов, невзирая на протесты, навязал презент Розе.

— Мистер Нахальство, вы не видите, что у меня руки заняты и без вашего «подарка», — сердито сказала она.

Камилла не могла удержаться от хихиканья, и по тому, как дрогнула рука капитана Чеверли, поняла, что он тоже развеселился.

Мэр начал читать свое приветствие, состоящее, как догадывалась Камилла, из тех же любезностей, которые она уже слышала от мэра Дувра. Только в этот раз она не понимала ни слова. Хорошенькая девочка в голландском национальном костюме и деревянных сабо преподнесла ей букет розовых тюльпанов, которые, по мнению Камиллы, замечательно подходили к ее бледно-зеленому туалету.

Она была рада, что баронесса предупредила ее о предстоящей церемонии и она смогла красиво одеться. На пристани собралась большая толпа, и ей казалось, что крики приветствия, раздававшиеся в толпе, хотя бы частично воздавали должное ее туалету. Сегодня она выбрала поистине элегантное платье с буфами на рукавах, расшитых розовой шелковой нитью. Розовая отделка чудесно сочеталась с тремя оборками на юбке и ленточками, завязанными под подбородком.

Камилла гордилась тем, что она, англичанка, произвела такое благоприятное впечатление на чужой земле, и украдкой взглянула на капитана Чеверли, надеясь увидеть в его глазах восхищение.

Но капитан, напротив, выглядел чрезвычайно мрачным, губы искривились в циничной усмешке.

Настроение Камиллы упало. Несмотря на принятое решение не расстраиваться из-за него, она с трудом подбирала нужные слова и сделала ошибку в ответной речи к мэру.

Тем не менее после того, как она закончила говорить, раздались бурные аплодисменты. С букетом тюльпанов, слегка опираясь на руку капитана Чеверли, она проследовала через ликующую толпу к ожидающей ее карете.

Камилла никогда раньше не видела такого огромного и представительного экипажа. В него была запряжена четверка великолепных лошадей одной масти, серебряные уздечки сверкали на солнце, лоб каждой лошади украшали перья, красиво колышущиеся на ветру. На козлах восседали два кучера в малиновых ливреях с золотой отделкой, а сзади на запятках стояли два пышно разодетых лакея. Карету сопровождали четверо верховых, за ней ехал фургон с багажом, также запряженный четверкой лошадей и выглядевший не менее торжественно, чем сам экипаж. Неподалеку мальчик-грум держал еще одну лошадь, ожидающую своего всадника.

Камилла отметила про себя, что это был норовистый жеребец, очевидно арабских кровей. Она подумала, что он ожидает капитана Чеверли, и значит, он опять поедет отдельно, а не с ними в карете.

По мере того как они приближались к карете, крики приветствия усиливались, и тут Хьюго Чеверли впервые заговорил с нею.

— Жителям было бы приятно, если бы вы любезно согласились обернуться и помахать им, мисс Ламбурн, — подчеркнуто сухо произнес он.

В его словах Камилле снова почудилась насмешка. Она покраснела, но послушалась его совета и махала рукой провожающим, пока не села в карету.

Баронесса последовала за ней, лакей закрыл дверь, и экипаж тронулся.

Камилла выглянула из окна, чтобы в последний раз взглянуть на голландцев, оказавших ей такой радушный прием. К сожалению, в душе она не разделяла их радости, и помимо воли взгляд ее скользнул от пристани к гавани, туда, где под ясным небом простиралось море. Сегодня оно казалось темно-синим и мягким, словно бархат.

Вот она и на континенте. Только корабль мог отвезти ее назад, к маме и отцу, но вряд ли ей скоро представится случай снова подняться на палубу.

Вот уже пристань скрылась из виду. По узкому мосту они пересекли небольшой канал и проехали один из голландских домиков, который совершенно не походил на такие привычные английские постройки. Камилла откинулась назад и повернулась к баронессе.

— Как вы себя чувствуете сегодня? — поинтересовалась она и, заметив бледный вид лица компаньонки, тут же поспешно добавила, — О, вам все еще нездоровится. Вам следовало бы остаться в Амстердаме и отдохнуть.

— Скоро я буду в порядке, — слабым голосом заверила ее баронесса. — Я все еще не могу оправиться от морской болезни, но, к счастью, мы уже на берегу, и я уверена, что тошнота скоро пройдет.

— Вы не можете путешествовать в таком состоянии. Теперь я виню себя за то, что не зашла к вам утром. Роза так долго укладывала мне волосы, что я чуть не опоздала к выходу. Почему вы не послали за мной? Мы могли бы задержаться в Амстердаме хотя бы на день.

— Но как я могла нарушить тщательно спланированный график переезда? — удивилась баронесса. Через несколько часов я буду чувствовать себя лучше. К тому же капитан Чеверли был чрезвычайно внимательным ко мне и настоял на том, чтобы утром я выпила маленькую рюмочку бренди. В противном случае я не смогла бы самостоятельно спуститься по трапу.

— О, мне так жаль! — еще раз воскликнула Камилла. — Вам, должно быть, приходится терпеть ужасные мучения, но я слышала, что на берегу морская болезнь быстро проходит.

— Я молю Бога, чтобы это было так, — ответила баронесса и закрыла глаза. Она выглядела белой как полотно и настолько измученной, что Камилла подумала, что следует остановить карету и настоять на отдыхе в придорожной гостинице, чтобы баронесса немного оправилась от своего недуга.

Она решила, что нужно обсудить этот вопрос с капитаном Чеверли, и выглянула из окна в его поисках.

К сожалению, капитана нигде не было видно. Скорее всего, ему наскучила медленная езда на таком великолепном жеребце, и он поскакал вперед.

«С его стороны не очень-то любезно», — рассердилась Камилла. Поразмышляв еще немного, она осознала, что вряд ли капитан снизошел бы к ее просьбе и согласился остаться на ночевку в Амстердаме. Каждый отрезок их пути был спланирован заранее. Утром вместе с горячим шоколадом Роза принесла ей записку, где говорилось:


«9.05 — прибытие в Амстердам, встреча с мэром и старшинами города;

9.15 — отбытие в Зюднехен, где запланирована остановка на обед».


Прочитав дальше, она узнала, что они должны прибыть на обед к полудню. Ночь предполагалось провести в другой гостинице.

— Фрейлейн Йоханн говорит, что сегодня нам, возможно, придется терпеть неудобства, зато завтра нас ждет прием на высшем уровне, — поделилась новостями Роза.

— Кто такая фрейлейн Йоханн? — спросила ее Камилла.

— Горничная баронессы, — ответила девушка. — Несчастное создание, мисс. Думает только о собственном удобстве и постоянно жалуется на несварение желудка. Ненавидит море, хотя ее желудок может переварить гвозди и ее совсем не тошнило. В нашей каюте она нашла кучу изъянов, хотя, по-моему, она была очень уютной, правда, мисс?

— Полагаю, она сравнивает все с Мельденштейном.

— Ну, скоро и мы сможем сравнить ее Мельденштейн с Англией, — презрительно проговорила Роза. — Послушать ее, так все гостиницы, где ей приходилось останавливаться с баронессой, не что иное, как свинарники! Она сказала, что принцесса пыталась найти для ночлега дворец или замок, но все они находятся далеко в стороне от нашего пути, поэтому нам придется довольствоваться обычной гостиницей.

— И слава богу, — облегченно вздохнула Камилла. После долгого утомительного путешествия знакомиться с новыми людьми и вести светские беседы было бы невыносимо тяжело.

— Завтрашнюю ночь мы проведем в гостях у какого-то высокородного дворянина, — объявила Роза. — Я не могу выговорить его имя. Фрейлейн Йоханн говорит, что его замок великолепен, но даже он не идет ни в какое сравнение с королевским дворцом в Мельденштейне.

— Что она рассказывает о Мельденштейне? — полюбопытствовала Камилла.

— О, послушать ее, мисс, так Мельденштейн будет поважнее, чем Англия. Но камердинер капитана, мистер Харпен, англичанин, как и мы, говорит, что Мельденштейн — всего лишь маленькая страна, которая не имеет большого влияния в мире.

Камилла рассмеялась:

— Да, абсолютно противоположные точки зрения!

— Лично я склонна верить мистеру Харпену, — продолжила Роза. — Очень милый человек, мисс.

Говорит, что никогда не попался бы на удочку этим иностранцам. И он совершенно не одобряет того, чтобы англичанка выходила замуж за одного из них.

Выпалив все это. Роза опомнилась и прижала руку корту.

— О, простите, мисс. Я не то хотела сказать, мне не следовало повторять чужие слова.

— Роза, ты можешь говорить мне все, что захочешь, — успокоила ее Камилла. — Не бойся невольно оскорбить меня. Я взяла тебя с собой, потому что ты честная и искренняя девушка, и я могу говорить с тобой откровенно, не взвешивая каждое слово.

— Моя матушка всегда говорила, что у меня длинный язык. Простите меня, мисс, если я вдруг что-нибудь ляпну не подумав. Мистер Харпен уже бывал в Мельденштейне, и я не преминула спросить его, что он думает о стране и тамошних жителях.

— И что он ответил? — спросила Камилла.

— По его словам, они приятные и дружелюбные.

Когда он ездил туда последний раз, страной правила принцесса. Он говорит, что она отлично справлялась. Ясное дело, она ведь англичанка. Мистер Харпен считает, что лучше Англии ничего в мире нет.

— А что он говорит о принце? — спросила Камилла.

Леди Ламбурн, разумеется, не одобрила бы подобных разговоров со слугами, но Роза — исключение. К удивлению Камиллы, Роза замолчала и смутилась.

— Мистер Харпен не рассказывал ничего особенного о принце, мисс, — наконец пробормотала девушка.

По ее виду Камилла поняла, что та что-то скрывает. Пока она раздумывала, как ей уговорить Розу проболтаться, служанка заторопилась перевести разговор на другую тему:

— Мистер Харпен не встречался с его высочеством, а кроме того, он говорит только о своем хозяине. Капитан Чеверли — для него все. И похоже, что в сражении капитан вел себя как настоящий герой.

— Думаю, пора одеваться, — холодно произнесла Камилла. — Будет неучтиво опоздать на встречу с мэром.

— Да, мисс. На пристани уже полно народу. Мистер Харпен выходил рано утром на берег и сказал, что все сгорают от любопытства посмотреть на вас.

— Людям всегда хочется увидеть невесту, — уныло проговорила Камилла.

— О, это так интересно, мисс. — Роза налила в тазик кувшин горячей воды и, пока Камилла мылась, стояла рядом, держа наготове пушистое белое полотенце.

Сама Камилла не находила ничего радостного и волнующего в предстоящей свадьбе. Она взглянула на себя в зеркало, пока Роза укладывала ей волосы, и увидела печальное, удрученное лицо.

— Мистер Харпен говорит, что прием в Амстердаме — ничто по сравнению с тем, как вас будут встречать в Мельденштейне, — тараторила Роза, закручивая золотистые волосы хозяйки в блестящие локоны. Она оставила две длинные пряди по бокам маленького личика Камиллы, а остальные волосы забрала в элегантный пучок на макушке.

— О, надеюсь, народу соберется немного! — воскликнула Камилла.

— Что вы, мисс. Это было бы оскорбительно, — возразила Роза. — К тому же все радуются тому, что принц наконец-то женится. Мистер Харпен говорит, что его уговаривали жениться еще до войны, и они правы — стране нужен наследник.

У Камиллы перехватило дыхание. Сейчас ей не хотелось думать о том, как важно для принца получить наследника. Ей хватало волнений и забот о предстоящей церемонии, но в то же время она не могла не задавать себе вопрос, а что было бы, если бы она приняла предложение капитана Чеверли, и яхта поплыла назад в Англию.

— Вы чудесно выглядите в этом туалете, мисс. — Голос Розы вернул Камиллу к действительности, и она удивленно обнаружила, что стоит уже одетая и со шляпкой на голове.

Она натянула длинные белые перчатки и взяла сумочку.

— Что ж, можно идти. Пожалуйста, Роза, не отставайте сильно от кареты, я не смогу обойтись без тебя.

— Не волнуйтесь, мисс, — улыбнулась Роза. — Только сегодня утром капитан Чеверли сказал мистеру Харпену, что тому придется гнать лошадей изо всех сил, чтобы поспеть за каретой. Капитан свирепо заявил, что не допустит, чтобы вам причинили неудобства, и что не годится будущей принцессе ждать прибытия слуг. Но мистер Харпен не виноват, что лошади фургона не поспевают за упряжкой вашей милости.

Камилла не ответила. Она подумала, что Хьюго торопится поскорее добраться до Мельденштейна, передать ее принцу и освободиться.

«Он будет рад отделаться от меня», — прошептала она, но ее совсем не обрадовала мысль о том, что вскоре ей не придется с ним встречаться.

Сейчас, когда баронесса заболела, капитан повел себя недопустимо. Он уехал вперед как раз тогда, когда мог понадобиться рядом. Она решила, что остановит карету, а он пусть ждет их в гостинице и гадает, что такое могло с ними случиться по дороге.

Это послужит ему хорошим уроком.

Она уже приготовилась выполнить свое намерение, но вспомнила, что баронессу несомненно будут ждать неприятности, если из-за нее нарушатся королевские планы. Камилла не раз слышала от матери о строгом протоколе, которому подчиняются фрейлины и прислуга при королевском дворе.

— Бедняжки, им приходится стоять часами! — однажды сказала ей леди Ламбурн, рассказывая о каком-то европейском дворе, где ее отец служил британским послом. — Спорю, что папа уставал больше не от проделанной за день работы, а оттого, что ему приходилось простаивать на многочисленных приемах и церемониях. Что касается фрейлин, то мое сердце обливается кровью, когда я думаю о них. Они так устают, ведь у них нет возможности Присесть в течение долгих часов.

— А королева знает об этом? — спросила Камилла.

Леди Ламбурн рассмеялась:

— Короли и королевы за границей редко обременяют себя заботой о приближенных. В Англии дела обстоят по-другому. Королева Шарлотта чрезвычайно заботлива по отношению ко всем, кто предан ей.

А иностранцы не жалеют свою свиту. Помнится, папа рассказывал, что при дворе короля Испании фрейлины частенько падали в обморок от усталости, но, как только приходили в себя, вынуждены были сразу возвращаться к своим обязанностям.

— Это жестоко! — сердито воскликнула Камилла.

Леди Ламбурн только вздохнула:

— Несмотря на все неудобства и трудности, лорды и леди, а особенно последние, соперничают за право получить место при королевском дворе. Для них это все, и, если их отстранят от должности, им кажется, что жизнь кончена.

— Но ты так не думала, мама? — широко раскрыла глаза Камилла.

Леди Ламбурн улыбнулась:

— Боюсь, дорогая, что я никогда не придавала особого значения титулам. Я всегда полагала, что, несмотря на свое положение в обществе, люди все равно остаются людьми, мужчинами и женщинами — они страдают, радуются или печалятся, их волнуют и тревожат те же проблемы, что и нас.

Вдруг она рассмеялась, и Камилла спросила:

— Что тебя так развеселило, мама?

— Я вспомнила, как папа однажды об этом сказал. Вот не ожидала от него!

— Расскажи мне, — попросила Камилла.

— Когда мы жили в Париже, при дворе часто встречали одного напыщенного министра, который всегда говорил о короле как о божестве. Если бы его величество пожелал, он в буквальном смысле лег бы на пол и позволил королю вытереть о себя ноги. Он всегда читал сэру Горацию нравоучения об исключительности царственных особ. Должно быть, ему казалось, что папа, будучи англичанином, ведет себя недостаточно почтительно в присутствии короля.

Так продолжалось довольно долго, пока наконец он не вывел лорда Ламбурна из себя своими сентенциями. Так вот, когда этот министр в очередной раз сказал: «Уверен, что теперь, господин посол, вы понимаете, как велик и всемогущ его величество король», твой папа ответил: «Я помню и о том, что если кольнуть его булавкой, то польется кровь, как у простого человека».

Камилла расхохоталась:

— Неужели папа и вправду так сказал ему?

— О да. Министр рассердился и угрожал папе судом, но затем понял, что будет выглядеть нелепо со своим заявлением, и промолчал.

Сейчас Камилла подумала, что баронесса со своим преклонением перед принцессой Мельденштейна никогда бы не посмеялась над этой историей и не поверила бы в нее. Боготворя принцессу, она бы пожертвовала собой ради ее высочества. Камилла не сомневалась, что баронесса отправилась бы в путешествие, даже если бы знала, что поездка убьет ее.

Баронесса застонала.

— Вам хуже? — спросила Камилла.

— Кажется, бренди помогло моему желудку, — ответила баронесса, — но моя голова раскалывается на части! А качка в карете ничем не лучше морской.

Было очевидно, что баронесса сильно страдает, и Камилла уговорила ее прилечь на сиденье по ходу кареты, а сама села напротив. Она намочила носовой платок в лавандовой воде, которую Роза предусмотрительно положила ей в сумочку, и приложила его ко лбу баронессы.

Вскоре больная заснула и Камилла вновь могла предаться собственным мыслям и смотреть на мелькающие за окном поля и луга. Лошади бежали резво и поднимали клубы пыли, но Камилла решила не закрывать окно.

Капитан Чеверли встретил их у дверей гостиницы, где им предстояло обедать. Он стоял с часами в руке и всем своим видом выражал недовольство по поводу их опоздания. Он сердито выговаривал кучерам за задержку, но стоило ему увидеть баронессу с ее посеревшим лицом, как его тон изменился.

Пожилая леди не могла передвигаться без посторонней помощи, и Камилла пыталась помочь ей выйти из кареты. Капитан устремился ей на помощь и почти на руках внес страдалицу в гостиницу.

— Ее нужно отнести наверх, — сказала Камилла капитану. — Для нее лучше полежать. По крайней мере, здесь не укачивает. В карете она чувствует себя как на море.

Поднялась небольшая суматоха, но в конце концов баронессу подняли наверх, уложили в постель, сняли с нее шляпку и туфли. Капитан Чеверли велел тотчас принести в комнату горячие кирпичи, рюмочку коньяку и холодный компресс.

«Он в точности знает, что ей нужно», — с благодарностью подумала Камилла.

Слуги поспешили выполнить его указания, и через минуту все было доставлено.

— Вы должны немного поесть, — убеждал баронессу капитан Чеверли. — После еды вам станет лучше, обещаю. Прошу вас, попытайтесь встать, иначе вам будет тяжело переносить оставшуюся часть пути.

Баронесса издала невольный стон. Мысль о том, что нужно вставать, приводила ее в содрогание.

— Я останусь с вами, — попыталась успокоить ее Камилла.

Баронесса покачала головой.

— Не нужно, дорогая, я лучше побуду одна, — ответила она, отпив бренди. — Прошу вас, спускайтесь вниз и обедайте без меня. Здесь нет никого, кто мог бы упрекнуть меня за отсутствие. Боюсь, что я не в состоянии двигаться.

Камилла уступила просьбам баронессы и прошла в отдельную гостиную, где ее уже ждал Хьюго.

— Баронесса слишком плохо себя чувствует, чтобы продолжать путешествие. Мне кажется, мы могли бы остаться здесь до тех пор, пока она не поправится.

— Вы сами знаете, что это невозможно, — ответил Хьюго. — Все распланировано заранее, и отложить ваше прибытие в Мельденштейн невозможно.

А на будущее помните, что нельзя заставлять королевских особ ждать или менять их планы.

— Но просто жестоко заставлять баронессу путешествовать в таком состоянии, — сердито произнесла Камилла.

Хьюго пожал плечами:

— Будем надеяться, что она соберется с силами.

— Вы — чудовище! — набросилась на него Камилла. — Только в Средневековье могли подвергать подобным пыткам больную женщину и заставлять ее ехать так долго и с такой скоростью.

— Эти жирные раскормленные кобылы еле двигаются. Хороший жеребец легко проскачет то же расстояние в два раза быстрее. Но это самые лучшие лошади в Мельденштейне, свежие упряжки из королевских конюшен ждут нас в каждой придорожной гостинице. Ее королевское высочество пожелала, чтоб вы провели в дороге не больше двух ночей.

— По мне, было бы гораздо лучше не болтаться по этим проселочным дорогам, как молоко в маслобойке, — отпарировала Камилла. — Я волнуюсь за баронессу. Вы уверены, что не хотите привезти в Мельденштейн мертвое тело в карете?

— Никто еще не умирал от морской болезни, огрызнулся Хьюго.

— Но баронесса может стать первой, — возразила Камилла.

Внезапно до нее дошло, что они Ссорятся, как дети.

— Пожалуйста, давайте не будем спорить, — поддаваясь внезапному порыву, проговорила она. Камилла уже забыла, что недавно досадовала на него. Я очень беспокоюсь за несчастную леди.

— А я беспокоюсь за вас, — отозвался он. — И вы должны понять меня. Я обязан доставить вас в Мельденштейн. Вы представляете, что станут говорить, если вы прибудете на день позже, не имея веской причины задержки?

Камилла изумленно распахнула глаза. Затем она невольно скривила губки.

— Тогда следовало прислать мне в качестве эскорта старого, толстого и надутого маркиза.

Она знала, что такой ответ позабавит его. Мгновение он боролся с собой и, не выдержав, рассмеялся:

— Вы неисправимы, но я согласен, что выбор был сделан не очень мудро, и теперь ваша компаньонка умирает у нас на руках.

— А далеко ли нам до ночлега? — поинтересовалась Камилла.

— Я предполагал, что мы прибудем на место к пяти. Но если из-за состояния баронессы вы будете ехать медленнее, то мы прибудем туда гораздо позже. Вы утомитесь, но что я могу поделать?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12