Сегодня и завтра

Иван Иванович Панаев

Сегодня и завтра

Пов?сть

Oh! demain, c'est la grande chose!

De quoi demain sera-t-il fait?

L'homme aujourd'hui seme la cause,

Demain Dieu fait murir l'effet…

V. Hugo.

I.

Какъ-то разъ вечеромъ, въ іюн? или іюл? – не помню, знаю только, что это было въ воскресенье, н?сколько л?тъ назадъ тому, у Елагина моста, поодаль отъ толпы, которая окружала музыку, стоялъ молодой челов?къ, очень недурной собою, въ новомъ сюртук?, съ лорнетомъ на золотой тоненькой ц?почк? и съ толстой палкой въ рук?. Онъ невнимательно разговаривалъ съ какимъ-то гвардейскимъ п?хотнымъ офицеромъ и съ большимъ любопытствомъ смотр?лъ на все его окружающее, на все мелькавшее передъ глазами его; съ большимъ самодовольствіемъ охорашивался, и, казалось, очень былъ доволенъ своимъ новымъ сюртукомъ, лорнетомъ и своею толстой палкой. Видно было, что онъ принадлежалъ еще къ той св?тлой пор? жизни, когда не знаешь границъ между мечтой и существенностью, когда не ум?ешь отд?лить поэта отъ челов?ка, художника отъ его созданія; когда каждому пожимаешь руку отъ сердца: когда смотришь на поэта, и не можешь на поэта насмотр?ться, и все ищещь на лиц? его знака святыни, небеснаго наитія… Счастливый возрастъ! Молодой челов?къ старался скрыть свое самодовольствіе, но оно противъ воли вырывалось въ каждомъ его движеніи, выказывалось въ каждомъ взгляд?. И могъ ли онъ скрыть его? Онъ еще не зналъ, что это равнодушіе ко всему, что этотъ непереносимый эгоизмъ, что это в?чное бездушіе – разочарованіе св?тскаго фата, которому онъ хот?лъ подражать, пріобр?тается нелегко и нескоро. Въ самомъ д?л?, для того, чтобы пролежать н?сколько часовъ въ театр? спиною къ сцен?, съ лорнетомъ вставленнымъ въ глазъ, съ лицомъ, на которомъ крупными буквами, какъ на выставк?, начертано: мн? все надо?ло, о, да для этого сначала надо постигнуть тайну раззолоченныхь залъ, потереться н?сколько л?тъ въ расцв?ченныхъ будуарахъ. Вы думаете, что можно изъ подражанія з?вать въ то время, когда другіе плачутъ; говорить развалившись съ какой-нибудь блистательной княгиней о прелестяхъ любви, и въ ту же минуту смотр?ть въ потолокъ; не отв?чать на вопросъ, который вамъ д?лаютъ, или отв?чать совс?мъ не на то, о чемъ васъ спрашиваютъ – вы думаете, что все это можно изъ подражанія? Н?тъ, вы ошибаетесь господа! Я слыхалъ, какъ мальчики въ 19 л?тъ, впервые появившись въ гостиную, хот?ли корчить разс?янныхъ, невнимательныхъ, безпечныхъ. Боже мой! какъ, говорятъ, они были карикатурны, см?шны! они, которые хот?ли слыть умниками, открыто прослыли дураками, – и можетъ быть отъ этого должны были, покрасн?въ, покинуть гостиныя, гд? они мечтали произвесть эффектъ и услышать рукоплесканія.

Но молодой челов?къ, стоявшій у Елагина моста и разговаривавшій съ офицеромъ, вовс? не подозр?валъ, до чего можетъ довести это соблазнительное подражаніе. Впрочемъ, онъ не принадлежалъ къ этимъ 19-тил?тнимъ юношамъ. Совс?мъ н?тъ. Въ его глазахъ было слишкомъ много души и воли, въ его движеніяхъ, несмотря на ихъ неловкость, слишкомъ много благородства.

Какой прелестный былъ этотъ вечеръ, тихій, жаркій, роскошный вечеръ! Сколько было гуляющихъ, разъ?зжающихъ, сколько дамъ въ богатыхъ коляскахъ, которыя остановились у дворцовой караульни слушать музыку, и какъ эти дамы были пл?нительны и сколько около этихъ колясокъ разсыпалось и разв?валось б?лыхъ султановъ, и какъ играла музыка, и какъ это все пестр?ло передъ глазами, блест?ло и очаровывало! Мудрено ли, что молодой челов?къ былъ въ полномъ самозабвеніи, въ полномъ восторг?; что онъ не пропускалъ ни одного экипажа четвернею, за которымъ стоялъ огромный егерь съ эполетами и съ султаномъ, или лакей, ув?шанный гербами, такой нарядный и гордый? Мудрено ли, что онъ немножко завидовалъ этимъ офицерамъ съ б?лыми султанами, которые такъ ловко, такъ безпечно, такъ небрежно, облокотившись на дверцы колясокъ, разговаривали съ этими прелестными, разноцв?тными дамами? Мудрено ли, что онъ пропускалъ безъ вниманія людей очень зам?чательныхъ – молодыхъ чиновниковъ въ вицъ-мундирахъ или разноцв?тныхъ сюртучкахъ съ б?лыми подбоями, съ затянутыми въ рюмочку таліями, съ черными бархатными или плисовыми лампасами на панталонахъ, съ пестрыми сборчатыми гластуками, въ середин? которыхъ были искусно вд?ланы розетки и искусно воткнуты булавочки съ разноцв?тными стеклышками, галстуки – чудо искусства, которыми над?ляли ихъ магазины Чуркина и Розинскаго? Эти чиновники, прогуливавшіеся п?шечкомъ изъ города или до?зжавшіе на извозчикахъ до Карповскаго моста, преважно расхаживали около музыки и искусно помахивали тоненькими тросточками подъ мраморъ, и, проходя наприм?ръ мимо сскретаря посольства или какого-нибудь камеръ-юнкера презначительно изм?ряли его съ ногъ до головы своими взорами, и для того, чтобы показать, что и мы кое-что значимъ, бормотали по обыкновенію очень пріятнымъ голосомъ тра-ля-ля тра-ля-ля, или что-нибудь подобное. Мимо военныхъ они почти всегда проходили, потупивъ глаза въ землю, безъ всякихъ прип?вовъ, и, нагулявшись у музыки, отправлялись догуливать воскресенье на Крестовскій островъ… Мудрено ли, что эти люди, очень, кажется, зам?чательные, были пропущены молодымъ челов?комъ безъ всякаго вниманія, хотя они часто проходили взадъ и впередъ мимо его, и каждый разъ оглядывали его, и каждый разъ, подходя къ нему, затягивали носомъ свои обычныя п?сни?.. мудрено ли? Передъ нимъ мелькали б?лые султаны, и радужные цв?та, и щегольскіе кабріолеты, и молодые камеръ юнкеры, и блестящіе аксельбанты…

Молодой челов?къ былъ очень доволенъ гуляньемъ. Офицеръ, который стоялъ съ нимъ, едва усп?валъ удовлетворять его любопытству, едва усп?валъ отв?чать на безпрестанные вопросы его: «кто это такой? кто это такая? чей это экипажъ?»

На друтой сторон? моста показалась прелестная шляпка, выказалась изъ-за толпы чудесная талія, – онъ схватилъ офицера за руку и хот?лъ увлечь его на ту сторону, какъ вдругъ мостъ загуд?лъ, и надъ ухомъ его раздался визгливый голосъ форейтора.

Онъ отшатнулся… Промелькнула коляска, запряженная четвернею вороныхъ лошадей, съ двумя огромными лакеями; въ коляск? дв? дамы и рядомъ съ коляскою на картинномъ кон? офицеръ съ б?лымъ султаномъ.

Съ?хавъ съ моста, кучеръ, немного пошатнувшись назадъ, мастерски сдержалъ лошадей… Коляска въ минуту остановилась. Офицеръ съ б?лымъ султаномъ – это былъ кавалергардъ – съ неописанною ловкостью, съ удивительнымъ искусствомъ осадилъ своего коня, погладилъ его шею: благородный конь тряхнулъ головою; зыбкій, б?лый султанъ прихотливо разсыпался на шляп? кавалергарда; кавалергардъ наклонился къ одкой изъ дамъ, сид?вшихъ въ коляск?, и заговорилъ съ ней.

Все это было мгновеніе. Молодой челов?къ очутился у самой коляски, посмотр?лъ на дамъ, сид?вшихъ въ ней, потомъ на кавалергарда – и оборотился назадъ, в?роятно для того, чтобы спросить у своего знакомаго: кто эти дамы? кто этотъ кавалергардъ? Знакомаго не было возл? него, онъ потерялъ его въ толп?. Десятый часъ! – какъ скоро прошло время!

Заря кончалась. Кавалергардскій караулъ стоялъ подъ ружьемъ…

«На молитву!» – раздалась команда дежурнаго. Карабины дружно брякнули. «Каски долой!» Трубачъ прочиталъ молитву. Экнпажи двннулись къ мосту. Коляска, въ которой сид?ли дв? эти дамы, потянулась также всл?дъ за другими экипажами… Кавалергардъ возл? коляски… Молодой челов?къ безц?льно за этою коляскою…

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.