Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Акулу cъели (№1) - Акулу еще не съели!

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Исаков Дмитрий / Акулу еще не съели! - Чтение (стр. 4)
Автор: Исаков Дмитрий
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Акулу cъели

 

 


— Дубликатор — это такой большой ящик, в котором всегда есть сколько хочешь конфет, игрушек и видеокассет, — ответила самая маленькая и опрятная девочка с необычайно взрослым выражением лица, которое она держала гордо, как высокий знак принадлежности к малочисленной избранной касте Зубрил и Задавак.

— Дети, а кто из вас знает, как он работает?

— Я знаю! — поднял руку маленький мальчик в огромных очках на маленьком веснушчатом носу, весь такой растрепанный, что сразу становилось ясно любому прохожему или любой прохожей собаке, что он также принадлежит к касте Почемучек, изо дня в день ежеминутно повторяющих страшное магическое заклинание: «А что будет, если?…»

— Сзади в дубликатор кладут по одной конфетке, игрушке или видеокассете, а дубликатор их дублирует в неограниченном количестве, — он гордо сверкнул очками на конкурирующую касту Задавак, явно не в первый раз доказывая, что не только Зубрилам доступны тайны этого мира.

— А что еще может дублировать дубликатор, дети?

— Мороженое!

— Кока-колу!

— Джинсы!

— Стереофоны!

— Роликовые коньки!

— Жевательную резинку!

Детишки хором тянули кверху ручки, с нетерпением ловя благосклонный взгляд экскурсовода.

— А теперь, дети, расскажите, как вы получаете эти прекрасные вещи? — спросила девушка так, как будто сама ни разу ничего не получала. И пристально посмотрела на мальчика, который не мог жить без штанов.

«Она не зря выбрала мальчика с джинсами», — подумал м-р Хаггард. — «В последнее время на них упал спрос, а его надо регулировать».

— Я нахожу дубликатор, выдающий джинсы, — начал мальчик.

— А как ты его находишь?

— Очень просто: спереди дубликатора на экране показано, что он выдает. Я называю свой размер и начинаю выбирать, какие джинсы мне понравятся. Когда я вижу их на экране, я нажимаю кнопку «ОСТАНОВ».

— А если ты не успеешь нажать кнопку?

— Дубликатор все равно почувствует, какие мне понравились штаны. Потом я сую ладонь в окошко. Ее начинает щекотать. А через минуту открывается крышка камеры, и я беру оттуда свои джинсы.

— А для чего ты суешь в окошко руку?

— Дубликатор узнает по моей руке номер счета моего папы.

— Сколько разных джинсов может быть в дубликаторе?

— Много.

— Сколько «много»?

— Ну, штук сто, — замялся мальчик.

— Ты почти угадал! Сзади в дубликаторе много контейнеров с образцами различных предметов. Когда ты выбираешь нужную себе вещь, то контейнер с ней подается к дублирующей камере, из него в камеру кладется этот предмет, а в другой камере он дублируется. Потом образец возвращается в контейнер, а контейнер — на стеллаж. Так вот, чем больше образец, тем меньше контейнеров. А если он маленький, как, например, конфета, то их там может быть до тысячи. Только вот что ты будешь делать, если не сможешь выбрать себе джинсы?

— А я их получаю всегда дома.

— Как ты это делаешь?

— Я подхожу к стереовизору и говорю: «Хочу джинсы!» Он узнает мой голос и начинает показывать мне мои размеры. Когда я выберу, то говорю: «Вот эти!», или просто «Давай!». И где-то через полчаса получаю их по пневмопочте.

— А сколько они стоят, ты знаешь? — не давая ему передохнуть, и не выпуская инициативу из своих Ежовых Рукавиц, коварная Мата Хари явно шила ему Мокрое Дело.

— Ну, примерно столько же, сколько стоит мороженое, или пачка жевачки, или водяной пистолет, — наивный Желторотик ловко изворачивался, строя из себя простачка.

— А сколько ты можешь купить в день таких разных вещей? — коварство и алчность мадам Помпадур достигли предела.

— Сколько захочу, ведь они почти ничего не стоят, — юный Рокфеллер воображал, что живет при коммунизме.

— А что стоит дорого? — голосом Золушки спросила злая Мачеха.

— То, что нельзя получить в дубликаторе и по пневмопочте, — ответил Пятачок наивному Ослику Иа-Иа и сделал мысленно ему «козу».

— А что нельзя получить в дубликаторе? — у Каштанки после знакомства с Му-Му завелись блохи и стал портиться характер.

— То, что не влезает в его камеру, — яма для Слонопотама никак не выходила на проектную мощность, хотя Ослик Иа-Иа всех уверял, что это его любимый размер.

— Ну, например? — Шарапов упорно делал вид, что, совершенно не фальшивя, насвистывает «Мурку».

— Воздушный велосипед, — Пчелка пыталась проткнуть шарик «стукачку» из Ч.К.

— А как же его тогда делают? — спросила Гюльчатай басом Сухова.

— Его собирают на заводе роботы из готовых деталей, полученных из дубликатора, — маленький настырный Айзек писал реферат по Седьмому закону.

— Кем работает твой папа? — Миледи начало тошнить от Рошфора

— Мой папа обслуживает линию дубликаторов, — и маленький мальчик так гордо посмотрел на одну из девочек, что можно было подумать это ему поможет в будущем сдублироваться с ней вместе более легким и приятным способом, чем пользовались их родители!

— Сколько зарабатывает твой папа? — вот тут-то шпиону Гадюкину точно не отвертеться!

— Не знаю, наверное много, как и все, — как отметил про себя Мюллер, у Штирлица в этот момент были самые правдивые голубые глаза, но когда он хотел что-то скрыть, они становились карими.

— Почему ты так думаешь? — спросил Лис у Маленького Принца.

— Все, что мы хотим иметь, мы имеем, и все имеют почти все, что хотят, если они работают, — безуспешно доказывал Муравей Стрекозе

— А если кто-то не хочет работать, как ему быть? — обронил на ходу Волк, неспеша направляясь к лесу.

— А этим лодырям, как говорит мой папа, правительство дает слишком много кредитов, чтобы они жили почти так же, как и мы, работающие, — жаловался гр. Корсика Остапу Ибрагимычу, наблюдая как Паниковский с Балагановым упражняются с гирями

— Вот видите, дети, в нашем свободном мире нет ни голодных, ни раздетых, ни бездомных. И все это — благодаря дубликатору, который был изобретен дедушкой Хаггардом!

А ведь были времена, когда были и голодные и бездомные, — дети удивленно притихли,

…Если у многотерпеливого читателя хватило мужества прочитать до конца эту бредятину, то пусть он поверит мне на слово, что рождение данного идиотизма не имеет к автору никакого отношения.

Вернее, автору принадлежит только содержание диалога между прелестной юной девой и милыми десятилетними крошками.

Весь остальной текст был вписан в память бортового компьютера со слов друзей, коих черт принес ко мне во время моей работы над данным эпохальным произведением.

А так как нормы приличия, широко известная доброта (и скромность) автора не позволили отказать им в гостеприимстве, а внутренняя одержимость в работе не позволяла оторваться от родного дисплея, то вышеназванные «хомо нежданос», именуемые в просторечии друзьями (хотя половину этих противных рож я видел впервые!), чтобы не мешать мне работать, разбрелись по моей однокомнатной квартире и начали рыться в моих книгах и холодильниках, включать мои магнитофоны и смотреть мои телевизоры, играть на моих органах, гитарах и синтезаторах, лежать на моих кроватях и говорить по моим телефонам, плясать на моем паркете и сидеть на моих коленях, — так что не удивительно, что после каждой фразы, сказанной мною в диктофон, они успевали сказать еще несколько своих мудрых мыслей о моем романе, мне и моей квартире, а бедный несчастный компьютер, которому приходилось выполнять одновременно взаимоисключающие приказы желанных гостей (и при этом еще держать и противопожарную оборону), конечно же, растерялся, стал выбирать наиболее подходящие по смыслу моим репликам «дополнения» и фиксировать в памяти весь этот бред, который был выявлен лишь только после прочтения изданного романа.

Наконец при третьем переиздании удалось уговорить редактора поместить данное пояснение, которое, очевидно, необходимо.

Автор же приносит глубочайшие извинения и надеется, что данный печальный случай не повлияет на общее впечатление, которое, я надеюсь, появится после прочтения моего великого и гениального романа.

А теперь, с вашего позволения, вернемся в то далекое прошлое к м-ру Хаггарду и его незабвенному дубликатору…

Итак, над городом вставала кровавая заря, Хаггард… пардон, забыл стереть память. Итак…

…М-р Хаггард знал, что такое голод и бедность.

Это он на своей, грубо говоря, шкуре, конечно, не испытал, но имел об этом ясное представление.

В свое время его отец, желая показать сыну жизнь со всех сторон (количество сторон определялось цифрой шесть) и развеять юношеские иллюзии, отправил свое двадцатилетнее чадо в трансгалактический круиз с инспекционной поездкой по периферийным владениям фирмы, с побочной возможностью заработать себе на мороженое пару-другую миллионов на торговле с дикими аборигенами космоса.

Во владениях фирмы сынок лишний раз убедился, что его папа владеет даже слишком многим.

На рудниках и в заказниках был строгий порядок и почти полная автоматизация.

Люди компании жили хорошо и в достатке, даже на планетах с совсем не подходящими для жизни условиями.

Конечно, были исключения, когда по вине местной администрации допускались злоупотребления, но, как давно известно, человек — наименее надежное звено в цепи производства, и для выявления таких слабых звеньев и был послан м-р Хаггард, тогда еще младший.

Правда, один раз это выявление кончилось перестрелкой, но охранники знали свое дело, и индивидуальная защита у сынишки была новейшая, так что тогда все кончилось благополучно (застрельщиков инцидента, естественно, благополучный исход миновал).

На протяжении всего маршрута, новейший крейсер ХДК, мастерски замаскированный под торговый сухогруз, регулярно посещал так называемые «свободные» планеты с целью торговли и больше ни-ни, никакого пиратства, все-таки на борту находится наследник.

Ведь были случаи, когда с виду нищая и жалкая планета умудрялась заполучить новейшие вооружения, и пиратский налет превращался в маленькую термолазерную войну.

На этих планетах, заселенных гордыми, но, как правило, жалкими колонистами, м-р Хаггард всего вдоволь нагляделся.

Ведь как нормальные люди приобретают новую планету? Даже если они ее не сами открыли, а покупают у других (у государства, военных или вольных разведчиков), и при покупке им предоставляется исчерпывающая информация, все равно к этой планете посылается автоматический разведчик (обязательно с животными на борту), который заново повторяет всю программу исследований. И очень часто оказывалось, что в райских уголках водится всякая нечисть, которую не обнаруживает ни один прибор и которая, тем не менее, прекрасно обнаруживает сама и убивает, или же тихая и мирная с виду планета вдруг превращалась в исчадие ада со взрывами и пожарами, вроде того ангела, наконец вышедшего замуж.

Так вот, эти гордые люди, которым подавай новую и свободную жизнь, считают, что везде лучше, где их нет, покупают у первого встречного, такого же, как они, авантюриста, координаты и патент на якобы райскую планету, на последние деньги приобретают новейшей конструкции звездолет, который и не на всякую-то свалку возьмут, а точнее, подлежащий уничтожению в космосе, и всей оравой летят черте куда.

А потом, не имея возможности вернуться, или же не желая этого сделать из-за своей глупой гордости и упрямства (если им не повезло, и они сразу не погибли), эти современные первопроходцы (даже противно применять к ним это славное слово) мучают себя и своих детей, рождающихся пачками уродами, перебиваясь с хлеба на квас (хотя, в некоторых случаях, эта простая пища им снится в голодных снах в качестве деликатеса!).

И когда к ним случайно прилетал трансгалактический корабль, то за продовольствие или же за паршивого кибера они были готовы отдать последнее, вплоть до собственных дочерей.

(Для последних это было бы не худшей участью, если, конечно, планета не на карантине и выезд с нее разрешен.)

Хотя были и планеты, на которых не было вышеописанных ужасов, и люди там жили в нормальных условиях, но, все равно, если общество находится ниже критического уровня и испытывает недостаток в людях или в деньгах, то оно все равно хиреет и деградирует.

М-р Хаггард до сих пор не мог забыть глаза одной пятилетней девчушки, которая протягивала к нему свои ручонки, прося хлеба, и как она его сжимала своими пальчиками, между которыми были перепонки, и как жадно она вгрызалась в него своими острыми, размером с палец, голубыми зубками.

Ужас! [1]

— Давным-давно, лет этак сто назад, когда еще не было дубликатора, — продолжала рассказывать экскурсовод, — люди жили во много раз хуже, чем живем сейчас мы. Чтобы прокормить и одеть себя, приходилось много и очень тяжело работать.

На экранах появилась хроника столетней давности, глядя на которую детишки могли убедиться, что тетя не рассказывает им сказку, а режет правду-матку.

Особенно их поразили два эпизода.

В одном из них в огромном цехе женщины шили вручную на швейных машинках рубашки, а на другом — те же женщины шли и подбирали неубранную картошку за картофелеуборочным комбайном.

М-р Хаггард подумал, что с этими кадрами явно переборщили, но, другой стороны, пропаганда — дело тонкое.

— Труд, даже если он тяжелый, все равно почетен и полезен. Но нельзя сделать две совершенно одинаковые машины, как нельзя вырастить два одинаковых овоща. И хотя автоматизация производства продуктов потребления достигла совершенства, все равно одни вещи получались лучше, а другие — хуже. Вот вы, дети, когда-нибудь получали из дубликатора что-нибудь, что было бы плохо сделано?

Дети отрицательно замотали головками.

— А тогда можно было купить дорогую вещь, а она оказывалась бракованной.

— А что такое бракованный? — спросила маленькая девочка с расширенными от ужаса глазами.

— А это, когда ты, например, начинаешь жевать резинку, а она не тянется, а рассыпается, — ответила ей эрудированная тетя.

— Так это уже не жевачка, а рассыпучка! Я ее тоже очень люблю, — не понял наивный ребенок.

— Но при этом эта рассыпучка отдавала бы рыбой и была бы горькой на вкус, — тетя решила до конца добить крошку-малютку.

— Фу, какая гадость эта ваша заливная рыба! — (пардон, ребенок должен был сказать — бракованная резинка), — девочка сморщила носик, отдав должное данному деликатесу.

— Но опять же, это не самое страшное. Ведь плохую вещь можно было выбросить, а в нашем рыбно-насыпном случае — выплюнуть, и купить новую, были бы деньги. Но для производства новых вещей требовалось огромное количество сырья, — перед тем как стать безработной, юная дочь счетовода Вотрубы явно закончила финансово-экономический Факультет.

— А что такое «сырье»? — продолжала приставать к ней все та же девочка, видно ничего хорошего не ожидая от этого нового слова.

— Это то, из чего делают разные вещи, — на экранах появились кадры, показывающие как добывается руда и уголь, как выплавляется сталь и перегоняется нефть.

— Вот, например, вкусные булочки пекутся из муки, которую, в свою очередь, смололи из зерна, выращенного в поле. А вы, наверное, думали, что булки растут на деревьях?

— Да, — ответил мальчик, у которого с дубликатором были связаны радужные надежды на семейное счастье, — Я видел в одной сказке такое дерево.

У м-ра Хаггарда в саду росло такое дерево, и, гуляя по вечерам, он любил сорвать созревшую булочку, пока она теплая. Тем более что рядом росло бутылочное дерево, приносящее литровые бутылки с дефицитным можайским молоком.

— Так вот, из-за этого сырья все наши планеты были изрыты, а земля истощилась от интенсивной обработки, — теперь тетя ударилась в экологию, а на экранах появились виды мертвой, потрескавшейся пустыни, затем — черные терриконы.

— Теперь же все это добывается и выращивается ровно настолько, насколько это нужно для изготовления нескольких образцов, из которых выбирается самый лучший, а с него делают копии.

М-р Хаггард подумал, что после посещения музея ему предстоит приемка новых образцов ширпотреба, затем — поездка на полигон с той же целью. Тем более, что там он давно не был, и разработчики обещали показать что-то очень интересное.

"Надо не забыть взять с собой Томмика, пусть увидит, что у нас всегда, как говорили древние, «сухой порох на запасном пути!».

— Люди испокон веков мечтали о «Золотом веке». И вот, с изобретением дубликатора, он наступил в самом прямом смысле. Золото, которое стоило очень дорого и было основой валютной системы единой для всей Галактики, теперь можно было делать в дубликаторе в неограниченном количестве, и оно стало самым распространенным металлом, после платины, конечно! — экскурсовод повела рукой, и дети с интересом стали разглядывать детали музейного интерьера имевшие преимущественно желтый цвет, позабыв, очевидно, как в недалеком прошлом они регулярно сидели на горшках такого же цвета.

М-р Хаггард также обратил свое внимание на презренный металл и вспомнил, с каким, не доступным его пониманию, вожделением руки деда гладили это золото. И сколько было любви в его взгляде, и сколько горечи, видимо оставшейся со времен «Великого золотого кризиса».

Сам м-р Хаггард, конечно, его не застал. Но по документам и рассказам немногочисленных очевидцев, живших еще тогда, когда он был маленьким, он имел не только представление о последствиях этого кризиса, но и об его истоках.

Это знание давало ему великую гордость за своего предка Джона Основателя. И эта гордость была основана, конечно, не на том, что патриарх изобрел дубликатор (который он на самом деле не изобретал), а на том, как он смог распорядиться этим изобретением. Ведь сколько раз в жизни бывало, что плодами изобретения пользовались все кому не лень, кроме самого изобретателя. Так вот, когда данное чудо науки оказалось в руках дедушки Джона, вышеназванный был всего лишь средней руки бизнесменом.

Капитал, конечно, у него был, и фирма была, но производила она легкие спортивные звездолеты. Старик Джон (ему было тогда тридцать семь лет, и стариком он был лишь в перспективе) прекрасно знал свое место в мире бизнеса и трезво оценивал собственные возможности.

Заполучив действующую модель дубликатора, и, убедившись, что она слишком прекрасно дублирует даже стодолларовые банкноты (так, что даже специалисты не могут их отличить от настоящих), он глубоко задумался что же ему делать дальше.

Первым естественным желанием было запатентовать данное изобретение и начать купаться в лучах славы и, соответственно, в деньгах.

Но «старик» Хаггард был не так прост. Он сразу понял, чем это может кончиться: в один прекрасный день его найдут бездыханным в собственном кабинете, а модель дубликатора окажется или у его могущественных конкурентов, в отношении которых он таковым не является, или у военных. В лучшем случае его купят, кинув жалкие крохи от тех сверхприбылей, что сулит дубликатор.

Так и сидел Джон Хаггард в раздумье, пока не нащупал спасительную соломинку в своем нагрудном кармане — то был обыкновенный золотой доллар, служивший ему талисманом. Естественно, он тут же сдублировал его, потом еще раз и еще, пока на столе перед ним не взгромоздилась гора золота.

Читатель, конечно, сразу догадался что будет дальше: Хаггард наделает золота и станет владыкой мира. Ни черта подобного!

Это мог сделать только дурак Гарин, и то с подачи своей ненасытной Зои. Нет, Джон Хаггард поступил умней.

Он, конечно же, начал делать золото, но ровно в том количестве, которое было нужно для развития его фирмы. То есть в пределах, не позволяющих конкурентам заподозрить что-либо. И так продолжалось двадцать лет, пока фирма Хаггарда не заняла одно из первых мест среди сильнейших монополий свободного мира.

И вот тут-то и был применен метод «Гарин-Монроз», что и привело к началу «Великого золотого кризиса». Так что экскурсовод не совсем правильно осветил данные события — сначала обесценилось золото, а затем уж появился дубликатор.

Но правду не обязательно знать всем. Как не дано им знать, что могильщиком долларовой системы был не пролетариат с его мировой революцией (который пострадал в первую очередь), а самый что ни на есть отъявленный империалист Джон Хаггард.

Но винить его в этом никак нельзя. Ведь, обнародуй он дубликатор до кризиса, все равно данного было б не миновать.

Золоту так и так был бы конец. Даже при, казалось бы, неограниченном сбыте и области применения от электроники до вышеописанных ночных ваз, все равно его стоимость стала равняться стоимости электроэнергии, требуемой на его производство в дубликаторе, плюс стоимость амортизационных отчислений от эксплуатации того же дубликатора.

И, хотя новая денежная система, основанная на кредитах, была введена очень быстро (благо, единая компьютерная сеть между обитаемыми мирами была прекрасно отлажена), главная заслуга Хаггарда была в том, что он правильно рассчитал, когда надо начать эксплуатацию монополии на дубликатор.

Ведь после денежной реформы все валютные накопления пошли прахом. А у его конкурентов на счету было ровно столько кредитов, сколько имелось у них недвижимой собственности.

И ничего они с ним не смогли сделать. А он — смог!

И делал он все подряд: конфеты, патроны, колготки, лазерные головки наведения, — и их себестоимость практически была равна нулю, но продавал он их за те же самые кредиты, что и его конкуренты (теперь — уже не конкуренты) свою продукцию, становившуюся им «бесценной».

И неизвестно, чем бы все это кончилось. Может, был бы сейчас м-р Хаггард потомственным императором-самодержцем. Но незадолго до вышеизложенных событий на одной захолустной планете, под паршивым названием то ли Тайконг, то ли Гонвань, не нашлась бы одна «япона-мать», родившая маленького сморщенного недоноска, в чью метрику скромно записали «Моррисон».

Так вот, этот паршивый Моррисон, предок теперешнего (не менее паршивого), в детстве слишком увлекался электроникой и умудрился (собака!) создать аппарат, основанный совсем на другом принципе, но по действию — аналогичный хаггардовскому дубликатору.

Надо отметить, правда, что его творение было раза в два сложнее и капризнее. Оно жрало в три раза больше энергии, и копии в нем получались порой с дефектами. Но, все-таки, это был конкурент!

(Эх, старый ты дурак, прости Господи, дедушка Джон! Проглядел, поди ж ты! Надо было бы на груди материнской его удавить, макаку желтопузую, а не по девочкам шастать! Эх!)

И вот их всего два производителя дубликаторов на свете, кроме, конечно, красных.

Они делают третий вид дубликатора — помесь хаггардовского с моррисоновским.

Делают подло, без лицензии, оправдывая это тем, что в те времена между ними и нами (свободными предпринимателями) не существовало договоренности об авторских правах.

А какая, к черту, может быть договоренность, когда эти идиоты в правительстве, чтобы локализовать золотую лихорадку, развязали необъявленную войну с красными — и в области торговли, и в области освоения и колонизации планет. Это и привело к полному разрыву дипломатических отношений на целых тридцать лет.

Вот за это время красные сперли образцы аппаратов и сляпали свое незаконнорожденное детище.

Правда они это отрицают и представляют неопровержимые доказательства приоритета собственных разработок. Но не в этом суть.

Даже если они сами до этого дошли, то, существуй договор о монополии, они у нас вот где сейчас были б, гады! [2]

Пока м-р Хаггард все это вспоминал, детишкам рассказали и показали на каком принципе работает дубликатор. Мы не будем сейчас повторять это, так как Вы прекрасно знаете все из школьной программы.

Правда для детишек это было очень интересно. Отметим лишь, что м-р Хаггард неожиданно ощутил чувство фамильной гордости, когда Томми после окончания экскурсии заявил, что стоит ему вырасти, как он изобретет дубликатор еще лучше!

Сразу после посещения музея м-р Хаггард отправился в главный демонстрационный зал своей фирмы. Он пообещал сыну, что обязательно возьмет его на полигон посмотреть новую военную технику после того, как Томми пообедает и отдохнет на морском побережье часа три.

Проводив взглядом улетающий экипаж с сыном, м-р Хаггард вошел в кабину служебной сети доставки и через три минуты вышел из нее прямо в зал. Там уже собрались ведущие эксперты по торговле и рекламе. Они ждали только его, чтобы начать.

М-р Хаггард уселся в кресло перед сценой и принялся за поданный обед. Эксперты также пили (распивали) и закусывали (к сожалению, более уместного глагола, обозначающего происходящее, нет, -Прим. БК), с интересом разглядывая секретаря м-ра Хаггарда.

Это был обыкновенный стандартный экземпляр — от того-то они его так и рассматривали.

Сам же секретарь, чувствуя что им интересуются, грациозно обслуживал м-ра Хаггарда, и, стараясь — одновременно — удовлетворить любопытство окружающих, демонстрировал себя со всех сторон.

Как только м-р Хаггард «уговорил» первое блюдо (по счету, да не по денежному, а по порядковому!), секретарь поинтересовался, с чего начинать?

— Давайте с колготок! — м-ру Хаггарду явно захотелось цветов и музыки.

— Так я их уже десять минут всем демонстрирую! — заговорщически шепнула она и подмигнула.

М-р Хаггард с интересом глянул на ее ноги и стал принюхиваться. Да, несмотря на острые и соблазнительные ароматы пищи, от колготок явно и неплохо благоухало.

— А когда они начнут опадать? — так же тихо спросил он.

— Через две с половиной минуты, — секретарь непрерывно двигался вокруг кресла м-ра Хаггарда. И за ней так же непрерывно двигались глаза всех — без исключения — присутствующих.

И вот, когда она элегантно нагнулась, подавая м-ру Хаггарду следующее, по счету, блюдо со стола, прозвучал мелодичный звон, и — с прекрасных ножек (и не только с ножек, но и с не менее прекрасных бедер также) начали осыпаться лепестки роз, и на какое-то время нижняя часть секретаря (см. выше) скрылась в легком переливающемся облаке, которое медленно оседало на пол.

По залу пронесся стон восхищения.

Особенно он был силен с той стороны, к которой она оказалась спиной…

Читатель, считающий, что здесь автор слишком уж пошло смакует безобразные эротические сцены, глубоко заблуждается. Автор предпочитает заниматься этим делом только у себя дома и только в соответствующей обстановке.

А для сведения очень интересующихся — что же там они увидели такого — могу сообщить: они увидели прекрасные женские ножки, с которых опали не менее прекрасные лепестки роз. Но на их месте осталась довольно мелкая сетка — именуемая в простонародье колготками, — которую вы можете видеть на своих спутницах, а за неимением таковых — на спутницах своих друзей, а за неимением следующих, я считаю, вообще нечего себя мучить — лучше сразу лечь и помереть!

Для особо же интересующихся — могу сообщить, что в момент нагибания — после опадания лепестков — самые страждущие смогли увидеть лишь обыкновенные женские трусики, которые — если вам так невмоготу — можно еще приобрести в любом галантерейном магазине!

Ну, хватит обижать бедных, несчастных, обездоленных фетишистов — лучше продолжим нашу страшную кровавую детективу…

— Ну и когда обычно они спадают? — спросил м-р Хаггард, продолжая жевать.

— Несущая основа колготок является телепатическим приемником, — очень доходчиво объяснил изобретатель оных Жан Чжоу, очень элегантный молодой человек средних лет, — Приемник этот имеет обратную связь с его обладательницей. Если к субъекту, заинтересовавшемуся носителем нашего изделия, проявляется симпатия носителя, то срабатывает данная обратная связь — и лепестки опадают.

— Неужели мой секретарь почувствовала симпатию к кому-то из вас? — от такой иронии м-ра Хаггарда все находящиеся в зале в ужасе содрогнулись. Лишь один Жан Чжоу оставался спокойным по-прежнему и улыбался своей хитрой азиатско-гасконской улыбкой.

— Механизм срабатывания, при отсутствии взаимной симпатии, можно задействовать при наличии нескольких пристальных и настойчивых взглядов, сила которых определяется заинтересованностью женщины во внимании к себе. По Жану Чжоу определенно было видно, что он женщинами не интересуется, так как это предпочитают делать они сами. В данном случае колготки сработали в тот момент, когда на них смотрели все находящиеся в зале, что и отвечало желанию мисс. Если бы она этого не захотела, сколько бы на нее не смотри, кроме лепестков мы ничего бы не увидели. Не правда ли?

Секретарь утвердительно кивнула головкой и вытерла салфеткой губы м-ра Хаггарда.

— Я слышал, что они еще на ощупь опадают, — м-р Хаггард провел рукой по бедру секретаря, — Как бы нам увидеть это?

Тут же на сцене появилась группа девушек, облаченных в разноцветные колготки, и по залу распространился чудесный запах роз. Под легкую ритмичную музыку они изобразили несколько построений, после чего с визгом прыгнули в зал и смешались с толпой. Но ни у одной из испытательниц лепестки не опали, как ни старались их трогать проводившие экспертизу.

— Лепестки опадают только по команде хозяйки, так что нечего бояться ездить в них в общественном транспорте, — разъяснял Жан Чжоу, — Существует два вида опадания. Первый — когда до них дотрагивается субъект, которому симпатизируют, — тут же у некоторых девушек лепестки опали с легким звоном. Во втором случае — когда хотят наказать слишком нахального приставалу.

Тут же сверкнула молния и грянул гром — противного вида старикан повалился на пол, сраженный хорошей порцией электричества. Остальные с опаской отодвинулись от манекенщиц.

— Ничего страшного, он быстро придет в себя. А вам не надо бояться. Специально по желанию хозяйки колготки в данном режиме не срабатывают, — иначе ездить в транспорте стало бы опасно из-за шалостей юных и не совсем юных колготконосительниц. Данный защитный механизм действует только при стойком отвращении к назойливому партнеру, и то — только с третьего прикосновения, — закончил Великий Модельер и скромно замолчал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13