Педагогические письма. Первое письмо

Иннокентий Федорович Анненский

Педагогическія письма. Первое письмо. Языкъ въ средней школ?.

(Я. Г. Гуревичу).

Два раза засыхали чернила на моемъ пер?, дорогой Яковъ Григорьевичъ, пока я началъ эти строки. Хочется сказать много и – не знаешь, съ чего начать. И все они, все наши и verdammte, и allerliebste Fragen, вопросы нашей русской школы, о которыхъ мы такъ много толковали, спорили, въ сфер? которыхъ строилось столько плановъ… «Скажите, зач?мъ этотъ греческій языкъ? Ну, латынь, я еще понимаю – доктору написать рецептъ…» слышится голосъ русской маменьки. «Изсушающій душу трудъ, не отв?чающій запросамъ молодого сердца и пытливаго ума… Св?тила науки на Запад? давно признали… Запросы современности… съ высоты германскаго престола…» пишетъ бойкій фельетонистъ, держащій носъ по в?тру и давно р?шившій вс? вопросы.

Переутомленіе, искривленія позвоночника, близорукость, военная гимнастика, ручной трудъ, духовой оркестръ, задачи физическаго образованія, рефераты, р?чи, тезисы, программы, ужасающія цыфры, таблицы вс?хъ цв?товъ радуги съ умопомрачающими кривыми – все это верезжитъ въ уши, мелькаетъ въ глазахъ, утомляетъ мысль р?шеніемъ вопросовъ несчастной школы.

Не знаю, почему въ пестрой толп? (на Запад? и y насъ) людей, задающихъ давно р?шенные для нихъ вопросы: – зач?мъ нашимъ д?тямъ образованіе на почв? языковъ, да еще мертвыхъ? – мн? чудится фигура промышленника: онъ суетится больше вс?хъ – ему нужны техники и счетчики для его паровиковъ и конторъ; онъ думаетъ объ элеваторахъ и о курс?, a на знамени y него написано: «Задачи жизни», «запросы современности», «истинный прогрессъ» и тому подобныя красивыя и благородныя слова. Развитой умъ и тонкій вкусъ не котируются на рынк?, гд? царитъ этотъ промышленникъ. Богъ съ нимъ! Я не люблю толпы, ненавижу шумъ и суету и укрываюсь съ моими, в?роятно, устар?вшими взглядами и симпатіями въ безобидную форму письма, вн? полемики.

Сегодня я буду говорить вамъ по вопросу о значеніи языковъ въ нормальномъ общемъ образованіи. Ц?ль моихъ писемъ – под?литься съ вами т?ми идеальными представленіями о гуманномъ образованіи (humaniora), которыя сложились y меня изъ размышленій, изученій и непосредственной работы надъ педагогическимъ д?ломъ. При этомъ я совершенно устраняю, конечно, точку зр?нія банкирской конторы, по которой ц?нность челов?ка на рынк? увеличивается съ знаніемъ н?сколькихъ иностранныхъ языковъ – право, для этого скоро довольно будетъ одного волапюка.

Нормальное общее образованіе пресл?дуетъ одну ц?ль – развитіе ума, т.-е. логическаго мышленія и фантазіи. Вс? св?д?нія, которыя въ средней школ? сообщаются, должны служить этой ц?ли: если ихъ сообщеніе не пресл?дуетъ ц?ли развитія ума, – они балластъ, не бол?е. Для меня это аксіома, – во всякомъ случа? это основаніе вс?хъ моихъ дальн?йшихъ построеній. Есть три научныхъ области, различающіяся какъ объектами, такъ и пріемами мышленія: это математика, естествознаніе и языкознаніе. Вс? эти три области полагаются въ основу среднеучебнаго курса. Характеръ ихъ и степень педагогической универсальности представляются мн? въ сл?дующемъ вид?.

Математика им?етъ д?ло съ абстракціями. Начавъ съ ор?ховъ и спичекъ, курсъ, подчиняясь центроб?жной сил? математическаго генія, уноситъ мысль въ сферу чисто отвлеченныхъ отношеній: школа начинаетъ съ ари?метики дикарей, съ костяшекъ на классныхъ счетахъ и ведерокъ для изученія м?ръ, и доводитъ ученика до понятія о мнимыхъ величинахъ, т.-е. даетъ его уму возможность выглянуть за пред?лы міра трехъ изм?реній. Вся педагогическая ц?нность, вся сила математическаго курса лежитъ, разум?ется, не въ прим?неніи пріобр?тенныхъ знаній къ практической жизни, a въ развитіи мышленія.

Быстрота и аккуратность счисленія (быстрота и легкость счета въ ум? есть обыкновенно результатъ ненормально развитой зрительной памяти), ум?нье обращаться съ циркулемъ и линейкой въ математическомъ курс? соотв?тствуютъ для языка каллиграфіи и отчасти ор?оэпіи – он? играютъ роль добрыхъ навыковъ и им?ютъ служебную незначительную роль въ д?л? развитія ума; общеобразовательный курсъ не подготовляетъ ни бухгалтера, ни счетчика; вовсе неправильно и аккуратно сд?ланный чертежъ д?лаетъ доказанной и логически обязательной геометрическую теорему. Въ математическомъ курс?, повторяю, им?ется въ виду не прим?неніе теоретическихъ знаній къ практик?, а, напротивъ, способность всегда отвлечься отъ изв?стныхъ матеріальныхъ отношеній и ограниченій. Курсъ естествознанія, въ полную противоположность математическому, держитъ мысль учащагося прикованной къ тому, что есть (физически, конечно, a не метафизически), что подлежитъ нашимъ пяти вн?шнимъ чувствамъ и черезъ нихъ опыту и наблюденію. Тутъ не ц?ль логическихъ выводовъ изъ н?сколькихъ основныхъ аксіомъ, своего рода формъ познанія истины, какъ въ геометріи, a система, скр?пленная вн?шнимъ подобіемъ явленій или фактической причинностью, исключающая (если мы отр?шимся, конечно, отъ взгляда телеологическаго) принципъ логической обязательности: мы переходимъ къ тому, что такъ будетъ отъ того, что такъ есть. a не отъ того, что такъ должно быть: моментъ матеріальный преобладаетъ зд?сь надъ моментомъ формальнымъ, какъ, наоборотъ, въ математик? формальный элементъ уничтожаетъ матеріальный. Но есть область, гд? оба момента, и матеріальный, и формальный, уравнов?шиваются – это область слова. Слово, съ одной стороны, принадлежитъ міру физическому, какъ сказанное (????, rerbum), съ другой стороны, какъ оболочка мысли (мысль и ея знакъ – слово – т?сно срослись и переплелись всл?дствіе продолжительнаго сосуществованія), оно удовлетворяетъ требованіямъ чисто отвлеченнаго характера. Слово есть результатъ ряда мозговыхъ и мускульныхъ работъ, и въ то-же время оно есть отправная точка нашего проникновенія въ духовный міръ челов?ка; оно есть явленіе тоническое, съ одной стороны, и отраженіе логическихъ и метафизическихъ категорій, съ другой – ни одинъ изъ предметовъ науки, даже самъ челов?къ, не можетъ быть наблюдаемъ и изучаемъ со столькихъ различныхъ точекъ зр?нія: языкъ изсл?дуютъ со стороны физической, анатомо-физіологической, психологической, логической, грамматической, этнографической, философской, историко-литературной, эстетической (die Sprachkunst, die Sprache als Kunst). Языкъ им?етъ жизнь и исторію, подлежитъ разнообразнымъ классификаціямъ. Представляя своимъ грамматическимъ строемъ явленіе особое, единичное, своимъ словаремъ онъ переплетается съ культурой и, какъ фонографъ сохраняетъ звуки, онъ сохраняетъ мысли эпохъ, давно отжившихъ, народовъ позабытыхъ.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.