Тайна Царствия Божия, или Забытый путь истинного Богопознания

«Обломками» от апостольского корабля для нас служат Писания отцов и их спасительный плач. На этих «обломках» и будем спасаться и входить в новое бытие, духовное, разумное. Ибо старое бытие – вещественное, плотское – гибнет, разрушается. Оно и есть тот «песок», о котором Спаситель сказал, что «не устоит дом, построенный на песке».[17] Не устоит и всякая душа, созидающая себя «на песке» земных вожделений и плотолюбия, «на песке» внешнего благочестия, разрушится. Писания отцов и покаянный плач перед Богом есть та единственная спасительная основа, на которой может устоять дом души от разрушения.

Живого, благодатного руководства для нас не стало, оно исчезло. Да и книги спасительные исчезают по намеченному плану, по системе. Живое руководство было в монашестве, в опытных тружениках «умного делания». Но само монашество оскудело изнутри повсеместно, оскудело «умным деланием», утеряло тайну нового бытия. Потому оскудело и руководителями. Оскудение произошло давно и произошло незаметно.

Еще в XIV веке преподобный Григорий Синаит жаловался, что он обошел всю Гору Афонскую и между тысячами иноков нашел только три сосуда благодати, которые имели некоторое понятие об «умном делании» (см. святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Т. II). А наш благословенный святитель Игнатий Брянчанинов сто лет тому назад писал, что «ныне они так редки, что можно безошибочно сказать: их нет».

«И за особеннейшую милость Божию признается, если кто, истомившись душою и телом в монашеском жительстве, к концу этого жительства неожиданно найдет где-либо в глуши сосуд, избранный нелицеприятным Богом, униженный перед очами человеков, возвеличенный и превознесенный Богом. Так, Зосима нашел в Заиорданской безлюдной пустыне, сверх всякого чаяния, великую Марию. По такому конечному оскудению в духоносных наставниках отеческие книги составляют единственный источник, к которому может обратиться томимая гладом и жаждой душа для приобретения существенно «нужных познаний в подвиге духовном»» (см. святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Т. II).

Монастыри, эти хранители «умного света», разрушились, потому что само монашество разрушило основу монастырей – оставило «умное делание». Оставление «умного делания» и увлечение монастырей в последние времена стяжанием внешнего довольства и славы, увлечение внешним благочинием и пышностью было тяжким грехом и дерзким нарушением данных монашеством обетов. Долготерпение Божие не потерпело попирателей обетов и предало их грозному суду: монастыри разрушены, и монашество упразднено.

Призвание монашества заключалось не в том, чтобы только носить черную одежду отречения, а жить по-мирски, отделившись от внешнего мира, в монастырях. Путем такого внешнего, искаженного монашества многие шли, не разумея «умного», сокровенного смысла истинного Божия иночества.

Примечания

1

Пс. 145, 2.

2

Мк. 1, 15.

3

Ср. 2 Пет. 2, 10; Еф. 2, 3.

4

Ср. Мк. 9, 23.

5

Ср. Кол. 1, 27.

6

См. Мф. 24, 38.

7

 Ср.: Мф. 22, 30; Лк. 20, 35–36.

8

Ср. Пс. 44, 14.

9

См. Рим. 6, 6.

10

Ср. Мф. 19, 12.

11

1 Ин. 2, 18, 17.

12

1 Кор. 7, 29–31.

13

Мф. 5, 14.

14

Ин. 14, 4.

15

См. Откр. 21, 1.

16

См. Деян. 27, 41–44.

17

См. Мф. 7, 26–27.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.