Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лайам Ренфорд (№5) - Волшебство для короля

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Худ Дэниел / Волшебство для короля - Чтение (стр. 5)
Автор: Худ Дэниел
Жанр: Детективная фантастика
Серия: Лайам Ренфорд

 

 


Уловив вопрос, исходящий от шагающего внизу человека, дракончик незамедлительно пояснил, что на идеальный металл и магическое стекло заклятие наложить невозможно, они противостоят любому воздействию – и магии, и грубой силе.

«Может, и существуют заклятия посильнее, но пока их никто не открыл».

Это означало, что человек в желтом охотится именно за содержимым флакончика – жидкостью, не имеющей ни цвета, ни запаха.

«Мастер, а это не яд?»

«Нет. Яды относительно дешевы, и добыть их не так уж сложно. А потом, зачем бы герцогу посылать королю яд?»

«Возможно, он хочет его отравить!» – предположил Фануил.

Лайам поморщился и отрицательно мотнул головой. Герцог, конечно, самодур, консерватор и сумасброд, но никак уж не заговорщик, рвущийся к трону. Даже в эти, не очень-то легкие для правящей династии времена, когда реальная королевская власть не простирается далее чем на день пути от Торквея, сюзерен Южного Тира продолжает платить короне вассальную дань – причем в полном объеме, от чего давно отказались практически все более-менее крупные таралонские феодалы.

«Забудь», – лаконично бросил он фамильяру.

«Значит, это лекарство. Или что-то магическое. Тебе надо найти какого-нибудь чародея и попробовать с ним об этом потолковать».

Лайам согласно кивнул, но потом саркастически хмыкнул.

«Все маги сейчас в Кэрнавоне. А ждать, когда они возвратятся, я не могу».

В голове у него забрезжила новая мысль. Если флакончик действительно послан именно Никанору, значит надо найти способ его передать и покончить со всем этим делом. «Легко сказать!» – одернул он тут же себя. Встретиться с королем ой как не просто, пожалуй, трудней, чем с кем-либо в Таралоне. Путь к нему преграждают отряды стражи, толпы придворных и табуны слуг. И все-таки, если флакончик и впрямь содержит лекарство, в котором нуждается недужный монарх, то… Лайам не позволил себе довести рассуждение до конца. «Сейчас у тебя одна забота – переправиться через реку. О Никаноре подумаешь позже. Если останешься жив».

Миновав «Кувшинчик» и «Торбу», он вышел к пристани. По набережной, пользуясь тем, что дождь стих, прогуливались влюбленные парочки, которым ничуть не мешали ни сырость, ни тьма. Туман скрадывал их очертания, и все-таки рассеянный свет фонарей позволил Лайаму убедиться, что в обозримом пространстве миротворцев не наблюдается. Он облегченно вздохнул и спустился к воде.

Теперь хорошо бы поймать перевозчика, однако все они в этот промозглый вечер, очевидно, решили взять себе выходной. Лайам тоскливо оглядывал мглу над Монаршей, пытаясь отличить огоньки лодочников от тех, что подрагивали на том берегу. Порой он ошибался и тщетно оглашал криками мрак, порой лодки действительно появлялись, но с пассажирами – и проходили мимо. Наконец небо вняло его мольбам, и световой шарик уверенно повернул к пристани.

«Мастер, с запада идет миротворец!»

Лайам испуганно обернулся. Вдали, наверное в сотне ярдов, и впрямь появился раскачивающийся огонек, но лодка была ближе.

«Не спускай с него глаз!»

Лодка скользила к пристани. Ее очертания уже проступали в тумане. Лодочник греб ужасающе неторопливо, насвистывая «Шипы и розы» – заунывную, с бесконечным числом куплетов балладу. Лайам мысленно выругался.

«Миротворец приближается!»

«Далеко он?»

«В пятидесяти ярдах. Но ему, похоже, до тебя дела нет».

Лодочник, более поглощенный балладой, чем греблей, зазевался. Лодка, носом налетев на причал, отскочила, и на то, чтобы развернуть ее боком к пристани, ушло еще несколько драгоценных секунд. Причалив, перевозчик широко улыбнулся новому пассажиру.

– Куда вам, сударь?

«Мастер, тут еще четверо каких-то людей!»

– Эй, постой-ка, любезный! Эта лодка не для тебя!

Лайам, каждый миг ожидавший ареста, испуганно обернулся. Молодые оболтусы лет двадцати, разодетые в бархат и атлас, нагло пялились на него.

– Простите?

Коновод компании ухмыльнулся.

– И не вздумай перечить мне, хам! Я сказал, лодка наша!

«Мастер, миротворец совсем рядом». Лайам скрипнул зубами, указал на лодку и произнес:

– Мои извинения, сударь. Пожалуйста, проходите.

«Мастер, миротворец смотрит на вас».

Предводитель гуляк воинственно подбоченился. Его дружки с хохотом сошли в лодку. У шалопая были жидкие усики и широко расставленные поросячьи глаза.

– Эй, пес, а ты, похоже, наглец! «Успокойся! – успел приказать себе Лайам, хотя рука его уже стиснула трость. В череде событий этого сумасшедшего дня не хватало лишь уличной стычки, и она казалась ему даже желанной. – Драться нельзя, тут миротворец!»

– Мои извинения, сударь, – повторил он таким тоном, словно и впрямь был виноват.

Его обидчик самодовольно ухмыльнулся, шагнул в лодку, но садиться не стал. Лодочник взялся за весла.

– В другой раз будь повежливей, пес! – Лодка пошла. Юнец продолжал сверлить Лайама взглядом. Лайам не менее пристально глядел на него.

«Где миротворец?»

«На набережной. Стоит».

Лодка медленно растворялась в тумане. Лайам в каком-то оцепенении продолжал за ней наблюдать.

– Вы поступили разумно.

Это прозвучало так громко, что Лайаму даже не пришлось притворяться, будто его застигли врасплох. Он и впрямь вздрогнул от неожиданности, резко поворотился и замер, вглядываясь в туман.

– Кто тут? Ох, господин миротворец! Я и не слышал, как вы подошли.

В конце концов, он вооружен, Фануил рядом, а миротворец один.

– Вы поступили разумно, – повторил страж порядка, одобрительно улыбаясь. В форменной черно-белой тунике, в широкополой шляпе, он выглядел очень внушительно и несомненно об этом знал. – Эти молодчики только и ищут, с кем бы сцепиться. Очень немногие понимают, что связываться с ними не стоит. Ваша выдержка делает вам честь.

Лайам потупился.

– Благодарю.

– К тому же, – продолжал снисходительно страж, – если бы драка все-таки завязалась, мне пришлось бы арестовать всех участников стычки, включая и вас. А ведь вам ночь в кутузке вряд ли пришлась бы по вкусу?

Лайам с трудом выдавил из себя смешок.

– Вы правы, господин миротворец. Это не очень порадовало бы меня.

– Понимаю. Ничего, лодки еще будут. Удачного вам вечера. Постарайтесь и впредь не терять головы.

Миротворец дружески подмигнул, поднес к шляпе два пальца и неторопливо двинулся дальше.

Лайам остался стоять как стоял. Его вдруг затрясло – то ли от облегчения, то ли от гнева, он и сам не мог разобрать – от чего.

Миротворец был прав: вскоре пришла еще одна лодка. Лайам плюхнулся на скамью под плетеным навесом, сказал, куда плыть, и замер как истукан. Дрожь унялась, вместо нее пришло осознание того, что вся его жизнь – со всеми ее чаяниями, стремлениями и надеждами – всего минуту назад буквально висела на волоске! Он охнул и прижал ладони к глазам.

– Что, сударь, устали?

Лайам опустил руки и растерянно заморгал.

– Что? Ах да. Да, я устал.

Гребец сочувственно хмыкнул и оставил пассажира в покое.

«О боги! Я едва не погиб!» В глубине души он сознавал, что положение его не было совсем уж отчаянным, – у него ведь действительно имелся стилет, да и дракончик не упустил бы возможности встрять в заваруху, – но наваждение не проходило. «Едва не погиб. Едва. – Он передернулся, в нем вспыхнула злость. – Все было бы гладко, если бы не ублюдок в роскошном камзоле! А каков миротворец! Он полагает, что свел бы меня в кутузку! Щен-нок… Знал бы он, кто стоит перед ним, небось тут же бы и обделался! Но… о небо, я едва не погиб!»

Постепенно шоковое состояние миновало, и мысли беглеца более или менее упорядочились. Уорден наверняка еще не успела сообщить всем своим подчиненным приметы преступника, но очень скоро сделает это. Так что рассчитывать на благополучный исход пиковых ситуаций, подобных только что завершившейся, в дальнейшем не стоит. Более того, миротворец, снисходительно похваливший проглотившего оскорбление труса за выдержку, чтобы подсластить тому горечь пилюли, получив новую директиву, может сообразить, кого он упустил. «Значит, мне надо выбросить эту одежду, сумку и как-нибудь изменить свою внешность». Лайам потер подбородок. Там уже пробивалась щетина. Может быть, отпустить бороду? Или обриться наголо? Маркейд подскажет, что делать. Женщины в этих вопросах опытнее мужчин.

То, что миротворец доложит начальнице, как разыскиваемый одет – еще полбеды. Хуже, что он видел, куда тот направляется. Река делит город на две половины. Значит, район поисков для леди-пацифик сузится вдвое.

Вряд ли Уорден провидица, а догадаться, где вознамерился укрыться беглец, практически невозможно – ведь Лайам и сам добрый десяток лет не вспоминал о своей бывшей соученице. Как же тогда эта милая дама организует охоту? Ну, понятно, проверит гостиницы, но в них ничего не найдет. Что дальше?

В Саузварке, с его извилистыми улочками, беспорядочной геометрией и мизерным количеством стражников, ей осталось бы лишь развести руками. Однако в Торквее у нее под рукой тысяча миротворцев. Проще простого поставить по паре людей на обоих мостах, на основных лодочных пристанях, у Хлебного тракта, Парящей Лестницы и у дороги, что пробита вдоль русла Монаршей к священной долине Рентриллиан. Неохваченными останутся лишь набережные – слишком протяженные, чтобы контролировать их по всей длине, и… лодки. Торквейские лодочники – народ независимый, славящийся сварливостью и упрямством. Им выгоднее молчать, чем говорить, а потому их содействия Уорден вряд ли добьется. По крайней мере, не с первой попытки и даже не со второй.

«Значит, день-два я смогу пользоваться услугами перевозчиков. Что еще?»

Он лично спустился бы в Беллоу-сити и стал обыскивать корабли. Завтра, скорее всего, Уорден так и поступит, но ни команде, ни капитану «Солнца коммерции» о своем сошедшем на берег пассажире ничего практически не известно, и леди-пацифик окажется в тупике. Лайам по опыту знал, насколько мучительно ощущение, когда все ниточки следствия вдруг обрываются, и внутренне возликовал. О, эта дрянь просто взбесится, когда поймет, что потратила свое драгоценное время впустую!

– Улица Шествий! – объявил перевозчик, и лодка стукнулась о причал, заставив Лайама вернуться к реальности. Образ скрипящей зубами леди-пацифик бесследно исчез.

«Очнись, идиот! Если тебя поймают сегодня, завтра ей будет незачем обходить корабли». Он принялся нарочито неторопливо отсчитывать деньги, давая тем самым себе возможность осмотреть набережную. У подножия двух столпов по-прежнему толпились паломники; их стало меньше, но молились они втрое громче. Миротворцев не наблюдалось, и Фануил это подтвердил. Лайам отдал гребцу монеты и вышел из лодки. «Держись чуть западнее, – велел он фамильяру. – Мы близки к цели».

«Замечательно, мастер».

«Да, замечательно, – откликнулся Лайам, а про себя подумал: – Надеюсь, Маркейд еще помнит меня».

Дорогу к Конюшенному проходу пришлось уточнить лишь раз. Лайам долго набирался смелости – его мучило ощущение, что любой выбранный им прохожий, хотя бы вон тот лакей в полосатой ливрее, только что вышедший из винной лавчонки, тут же поднимет крик. Ничего подобного лакей делать не стал. Он указал приезжему господину, на каком перекрестке свернуть, и отпустил шутку, что, мол, сегодня распрекраснейший вечерок для прогулок.

Конюшенный проход представлял собой маленькую, кривую улочку, змеящуюся по склону распадка и сплошь застроенную каменными – очень узкими в своей фасадной части – домами. Впечатление эти особняки производили довольно убогое, хотя чуть ли не на каждом из них гордо красовался королевский шеврон.

«Смотри-ка, – обратился Лайам к парящему в ночном небе уродцу, – видать, служить верой-правдой короне не очень-то выгодно, а?»

«Похоже, мастер», – откликнулся Фануил.

Лайам обогнал бредущую вверх парочку – мужчину в мантии, подбитой мехом, и женщину в богато расшитом плаще. Он подумал было спросить у них, где находится дом сэра Ненния, но не решился. Лучше опять обратиться к какому-нибудь лакею или служанке. Челядь словоохотливее господ.

«Мастер, – вдруг спросил Фануил, – а что ты будешь делать, если ее нет дома?»

Лайам пожал плечами.

«Оставлю записку и подожду в темном углу какого-нибудь кабачка».

Фануил помолчал.

«А вдруг она не захочет тебе помогать?»

Лайам так изумился, что встал столбом и вскинул глаза к небу, хотя там царила непроглядная темнота.

«Как это – не захочет? Мы ведь… друзья… я хочу сказать, мы дружили…»

«Это было давно. Старуха сказала, что эта женщина очень честолюбива. Привечать преступников – не лучший способ добиться высокого положения при дворе».

«Это так, – согласился Лайам, – но ты не знаешь Маркейд!»

Маркейд! Отчаянная, задиристая девчонка, всегда готовая ввязаться в любую историю, сулящую острые ощущения! Они были с ней практически неразлучны, и однокашники, пока к этому не привыкли, не раз отпускали шуточки на их счет.

«Она не предаст!»

Однако в душе его зашевелились сомнения. Лайам навел справки у конюха, державшего под уздцы подрагивающего от нетерпения жеребца, и уже нашел нужный дом, но облегчение не приходило. «Что ты ей скажешь? Приятно вновь повидаться, Маркейд! Знаешь ли, тут меня разыскивает вся стража Торквея, так не позволишь ли ты мне провести эту ночь у тебя? Как это мило, дружище Ренфорд! Но, понимаешь ли, у нас в доме несколько тесновато. Так что ступай, поищи себе лучший приют! – Он потряс головой. – Нет, Маркейд не такая. Во имя нашей студенческой дружбы она должна мне помочь!»

Дом Ненния в точности походил на соседние, правда, шеврон на его гербе был очень широким и подавлял остальные элементы рисунка. Лайам хмуро отметил это, потом вскинул голову и решительно постучал в дверь.

«Она меня не оставит. Должно же мне сегодня хоть раз повезти!»

Лакей, выслушав Лайама, удалился, оставив его на крыльце. Какое-то время спустя до него долетел голос, выспрашивающий у слуги, не напутал ли он чего-нибудь.

– Лайам Ренфорд? Ты не ослышался! Лайам Ренфорд? Ни за что не поверю! Ну надо же! Неужели он здесь?

Голос явно принадлежал Маркейд. Ошибиться было нельзя. Он сделался чуть грудным, однако в нем по-прежнему преобладали неуемная жизнерадостность и легкий сарказм. Лайам невольно заулыбался и перевел дух. Послышались быстрые шаги. Дверь вновь распахнулась.

Маркейд слегка пополнела, ее лицо округлилось, а прическа стала пышнее. В остальном же приятельница его студенческих лет не изменилась ничуть. Курносая, краснощекая, со знакомой насмешливой полуулыбочкой она склонила голову набок и закусила губу, подбирая слова для подходящей случаю шутки.

– Ну, и где же тут Лайам Ренфорд? Он был великаном не менее десяти футов росту. Кто ты, карлик, и как ты посмел назваться именем моего старинного друга?

И это тоже было знакомо: привычное зубоскальство. Лайам усмехнулся.

– Простите, я, должно быть, ошибся домом. Я искал Маркейд Валгас, это высокая, толстая, злая старуха с неопрятными волосами.

– Ее я знаю, однако выглядит она вовсе не так!

– Разве? Ну ладно – скажем, старуха, но облысевшая и без зубов. Так будет лучше?

Маркейд звонко расхохоталась, совсем как в прежние времена.

– Да, это ближе к истине, но тоже не очень-то верно. Ладно, давай заходи. – Она взяла его за руку и бесцеремонно втащила в дом. – Заходи-заходи, познакомишься с моим мужем, я ведь замужем, он у нас шишка, хотя и не очень большая, но все-таки с ним считаются многие…

Небрежным взмахом руки отослав слугу, Маркейд сама заперла дверь и принялась беззастенчиво разглядывать гостя.

– Ах, негодяй, совсем ведь не изменился! А я вот и впрямь растолстела – тебе не стоило об этом упоминать, но ты всегда был занозой. Идем, познакомишься с Анком! Да сними ты свой плащ и сумку оставь – о них позаботятся. Ты ужинал? Мы отобедали во дворце, но на кухне что-нибудь сыщется… Пошли, Анк там, в малой гостиной, она и впрямь малая, больше похожа на чулан, прямо как наши камеры в «Обалденствии», помнишь?..

Она потянула гостя в дальний угол темноватой и тесноватой прихожей, половину объема которой занимала крутая, массивная лестница с чудовищными перилами толщиной в мужское бедро. Лайам дернул ее за руку, заставив остановиться.

– Погоди, – сказал он. – Может быть, ты еще не захочешь знакомить меня со своим мужем. И сама пожалеешь, что зналась со мной.

Маркейд снова склонила голову набок и закусила губу.

– Как, Ренфорд, неужто ты явился сюда, чтобы меня соблазнить? Или, хуже того, похитить? Предупреждаю, тогда мне потребуется пара минут, чтобы собрать вещи.

Лайам поморщился, прикидывая, с чего лучше начать.

– У меня неприятности, Маркейд, – бухнул он неожиданно для себя. – Меня обвиняют в убийстве.

– И только-то! – фыркнула она, потом заметила, что Лайам серьезен, и нахмурилась. – Как, ты разве не слышал? Это дело уже много лет, как закрыто. Владыки помиловали тебя.

– Я знаю, но тут другое.

Она вновь попыталась обратить все в шутку.

– Фу-у, Ренфорд, неужто ты убил кого-то еще? Смотри, это войдет в привычку!

– Убиты двое, – уточнил он, глядя, как расширяются ее и без того большие глаза. – Но я тут ни при чем. Я только видел, как убивали одного, однако теперь на меня собираются свалить оба убийства. Меня ловят по всему городу, и к поискам подключены миротворцы.

Он принялся сбивчиво излагать историю своих злоключений, потом задохнулся и смолк. Глаза Маркейд сделались сонными. Лайам знал: это не от надменности или скуки, просто его однокашница всегда так реагировала на вещи, о каких не желала бы знать. Она словно впадала в своеобразный транс, отгораживаясь от жестокостей или мерзостей мира.

– И вот… теперь, понимаешь ли, мне… мне очень нужна твоя помощь.

«Не мямли и не канючь! Она такого не терпит».

– Ах, Ренфорд, Ренфорд, ну что ты себе позволяешь? Мы десять лет не видались, и вдруг ты вламываешься ко мне на ночь глядя и несешь какую-то несусветную белиберду!

Маркейд помотала головой, отказываясь принимать ситуацию. Лайам взял ее за руки и заговорил – негромко, настойчиво, твердо.

«В ней надо пробудить интерес. Не выставляй себя жертвой. Представься героем невероятного приключения!»

– Выслушай меня еще раз, Маркейд. Мне было поручено доставить очень важный пакет от герцога Южного Тира одному человеку из окружения короля. Но этого человека убили, и теперь убийцы ищут меня.

Сон с ее глаз тут же слетел.

– Пакет, адресованный королю?

– Очень похоже.

Лгать Лайаму не хотелось, и в то же самое время нельзя было дать погаснуть искоркам интереса, вспыхнувшим в глазах его прежней подружки.

– Я подозреваю, что против короны готовится заговор. Пакет у меня, я хочу доставить его по адресу, но кое-кто очень активно пытается мне помешать.

– Заговор против короля? – Глаза Маркейд разгорелись, теперь она жадно ловила каждое его слово. – Но кто за этим стоит?

– Точно не знаю, впрочем, у меня есть кое-какие соображения. Например…

Она снова схватила его за руку и потащила в гостиную.

– Надо все рассказать Анку! И немедленно, сию же минуту!

Лайам опять уперся.

– Маркейд, ты должна понять: по моим следам идут миротворцы. Если они найдут меня, здесь, тебе и твоему мужу тоже несдобровать.

Она отмахнулась.

– Ох, Ренфорд, вечно ты что-то накручиваешь! Пойдем к Анку, как следует все обдумаем и найдем приемлемый выход.

Энтузиазм ее был неподдельным, но Лайама он почему-то не очень-то обнадежил.

Маркейд, волоча за собой Лайама, ворвалась в гостиную и оглушила мужчину, сидевшего там, торжествующим криком:

– Ренфорд раскрыл заговор против короны! Цель заговорщиков – убить короля!

Побагровевший Лайам отметил, что мужчина отнесся к этому заявлению совершенно невозмутимо. «Он, должно быть, привык к эксцентричным штучкам жены».

Анк Ненний медленно поднялся со своего кресла и перевел взгляд с супруги на незнакомца. Во взгляде его читалось легкое любопытство. Высокий, с правильным, но чересчур красным лицом, человек этот в молодости, похоже, был очень хорош собой, однако к своим сорока стал понемногу сдавать и чуть обрюзг, сквозь редеющие русые волосы просвечивал розовый череп.

– Рад служить, сэр, – сказал он и любезно кивнул Лайаму.

Лайам слегка поклонился в ответ, не зная, что кроется за любезностью хозяина дома.

– Квестор Лайам Ренфорд к вашим услугам. – Маркейд заломила руки.

– С ума сойти! Вы бы еще в пляс пустились! Кажется, в этакой ситуации некоторыми условностями можно и пренебречь!

Ненний пожал плечами.

– Дорогая, – устало произнес он, – в королевскую канцелярию еженедельно поступает около дюжины сообщений о готовящихся дворцовых переворотах. В подавляющем большинстве за всем этим стоят пустопорожние слухи или пьяная похвальба.

К удивлению Лайама, Маркейд промолчала. Она лишь поджала губы и устремила на мужа убийственный взгляд. «Тут что-то не так. Вероятно, это уже не первая попытка Маркейд раскрыть заговор против монарха». Он прокашлялся.

– Видите ли, сэр Анк, боюсь, в данном случае дело не ограничивается пустой болтовней. Мне самому бы хотелось, чтобы эта история оказалась не более чем чьей-то досужей выдумкой. Но она уже стоила жизни двоим замешанным в нее людям.

– Ага! Вот видишь? – вскричала Маркейд, и Ненний сдался.

– Ну, хорошо.

Он опустил голову, размышляя, потом посмотрел на Лайама и развел руками.

– Думаю, будет лучше, если вы расскажете все по порядку.

– Я служу квестором у Линдауэра Веспасиана, герцога Южного Тира, – без рисовки и в то же самое время достаточно веско пояснил Лайам, когда приходящий слуга был отправлен домой и собеседники устроились у камина. Точнее, устроились только мужчины, а Маркейд, чтобы иметь возможность расхаживать по гостиной, осталась стоять.

Лайам коротко обрисовал, как ему довелось получить свое звание, не преминув упомянуть, что поручения герцога он исполняет лишь изредка, а вообще-то живет в Саузварке, занимаясь торговлей. Это должно было убедить Ненния, что перед ним человек почтенный и положительный, не какой-нибудь сумасброд. Похоже, расчет его оправдался: рыцарь сел повольней и благодушно заметил, что слышал о Веспасиане много хорошего.

– Весьма благородный лорд, насколько я могу об этом судить. Он пользуется большим уважением, предан трону и мудр.

– И живет далеко, что тоже достоинство, – вставила Маркейд. – Продолжай, Ренфорд.

– Очень далеко, – кивнул Лайам и перешел к рассказу о событиях дня. Подробности его утренней беседы с ученым он решил опустить. «Это лишь напустит тумана. Однако все-таки странно, почему мэтр расспрашивал, где я был, что делал и не встречался ли с кем-то еще? Видно, он опасался, что за посылкой могут охотиться, и пытался проверить, не началась ли эта охота». Впрочем, все эти рассуждения Лайам оставил при себе, сказав только, что встретился по указанию Веспасиана с профессором Кейдом, а тот попросил его переправить посылку в Королевский распадок и вручить ее мэтру Берту. Остальное он описал так же коротко, не вдаваясь в подробности. Что человек, его встретивший, не походил на мэтра Берта, что завязалась драка, в результате которой настоящий мэтр Берт был убит, однако ему, Лайаму, удалось сбежать, чтобы через короткое время обнаружить, что и профессор Кейд тоже мертв. О причастности миротворцев к этим убийствам Лайам упомянул лишь вскользь. Сэр Анк и Маркейд вряд ли поверят в то, что до сих пор представляется невероятным даже ему самому.

– Они решили, что смерть Берта и Кейда – дело моих рук.

– Надо признаться, я совершенно не понимаю, при чем тут король, – недоверчиво пробормотал Ненний.

– Погоди-погоди, сейчас он до этого доберется, – поспешно сказала Маркейд, бросив на Лайама умоляющий взгляд.

– Оказалось, что вещь, находящаяся в посылке, классифицируется как собственность короля.

Лайам описал флакончик и коротко изложил все соображения Толлердига.

– Как это попало в руки герцога, я не знаю. Что внутри – сказать не могу.

– Ну, это ясно, – вмешалась Маркейд. – Там, безусловно, какое-то редкое и сильнодействующее лекарство! Герцог, узнав, что Никанор при смерти, проявил благородство и послал ему то, что берег для себя.

Ненний скептически поджал губы и хмыкнул. Лайам поспешно добавил:

– И опять же, на то, что дело касается интересов короны, указывает дом мэтра Берта. Судя по гербу, его владелец – преданный слуга короля.

– А ты мог бы найти его снова? – осведомилась Маркейд.

– Да, без труда, – сказал Лайам и назвал улицу. – На гербе шеврон и четыре дельфина, а выступ над дверью имеет форму волны.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Смолкший Лайам опасливо поглядел на Маркейд. Та, обратившись в безмолвное изваяние, смотрела на мужа. Ненний, сморщившись, тер руками виски.

– Не могли бы вы поподробнее описать мастера Берта? – спросил он наконец.

Шумно сглотнув слюну, Маркейд обрела дар речи:

– Это Северн!

Ненний, сделав досадливый жест, повторил свой вопрос. Выслушав Лайама, рыцарь кивнул:

– Теперь опишите мне самозванца.

Лайам, как мог, описал человека в желтом.

Маркейд просияла, ее муж побледнел. «Они знают этих людей! И эти люди – весьма важные шишки!»

– Северн! – повторила Маркейд почти восхищенно. – Вот наглый мерзавец!

Ненний уставился на носки своих комнатных туфель и сказал, скорее себе, чем кому-то еще:

– Сегодняшним утром он был и впрямь в желтом…

– Северн плетет заговор против короны! – Рыцарь только мотнул головой.

Лайам начал терять терпение.

– Прошу прощения, сэр!

Ненний, все еще созерцавший свои туфли, хмуро сказал:

– Ваш мэтр Берт – не кто иной, как лорд Берт Северн, главный камергер его величества Никанора.

Озадаченный Лайам нахмурился. Камергер короля – это не шутка. Это чуть ли не самая высокая придворная должность. Понятно, отчего Ненний расстроен. «Но почему этот Северн – мерзавец?»

– А ваш человек в желтом, – продолжал Ненний, – это еще один главный камергер Никанора, лорд Аурик Северн.

Маркейд кивнула и прошептала:

– Его брат!

Шепот ее, как ни странно, был торжествующим, хотя и несколько театральным.

6

– Его брат?

«Тьма великая, что происходит?»

Маркейд, словно не слыша Лайама, обратилась к мужу.

– Аурик – заговорщик! – сказала она тоном, показывающим, что ей уже не раз приходилось о том говорить. – Один из самых влиятельных людей в государстве жаждет смерти своего государя!

Ненний вскинул руку, призывая ее к молчанию. Брови его сдвинулись, лоб рассекли резкие стрелы морщин.

– Э-э, – сказал Лайам, – не могли бы вы мне кое-что объяснить?

Из четырех наиболее важных персон, окружающих короля, фигура главного камергера являлась самой закрытой. Принц воинств, принц казны и главный иерарх Таралона были всегда на виду, королевский же камергер вершил свой таинственный труд в тиши дворцовых покоев. «Возможно, труд этот слишком головоломен, и все же у трона должны быть четыре ножки, а вовсе не пять».

– Почему на пост камергера взяли двоих? И почему именно братьев?

Ненний, погруженный в свои размышления, принялся отсутствующим тоном обрисовывать положение дел.

– Эта должность наследуется. При Никаноре III ее занимал отец Аурика и Берта. Он же какое-то время служил и Никанору IV. Когда Северн-старший скончался, наш король наделил полномочиями покойного обоих его сыновей, ссылаясь на то, что при отсутствии опыта обязанности камергера для одного человека чересчур тяжелы.

– Этот решение все сочли весьма мудрым, – продолжал рыцарь. – Дело в том, что Аурик старше Берта, и потому именно он должен был заменить своего скончавшегося отца, однако Берту король симпатизировал больше, они вместе росли, да и королева Иэрне благоволила к нему.

– Иэрне Бесплодная, – буркнула Маркейд и сказала Лайаму: – К тому же Аурик всегда держал сторону Корвиала, у которого по материнской линии имеются все права на престол. И если король умрет…

– Маркейд, – возопил Ненний, – он ведь еще не умер!

Она пренебрежительно фыркнула и вздернула подбородок.

– Ну да, не умер. Однако знатнейшие лорды уже ведут себя так, будто он мертв!

Маркейд вызывающе глянула на мужа, явно Желая продолжить какой-то давно затеянный спор, но Лайаму было не до супружеских перепалок. Он счел необходимым вернуть спорщицу к более насущным вещам.

– Значит, их надо одернуть. По крайней мере, этого Аурика.

От собственной смелости у него по спине побежали мурашки. Против кого он собрался выступить? Против братоубийцы! О боги!

– Нужно передать пакет герцога королю и сообщить ему, что Аурик Северн – преступник.

– Это невозможно, – коротко бросил Ненний. – Аурик сам решает, с кем королю можно видеться, а с кем – нет, и лично проверяет все, что вносят в покои. Это никак невозможно.

Внезапно лицо его прояснилось.

– Вот разве что королева…

Мужчины обернулись к Маркейд. Она тряхнула головой.

– Нечего на меня смотреть. Я к королеве не вхожа.

– Но ты же видишься с ней при дворе, – возразил Ненний. – Третьего дня ты, кажется, даже с ней говорила.

Маркейд поморщилась.

– Ты что-то путаешь. Королеве сейчас не до праздных бесед, она и своих фрейлин-то видит не часто. Торчит, как дура, у королевского ложа, не спит, не ест. Нет, на нее делать ставку не стоит!

Усталость, с какой Маркейд произнесла последнюю фразу, удивила Лайама и заставила его с неохотой признать, что недавняя болтовня старой Бекки имеет под собой основания. «Маркейд, видно, и впрямь хотела стать фрейлиной, а теперь все ее чаяния терпят крах».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18