Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Железный тигр

ModernLib.Net / Боевики / Хиггинс Джек / Железный тигр - Чтение (стр. 2)
Автор: Хиггинс Джек
Жанр: Боевики

 

 


– Так и есть, – ответил Хамид. – У них с Джеком договор на воздушные перевозки. Фергюсон появляется здесь раз в месяц, чтобы встретиться с ним. У него плавучий дом там, пониже на реке.

– Вы сказали, что мистер Драммонд был когда-то морским офицером?

– Да, военно-морским летчиком.

– Так значит, он был кадровым офицером. Он слишком молод для того, чтобы дослужиться до капитана первого ранга во время войны.

– Совершенно верно. – Патанец все еще улыбался, но в его голосе послышались жесткие нотки, и во взгляде появилось что-то такое, отчего она предпочла воздержаться от дальнейших вопросов.

– Так мы будем спускаться?

Они присоединились к небольшой группе наблюдавших за церемонией. Несколько человек стояли по колено в воде, мужчины были обнажены до пояса и перемазаны грязью. Один из них высыпал пепел из матерчатого мешка в бумажную лодку. Другой поджег спичкой утлое суденышко и подтолкнул его в проток, где эту лодочку подхватило течение. Внезапно ее охватило пламя, мгновение спустя она исчезла под водой.

– Что это они делают? – спросила Джанет.

– Это пепел ребенка, – сказал Хамид. – Мальчика, потому что церемония дорогая, и на девочку нечего тратиться.

– И они всегда так поступают?

Он кивнул:

– Заветная мечта каждого индуса, чтобы его пепел был развеян по Гангу. Здесь поблизости находится шамсан, место, где сжигают мертвых. Не хотите ли взглянуть?

– А как вы думаете, я смогу это выдержать?

Он улыбнулся в ответ:

– Вы сказали, что два года пробыли во Вьетнаме. Если вы смогли выдержать это, то выдержите все.

– Я не так уверена. – Она покачала головой. – Индия очень разная, как никакая другая страна в мире. Так мне сказал Фергюсон, и он был прав.

Драммонд и Хамид пошли вдоль берега, и девушка почувствовала запах дыма от горящего дерева. Они подошли к запряженной волами телеге, возле которой стояли три или четыре человека.

Когда они приблизились к телеге, Джанет судорожно вздохнула и придвинулась поближе к Хамиду. На терновой подстилке лежал косматый обнаженный мужчина, его язык был высунут и проткнут железной спицей. Тело мужчины было вымазано коровьим пометом и посыпано золой.

– Это садху, святой человек, – сказал Хамид и бросил монету в глиняную чашку, стоящую у его головы. – Он просит подаяние у участников траурной церемонии и молится за души умерших.

Это место на первый взгляд ничем особенным не выделялось. Ни храмов, ни памятников. Только зола от старых костров, обуглившиеся кости да черепа, смотрящие в небо пустыми глазницами.

Люди у огня смеялись и шутили. Когда пламя погребального костра из сложенных крест-накрест бревен взметнулось вверх от внезапного порыва ветра, Джанет ощутила отвратительный приторно-сладкий запах горящего мяса. От ужаса у девушки встал комок в горле.

Она повернулась, налетела на Хамида, а за ним в мелкой воде реки виднелось разлагающееся тело, а сероголовая чайка зависла в воздухе над ним, приготовившись клюнуть.

Хамид, казалось, встревожился и невольно назвал девушку по имени:

– Джанет, что случилось?

– Этот запах, – ответила она. – Запах горящего мяса. В прошлом году я была во вьетнамской деревне Нанкин к северу от Сайгона. Вьетконговцы налетели ночью и подожгли госпиталь. – По ее лицу было видно, что эта картина до сих пор стоит у нее перед глазами. – Мы смогли спасти только половину больных. Часто по ночам я все еще слышу их крики.

Он поддержал ее под руку, и они начали быстро подниматься на крутой берег по мощеной дорожке. Это был резкий переход в совершенно иной мир – мир красок и света, ярко-красных цветов и изящных пальм.

Пройдя по узкой дорожке среди деревьев, они поднялись высоко над рекой на террасу с бойницами. По бокам от входа, как и триста лет назад, стояли две чугунные пушки.

Хамид легонько подтолкнул девушку вперед.

– И сказал тогда джинн: «Взгляни же...»

Она судорожно вздохнула и прислонилась к стене. Внизу, на реке, между песчаными отмелями на мелководье важно вышагивали фламинго в своем роскошном оперении. Хамид взял камень и бросил его вниз. Оглушительно захлопали сотни крыльев, и птицы взмыли вверх розовым мерцающим облаком.

Хамид внимательно взглянул на девушку.

– Не думайте о смерти, Джанет. Вот жизнь во всем ее великолепии. Это просто две стороны одной медали. Вы должны понять это.

Она медленно кивнула и взяла его за руку. И они снова тихо пошли среди деревьев, не говоря больше ни слова.

* * *

Пройдя старый город, Драммонд вступил в район с шикарными виллами и красивыми садами. Здесь жили богатые торговцы и правительственные чиновники. Узкая дорожка, обсаженная эвкалиптами, привела его снова к реке.

В сорока футах от него был причален к каменной пристани красный плавучий дом. На крыше сидел сикх – человек Фергюсона. Заметив Драммонда, он спрыгнул на палубу и исчез внизу.

Драммонд прошел по узким сходням и ступил на палубу, которая была выдраена до сверкающей белизны. На корме стояли стол и несколько тростниковых плетеных стульев, и как только он сел, сикх тут же появился с подносом, на котором была бутылка джина, охлажденная вода и несколько стаканов. Он поставил поднос на стол и удалился, не сказав ни слова.

Драммонд налил себе джина в стакан, взял его и подошел к кормовому ограждению, чтобы взглянуть на реку. Он думал о Джанет Тейт.

Тут послышалось позвякивание бутылки о стакан, и когда он обернулся, Фергюсон уже сидел за столом, наливая себе джин.

– А ты отлично выглядишь, Джек. Баня делает чудеса.

– Привет, Ферги, старый плут, – сказал Драммонд. – Я получил от тебя весточку. Ее принесла некая восхитительная особа прямо в дом наслаждений Рама Сингха. Девушка в желтом платье, из квакеров.

– О, Боже правый! – удивленно воскликнул Фергюсон. – Из квакеров? В самом деле?

– Боюсь, что так. – Драммонд сел и достал сигару из старого кожаного портсигара. – Она впервые в Индии. Ей много предстоит узнать.

– Я встретил ее в вагоне второго класса поезда, – сказал Фергюсон. – Можешь себе представить? А что там за история с ханским сыном, которому нужна операция на глазе?

– Мальчик свалился в прошлом месяце с лошади и ударился головой. Правый глаз стал хуже видеть. Старый хан попросил меня привезти специалиста из Калькутты, и тот нашел отслоение сетчатки.

– Опытный хирург вполне справится с этим.

– Кажется, такой есть в квакерском госпитале в Чикаго. Отец Керриган связался с ними, и те согласились принять его. И сказали, что пришлют доктора, чтобы доставить мальчика.

– А вместо него прислали Джанет Тейт.

– Которая была во Вьетнаме и направлялась домой в отпуск. Так они сэкономили на билетах, – ухмыльнулся Драммонд. – Дареному коню в зубы не смотрят, Ферги.

Фергюсон немного нахмурился:

– Она красивая девушка, Джек. Чертовски красивая. Мне бы не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось.

– Вот как? – холодно отозвался Драммонд.

Фергюсон вздохнул:

– Ну хорошо, оставим это. Что у тебя есть для меня на этот раз?

Драммонд достал из кармана несколько кассет с фотопленкой и придвинул их к нему через стол.

– Вот это. Теперь у меня есть весь район на границе между Бальпуром и Тибетом.

– Ты заканчиваешь эти дела?

Драммонд кивнул:

– Предпоследний рейс. Тоже неплохая работенка. Чанг решил поехать со мной в последний рейс, поэтому я не смогу установить фотоаппарат, если бы даже захотел.

Фергюсон улыбнулся и покачал головой.

– Наши друзья с Тайваня по-прежнему в игре, не так ли? Интересно, что сказали бы в Вашингтоне, если бы они знали?

– Меня это совсем не беспокоит, – ответил Драммонд. – Еще два рейса, и конец. Я уже сказал об этом Чангу.

Фергюсон зажег табак в вересковой трубке, затянулся и закашлялся.

– Ну а что ты видел в своем недавнем полете? Китайцы дают о себе знать?

– Болтаются на веревках, – ответил Драммонд. – Моро и его банда расправились с китайским кавалерийским разъездом на свой неподражаемый манер.

– И больше ничего? Ты уверен в этом?

Драммонд кивнул.

– Моро говорит, что главным образом активность замечена в Аксай-Чин, это в районе Ладаха. Никаких серьезных интересов на Бальпурской границе – тишина.

– Странно. Их официальное заявление... И на этот раз у них для него есть твердые основания, если вспомнить историю.

– Это их дела, – сказал Драммонд. – Еще месяц, и я все бросаю.

Фергюсон потыкал спичкой в свою трубку, чтобы дать пройти воздуху, и как бы невзначай спросил:

– Ну и что же ты собираешься делать?

– Ничего такого, что могло бы тебя интересовать. Я кончил с этим, Ферги. С меня хватит. Сколько лет я работал на тебя? Четыре года, пять? Я играл в эти игры по всей границе, от Саравака до Кашмира. Не могу больше. И никто не смог бы.

– Ты хорошо поработал, Джек. Я этого не отрицаю, – сказал Фергюсон. – Но тебе и платили хорошо.

– Ну а когда индонезийцы сбили меня на Борнео? – напомнил ему Драммонд. – Они гнались за мной по этим джунглям целых три недели, пока я не сумел перебраться через границу.

И он провел пальцем по шраму на лице, который тянулся от его правого глаза к уголку рта.

– Я провалялся целый месяц в госпитале, и что же? Ты заплатил мне как всегда. Ни больше ни меньше.

Фергюсон вздохнул, достал из кармана конверт и передвинул его по столу к нему.

– Три тысячи, положенные, как обычно, в твой женевский банк. Ты знаешь, как со мной связаться, если передумаешь.

– Не знаю, едва ли. – Он открыл конверт, проверил счет и положил все в бумажник. – Ну, пока, Ферги.

Он прошел по палубе к трапу и сошел на пристань.

– И вот еще что, Джек, – остановил его Фергюсон. – Не забудь, кому принадлежит самолет, когда ты покончишь со всем этим. Это собственность правительства, ты же знаешь.

– Ты можешь это доказать? – спросил Драммонд и, рассмеявшись, двинулся по пристани.

Глава 3

Ночные путники

Джанет вышла из-под душа, быстро вытерлась и, обернув полотенцем свое стройное тело, прошла в спальню. Окно на террасу было открыто, и она стояла в тени, выглядывая наружу.

Луна вышла из-за туч и залила всю Джуму ярким молочным светом. Домики с плоскими крышами сбегали вниз, к реке. На горизонте небо было усеяно звездами.

Казалось, ничто не нарушало тишину чудной ночи, лишь иногда лаяли собаки. Но вот внизу на улице появились факелы, потом раздались мерные монотонные удары барабана и звуки какого-то струнного инструмента. В теплом воздухе послышался смех.

В дверь отчетливо постучали, Джанет быстро обернулась и спросила:

– Кто там?

– Это я, Али. Можно вас на минутку?

Девушка надела халат, завязала пояс и открыла дверь. Хамид вошел, великолепный в своей парадной форме.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Подремала часок, потом приняла душ.

– Очень хорошо. – Он поколебался немного, а потом сказал извиняющимся тоном: – Я очень сожалею, Джанет, до боюсь, что сегодня я буду занят. – Он взглянул на часы. – У меня очень мало времени.

– Женщина?

– Надеюсь, что нет, – важно объявил он.

Она фыркнула.

– Вы просто неисправимы. Лучше не заставляйте ее ждать.

– Джек поехал на аэродром, проверить груз, который мы завтра заберем. Думаю, запасные части для моторов. Полагаю, это займет у него не более получаса.

Она прислушивалась к его шагам, затихающим в узком коридоре, и закрыла дверь. Потом повернулась к ней спиной, слабо улыбаясь, а потом снова медленно пошла к окну.

Бой барабана теперь слышался громче, назойливые звуки заполняли ночной простор, и кто-то начал петь высоким пронзительным голосом, с трудом переходя от одной ноты к другой, монотонно, но как-то странно возбуждающе.

Джанет поспешила к кровати, открыла второй чемодан и достала оттуда черное шелковое платье без рукавов, перед которым не устояла в одном из сайгонских магазинов. Она приложила его к себе, с улыбкой посмотрела в зеркало и принялась быстро одеваться. Потом она накинула легкий плащ от ночной прохлады, обмотала шелковый шарф вокруг головы и спустилась вниз.

Ночной портье-индус дремал за конторкой, но тут же проснулся, когда она легко тронула его за плечо.

– Мне надо поехать на аэродром. Можете достать мне извозчика?

– Конечно, мэм-сагиб. Пройдите сюда.

Он проводил ее к выходу и помог спуститься по ступеням на улицу. Легкий двухколесный экипаж, тонга, стоял тут же у обочины. Латунные украшения на упряжи красавицы лошади сверкали под светом фонарей.

Извозчик сидел на тротуаре, разговаривая со стариком-нищим. Завидя пассажирку, он тут же вскочил на ноги и подбежал. Клерк-индус помог Джанет сесть, сказал извозчику, куда ехать, и повозка тронулась.

Небо было усыпано миллионами звезд, а огромная луна казалась какой-то оперной, будто ее вырезали из блестящего картона. Ветерок из-за реки доносил последнее теплое дыхание дня, и девушка глубоко дышала, думая, что эта ночь принесет ей, и чувствуя, как по ее телу пробегает какая-то странная дрожь.

* * *

Аэродром был в полумиле от Джумы на плоской равнине у реки. Он не был официальным местом для приема самолетов. Его построили британские королевские военно-воздушные силы во время войны в качестве запасного аэродрома.

Здесь был только один железобетонный ангар, все еще сохранивший камуфляжную окраску со времен войны. Внутри стояли самолеты, сверкая красным и золотым под лучами фонаря-молнии, висевшего на одной из балок.

Драммонд сидел за складным столиком с бенгальцем, у которого на глазу было бельмо. Этого представителя Чанга в Джуме звали Самил. Драммонд наблюдал, как двое носильщиков грузят в самолет длинные узкие ящики.

– А что здесь? – спросил он, пиная ногой один из деревянных ящиков, на котором было аккуратно выведено: «Детали машин, Чангу, эсквайру, Садар, Сикким».

Самил вытащил связку ключей, открыл замок на крышке ящика и поднял ее. Он откинул ткань, и под ней оказались винтовки, уложенные рядами, еще с заводской смазкой.

Драммонд вынул одну из них. Это был автоматический «гарранд». Он внимательно рассмотрел винтовку и нахмурился:

– А это что такое? – И он указал на надпись «Армия Соединенных Штатов» на торцевой пластине приклада. – Не очень-то умно, а? Не думаю, что наши американские друзья были бы довольны.

– Но они же мне это и прислали на сей раз, – пожал плечами Самил. – Спустили остатки по дешевке.

– И все-таки не думаю, что это понравится Чангу.

Драммонд поднял винтовку, шутя прицелился в дверь, где как раз в этот момент появилась Джанет Тейт.

– Что, черт побери, вы тут делаете?! – вскричал он.

– Простите меня, – сказала она с серьезным выражением. – Хамид куда-то ушел на всю ночь. Прежде чем уйти, он сказал мне, что вы здесь. Я подумала, что вы пригласите меня поужинать или еще что-то в этом роде.

– Вот как раз это я и собирался сделать!

Двое носильщиков перестали работать и вопросительно посмотрели на Самила. Драммонд все еще держал винтовку обеими руками, прижав к груди, и Джанет тихо сказала:

– Хамид сказал, что думает, будто вы грузите запасные части для моторов.

Драммонд положил винтовку в ящик, где лежали остальные, вытер руки от смазки холщовым покрывалом и кивнул Самилу:

– Заканчивайте. И ни о чем не беспокойтесь. Я все улажу.

Он повернулся и поправил галстук.

– Как вы попали сюда?

– Приехала на тонге из отеля. Я попросила извозчика подождать.

– Так поедемте же.

Он взял ее за руку, ощутил какое-то отторжение и понял, что в известной мере разочаровал ее. В экипаже она молча сидела в своем углу так далеко от него, как это только было возможно, и Драммонд фыркнул.

– Мне очень жаль портить представление о крупном контрабандисте, перевозящем оружие, но Али прекрасно знает, что именно я перевожу из Сиккима в ящиках с надписью «Запасные части».

– И все это знают, в том числе и сам хан?

Он взял ее руку в темноте и крепко сжал ее.

– Видите ли, я все сказал вам, потому что скоро со всем этим покончу, и под занавес – никаких накладок. Мне это так надоело.

– Продолжайте, – сказала она.

– Есть такой китайский джентльмен по имени Чанг, там, в Садаре. Он здесь уже шесть или семь месяцев. Считается, что он торговый представитель, но, скорее всего, он агент китайского Национального Правительства на Формозе. Он достает оружие, а я переправляю его через границу в Тибет.

– Чтобы помочь тибетским партизанам, которые борются против коммунистического правительства?

– Совершенно верно.

Она приблизилась к нему, коснулась его руки и со вздохом облегчения сказала:

– О, Джек, я так рада!

– Однако же странно слышать такое от чистой квакерской девушки! – воскликнул он. – Но только не воображайте что я – герой! Я делаю это за приличные наличные деньги, а вовсе не из идейных соображений.

– И вы не видите никаких шансов у тибетцев победить китайцев?

Он невесело усмехнулся:

– Абсолютно, даже если они будут воевать тысячу лет. Их битва может быть выиграна или проиграна в других местах. Вьетнам, Малайзия, Саравак. В ООН, в конце концов. Но черт с ними со всеми! Где бы вы хотели поужинать?

– В каком-нибудь экзотическом месте, а не в заведении для туристов. Я хочу видеть настоящую Индию.

– Вы молодчина. Из вас будет толк.

Они приехали в центр Джумы. Драммонд тронул извозчика за плечо и попросил его остановиться.

– Отсюда мы пройдем пешком. Вы хотели увидеть настоящую Индию, вот я вам и покажу ее.

Он расплатился, взял ее под руку, и они двинулись по улице. По мере того, как они продвигались, улицы становились все оживленнее. Продавцы разной снеди суетились над своими сковородками в деревянных киосках, освещаемых карбидными лампами; острые запахи специй и жареного мяса вились в прохладном воздухе.

Они свернули в старый квартал, где лампы висели прямо на домах и базар был еще многолюднее, чем днем, потому что люди выходили из домов, чтобы насладиться вечерней прохладой.

Тротуары были зажаты деревянными прилавками, забитыми бумажными цветами, пластиковыми сандалиями, гонконгскими пластиковыми тапочками – вьетнамками, алюминиевыми кастрюлями и сковородами, так необычно выглядящими здесь.

Скрестив ноги, священнодействовали в будочках ремесленники, выставив свои изделия для всеобщего обозрения, а рядом сидели серебряных дел мастера и портные, шьющие платья для танцовщиц.

Здесь продавались бухарские и исфаганские ковры, а вдалеке в своих лачугах ожидали клиентов проститутки, полураздетые и сильно накрашенные, при свете фонарей блестели их дешевые побрякушки, призванные скрывать убожество своих хозяек, так заметное днем.

Джанет и Драммонд продвигались вперед, ему приходилось расталкивать бесчисленных нищих, молящих о подаянии, и наконец они свернули в узкую тихую улочку, ведущую к реке. Джанет услышала в ночном воздухе приглушенную музыку. Она становилась все громче и громче, и вот они вошли в узкую в виде арки дверь.

– Вы хотели Индию? Так вот она! – объявил Драммонд.

Они прошли по узкому коридору, поднялись на площадку лестницы, откуда была видна большая квадратная комната. В ней было полно индусов, в основном мужчин, в национальной одежде. Все они жадно ели и одновременно громко разговаривали.

В середине, на приподнятом помосте, сидел молодой, женоподобный барабанщик-табла, глаза у него были подведены черным, он весьма искусно бил в свой барабан и оглядывал толпу посетителей с усталым и высокомерным выражением. Музыкант постарше, в бесформенных белых брюках и длинном черном пиджаке, застегнутом на все пуговицы под горло, выглядел как-то странно официально. Он играл на ците, и его пальцы бегали по струнам с необъяснимой ловкостью.

Маленький складный индус в красном тюрбане, сверкнув глазами на Джанет с явным восхищением, приблизился с угодливой улыбкой:

– Столик, мистер Драммонд? Желаете поужинать?

– Нам, пожалуйста, отдельный кабинет, – ответил ему Драммонд.

Пока шли между столиками, все взоры поворачивались вслед Джанет, слышались вздохи восхищения и даже аплодисменты.

Они сели лицом друг к другу за небольшой латунный столик, занавесь из бусинок частично скрывала их от взоров посетителей, и Драммонд сделал заказ.

Еда оказалась простой, но изумительно вкусной. Цыплята были так наперчены, что у Джанет перехватило дыхание. Ей пришлось все запивать холодной водой, предусмотрительно принесенной хозяином, чтобы потушить пожар во рту.

Потом им подали зеленые манго в сиропе и наконец йеменский кофе мокка, лучший в мире, в тонких изящных чашечках.

– Вы довольны? – спросил Драммонд, закуривая сигару.

Она кивнула, сверкая глазами:

– Изумительно, просто незабываемый вечер.

– Здесь еще будет представление определенного сорта, – сказал он. – Хотите посмотреть его?

Она безошибочно определила вызов в его тоне и немедленно отреагировала:

– Никогда не отказывалась от новых впечатлений с тех пор, как научилась ходить.

– Ну тогда устраивайтесь поудобнее.

Внезапно раздалась дробь барабана, огни немного притухли, и наступила тишина. Все замерли в ожидании и хором вздохнули.

И вот сзади из-за занавеса появилась женщина и остановилась на мгновение, рисуясь темным силуэтом против света.

– Сайда, Сайда! – пронеслось по комнате.

– Одна из немногих нынче живущих великих танцовщиц, – прошептал Драммонд. – Ей пятьдесят, но разве скажешь по ней.

Правая рука танцовщицы медленно поднялась, мелодично зазвенели колокольчики. Музыканты тут же отозвались звуками таблы и циты, и Сайда начала продвигаться вперед к центру зала, чувственно покачиваясь.

Ее лицо было сильно накрашено и по традиции хранило одно и то же застывшее выражение, движения танцовщицы были движениями молодой трепетной девушки.

Постепенно музыка убыстряла темп, Сайда двигалась в том же ритме, покачиваясь из стороны в сторону и одну за другой сбрасывая с себя шелковые одежды, пока не осталась в одной набедренной повязке.

Она замерла, музыка стихла, и аудитория оцепенела в ожидании. Барабанщик-табла пальцами выбил длинную монотонную дробь, и танцовщица стала раскачиваться, подняв руки над головой и ритмично хлопая в ладоши. И все присутствующие тоже начали раскачиваться и хлопать в ладоши с криками восхищения.

Она делала круг за кругом, все ускоряя темп, и пот блестел на ее теле. Потом резким жестом она сорвала набедренную повязку и упала на колени перед грузным, богато одетым коммерсантом, который сидел за низким столом с двумя приятелями, развалясь на подушках.

И тут воцарилась тишина, а потом барабан снова зазвучал, на этот раз тише, но все более и более возбуждающе, а танцовщица извивалась, выставив перед верзилой острые груди и двигая ягодицами и коленями так, чтобы отползать назад и удаляться от его протянутых рук. В толпе раздался громкий крик.

И все-таки коммерсант схватил Сайду, и его пальцы впились в ее ягодицы. Толпа взревела, и барабан затих. Она выскользнула из его рук, вскочила, пробежала назад и скрылась за занавесом.

Музыканты снова заиграли, на этот раз более сдержанно, и посетители опять принялись за еду, обсуждая увиденное со смехом и прибаутками. Драммонд как-то странно побледнел.

– Я же предупреждал вас, – сказал он. – Вы хотели видеть настоящую Индию, а это страна, где к сексу относятся как к ежедневной потребности, вроде еды и питья, а потребности нужно удовлетворять, вот и все.

– И вы тоже так считаете?

– Смотря по обстоятельствам. Ну что, довольно?

Она кивнула, он потребовал счет и расплатился. Комната к этому времени была заполнена дымом, и повсюду раздавался пьяный смех. Когда они пробирались между столиками обратно, все оглядывались на Джанет, похотливо подмигивая и подталкивая локтями друг друга.

Какой-то мужчина встал на край помоста и сделал непристойный жест. Раздался взрыв хохота. Она, покраснев, сердито обернулась и тут же почувствовала, как чья-то рука схватила ее за правую ногу и начала продвигаться вверх под юбку.

Она закричала от гнева и стыда и обернулась. На нее глазели трое мужчин, сидящих за низким столиком, наглые молодые похотливые животные в тюрбанах и просторных халатах. А четвертый, который схватил ее, был постарше, с бородой и дикими пьяными глазами, в черном халате с золотой отделкой, с драгоценными кольцами на пальцах. Его подбородок все еще дергался, рот был широко разинут от смеха. И тут она влепила ему пощечину. Его голова качнулась в сторону, все вокруг охнули, и наступила мертвая тишина.

Обидчик Джанет медленно поворачивался к ней лицом, бешено сверкая безумными глазами. Он схватил ее за платье, но тут настал черед Драммонда. Бородач только начал подниматься со стула, как Драммонд ударил его правой ногой в пах. Тот заорал, сложился вдвое, а Драммонд ударил его коленом в опускающееся лицо, расплющил ему нос и опрокинул навзничь на кофейный столик.

От нависшей вслед за этим зловещей тишины Джанет стало не по себе. И никто не шелохнулся, когда Драммонд повернулся, поправил пиджак, взял девушку за руку и повел к лестнице.

На улице он несколько раз быстро сворачивал в маленькие переулки, пока они не оказались на старой каменной набережной реки.

– К чему такая спешка? – спросила она. – Вы думаете, что они будут преследовать нас?

– В общем, да, – ответил он, закуривая, и огонек спички осветил его сильное, насмешливое лицо. – Тот нахал, которого я поучил хорошим манерам, похоже, сын городского правителя.

– У вас могут быть неприятности?

– Не в официальном плане, если вы это имеете в виду. Он уже много раз получал по заслугам, так что с него станется. Он, правда, может направить на меня головорезов, но я сумею справиться с ними.

– Все-таки так ли оправданна эта жестокость?

– Я никогда не делаю ничего наполовину, особенно здесь. Это не туристская Индия, вы же понимаете. Конечно, мне не следовало вести вас сюда. Как-то я не подумал.

– А я и не жалею ни о чем, – возразила она. – Вы не несете ответственности за то, что случилось. Сказать правду, мне даже это было приятно.

– И даже танец?

Она рассмеялась.

– Свое мнение по поводу этого номера программы позвольте мне оставить при себе. Во всяком случае, это очень поучительно.

– Ответ, достойный благовоспитанной барышни! Знаете, вы еще совсем девочка, а в то же время, если кто-то подставит вам другую щеку, вы готовы дать ему хорошего пинка. Да, вам палец в рот не клади.

– Я и на самом деле очень вспыльчива, есть за мной такой грех, – ответила она. – В детстве, когда я жила в штате Мэн, моя старенькая бабушка предупреждала меня об этом. Квакеры вообще-то очень добрый народ, если вы узнаете их поближе. Они тоже из плоти и крови.

Он улыбнулся и взял ее руку.

– Сдаюсь, сдаюсь. Пойдемте погуляем.

Они спустились на пляж и пошли вдоль откоса под лунным светом, не говоря ни слова. Порой песок осыпался в воду, и журавли, обеспокоенные шумом, метались на мелководье.

В темноте виднелись огромные светлые цветы, и небо за деревьями отливало фиолетовым и пурпурным. Джанет никогда не видела подобной красоты. Они миновали одинокого рыбака, который на маленьком костре готовил себе ужин, и Драммонд приветствовал его на урду.

– А чем вы занимаетесь в Бальпуре, кроме того что доставляете оружие мистеру Чангу? – спросила она немного погодя.

– Исследовательской работой для индийского правительства, перевозкой грузов или пассажиров. Всем, что подвернется под руку.

– На жизнь хватает?

– Не так чтобы очень, хотя Чанг хорошо платит за рейсы в Тибет. Но скоро я все это брошу. Мне осточертело это место.

– А на что оно похоже?

– Бальпур? – Он пожал плечами. – Бесплодные, коварные горы. Столица с тремя тысячами жителей, которая напоминает скорее разросшуюся деревню. Армия, если ее можно так назвать, из семидесяти пяти человек. Когда приходит зима, там просто ад, впрочем, как и в другие месяцы. Дороги – худшие в мире даже в лучшее время года, а зимой они и вовсе заносятся снегом.

– А что там за хан?

– Старый горный орел, гордый, как сам дьявол. В свое время был настоящим бойцом. Там его просто боготворят, притом, что он еще и духовный вождь. Вам понравится его сын, Керим. Очень жаль, что случилось это несчастье. Думаю, ваши люди в Чикаго смогут ему помочь.

– Ему восемь лет, да?

– Через три месяца будет девять.

– Мне поручили установить связь с отцом Керриганом, когда я приеду. Очевидно, он полностью в курсе дел.

– Он понравится вам, – сказал Драммонд. – Ему лет шестьдесят. Чудный старый ирландец и держится молодцом. Он в Сиккиме двенадцать лет и никого не обратил в свою веру. Люди просто преклоняются перед ним. Даже не верится.

– Но чем же он там занимается, если не проповедует?

– Он к тому же и опытный врач. Содержит маленький госпиталь в миле от Садара, практически на свои средства. Там есть еще один европеец, некий Брейкенхерст. Геолог какой-то английской фирмы или что-то в этом роде. Его также сделали британским консулом, но это не суть важно.

– Вы его не любите, я правильно поняла?

– Немного есть.

Драммонд остановился, чтобы прикурить сигару, и она спросила с любопытством:

– А почему вы оставили службу на флоте, Джек?

На его лицо набежала тень. Он помолчал, забыв про догорающую спичку.

– Вы на самом деле хотите это знать?

Джанет не ответила, он пожал плечами и отбросил спичку в темноту.

– Они вышибли меня или посоветовали уйти в отставку, что то же самое для кадрового офицера.

Она поняла его состояние и инстинктивно положила руку ему на плечо.

– Что же произошло?

– Во время корейской войны я был пилотом военно-морских сил, и одним ясным утром в июле 1952 года я направил свою эскадрилью не туда, куда было нужно. После нас там остались только дымящиеся развалины. Мы хорошо поработали. Там погибли двадцать три американских морских пехотинца и десять королевских коммандос, которые служили с ними.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9