Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездные войны (№129) - Сумрачная планета

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Хэмбли Барбара / Сумрачная планета - Чтение (стр. 11)
Автор: Хэмбли Барбара
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Звездные войны

 

 


Кройг был дуросианином, и Люк был уверен, что у него есть связи с половиной контрабандистов сектора.

— Чем могу быть полезен?

Он отложил в сторону клапаны и подошел по грязному, залитому маслом полу к двери. Небритый, одетый в здешнюю домотканую одежду и кожу блерда, Люк, настолько смещался с местным пейзажем, что даже подручные фанатики Тазельды не заметили бы его на улице.

Дарм протянула ему ультразвуковой бур.

— Повреждена внутренняя оболочка, — сказала она. — Не знаю, удастся ли вам что-нибудь сделать. И я хотела спросить вашего босса, нельзя ли снова оставить у вас мой «скид», после того как я его разгружу. Сегодня вечером мы отправляем товар, или, по крайней мере, попытаемся. Крейсер «Лоронара» ждет на высокой орбите.

— «Лоронар» ? — с неожиданным любопытством спросил Люк. — Вы продаете кристаллы Корпорации «Лоронар»?

Судя по тому, что говорил Арвид, у него сложилось впечатление, что речь идет о мелочах — что Дарм ищет кристаллы в пустыне для каких-то таинственных оптических или медицинских приборов, полезных лишь высоколобым ученым в университетских лабораториях. «Лоронар» к мелочам отнести было никак нельзя.

— Конечно, — Дарм покопалась в кармане запыленной красной куртки и вытащила горсть кристаллов длиной и шириной в два пальца Люка и примерно в два раза толще. — Мы называем их «дымками» или «призраками». Этот немного маловат, и цвет не из лучших — видите, какой бледный? — но их покупают столько, сколько мы можем продать. Вот, взгляните. Поднести поближе к свету?

Люк кивнул.

— Видите тени внутри? Эти серые линии? Теперь смотрите.

Она подошла к генератору, стоявшему в углу, словно металлический монстр — гордость Кройга, контрабандно доставленный по частям, — походивший на хитросплетение проводов и трубок. Осторожно — генератор стоял в углу помещения, для защиты от песка, и, поскольку находился в темноте, то постоянно кишел дрохами — Дарм выдвинула один из блоков, приложила контакты к кристаллу и щелкнула выключателем.

Люк дернулся, сбитый с толку и охваченный ужасом, хотя Дарм, похоже, ничего не чувствовала. Вспышка Силы пронзила его мозг, словно стальное лезвие. Весь дрожа, он отшатнулся. Девушка удивленно посмотрела на него.

— Что случилось?

— Вы ничего не почувствовали?

В голове у него все еще звенело, хотя все закончилось за долю секунды еще до того, как она выключила ток. На лбу у него выступил пот, его слегка тошнило.

Она озадаченно покачала головой.

— С вами все в порядке, Оуэн? Что случилось?

Люк поколебался. Невозможно было объяснить сущность Силы тому, кто не подозревал о ее существовании, к тому же, учитывая попытку Тазельды подчинить его себе и слова офицера Снаплонса о ее попытке похитить Каллисту, в этом городе следовало быть весьма осторожным, и не только с незнакомыми.

— Ничего.

Он взял кристалл из руки Дарм и снова поднес его к ближайшему окну. Нитевидные серые полоски в сердцевине «призрака» изменили ориентацию, сформировав два звездообразных пятна там, где кристалла коснулись контакты.

— Если бы у этого «призрака» был соответствующий цвет, — с сожалением сказала девушка, — я бы заработала сотню кредиток. Они умеют их программировать, перестраивать их структуру, используя их в качестве приемников.

Она подкинула бледный кристалл в руке, затем бросила его Люку.

Рука его отдернулась, кристалл упал на пол и разбился на сверкающие осколки.

— Простите, — сказал он. — Мне очень жаль…

Она небрежно отшвырнула осколки ногой под генератор.

— Не беспокойтесь. Как я уже сказала, его бы у меня все равно не взяли, но переориентации поддаются даже самые мелкие, — она снова нахмурилась, внимательно разглядывая его лицо, на котором, как опасался Люк, все еще отражалась охватившая его внезапная слабость. — Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

«Она явно имела в виду, — подумал Люк, — что ронять что-либо — это на него не похоже, что, впрочем, было определенно правдой после многих лет тренировок».

Так или иначе, какими бы ни были их другие свойства, кристаллы-"призраки" каким-то образом притягивали Силу.

— Угу, — сказал Люк и потер виски, пытаясь собраться с мыслями. — Угу. Я прекрасно себя чувствую.

Не удивительно, что планета была насыщена Силой. Неужели кристаллы использовались для?..

— Сегодня вечером будет собрание, — продолжала Дарм, словно размышляя вслух. — Сети Ашгад вернулся. Оказывается, он встречался с какой-то большой шишкой Республики — как вам это понравится? Вечером мы все идем к нему домой — знаете его дом? Большое старое здание, которое раньше принадлежало одному хатту, что когда-то здесь всем заправлял. Дом довольно причудливый, но во время грозы, должно быть, выглядит здорово. Если хотите, можем пойти вместе, я могу вас со многими познакомить. Там будут люди из самых дальних мест, так что, если ваша подруга все еще здесь, кто-то наверняка ее видел.

— Спасибо, — сказал Люк, к которому при упоминании о присутствии Каллисты на этой планете вновь вернулось смятение и отчаяние. За последние сутки он проходил мимо дома Тазельды два или три раза, проходил и мимо дома Ашгада. По крайней мере, можно будет попасть туда, не вызывая подозрений у чересчур умного офицера Граппа. — С удовольствием.

Дарм махнула рукой, с дружелюбием, свойственным сообществам, где люди — или, по крайней мере, люди определенных убеждений — чувствуют, что должны держаться вместе.

— Мы ее найдем, — сказала она. — Рано или поздно кто-то что-то узнает. Значит, сегодня в двадцать часов. Я буду там без четверти. Арвид и Джин, думаю, будут тоже.

Люк кивнул. Когда Юмолли Дарм ушла, он нагнулся и дотронулся кончиками пальцев до осколков кристалла, пытаясь снова понять, что же на самом деле он чувствовал. Но это были лишь куски кремния, неотличимые от мусора, сваленного по всем углам под опорами ремонтной мастерской.

* * *

Значит, враг Тазельды — чьим домом завладел Сети Ашгад — был хаттом.

«Джедай-злодей?» — удивленно размышлял Люк. Или это просто была очередная ее ложь? Грапп называл его «криминальным боссом», но это могло быть лишь дилетантским описанием чего-то, чего он не понимал. Хотя нет. Джабба был королем преступников… чья же это фраза? Майзора. Того, кого они с Хэном встретили в опустевшем дворце повелителя хаттов. Дурга был рангом куда пониже; его связь с криминальным миром не вполне ясна, но она, конечно, существовала. Так, с «криминальным боссом» понятно. А вот с «джедаем»?

Могли ли хатты рождаться уже наделенными Силой? Известно ведь, что Сила на них не действует. По крайней мере, на Джаббу точно не подействовала.

Когда-то подобный вопрос можно было бы задать и о представителях расы кхоммов, пока ученик Люка Дорск 81 не появился на Йавине IV.

Не пыталась ли Тазельда заставить Каллисту проникнуть в этот дом в поисках своего лазерного меча?

Дворец Ашгада, хотя и выглядевший типичным строением хаттов, с напоминавшим нору расположением комнат, с круглыми дверями и нишами для еды в каждой доступной стене, находился в человеческом владении уже достаточно давно для того, чтобы в стены дома были вставлены окна и дом был многократно очищен от грязи. Пока они с Арвидом и тетей Джин сражались со свирепым вечерним ветром, Люк нащупал в кармане нарисованную Тазельдой карту.

— Что-нибудь знаешь насчет собрания, Грапп? — спросил Арвид, когда их догнал толстый полицейский. Грапп покачал головой.

— Пока что, насколько я могу сказать, никто не знает. Интересно, где он был последние несколько месяцев? — завывавший в быстро наступавшей темноте ветер почти не давал говорить. — Мы со Снаплонсом регулярно следили за домом, и большую часть времени там никого не было.

Люк сомневался, чтобы пленника — в особенности уже привлекшего чье-то внимание — могли держать там незамеченным. Тем не менее, когда они вошли в дом, он воспользовался случаем ускользнуть от остальных и пробрался в старый кухонный двор.

Хотя двор был хорошо защищен высокими стенами от ветра, Люка била дрожь — он сам не мог сказать отчего. По одну сторону за большим окном виднелась длинная комната, уставленная всевозможной кулинарной утварью — четыре типа электропечей, холодильники, сушилки и увлажнители, котлы, мерки и рабочие поверхности любых мыслимых размеров и материалов, бутылки, ящики и мешки на достигавших до потолка полках. Все для гурмана, иначе не скажешь.

Окна противоположной комнаты были плотно закрыты ставнями. Отворив дверь, Люк увидел в полумраке стеклянные сосуды всевозможных размеров, газовые баллоны, трубки, краны и приборы, названий которых Люк не знал. Он не мог представить себе назначение всего этого, но вся длинная комната отчего-то показалась ему уродливой и зловещей.

Но здесь не было никаких следов Каллисты, никаких признаков каких-либо пленников. Дверь в сокровищницу, которую описывала Тазельда, была закрыта, кованой решеткой, заросшей многолетней растительностью. Он мысленно произнес имя Каллисты, пытаясь обнаружить в доме хоть какие-то ее следы. Но оттого ли,. что она утратила способность владеть Силой, или оттого, что сама атмосфера планеты была густо насыщена Силой, или же просто оттого, что ее здесь никогда не было, он ничего не почувствовал.

Высокое бесполое существо, в котором Люк узнал одного из синтдроидов Ашгада — то ли из тех, что сопровождали его на «Бореалисе», то ли полностью ему идентичного, — появилось позади него и вежливо спросило:

— Могу ли я чем-либо помочь?

Люк смиренно позволил отвести себя к остальным, в помещение, когда-то явно служившее банкетным залом — самое большое в любом хаттовском строении. Теперь его заполняли мужчины и женщины, некоторых из которых Люк узнал по неудавшемуся нападению на орудийную башню. Других он знал только в лицо, за время своего короткого пребывания в ремонтной мастерской Кройга. Судя по одежде, все они были Новоприбывшими, старавшимися одеваться по стандартной моде планет Центральных систем, даже если обычные материалы были им недоступны, и внешность их была несколько более разнообразна, чем среди ограниченной группы Старожилов.

Здесь был и Кройг, серый, с оранжевыми глазами, державшийся рядом со своим братом (или сестрой — у дуросиан эти понятия обозначались одним и тем же словом), и еще двое или трое чужих из Хвег Шуля — аркона, владевший одной из фабрик по переработке маджи, и пара суллустиан, которым принадлежала крупнейшая брансведовая башня в округе. Люк отметил, что большинство людей-Новоприбывших несколько их сторонятся. Ему приходилось многократно сталкиваться в мастерской с подобным негласным предубеждением к негуманоидным расам планет Центральных систем. Глупо, если представить себе их технологии. Но, собственно, все предрассудки Империи были по-своему глупыми и в конечном счете привели ее к гибели.

Несколько синтдроидов стояли на страже у дверей. Люк сомневался, что большинство присутствовавших понимали, что охранники — не живые и не люди. Они выглядели по-людски до мелочей, хотя их разоблачали волосы — совершенные, человеческие, они, тем не менее имели странный мертвенный вид, какой часто имели парики, — и запах. Все в комнате чем-то пахли — дымом, пивом, кафом, потом — жизнью. Синтетическая плоть, хотя и являлась органической материей, не требовала питания и не выделяла никаких побочных продуктов. Люк вспомнил прочитанную им статью о попытках Корпорации «Лоронар» создать синтдроидов, которые были бы приемлемы для чувствительных к запахам рас, таких, как чадра-фаны или вуки. Впрочем, даже у некоторых людей вызывало отрицательную реакцию ощущение глубоко скрытой ненормальности чего-то, выглядящего как человек, но не имеющего абсолютно никакого запаха.

В заключении статьи говорилось о том, что данный проект стоит весьма низко в списке приоритетов «Лоронара». Покупательная способность чадра-фанов и вуки была слишком мала, и их планеты не считались достаточно обширным рынком для того, чтобы рисковать хотя бы сотней тысяч кредиток.

— Арвид!

К ним сквозь толпу пробрался Герни Касло. Народ начал рассаживаться на краях низких возвышений, разбросанных по всему залу, и на складных стульях между ними. Пол всею здания покрывали ковры плотной промышленной вязки, что придавало ему странный вид, То, что когда-то было нишами для еды, теперь было заполнено дешевыми, сделанными на скорую руку украшениями, доступными состоятельным людям на малонаселенных планетах: некачественными голограммами знаменитых скульптур, иногда с лицами нового владельца и членов его семьи, или недорогими шестнадцатицветными экранами, изображение на которых циклически менялось каждые полторы минуты. Люку приходилось видеть прекрасную керамику Старожилов, и его удивляло, что ни Сети Ашгад, ни его отец после стольких проведенных на планете лет, не подумали о том, чтобы украсить ею дом.

Неужели старший Ашгад столь ненавидел эту планету, что не имел ни одного из созданных на ней творений? Но его сын, родившийся здесь или, по крайней мере, выросший — на вид ему было не больше сорока, — вряд ли стал бы в той же степени разделять предубеждения отца. Или своим домом он считал скорее жилище в Грозовых горах?

— Нам нужна пара ребят для одной работенки, — продолжал Касло, говоря углом рта, словно злодей из голофильма. — Завтра вечером прилетает транспорт. Нужно встретить.

— Где?

— У Десяти Братьев.

Люк слышал, как Кройг упоминал это место. Упомянутые Братья были тсилами, кристаллическими колоннами, стоявшими не в ряд, а по кругу, в результате какого-то неизвестного геологического процесса. Мечта контрабандиста, ориентир, легко идентифицируемый на экране сканера, но достаточно небольшой для того, чтобы можно было обнаружить его ночью.

— Может быть, и Оуэн нам поможет? — Арвид кивнул в сторону Люка. — Он работает у Кройга, так что деньги ему не помешали бы.

Булдрум Касло, коренастый гладколицый невысокий человек в толстых очках, ухмыльнулся в ответ:

— Деньги не помешали бы любому, кто работает у Кройга.

Касло несколько мгновений разглядывал Люка, потом кивнул.

— Помощь потребуется, и чем больше, тем лучше. Я слышал, груз довольно объемистый. Ты свой флаер починил?

Люк кивнул, хотя работоспособность машины вызывала у него определенные сомнения.

— Тогда займешься перевозкой, — сказал Касло.

Когда тот ушел, Арвид фыркнул.

— Охрану он тебе не доверяет.

— Что?

— Чтобы не подпустить теранцев, — объяснила Джин, подходя к ним и присаживаясь на край возвышения рядом с ними. — Их Слухачи иногда каким-то образом узнают о прибытии груза и пытаются помешать, но по большей части достаточно следить, что происходит вокруг. Как правило, их интересует…

В зале потемнело, за исключением единственной лампы на главном возвышении, скромно расположившемся в бывшей громадных размеров нише для еды. Занавес в задней части помещения раздвинулся, и вошел Сети Ашгад.

«Не доверяй ему, — говорила Калдиста. — Не встречайся с ним, не соглашайся ни с одним из его требований».

Почему?

Впервые Люк увидел этого человека лицом к лицу, хотя на «Бореалисе» мельком видел Ашгада и его эскорт. Люка еще не было на свете, когда отец Ашгада был сослан сюда императором Палпатином, но в юности, интересуясь историей Альянса, он познакомился с добродушным обаянием пожилого политика и его двуличными обещаниями по голографическим записям. «Старику, вероятно, сейчас лет восемьдесят», — подумал Люк, глядя, как его сын поднимается на возвышение, обмениваясь шутливыми замечаниями с теми из присутствующих, кто знал его лучше всех.

Он не слышал, чтобы Кройг или кто-либо в «Голубом Блерде Счастья» вообще что-либо говорил о старике. Но он победил хатта (возможно, джедая), отняв у него власть и дом. Так что это должен был быть выдающийся человек. Может быть, он уже умер или просто уединился в доме в Грозовых горах?

— Нет, нет, этого мы допустить не можем, — говорил Ашгад в ответ на чье-то предложение прислать войска Республики, чтобы «разобраться» с теранцами. В его низком голосе звучал добродушный сарказм. — В конце концов, их здесь большинство. Это их планета.

— Но это и наша планета! — крикнул Герни Касло, вскакивая на ноги. — Мы гнем спины, пытаясь хоть что-то вырастить на этих бесплодных скалах. Это что, не считается?

— А должно? — Ашгад обвел толпу неожиданно холодным и гневным взглядом зеленых глаз. — Я думал — да. Я был достаточно оптимистичен, чтобы заверить вас в том, что смогу что-нибудь сделать. Похоже, я был неправ.

Наступила тишина, но Люк ощутил, как по толпе, подобно наземной грозе, прокатилась волна гнева.

— Как вы знаете, — сказал Ашгад, внезапно ставший центром внимания притихшего зала, — у меня были далеко идущие надежды. Используя свои связи, я сумел добиться встречи не с каким-нибудь бюрократом, не с каким-нибудь членом комитета, но с самой Леей Органой Соло. Впрочем, — язвительно добавил он, — я бы не сказал, что она горела желанием со мной встречаться, о чем с самого начала явственно дала мне понять.

Старшего Ашгада называли Искусителем. Слушая его сына, Люк понял, что тот оказался хорошим учеником отца. Ашгад пользовался своим голосом, словно артист-виртуоз — органом, играя всеми нюансами и оттенками тембра и громкости.

— Прошу простить меня, — продолжал Ашгад, — за мой неоправданный энтузиазм и мою глупость. Я прошу прощения у всех вас за то, что пробудил в вас надежды, которым не суждено было сбыться.

По его знаку другой человек — с этого расстояния Люк не мог сказать, был ли он синтдроидом или нет, хотя движения его были подозрительно плавными, — вышел из-за занавеса и поставил в нише голографический проигрыватель.

— Наверное, будет лучше, если ее превосходительство скажет вам все сама.

Свет в зале померк еще больше. Голограмма Леи, яркая и отчетливая, показалась почти реальной в полумраке, словно в лучах света, исходивших из невидимого источника. Масштаб был в натуральную величину, так что казалось, будто она на самом деле находится в зале, положив руки на колени, в тяжелом официальном платье. Позади сидели на корточках, словно тени, телохранители-ногри. Подбородок ее был приподнят, и слова звучали холодно и размеренно — такой ее речь Люку приходилось слышать лишь тогда, когда она была по-настоящему разгневана.

— Боюсь, ни о какой помощи со стороны Республики не может быть и речи, мастер Ашгад, — сказала она. — Республика не может позволить себе поддерживать меньшинство — любое меньшинство. Слишком многое во взаимной торговле зависит от сохранения существующего статус-кво, и слишком многие считают усилия рационалистов на вашей планете разрушительными, неприемлемыми и преступными.

По толпе прошел ропот. За спиной Люка Герни Касло пробормотал:

— Преступными… Я покажу тебе «преступные», милочка!

— Пытаться честно выжить — преступно? — послышался еще чей-то голос.

— Что разрушительного в том, что мне нужно лекарство для моего сына?..

— Я понимаю ваши проблемы, мастер Ашгад, — продолжало изображение Леи, — но Республика должна мыслить более широко. И, честно говоря, недовольство горстки поселенцев на планете, которая даже не является членом Республики, не стоит двух миллиардов кредиток, в которые это обойдется — не говоря уже об ущербе, который будет нанесен имиджу Республики, если мы вмешаемся в ваши раздоры.

Последние ее слова потонули в нарастающем реве. Кто-то крикнул:

— Клятая ведьма, да что она знает?

Люк вскочил на ноги, охваченный праведным гневом — не в отношении человека, оскорблявшего его сестру, но человека, который стоял на возвышении, едва видимый за мерцающей голограммой, с ханжеским сожалением склонив голову.

— Ложь! — крикнул Люк, но голос его смешался с выкриками других, и прежде чем он успел снова набрать в грудь воздуха, он сообразил, что попытка протеста лишь выдаст его подлинную личность и лишит возможности найти Каллисту. Голограмма была такой же фальшивкой, как и дешевые скульптуры в нишах с лицами членов семьи. Прежде всего, даже еще до того, как Лея отказалась от услуг телохранителей, она никогда не появлялась на публике вместе с ногри. Когда «Лея» поднялась с кресла, Люк еще раз убедился в своей правоте: кресло не имело ничего общего с теми, что стояли в конференц-зале «Бореалиса» или вообще где бы то ни было на флагманском корабле. Пурпурное платье, которое она надевала на десяток официальных церемоний за последние несколько лет, легко было скопировать. Люк никогда прежде не видел столь совершенной подделки, но, вероятно, по-настоящему искусный мастер, имея голограмму лица Леи, мог изменить движения губ в соответствии с любым запрограммированным текстом.

Но обо всем этом, понял Люк, он узнал лишь за годы, проведенные среди повстанцев, в течение которых ему приходилось иметь дело с достижениями науки и техники, доступными на Корусканте и его внутренних планетах. Мальчишкой же на Татуине, где он вырос, как и его дядя Оуэн и его друзья, — он подозревал о том, что правду можно столь искусно подредактировать, не в большей степени, чем о том, что может летать.

Они верили тому, что видели.

Они верили Сети Ашгаду.

И они были в ярости.

Ашгад стоял на возвышении, делая вид, будто пытается успокоить толпу. Люк проскользнул мимо стоявшего у дверей синтдроида и пересек небольшую комнатку за ними, мягко ступая по ковру. Он был слишком зол, чтобы и дальше оставаться в зале. Он понимал, что синтдроиды наблюдают за ним — в их центральном модуле управления, чем бы он ни был, наверняка хранились изображения лиц всех рационалистов на планете. Но никто его не останавливал. Он вышел во двор, тяжело дыша от ярости, и, пройдя сквозь заросли ароматных кустов с голубыми листьями, оказался на улице. С наступлением темноты ветер почти утих. Голоса, выкрикивавшие бранные слова в адрес его сестры в банкетном зале, все еще отдавались у него в ушах.

Вдали, словно ледяные шпили, сверкали в холодном звездном свете кристаллические столбы-тсилы. Земля блестела от инея, и холод пронизывал до костей. Люк ощутил вокруг присутствие Силы, которая, казалось, дышала, ожидая чего-то.

Где-то недалеко в пустыне были люди. Хотя у них не было фонарей, он ощущал их, словно маленькие вихри Силы. Теранцы?

Вероятно. Они наблюдали за домом Сети Ашгада.

«Дай волю гневу», — говорил его отец. Дай волю гневу.

Тогда он воспользовался словами как приманкой. Выпусти гнев, дай ему вести тебя в схватке…

Ловушка для дураков. А ведь он чуть было не попался…

Но теперь Люк по-настоящему выпустил на свободу свой гнев, позволив ему, словно облаку пара, подняться к самым звездам. В эту ночь вообще накопилось слишком много гнева, закипавшего, подобно магической силе, в том доме. Избавившись от него, Люк снова был в состоянии ясно мыслить, задавать вопросы. И главным вопросом было: чего стремится добиться Сети Ашгад?

11

Заливаемый потоками дождя, порт Багшо на планете Ним Дровис кишел военными.

Хэн предупредил с орбиты медицинский центр, что у него на борту пятнадцать человек в критической стадии лучевой болезни. Исм Оолос, врач из расы хо'динов, с которым он разговаривал по гиперпространственной связи, ждал его возле шлюза с командой экстренной помощи, в окружении дровианцев в форме, которые схватили Хэна за руки, едва тот сошел с трапа «Сокола», толкнули его к ближайшей стене и без лишних церемоний обыскали.

— Это действительно необходимо? — возмущенно спросил доктор Оолос. Хэн обратился к предводителю отряда дровианцев примерно с теми же словами, но в куда более крепких выражениях.

— Док, если бы видели, какое вооружение переправляют сюда для племен гопсо'о, вы бы не спрашивали.

Сержант-дровианец вытащил изо рта затычку, чтобы сделать это замечание, и с шипящим звуком воткнул ее обратно. С приходом высокоразвитой цивилизации следом за военными базами Старой Республики большинство дровианцев, которые до контакта с ними представляли собой лишь разбросанные пасторальные племена, приобрели привычку всасывать цвил — сладковатое вещество, распространенное в алгарианской кухне, — через слизистые оболочки дыхательных путей, с помощью губчатых затычек размером с кулак, пропитанных этим веществом. У четырех пятых солдат во рту были затычки различной величины, и в воздухе висел густой дурманящий запах, там, где его не заглушал тяжелый запах влажной растительности, занесенной изо всех уголков Галактики плесени и маслянистой гари.

— Вы должны нас извинить, — доктор Оолос наклонил увенчанную светлыми щупальцами голову, поднимаясь следом за Хэном, сержантом, двумя солдатами и медицинской командой обратно по трапу. — Гопсо'о уже несколько месяцев не могут угомониться — это извечные враги дровианцев… — он понизил голос и наклонился с высоты своих двух с половиной метров так, чтобы сержант не слышал. — Понимаете, они ничем не отличаются друг от друга, но находятся в состоянии кровной вражды уже много веков. Я слышал, что причиной тому стал спор о том, в каком числе следует употреблять слово, означающее «истина», — в единственном или во множественном, но с тех пор с обеих сторон было совершено столько жестокостей, что теперь это, само собой, уже не имеет никакого значения. Именно дровианцы первыми вступили в межзвездный контакт, так что они, естественно, являются господствующим племенем, но…

— Они убивают друг друга из-за какого-то дерьмового грамматического оборота?

Хэн не смог удержаться от того, чтобы высказать свою мысль вслух. Доктор Оолос дернулся и стал делать знаки, чтобы тот замолчал, но было уже поздно. Сержант-дровианец схватил Хэна за руку похожей на тиски клешней:

— Я истребляю эту плесень потому, что они убили мою семью, понял? Потому что они выпустили кишки Гарну Храл Эсхену, потому что они растерзали детей Этраса, потому что…

— Ладно, ладно, — поспешно сказал Хэн, чувствуя, как сержант подтаскивает его все ближе и ближе к дулу своего оружия. — Э… Чуи… — он повернулся как раз вовремя, чтобы дать понять появившемуся из дверей мостика вуки, что ему якобы не угрожает никакая опасность, и изобразил на лице дружескую улыбку. — Чуи, это сержант…

— Сержант Кнезекс Храл Пиксоар, — сержант снова сунул затычку в свой дыхательный орган; из угла его рта стекла струйка зеленоватой слизи, смешиваясь с блестящей коркой, покрывавшей нижнюю часть его лица.

— Им необходимо разрешить обыскать корабль, — вежливо сообщил хо'дин. — Это всего лишь формальность. Учитывая местные беспорядки и сорок смертей от эпидемии на базе Республики…

— Сорок? — Хэн в ужасе уставился на возвышавшуюся над ним тощую фигуру.

— Боюсь, что так. Вот почему я столь подробно вас расспрашивал, прежде чем мне было разрешено дать вам медицинский допуск на посадку. Здешние власти поместили всю базу под карантин.

Храл Пиксоар последовал за ними в первый из нескольких трюмов, которые Хэн превратил в импровизированные лазареты. Он держал оружие направленным, переводя время от времени во все четыре стороны, пока доктор Оолос со своей командой быстро переходили от одной жертвы к другой, делая антишоковые и стабилизирующие инъекции и перенося гноящиеся, безволосые, стонущие тела в стасис-камеры на антигравитационных столах. Другие двое солдат скрылись в коридорах, продолжая поиски нелегального оружия. При мысли о подобном вмешательстве в его дела у Хэна поднимались волосы на загривке, но он понимал, что попытка устроить скандал закончилась бы не только тем, что ему, Ландо и Чуи пришлось бы провести ночь в местной кутузке, но и страдания пятнадцати выживших продлились бы еще на многие часы.

Сам он мог бы справиться с Хралом Пиксоаром в мгновение ока, едва тот положил на его плечо свою клешню. Но он преодолел два парсека в гиперпространстве, слыша слабые стоны агонизирующих мужчин и женщин, подключенных к импровизированным системам жизнеобеспечения, каждый раз, когда проходил по этим коридорам.

«Возможно, я научился кое-чему от Леи», — подумал Хэн, усилием воли сгоняя краску гнева с лица.

— Что происходит? — тихо спросил он, когда высокий врач наклонился, проходя в следующий трюм. — Как вы говорите, сорок парней погибли от эпидемии здесь на базе; нас атаковало нечто такое, чего я никогда прежде не видел; партизанский мятеж на Дуррене; кто-то наверняка сбил этих несчастных…

— Галактический медицинский центр пытается сдержать эпидемию, — озабоченно сказал доктор Оолос. — Пытается изо всех сил, — щупальца у него на голове тревожно шевелились, переливаясь сотнями оттенков темно-красного и алого цвета, перемежавшегося фиолетовым; его темные глаза были полны беспокойства. — Их доставляют к нам умирающими от неизвестной причины — никаких вирусов, никаких бактерий, никакого яда, никакой аллергии. Все попытки терапии, похоже, лишь ускоряют процесс медленного угасания жизни.

Он покачал головой и взглянул на сержанта Храла Пиксоара, который, словно чего-то опасаясь, заглядывал из-за угла в зал.

— Когда гопсо'о стали совершать набеги на пригороды, бомбить общественные здания — они уже захватили один небольшой космопорт, — обстановка здесь стала просто ужасной, невыносимой, — он коснулся противогаза, висевшего у него на поясе, и двинулся следом за своей командой обратно по коридору, вместе с последними пострадавшими. Хэн шагал за ним. — Обязательно берите с собой противогаз, если собираетесь покинуть корабль, неважно, по какой причине. По слухам, гопсо'о используют во время своих нападений газ, хотя в нашем центре пока не было ни одного документированного случая.

— Если вы думаете, что мы собираемся покидать корабль, то советую подумать еще раз.

Им навстречу вышел Ландо Калриссиан; лицо его пылало от гнева, но в глазах застыл страх.

— Мой тебе совет, старик, задраивай люки и стартуй.

— Сперва надо кое-что выяснить, — оставив Ландо и доктора Оолоса в коридоре, Хэн взбежал на мостик и схватил с пульта пять дискет, на которые записал бортжурнал со злополучного «Корбантиса». — Не могли бы вы найти мне декодер, док? Мне нужно знать, что или кто прикончило этот корабль и что они могли видеть и слышать, прежде чем это случилось..


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22