Современная электронная библиотека ModernLib.Net

'Интурист' изнутри

ModernLib.Net / Хайнлайн Роберт Энсон / 'Интурист' изнутри - Чтение (стр. 2)
Автор: Хайнлайн Роберт Энсон
Жанр:

 

 


      Моим любимым средством для снятия напряжения после трудного дня общения с "Интуристом" была "Кровавая Мэри" - "Staw grahm vawt-kee, p'jalst, ee tawmahtnee sawk". Это "nyeh kuhltoornee", потому что правильно водку считается пить с пивом (peevaw) или с черным хлебом, сливочным маслом и икрой.
      В Москве и Ленинграде очень немногие официанты говорят по-английски, а в других местах таких практически не встретишь, но вам обычно вручают огромное меню на четырех языках, в котором вы можете выбрать нужное блюдо в английском тексте и указать на его русское название. Но предлагаются лишь немногие блюда - те, где рядом указана цена, а из них реально доступна от силы половина. Когда официант произносит "Nyeh-taw", он хочет сказать, что это блюдо кончилось. Обед занимает не менее двух часов; мне неизвестны способы ускорить обслуживание. Тем не менее, едва подав вам блюдо, официант может начать вас торопить, утверждая, что десять минут назад этот столик зарезервирован для какой-нибудь делегации или что-то в этом роде. Вполне возможно, он хочет попросту продать ваш обед кому-то другому и получить за это комиссионные. Не обращайте на него внимания - вы и так долго ждали, заплатили заранее большие деньги и имеете полное право спокойно поесть.
      Столик выбирайте как можно дальше от оркестра. Некоторые из них хороши, но большинство играет очень громко и напоминает шум автоматизированной котельной.
      На чай давать не обязательно, но официанты, горничные и портье зарабатывают очень мало. Чаевые можно давать деньгами или купонами.
      Столовая часто оказывается закрытой - там может оказаться политическая делегация из Азии или Африки, гастролирующая театральная труппа и вообще кто угодно. В любом отеле "Интуриста" любой сервис может быть отменен без предупреждения. Можете жаловаться... но лучше настройтесь поискать буфет (произносится "boof-yet"). В больших гостиницах их обычно три или четыре на верхних этажах, они открыты с семи утра до одиннадцати вечера и торгуют омлетами, закусками, пивом, вином, соками, кофе, чаем, пирожками и прочим. Гиды и служащие "Интуриста" зачастую о них не знают, потому что никогда не бывают на верхних этажах, поэтому или ищите вывеску "БУФЕТ", или бродите по коридорам, вопросительно обращаясь к горничным и дежурным: "Boof-yet?"
      Буфеты - уютные и небольшие заведения, которыми заправляют приветливые, готовые помочь и замученные работой женщины. Английского они не знают, меню там на русском, поэтому заранее выпишите в блокнотик русские и английские названия тех блюд, которые вам приглянулись. Но даже в буфете нельзя позавтракать до семи утра, а расписание транспорта в России такое, что нередко вынуждает вас покинуть гостиницу еще раньше. Еду в номер вам могут принести, но не в такой ранний час. Если у вас есть собственный термос, накануне вечером вас могут снабдить горячим кофе и холодным завтраком. (Про термосы здесь знают - по-русски он звучит точно так же, но в гостинице вы не найдете ни одного.)
      Держите в номере неприкосновенный запас консервов и запасайтесь едой и питьем, отправляясь в долгие полеты или поездки. И поезда, и самолеты часто делают остановки, чтобы пассажиры поели, но на это лучше не рассчитывать, ибо заранее это выяснить обычно невозможно.
      Мелкие хитрости, улучшающие счет в вашу пользу. Отправляйтесь гулять без гида, и вы наверняка встретите кого-нибудь, говорящего по-английски, - но такой встречи никогда не случится, пока гид рядом с вами. Это ваш шанс познакомиться с местными жителями и услышать неофициальные ответы. О политике не говорите - эти ищущие души могут сами задать вам политические вопросы, и из самих вопросов вы узнаете почти столько же, сколько узнали бы из ответов.
      Ваш гид может и не оказаться непробиваемым коммунистом, и, если решит, что вам можно довериться, он или она будут достаточно откровенны. Только будьте осторожны и не упоминайте ничего, что имеет хотя бы отдаленное отношение к политике, если поблизости есть третье лицо, особенно водитель. Он может оказаться политическим сопровождающим, который знает английский, но делает вид, будто не знает его. Мне об этом говорил не один гид, и все гиды начинают говорить свободнее, если некому подслушивать.
      В этой стране детей привозили в Москву и награждали за то, что они доносили на своих родителей. Никогда не забывайте об этом.
      Когда вам показывают партийное учреждение, дворец культуры, стадион, зрительный зал или нечто подобное, поинтересуйтесь годом постройки. Мы узнали, что в местах, не оккупированных нацистами, многие из самых больших и пышных зданий были построены как раз в то время, когда американцы погибали, приводя в Мурманск конвои с грузами по ленд-лизу.
      По всей стране сейчас возводят новые кирпичные здания. Мы неоднократно просили показать нам кирпичный завод; нам не отказывали прямо, но просьбу так и не выполняли. До нас доходили слухи, будто здесь используется труд заключенных в тюрьмах, поэтому туристам и не могут показать столь несекретный объект, как кирпичный завод. Попробуйте задать этот вопрос сами - возможно, вы лишь в очередной раз докажете себе, что "Интурист" существует скорее для того, чтобы помешать туристам увидеть то, что им хочется, чем наоборот.
      Покажите случайным знакомым свой паспорт - в ответ они обычно покажут свой внутренний паспорт. Работникам "Интуриста" велено отрицать их существование, но он есть у каждого жителя СССР, причем владелец должен получить визу, чтобы перебраться из одного советского города в другой. Это коричневая книжечка с надписью "ПАСПОРТ" на обложке. Попробуйте ее попросить, если рядом нет гида.
      СССР - единственная страна, где нам не удалось попасть в частный дом. Другие туристы сообщают то же самое, но одна чета из Лос-Анджелеса почти раскусила этот твердый орешек. Они спросили гида: "Почему мы не можем осмотреть изнутри один из этих жилых домов? Неужели вы их стыдитесь?" На следующий день их провели по новому, но еще не заселенному многоквартирному дому.
      Тут возможны бесчисленные вариации, но сам по себе подход основан на присущем русским комплексе неполноценности. Ключевое слово тут "стыдитесь" - просто спросив "почему?", вы ничего не добьетесь. На мой взгляд, при помощи этого способа можно попасть на фермы, предприятия, в школы и куда угодно, кроме военных объектов, и он возглавляет мой список вещей, о которых мне следовало бы подумать заранее, до поездки.
      Общаясь с кем угодно, включая гидов, попробуйте как можно раньше воспользоваться словами "страны демократии" в качестве антонима "коммунистическим странам", например: "Я считаю, что все мы, из стран демократии, искренне надеемся на мир с коммунистическими странами" и так далее. В России сильно затасканное слово "демократический" означает "коммунистический" и всегда имеет пропагандистский оттенок. Если вы употребите это слово первым и тем самым придадите ему смысл, противоположный тому, какой вкладывает в него собеседник, он останется стоять с открытым ртом, не в силах продолжить разговор.
      Мы несколько раз попадали в такую ситуацию, и лишь потом до нас дошло.
      Официальный список того, что вам нельзя фотографировать, невелик, зато неофициальный - очень длинный и простирается от старых обветшалых зданий до пожилых опустившихся женщин, метущих улицы. Вы можете все это сфотографировать как бы "случайно", на заднем фоне, но если вас заподозрят, то молча возьмут на заметку. Некоторое время спустя вы обнаружите, что пленка засвечена и смотана обратно в кассету. Вы, конечно, можете держать все отснятые пленки постоянно при себе в надежде пересечь с ними границу... но такое поведение может навлечь на вас подозрение в шпионаже и арест, как случилось этим летом с одним американским туристом. В лучшем случае, сняв тайком лежащего на улице пьяницу, вы рискуете потерять все свои пленки - на мой взгляд, цена слишком высока, даже если вас и не обвинят в шпионаже.
      Самый распространенный здесь самолет, "Ильюшин-14", летает очень низко. Вы сможете многое увидеть и сравнить впечатления и наблюдения из разных мест. Каковы железные дороги, в одну или две колеи? Много ли машин на шоссе? Кораблей на реках? Фабричных дымовых труб и других признаков промышленности? Насколько напряженно работают аэродромы? Многое можно заметить. Думаю, вы и сами придете к выводу, что ни одно утверждение русских нельзя принимать за истину, если не увидишь собственными глазами подтверждение. "Крупный промышленный центр" зачастую оказывается захолустным городком.
      Но никогда ничего не записывайте на эту тему! Никогда!
      Будут ли ваши письма вскрывать? Считайте для спокойствия, что будут. Будет ли подслушивание в вашем номере? Кажется, что невозможно прослушивать все номера всех гостиниц "Интуриста"", но если полиция заинтересуется вами, то в наши дни сплошной миниатюризации нужно лишь три минуты, чтобы начинить ваш номер "клопами". Из нескольких инцидентов я знаю - советские граждане верят, что все номера в отелях прослушиваются.
      Мне хочется, чтобы в СССР побывали миллионы американцев; те доллары, что вытянет из нас Кремль, не стоит жалеть - они окупятся с лихвой, если многие свободные люди собственными глазами увидят, что такое коммунизм.
      Но, отправляясь в эту страну, не теряйте бдительности - "Интурист" такое же агентство Кремля, как Громыко или Микоян. В его функции входит: 1) получить авансом ваши деньги; 2) отдать взамен как можно меньше за счет скверного жилья, чрезмерно дорогого питания и урезанных часов работы гидов и водителей; 3) вынудить вас потратить время так, чтобы вы увидели как можно меньше, и 4) обеспечить, чтобы в незначительное свободное время вы увидели лишь то, против чего Кремль возражать не станет: "новостройки" (снаружи), парки "культуры и отдыха" (набитые извергающими пропаганду громкоговорителями), балеты, музеи, стадионы и наружные стены общественных зданий.
      С первым пунктом вам придется смириться; игра нечестная, но другого заведения в городе нет. С пунктами два и три можно бороться - тут, надеюсь, поможет предложенная мною тактика. Самый трудный пункт - четвертый. Обрезав ваше полезное время до трех часов в день, "Интурист" может и станет использовать остаток на "осмотр стадионов", если только вы не будете с этим непрерывно бороться. Но и в этом случае "Интурист" легко парирует ваши желания словами: "Сегодня закрыто, очень жаль, что вы не останетесь еще на день", "Это необходимо заранее согласовать через Министерство культуры" и "Вам следовало сделать запрос в Москве".
      Суть интуристовской тактики такова: "Варенье вчера и варенье завтра, но никогда варенье сегодня".
      Отвечать на такое следует словами: "Нет! Я не поеду на стадион, не поеду в музей, чтобы увидеть еще пятьсот портретов Ленина. Я хочу видеть то-то и то-то, и хочу видеть прямо сейчас. Остановите машину, поговорите по телефону и договоритесь - или сообщите директору, что, по моему мнению, вы уволены! Я остаюсь в машине с шофером и отправлюсь куда угодно без вас - у меня сегодня оплачено еще несколько часов пользования машиной, и я не намерен дожидаться, пока меня надуют".
      Вы сразу поймете, настоящий ли у вас гид или это охранник, приставленный к вам для того, чтобы вы увидели только фасад режима. И независимо от того, удастся ли вам увидеть желаемое, вы наверняка узнаете на удивление много о методах управления полицейским государством... и тем самым оправдаете целиком потраченные на образование деньги.
      Послесловие
      Прошло двадцать лет, и мне логичнее всего было бы вернуться в СССР и собственными глазами убедиться, произошли ли какие-либо изменения для туристов. Я мог бы сослаться на возраст и здоровье, но не стану: одна поездка в СССР познавательна, вторая - уже мазохизм.
      Если вы побывали в СССР недавно, достаточно хорошо знали русский язык, время от времени соскальзывали с поводка и заводили знакомства без разрешения "Интуриста", то напишите мне, пожалуйста, и расскажите обо всем - что видели собственными глазами, к чему прикасались, что показалось важным, как к вам относились. Меня не интересуют пересказы, даже если рассказывали люди, которым вы доверяете, и меня категорически не интересует что угодно, рассказанное вашими гидами.
      Если вы не знаете русского и прокатились по стандартному интуристовскому маршруту - вокруг Черного моря или Ленинград-Москва-Сочи, то не тратьте времени на письма мне. Надеюсь, вы приятно провели время.
      Но если вы долго ехали поездом, из Владивостока в Москву или Ленинград или наоборот, - то напишите обязательно. Если вы поначалу не знали русского, готов поспорить, что задолго до конца поездки уже говорили на нем бойко (пусть даже грамматически неправильно). Вы узнаете многое, чего не мог узнать я, потому что не бывал в Сибири. Самой дальней точкой СССР, где я побывал, оказалась Алма-Ата в Казахстане.
      Верить ли тому, что вы видите? Регулярно путешествуя вот уже тридцать лет, мы с миссис Хайнлайн не ограничивались разглядыванием достопримечательностей, а изучали жизнь других людей. Некоторые из наших наблюдений достаточно тривиальны. Например, в Перу пекут яблочные пироги гораздо более вкусные, чем выпекала моя мама, в Чили нас побивают по всем статьям, когда дело касается мороженого, а финское мороженое в стаканчике настоящее произведение искусства, и то, что мы у себя дома называем мороженым в стаканчике, ему и в подметки не годится.
      Но обычно наши исследования совершенно серьезны. Не так давно я занялся обзором ситуации с переливанием крови во всем мире - хотя это уже совсем другая история. Но путешествуя по миру, мы всегда: 1) осматривали трущобы; 2) оценивали питание.
      Отели, музеи и парки по всему миру очень похожи, но самый честный критерий состояния общества - трущобы, даже если цифры путешественнику недоступны. Уличная толпа в Бомбее или Калькутте говорит об Индии гораздо больше, чем величественный Тадж-Махал.
      Два других вопроса дают возможность провести прямое, числовое сравнение. Первый: сколько тонн белка (мяса, рыбы, сыра) потребляется в стране за год? (Узнав эту цифру, наедине с собой разделите ее на число жителей.) Второй: сколько минут должен работать квалифицированный плотник, чтобы купить килограмм стандартного местного хлеба?
      Первый вопрос дает ответ на среднее качество питания в стране; второй показывает, насколько богата (или бедна) страна в среднем. Если вам к тому же удастся увидеть трущобы, вы получите представление и о степени распределения богатства в стране.
      Вы не сможете оценить ее, глядя на очень богатых: во всем мире они из осторожности одеваются как верхний средний класс, не лучше. Но трущобы честны, и самую большую разницу между богатыми и бедными мы обнаружили в Индии.
      Разрыв между богатыми и бедными в России 1960 года был высок, возможно, даже больше, чем в США. Но разрыв этот проявляется в "привилегиях", а не в деньгах: персональном автомобиле с шофером, летних домах, апартаментах. Офис секретаря Союза писателей Латвии (русского, а не латыша) располагался в мраморном дворце, обильно украшенном внутри и снаружи, набитом скульптурами и картинами {построенном, как мне сказали, покойным царем для любовницы-фаворитки. Правда ли это? Не знаю, но более пышного дворца мне видеть не приходилось, а побывал я во многих). После встречи с его коллегами - мне удалось выжить в русском соревновании "кто кого перепьет", но его лучше не описывать - он повез нас к морю показывать свою dacha, тем самым продемонстрировав, что имеет личную машину, шофера, летний дом и в буквальном смысле царский офис. О деньгах он не упоминал, да в этом и не было нужды - я уже убедился, что дома на ужин он ест не черный хлеб с картошкой и отварной капустой.
      Но он всего лишь босс писателей Латвии, маленькой захваченной страны, а не Генеральный секретарь Союза писателей в Москве. Я побывал в московском секретариате Союза писателей, большом деловом здании, но с Генеральным секретарем не встречался. Полагаю, живет он по меньшей мере не хуже, чем его коллега из Латвии.
      А сколько ступенек отделяет мелкого босса в Риге от членов Президиума? Насколько хорошо живет Хрущев... извините, Брежнев? Не стану гадать.
      Задавать в СССР два ключевых вопроса, которые я задавал во всех других странах, оказалось рискованно, а трущобы нам смотреть запрещали. Дважды мне удавалось увидеть их случайно, когда мы быстро проезжали мимо, примитивные бревенчатые хижины на самой окраине Москвы и первобытные глинобитные хибары за забором в Алма-Ате. Поднявшись на высокое место, мы смогли заглянуть за этот забор, но сопровождающие это тут же заметали и предупредили, чтобы мы не останавливались и не фотографировали.
      Поскольку мы не могли задевать наши стандартные сравнительные вопросы, жена придумала несколько других, "безобидных", а я сосредоточился на поиске определенных признаков - мы решили оценить численность населения. В то время СССР заявлял, что в стране живет 225 миллионов человек, а в Москве 5 миллионов. (Сегодня, двадцать лет спустя, - почти 300 миллионов населения и более 7 миллионов в Москве.)
      Много дней мы бродили по Москве - ездили на машине, на такси, когда хотели отделаться от "Интуриста", в метро, на автобусе, ходили пешком. Все это время моя жена, хорошо зная русский язык, заводила знакомства с гидами "Интуриста", шоферами, людьми на улицах, горничными - словом, с самыми разными людьми. Русские - восхитительные люди, она всегда рады поговоришь с гостями на английском, если знают язык (а многие знают), или на русском, если нет.
      Позвольте мне также добавить, чаю Джинни, если в настроении, может очаровать кого угодно.
      Она смогла задавать личные вопросы, но такие, на которые люди во всем мире с удовольствием отвечают, потому что сама откровенно отвечала на вопросы о нас и высказывала живой интерес к собеседнику, причем совершенно искренний.
      Но в любом разговоре она всегда выясняла следующее:
      сколько человеку лет;
      женат ли он;
      сколько у него детей;
      сколько у него братьев и сестер, какого они возраста;
      сколько у него племянников и племянниц.
      Если задавать такие вопросы в лоб, они прозвучат агрессивно, как интервью нахального репортера. Но задавались они примерно так: "О, какой вы счастливый человек! Мы с господином Хайнлайном познакомились лишь незадолго до Великой Отечественной войны... и у нас нет детей, хотя мы их хотели. Зато у нас много племянников и племянниц". И так далее. Она часто рассказывала больше, чем спрашивала, зато без хлопот собирала нужную информацию, иногда даже не задавая конкретных вопросов.
      В один прекрасный день мы уселись в парке на скамейке спиной к Кремлю и лицом к Москве-реке. Поблизости никого не было, так что место отлично подходило для разговора - направленный микрофон, если бы нас подслушивали, пришлось бы расположить на другом берегу реки, пока мы сидели спиной к Кремлю.
      - Сколько людей в этом городе, если заглянуть в путеводитель? - спросил я.
      - Более пяти миллионов.
      - Гм-м! Взгляни на эту реку. Видишь, какое на ней движение? (Одинокая шаланда...) Помнишь Рейн? (Три года назад мы плавали на пароходике по Рейну. Движение было настолько плотным, что на реке пришлось установить светофоры, совсем как на Панамском канале.) Джинни, здесь и близко не может быть пять миллионов человек. Скорее всего Копенгаген, не больше, Питтсбург. Нью-Орлеан. Возможно, Сан-Франциско. (Это города, которые я хорошо знаю, я исходил их пешком и объездил на разном транспорте. В 1960 году в каждом из них жило в пределах 600-800 тысяч человек.) И все же нам пытаются сказать, что этот город больше Филадельфии, больше Лос-Анджелеса, больше Чикаго. Чушь.
      (Я жил во всех этих трех городах. В большом городе чувствуется, что он большой, будь то Иокогама или Нью-Йорк.) Три четверти миллиона, но никак не пять.
      - Знаю, - согласилась она.
      - Откуда?
      (Пожалуй, я должен упомянуть, что миссис Хайнлайн глубоко изучала русскую историю, историю революции, историю Третьего Интернационала, или Коминтерна, и настолько сильна в марксистском диалектическом материализме, что может вступить в теоретический спор с членом КПСС и так его запутать, что он начнет кусать собственный хвост.)
      - Они утверждают, - ответила она, - что после войны население страны составляло около двухсот миллионов, а в Москве жило четыре миллиона. Теперь, по их словам, в Союзе прибавилось еще двадцать пять миллионов, а в Москве - миллион. - Она ненадолго задумалась. - Это ложь. И если только люди не плодятся, как тараканы, повсюду за пределами Москвы, то население страны после войны уменьшилось, а не увеличилось. Я не нашла ни единой семьи, где больше трех детей. В среднем в семье меньше двух детей. К тому же люди поздно женятся и выходят замуж. Роберт, в стране нет даже простого воспроизводства населения.
      Она посмотрела на пустую реку.
      - По моим оценкам, Москва не крупнее Копенгагена.
      Мы останавливались во многих других городах - Алма-Ате, Ташкенте, Самарканде, Минске, Вильнюсе, Киеве, Риге, Ленинграде и других - и везде она продолжала мягкие расспросы, но так и не нашла оснований изменить прежнее мнение. Даже в мусульманских странах Туркестана рождаемость оказалась низкой, так следовало из ответов. Она не записывала цифры (так я, по крайней мере, думаю, я ее предупредил), но память у нее прекрасная... когда она может избавиться от ненужных подробностей, на что я сам не способен.
      Как русские получили возможность утверждать, что Москва в семь раз больше, чем на самом деле? Может такое быть, что я прав, а весь мир ошибается? Всемирный Альманах дает те же цифры, что и русские, все информационные агентства вроде бы не возражают против данных о населении страны - как могла настолько Большая Ложь остаться незамеченной?
      Примерно год назад мне подвернулась возможность обсудить это со своим старым сослуживцем, теперь отставным адмиралом. Я спросил его, сколько человек живет в Москве.
      - Не знаю, - ответил он. - Почему бы тебе не посмотреть в справочнике? (Когда начальство отвечает "Не знаю", это может означать "Отстань и смени тему". Но я не отставал.)
      - Попробуй прикинуть. Хотя бы примерно.
      - Ладно. - Он закрыл глаза и несколько минут молчал. - Семьсот пятьдесят тысяч, не более. (В точку!)
      - Мистер Ноль-Ноль-Семь, - сказал я, - ты что, специально изучал Россию? Или мне не следует спрашивать?
      - Вовсе нет. У меня на службе и так забот выше головы, только России мне еще не хватало. Я просто решил задачу методом логистики, как нас учили в военном училище. Но мне пришлось сперва мысленно представить карту города. Шоссе, реки, железные дороги, размеры сортировочных станций и прочее. Сам знаешь. (Да, я примерно представил, но я не кончал военное училище, в отличие от него.) Этот город обладает такой транспортной сетью, что крупнее он быть просто не может. Если в него набить более трех четвертей миллиона, они начнут голодать. Они не могут пойти на риск и увеличить население, пока не удвоят число дорог и размеры сортировочных станций. За ночь такое не сделаешь. Кое-что можно подвезти по реке, но водных путей нет там, где потребность в них больше всего.
      Вот вам и результат. Или мы все трое сумасшедшие, хотя и получили один и тот же ответ на числовую задачку, решенную тремя разными, но логическими методами... или кремлевская фабрика лжи уже многие годы выдает свою самую большую и фантастичную "Pravdu", не получая ни единого вопроса.
      Судите сами - и Пентагон, и Государственный департамент совершенно точно знают, насколько велика Москва, и Кремль знает, что они это знают. Мы четыре года снимали их высоко летающими U-2; можно поспорить, что Москву несколько раз тщательно фотографировали. Наши космические Небесные Глаза теперь настолько зоркие, что уже почти могут прочесть номер вашей машины; наше верховное руководство давно решило московскую логическую задачку - и каждому экономисту известно, что единственный параметр, строго ограничивающий верхний предел размера города, это число тонн пищи, которое можно я него доставить в течение недели. Почти во всех больших городах запасов всего на день-два, не пройдет и недели, как начнутся голод и паника.
      А Москва даже не морской порт, а речной, к тому же не из лучших. И большую часть пищи в нее должны доставлять по суше поездами или грузовиками.
      Быть может, с 1960 года ситуация с транспортом и улучшилась, но в 1960 году необходимого количества транспорта попросту не имелось, А раз я не могу поверить в пять миллионов 1960 года, то не верю и в семь миллионов в 1979.
      Есть у меня одна безумная теория. Возможно, наш Государственный департамент не видит выгоды называть их по этому поводу лжецами. Вот уже несколько администраций проявили чрезвычайную осторожность, лишь бы не задеть их чувства. На мой взгляд, они совершили ошибку... но я не президент и не государственный секретарь; мое мнение неважно и может оказаться ошибочным.
      ("А король-то голый", - сказал ребенок.)

  • Страницы:
    1, 2