Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дуэт - Пепел и экстаз

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Харт Кэтрин / Пепел и экстаз - Чтение (стр. 24)
Автор: Харт Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дуэт

 

 


— Никакого, — глаза Джексона озорно блеснули, — но вы могли прибыть слишком поздно, и это расстроило бы меня больше, чем могу вам выразить. Сколько кораблей вы привели с собой? — Неожиданно Джексон с силой стукнул кулаком по столу. — Черт! Просто позор, что мы не можем провести суда в Новый Орлеан по Миссисипи, но англичане закупорили нас тут крепче, чем скряга свою бутыль с виски.

Рид нахмурился:

— В порту было только четыре фрегата, когда я получил ваш приказ. Остальные уже вышли в море на охоту за вражескими судами.

Джексон пожал плечами.

— Ну что ж, все же это на четыре больше, чем было у нас до того. Где вы их укрыли?

— Я хотел поставить их на якорь в бухте Баратария, но увидев, что там все разрушено, отправился к другому островку, поблизости. Что, черт возьми, там произошло?

Джексон фыркнул:

— Этот идиот Клэборн не способен видеть дальше собственного носа. Три месяца назад он направил туда войска с приказом уничтожить находящуюся там базу Жана Лафита. Он едва не заставил меня поверить, что Лафит не только пират, но и британский шпион. Только вчера я узнал, что Лафит несколько месяцев пытался предупредить Клэборна о готовящейся англичанами атаке. Но этот дурак из-за какой-то там личной обиды предпочел проигнорировать все его предупреждения. Если бы он вовремя прислушался к его словам, мы не страдали бы сейчас от недостатка людей и оружия, которого нам особенно не хватает.

— Неужели все так плохо, генерал? — Рид вопросительно поднял брови.

— Сынок, если бы англичане знали, как мало у нас людей и оружия, они напали бы сегодня же вечером и захватили бы Новый Орлеан и всю Миссисипи. Единственные траншеи, что у нас есть, это те, что мы сами вырыли по прибытии. Единственные запасы — те, что я приказал сделать. Только мои люди и умеют по-настоящему драться. Черт! Удивляюсь, как это еще Клэборн не послал англичанам приглашение на блюдечке с золотой каемочкой!

— Может, мне послать одно судно за оружием назад, к побережью? Мы могли бы потом переправить его в Новый Орлеан по нижнему руслу.

Генерал задумался.

— Можно попробовать, но ограничьтесь одним кораблем. Хотя я сильно сомневаюсь, что они успеют вернуться до атаки англичан. А пока мы будем рады любой паре рук, которую вы сможете предоставить в наше распоряжение для рытья траншей.

В дверь постучали и в ответ на разрешение генерала войти на пороге появился лейтенант. Отсалютовав, он сказал:

— К вам Жан Лафит, сэр. Джексон кивнул.

— Да, пусть войдет. Я ждал его.

Немедленным желанием Рида было тут же встать и уйти, но Джексон взмахом руки приказал ему остаться. Вынужденный подчиниться, Рид снова сел и, внутренне собравшись, приготовился к встрече с соперником.

Войдя, Жан ловко отсалютовал, приветствуя генерала. Внезапно он заметил Рида и вздрогнул от удивления.

— Привет, Рид. Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Вы знакомы?

Мгновение поколебавшись, Рид ответил:

— Да, сэр. Как поживаешь, Жан?

— Бывало и лучше, но сегодня я пришел не за тем, чтобы жаловаться, а предложить генералу Джексону помощь.

— Что это за помощь, Лафит? — спросил Джексон.

— Я предлагаю вам свои услуги, как и услуги моих людей, которые, в отличие от жителей Нового Орлеана, умеют драться. К тому же они знают как свои пять пальцев окрестности города и проходы через топи. Единственное их желание, как и мое, это доказать свою преданность Америке.

Глаза генерала заинтересованно блеснули.

— Сколько человек вы можете предложить?

Жан пожал плечами.

— Пятьдесят… восемьдесят… может, и все сто. Все зависит от того, сколько людей мне понадобится на судах и новой базе. Естественно, я с радостью предоставлю в ваше распоряжение и несколько своих кораблей, но только с условием, что команды на них будут мои.

Пока генерал обдумывал это предложение, Рид спросил Жана:

— Ради чего ты делаешь все это после того, как Клэборн изгнал тебя с Гранд-Тер?

Взгляд светло-карих глаз обратился к Риду.

— Потому что я американец, — в голосе Жана звучала откровенная гордость, — и мне хочется помочь в защите моей новой родины. Однажды мне уже пришлось бежать из своего дома, оставив позади все, что было мне дорого, и я не желаю, чтобы это повторилось снова. И потом, — он криво усмехнулся, — ты ведь знаешь, англичане мне никогда не нравились.

— Вашим людям придется самим позаботиться об орудиях и боеприпасах, — произнес Джексон.

Жан усмехнулся:

— Да, до меня дошли слухи, что вам не хватает оружия. Возможно, в этом я тоже смогу вам помочь.

Мгновенно заинтересовавшись, Джексон наклонился вперед.

— Садитесь, Лафит, и давайте все как следует обсудим…

В конечном итоге оба они остались довольны, чего никак нельзя было сказать о Риде. Жан согласился доставить с острова оружие и боеприпасы, за которые, как обещал генерал, правительство Соединенных Штатов с ним впоследствии полностью рассчитается. Было решено также, что Жан предоставит в распоряжение генерала корабли и команды, если понадобится, и поможет в составлении подробных карт водных путей в топях, организовав наблюдение за линиями обороны в этих районах.

Со своей стороны Джексон проследит за тем, чтобы Клэборн отправил президенту письмо с просьбой объявить амнистию Лафитам и всем остальным людям Жана, обвиненным в пиратстве.

В завершении генерал приказал Риду всячески помогать Жану, регулярно докладывая ему лично, как идут дела.

Заметив по лицу Рида, что задание явно не доставило тому никакого удовольствия, Джексон добавил:

— Как я вижу, капитан Тейлор, вы с Лафитом не питаете друг к другу особой любви, но времени у нас в обрез, и сейчас все личные обиды должны быть отставлены в сторону. К тому же я все равно не могу вас никем заменить. Вы, как вы сами сказали мне, знаете эти топи так же хорошо, как и он, и потом вы единственный, кто сможет поддерживать дисциплину как среди его людей, так и моих солдат. Я знаю, вы сделаете все, как надо, и я могу полностью на вас положиться.

Как ни неприятна была Риду мысль о тесном сотрудничестве с Жаном, он не мог отказать генералу. Надо же было такому случиться! Денно и нощно общаться с собственным соперником, который к тому же был, возможно, отцом будущего ребенка Кэтлин — нет, это было просто невыносимо! Если они с Жаном не прикончат друг друга еще до окончания военных действий, это будет настоящим чудом!

Когда они вышли из кабинета Джексона, Жан заметил:

— Итак, mon ami[24] мы снова сражаемся вместе, как в добрые старые времена.

— Мы больше с тобой не друзья, и вряд ли когда-нибудь снова будем ими, — прошипел в ответ Рид. — Если бы не генерал Джексон, я тут же вызвал бы тебя на дуэль.

На лице Жана появилась улыбка.

— Ты вызвал бы меня на дуэль?

Рид кивнул.

— Без твоей команды, естественно, чтобы они не вонзили мне нож в спину после того, как я тебя прикончу, — язвительно добавил он.

В глазах Жана появилась печаль.

— Мне жаль, что дошло до этого между двумя такими друзьями, какими мы когда-то были с тобой. Я не держу на тебя никакого зла, Рид.

— Не могу сказать того же о себе, и меня, признаюсь, удивляет твое отношение. Ты, что в конце концов понял, что не любишь мою жену?

Жан вздохнул:

— Я очень люблю Кэтлин. И всегда буду ее любить, но она принадлежала тебе первому, и ты тот, кого она любит больше всех на свете. Зная это, как могу я оспаривать ее у тебя?

Рид остановился и бросил яростный взгляд на Жана.

— Тебе следовало бы подумать об этом раньше. А так, я скорее застрелил бы тебя, чем взглянул в твою сторону еще раз. Только обстоятельства и приказ генерала удерживают меня от этого.

На следующий день англичане вошли в озеро Борн, и Джексон немедленно ввел в Новом Орлеане военное положение. Никто отныне не имел права покидать город без разрешения генерала, и под его неусыпным оком полным ходом шли работы по строительству оборонительных сооружений. Все мужчины, способные держать в руках лопату, день и ночь рыли вокруг города траншеи. Женщины тоже не сидели без дела, свертывая бинты и заготовляя впрок припасы на случай долгой осады.

Рид работал до изнеможения, стараясь этим подавить в себе обуревавшие его чувства. С новой базы Жана были доставлены оружие и боеприпасы и рассредоточены по всему городу с тем, что если один тайник будет уничтожен, остались бы другие. Суда были направлены в стратегически важные районы, и люди Жана, как и большинство людей Рида, заняли позиции вокруг и внутри топей, где имелись проходы для судов.

В течение всего периода этой лихорадочной деятельности Рид старался по возможности игнорировать Жана, что требовало от него невероятных усилий. Стоило им очутиться рядом, как в глазах Рида мгновенно вспыхивала ярость и, казалось, воздух начинал вибрировать от напряжения. Они постоянно обменивались колкостями, и было лишь вопросом времени, когда их взаимная ненависть выплеснется наружу.

Видя, что их капитаны постоянно ссорятся и смотрят волком друг на друга, люди постепенно начали разделяться на два лагеря. И неважно, что когда-то они плавали вместе и знали друг друга многие годы, не раз обмениваясь историями над бочонком рома; сейчас они были врагами, готовыми в любую минуту перегрызть друг другу глотку.

Доминик попытался положить этому конец.

— Вы только посмотрите на себя! — возмущенно проговорил он, переводя взгляд с Рида на Жана. — Прямо как мальчишки! Прекрасный пример вы подаете своим людям. Они и так уже готовы броситься друг на друга и ждут лишь, когда кто-нибудь из вас подаст им сигнал. У нас есть более важные дела, чем драться друг с другом.

— Мой брат прав, — согласился Жан.

Хотя и сознавая правоту слов Доминика, Рид все же сказал:

— Возможно. Но как только это сражение с англичанами закончится, ничто не доставит мне большего наслаждения, чем избить тебя до полусмерти, Жан.

— А почему бы тебе не вызвать его на поединок на шпагах, Рид? — предложил насмешливо Пьер. — Или ты боишься признать, что Жан лучше тебя фехтует? Кэтлин и та как-то победила Жана в таком поединке. Неужели ты хочешь показать себя менее искусным, чем твоя жена?

— Что ты хочешь этим сказать? Как это Кэтлин победила Жана? Когда?

— Это было на Гранд-Тере, — Пьер ухмыльнулся. — Предполагалось, что никто из нас ничего об этом не знает, но Доминик все видел. Кэтлин предложила Жану помериться силами на шпагах, и она была просто magnifique[25].

— Она и вправду одержала победу над Жаном? — изумленно спросил Рид. Хотя ему было известно, что Кэтлин отлично владеет шпагой — он сам не раз был жертвой ее мастерства, — но победить знаменитого Жана Лафитта…

— Должен признать, что все так и было, — Жан кивнул. — Кэтлин одна из лучших фехтовальщиц в мире.

— Здесь я с тобой полностью согласен, — ядовито заметил Рид. — У этой маленькой ирландской колдуньи множество удивительных талантов, явно не приставших настоящей леди, одним из которых является коллекционирование любовников!

Вспыхнув от ярости, Жан бросился к Риду с явным намерением схватить того за горло.

— Ах ты, проклятый ублюдок! И эта женщина еще оплакивала тебя! Она пролила реки слез! Она шла на совершенно немыслимый риск, потому что ей не хотелось жить, когда она решила, что ты погиб!

Рид нанес удар кулаком в лицо Жану.

— И однако она довольно быстро утешилась в твоей постели! — Рид крякнул, получив от Жана удар в живот.

— А ты в это время собирал морские ракушки в компании очаровательной мисс Симпсон, не так ли?

Рид сбил Жана с ног.

— Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются!

Несколько минут мужчины боролись, нанося друг другу весьма ощутимые удары, но ни один не получил заметного преимущества. Наконец они оторвались друг от друга и, мгновенно вскочив на ноги, принялись кружить, ожидая удобного момента для нанесения удара.

— Если мисс Симпсон меня не касается, — произнес, тяжело дыша, Жан, — то может меня касается Кэтлин, если ты считаешь, что ребенок, которого она ждет, мой?

Итак, наконец-то все карты были раскрыты.

— Полагаю, тебе сказал об этом Доминик? — Рид бросил на Жана злобный взгляд.

— Он передал мне все, что сказала ему Изабел о том, как ты обращаешься с Кэтлин.

Они одновременно ринулись вперед и, схватившись, принялись колотить друг друга изо всех сил. Рид разбил Жану в кровь нос. Жан в свою очередь нанес ему такой сильный удар в грудь, что Риду показалось, будто у него треснуло ребро. В следующее мгновение они вновь рухнули на землю.

— Изабел это совершенно не касается!

— Она правильно делает, что тревожится, — прошипел сквозь стиснутые зубы Жан. — Если тебе наплевать на Кэтлин, я с радостью приму ее назад, не думая том, чьего ребенка она носит. Ослепленный яростью Рид схватил Жана за горло.

— Да я скорее убью вас обоих, чем позволю уйти к тебе!

С силой ударив Рида в пах, Жан заставил того отпустить его и быстро вскочил на ноги.

— Твоя беда, Рид, заключается в том, что ты следуешь на поводу у своих эмоций, вместо того, чтобы думать головой, — прохрипел он, с презрением глядя на поднимавшегося с земли Рида. — Если бы Кэтлин вправду хотела быть со мной, ничто не смогло бы ее остановить. Подумай-ка об этом на досуге!

Рид прыгнул, и они вновь покатились по земле. Когда Доминику с Пьером удалось наконец их разнять, левый глаз у Жана совершенно заплыл и они оба Ридом ловили ртом воздух, почти теряя сознание.

— Ты дурак, Рид! — выкрикнул Жан. — Кэтлин любит тебя больше, чем ты того заслуживаешь!

— Это все равно не решает проблемы с ребенком, — пробормотал Рид разбитыми в кровь губами, пытаясь сбросить с себя Доминика, чтобы добраться до Жана.

— Если бы ты любил ее по-настоящему, все это не имело бы для тебя никакого значения. — Жан сплюнул, пытаясь освободить рот от крови. — Ты не заслуживаешь этой женщины, Рид! Твоя собственная глупость и гордыня ослепляют тебя, мешая видеть, чего она стоит!


Вскоре в город прибыли войска генералов Коффи Кэрролла, и Джексон получил наконец долгожданное подкрепление. За три дня до Рождества англичане пересекли озеро Борн и ночью под прикрытием темноты захватили находившуюся всего в восьми милях от Нового Орлеана плантацию, откуда, к счастью, все давно уже перебрались в город.

Забыв на время о вражде, Жан с Ридом объединили свои силы, чтобы во главе с Джексоном нанести внезапный удар по англичанам, пока те не успели перегруппироваться и двинуться к городу.

Они атаковали засевшего на плантации неприятеля и при поддержке шхуны «Каролина», поливавшей огнем побережье и британские суда, разгромили его наголову. Англичане поспешно отступили, и хотя все понимали, что это еще не конец и основное сражение впереди, настроение у всех было приподнятое.

Через несколько дней траншеи вокруг Нового Орлеана, как и площадки для установки орудий, были готовы.

Все это время Рид с Жаном, несмотря на кипевшую в их душах ненависть друг к другу, сохраняли хладнокровие, не давая ей выплеснуться наружу.

Сидя на койке в своей крошечной палатке, внутрь которой со всех четырех сторон просачивалась грязная жижа, Рид думал о доме. Был канун Рождества, и он гадал, что делали сейчас Кэтлин и дети. Находились ли они в церкви? И у кого — у Сьюзен или у своей тети Барбары — остановилась в городе Кэтлин? Рид устало потер лоб. Черт, как же ему хотелось оказаться сейчас дома! Никакая ссора с Кэтлин не могла идти в сравнение с этим разъедающим душу мучительным одиночеством.

Он осторожно опустился на койку, придерживая одной рукой перевязанный бок. В мозгу у него вновь зазвучали слова Жана. Может, он и вправду был слепым, глупым, но при одной только мысли, что Кэтлин, возможно, носит под сердцем ребенка Жана, его охватывало отвращение. Тяжело вздохнув, Рид закрыл глаза.

Кэтлин сидела, глядя на едва тлеющие уголья в камине. Было уже поздно, и все давно улеглись, чтобы как следует выспаться перед Рождеством. Из-за ее близких родов, все — и Бейкеры, и Тейлоры — приехали на праздники в Эмералд-Хилл.

Кэтлин перевела взгляд на разложенные под елкой подарки. Рано утром Андреа и Катлин, вместе со своими кузенами, все переворошат здесь, разбрасывая по всей комнате ленты и оберточную бумагу, и дом мгновенно огласится веселым смехом и радостными криками. И после этого под ветвями останутся лишь те подарки, что все они приготовили для Рида.

Сама она сшила Риду в подарок шоколадного цвета домашнюю куртку и купила в тон ей тапочки. Помимо этого она разыскала в одной антикварной лавке изумительную резную табакерку и наполнила ее его любимыми сигарами. От Катлина Рид получит кружку, а Андреа решила подарить своему любимому папочке синий галстук. Все это так и будет лежать здесь, ожидая Рида, когда бы он ни вернулся.

Были здесь и два подарка ей самой от Рида. Мэри принесла их еще в начале недели. Очевидно, он приготовил их для нее перед отъездом в Новый Орлеан. Но никакие подарки не могли заменить его самого. Кэтлин вздохнула. Она бы многое отдала за то, чтобы он был сейчас здесь, рядом с ней, даже если бы это означало новую ссору. Возможно, хорошая перебранка была именно тем, в чем она сейчас нуждалась, чтобы выйти наконец из охватившей ее апатии.

Ребенок ударил ножкой, заставив ее опустить глаза на свой огромный живот. Поглаживая живот круговыми движениями, Кэтлин постаралась его успокоить. Не пройдет и нескольких недель, как она будет держать это дитя на своих руках. Страх ледяной рукой сжал сердце Кэтлин. Но ее тревожили не сами роды, а то, как сложатся после этого их с Ридом отношения. Если ребенок будет походить на Жана, то Рид ее никогда не простит, а если нет, то, возможно, она сама не сможет простить Риду того, как он относился к ней все эти месяцы. Временами она ненавидела его почти так же сильно, как любила. Кэтлин снова вздохнула. Как бы там ни было, ей не оставалось ничего другого, как только ждать. Но каким бы ни был исход, она будет любить этого ребенка и защищать его, не жалея собственной жизни.

Рождественское утро выдалось ярким и солнечным. Кэтлин стояла у окна спальни, глядя, как восходит солнце, и думала о Риде. Может, в Новом Орлеане он тоже сейчас смотрит на небо, наблюдая за восходом солнца? И как там все у него? Виделся ли он с Элеонорой? Не встретил ли он случайно Жана? Или Доминика? Напали ли уже на них англичане? Не истекают ли сейчас люди кровью под этим ярким солнцем? И нет ли среди них Рида? Как жаль, что нельзя все узнать мгновенно, и приходится невыносимо долго ждать, пока новости с фронта дойдут до Саванны.

Позже этим же утром Кэтлин сидела с подарками Рида на коленях, почти страшась их открыть. Временами Рид относился к ней с такой откровенной враждебностью, что она была не уверена, что найдет там. Наконец, не в силах более сдерживать свое любопытство, она открыла первую коробку, побольше. В ней лежало прекрасное персикового цвета утреннее платье и туфли в тон ему. По аккуратности стежков Кэтлин мгновенно узнала работу миссис Фиц и мысленно поблагодарила и ее, и Рида, когда, развернув платье, обнаружила, что оно свободного покроя и явно будет ей впору и сейчас, и после рождения ребенка.

Вторая коробочка была много меньше, и когда она потрясла ее, внутри что-то зазвенело. Подняв крышку, Кэтлин застыла в изумлении, увидев внутри дюжину золотых шпилек для волос, на конце каждой из которых сверкал драгоценный камень: на шести изумруды, на остальных — бриллианты.

К подарку была приложена записка:

«Моей прекрасной жене, которая своей красотой затмит любой драгоценный камень »

Внизу была подпись:

«Рид ».

Радость Кэтлин мгновенно померкла. В записке не было ни слова любви, и великолепие подарка говорило лишь о том, что Рид гордится и восхищается ее красотой.


Рид, в отличие от Кэтлин, наблюдавшей прекрасный восход, видел перед собой лишь серое небо, затянутое тучами, из которых, не прекращаясь ни на минуту, все Рождество лил дождь. Он думал о доме, и настроение у него было отвратительным, вполне под стать погоде.

Единственное, за что он был благодарен судьбе, так это за то, что Элеонора пригласила его к себе и ему не пришлось на Рождество ужинать со своими солдатами. Узнав, что он в городе, она настояла на том, чтобы он встретил Рождество вместе с ней и ее братом. Весь вечер она расспрашивала его о Кэтлин, и он покинул их с толстым письмом, обещав передать его жене сразу же по возвращении в Саванну.

На улице ему встретилась Салли Симпсон. Сначала он решил, что обознался, но тут она повернулась к нему лицом, и все его сомнения разом исчезли. Это была мисс Салли Симпсон собственной персоной! Он уже хотел поздороваться с ней, так как вряд ли она могла узнать его в плаще и надвинутой от дождя на самые брови шляпе, но что-то в ее странной вороватой манере поведения заставило его поколебаться. Быстро оглядевшись по сторонам, Салли села в ничем не примечательную карету.

Удивленный неожиданным появлением Салли в Новом Орлеане и ее странным поведением, Рид решил последовать за ней. Карета ехала по малолюдным боковым улочкам и переулкам, направляясь, судя по всему, к окраине города, туда, где находился причал. Не доезжая до него, карета на мгновение остановилась, и в нее быстро сел какой-то человек. Через пару миль человек вышел, сразу же скрывшись за росшими вдоль дороги деревьями, и карета покатила дальше.

Несколько секунд Рид колебался, не зная, последовать ли ему за каретой или вышедшим из нее человеком. Затем, подумав, что он видел дом, перед которым Салли села в карету, и в случае необходимости всегда сможет его узнать, Рид решительно повернул коня и последовал за мужчиной, держась от него на некотором расстоянии. Вскоре меж деревьев блеснула серая лента реки. Продолжая держаться в тени деревьев, Рид ехал на восток за шедшим по берегу реки человеком, пока того не встретила лодка с сидевшими в ней тремя мужчинами. Посадив преследуемого Ридом человека, они тут же отчалили, мгновенно исчезнув в зарослях тростника. Рид спустился к берегу, и, хотя в стелющемся над рекой тумане лодки не было видно, до него явственно донеслись голоса сидевших в ней людей. Вне всякого сомнения, все четверо были англичанами.

Рид повернул коня и поехал назад в город. В голове его был полный сумбур. На память ему пришли слова Кэтлин, не раз предупреждавшей его насчет Салли, от которых он всегда отмахивался, считая их лишь обычным проявлением женской ревности. Ему вспомнились также различные случаи, которым он в свое время не придал никакого значения. Почему, например, Салли решила нанести визит дяде в Вашингтон всего за несколько дней до атаки англичан на город? И потом, позже, когда она упросила его взять с собой в столицу? Сейчас, оглядываясь мысленно назад, он понимал, что это выглядело, по меньшей мере, странным. И что привело ее в Новый Орлеан? Что-то здесь было явно нечисто.

Подъезжая к зданию, из которого, как он полагал, уехала, сев в карету, Салли, Рид заметил Жана Лафита, выходившего из дома Пьера вместе с Домиником. Усилием воли Рид сдержал мгновенно вспыхнувшее в нем желание проехать мимо. Ему было просто необходимо поделиться с кем-нибудь своими опасениями, и бывшие друзья, несомненно, могли дать дельный совет в отношении того, как ему поступить в данном случае. Поддавшись невольному порыву, он крикнул:

— Жан! Постой!

Подъехав, он быстро рассказал им о странном инциденте. Затем спросил:

— Ты, несомненно, узнал бы ее, Жан. Видел ли ты ее в городе?

Жан поморщил лоб.

— Нет, что-то не припомню, чтобы я встречал ее в последнее время. Конечно, я сразу бы ее узнал.

— Думаю, за ней надо проследить, — вставил Доминик. — Так как меня она не знает, я и займусь этим… или, может, Пьер?

Рид согласился с предложением Доминика и показал на дом, из которого, как он полагал, Салли вышла и села в карету.

— Вы знаете, кто здесь живет?

Жан кивнул:

— Этот дом снял один из помощников Клэборна. Ему, думаю, известно все, что губернатор с генералом Джексоном обсуждают или планируют.

Рид помрачнел.

— Иными словами, человек, который мог бы многое поведать своей привлекательной подружке в пылу страсти.

— Вероятно.

— Черт! Кэтлин говорила мне, что Салли вполне может быть шпионкой, но я лишь смеялся над ней, принимая все это за ревность!

— Мы не выпустим ее из вида, — уверил его Жан, — и если наши опасения подтвердятся, мы сообщим обо всем генералу.

На рассвете шхуна «Каролина» подверглась вражескому обстрелу и была уничтожена. При первых же выстрелах неприятеля большая часть команды оставила корабль и бросилась вплавь к берегу. «Луизиана» была поспешно выведена из опасной зоны, что из-за почти полного отсутствия ветра, пришлось делать с помощью весел. Люди Жана и Рида, приставленные к орудиям «Луизианы», огнем прикрывали отступление, пока наконец корабль не оказался в безопасности, достигнув берега.

На следующий день войска Джексона, окопавшиеся вдоль реки, были атакованы. Англичане двигались по берегу через лес двумя колоннами, и их ярко-красные мундиры, мелькавшие меж деревьев, представляли собой превосходную мишень. Американцы открыли огонь, почти мгновенно смяв стройные ряды противника, бросившегося тут же врассыпную. Орудийным залпам с берега вторили пушки находившейся поблизости «Луизианы», и, попав под перекрестный огонь, англичане были вынуждены отступить, неся при этом огромные потери.

В этот же день, к вечеру, при их очередной встрече были арестованы Салли Симпсон и ее посредник, которым было предъявлено обвинение в шпионаже. При обыске у Салли была обнаружена записка с полученной ею от легковерного любовника информацией о предполагаемых передвижениях американских войск. Виселица женщине, скорее всего, не грозила, но, судя по всему, пройдет еще немало времени, прежде чем мисс Симпсон сможет вновь испытывать силу своих чар на легковерных молодых людях.

ГЛАВА 25

Первый день нового, 1815 года начался для жителей Нового Орлеана с грохота орудий. Воспользовавшись предрассветным туманом, англичане приблизились к передовым позициям американцев на расстояние не более ста ярдов. Завязался невероятно ожесточенный бой, который закончился лишь к полудню, когда под январским солнцем туман рассеялся. Рид сражался бок о бок с Жаном, восхищаясь мастерством, с каким тот одинаково владел и ружьем и саблей. Жан, несомненно, был человеком, достойным уважения. Такого неплохо было иметь рядом с собой в бою, что он и доказал в этом сражении. В самый разгар битвы, когда вокруг свистели пули и все было окутано дымом, он вдруг с силой толкнул Рида в бок и оба они, упав на землю, скатились в канаву. Рид заорал:

— Что, черт возьми, ты делаешь?!

Жан ухмыльнулся, сверкнув зубами, которые казались особенно белыми на покрытом грязью и копотью лице.

— Ты лучше бы поблагодарил меня, старина, вместо того, чтобы чертыхаться.

Протянув руку, Жан поднял с земли шляпу Рида и просунул палец в дыру, оставленную в ней вражеской пулей. Рид побледнел, глядя на шляпу, которая только что была у него на голове. Опоздай Жан хотя бы на секунду, он сейчас, вне всякого сомнения, был бы уже мертвецом. Рид с трудом выдавил из себя:

— Ты спас мне жизнь.

Жан пожал плечами, словно все произошедшее было ничего не значащим пустяком и, поднявшись, направился туда, где находился прежде.

Вскоре сражение закончилось и англичане отступили на прежние позиции. Генерал Джексон созвал совещание, но Рид, присутствовавший на нем с несколькими другими командирами, почти ничего не слышал из того, что на нем говорилось. Его обуревали противоречивые чувства, и он все время задавал себе одни и те же вопросы. Зачем человеку, который желал жену другого, нужно было спасать этому другому жизнь? Вне всякого сомнения, Жану была бы на руку его смерть, так как в этом случае он заполучил бы Кэтлин. Не спас ли он его лишь в память их прежней дружбы? И сделал ли бы он то же самое, окажись на месте Жана? Не был ли Жан более благородным человеком, чем он?..


Для Кэтлин новый год начался спокойно. Приехала Мэри и забрала с собой в церковь детей. Кэтлин ехать с ними отказалась, понимая, что в ее нынешнем положении ей не выдержать тряски в карете. Живот был таким огромным, что она без труда могла удержать на нем чашку с блюдцем, если ребенок не толкался. Ходила она медленно, вразвалку, как утка, и чтобы надеть туфли, ей требовалась помощь. К счастью, ее лицо, руки и ноги отекали не слишком сильно, хотя, подумала она, криво усмехнувшись, это более чем щедро возмещалось постоянным расстройством желудка. Чувствуя постоянную усталость из-за своего увеличившегося веса, она считала дни, мечтая лишь о том, чтобы все это поскорее кончилось и она смогла бы, наконец, прижать ребенка к груди. Она также часто спрашивала себя, что сулит этот новый год ей — и Риду? Принесет ли он им горе или радость, или и то, и другое вместе?


А в это время — лучше поздно, чем никогда, как, усмехнувшись, заметил генерал Джексон — в Новый Орлеан прибыла в качестве подкрепления дивизия из Кентукки. Случилось так, что ей пришлось принять участие в решающей битве за Новый Орлеан, которая, хотя тогда этого, разумеется, никто не знал, стала последней в этой войне.

Туманным воскресным утром ровно через неделю после начала нового года англичане атаковали вновь. К счастью, ветер вовремя разогнал туман. В изумлении смотрели американцы на невесть откуда взявшуюся стену ярко-красных мундиров, которая находилась от них не более чем в шестистах ярдах и продолжала неуклонно приближаться.

Жан покачал головой.

— Я просто поражаюсь тупости этих англичан. Они же ходячие мишени!

— Они или невероятно глупы, или храбры сверх меры! — заметил Рид. — Не знаю, что из этого более верно.

— В любом случае, стрелять по ним — все равно что бить рыбу прямо в садке! — воскликнул в сердцах Доминик. — Мне не доставит большого удовольствия сбивать этих парней, которые виноваты только в том, что в командиры им достался безмозглый болван!

Снова и снова стреляли американцы в надвигавшуюся на них ярко-красную стену, но это почти не замедляло ее движения, так как когда кто-нибудь падал, образуя брешь, его соседи смыкались вновь. Лишь благодаря своей численности, англичанам удалось все же дойти до передовых позиций американцев. Завязался рукопашный бой, в котором особенно отличились каперы — когда кончились патроны, в руках у них тут же засверкали ножи и абордажные сабли.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26